ОТБОР НА ЕВРОВИДЕНИЕ-2008

ОТБОР НА ЕВРОВИДЕНИЕ-2008

Успех следует измерять не столько положением, которого человек достиг в жизни, сколько теми препятствиями, которые человек преодолел, добиваясь успеха.

Джордж Вашингтон

Незадолго до нового 2008 года Филипп Киркоров познакомил меня с Геннадием Борисовичем Ганштейном, одним из руководителей телеканала «Россия». Геннадий Борисович весьма заинтересовался Димой и пригласил его принять участие в новогодней программе. Дима отработал ярко, профессионально, чем произвел неизгладимое впечатление на руководство и самого Ганштейна.

Заодно я узнала, что на «России» в этом году будет проходить отбор на Евровидение-2008, в связи с чем сразу же предложила Геннадию Борисовичу Димину кандидатуру.

– Что ж, я только за, но претендентов в этот раз больше, чем обычно, – заметил Геннадий Борисович.

Чуть раньше Дима записал для нового альбома очень красивую песню «Porque aun te amo», которую ему предложил лучший латиноамериканский продюсер Руди Перес. Этот человек в разное время работал с такими мега-звездами как Мадонна, Майкл Джексон, Тина Тернер, Бритни Спирс. «Porque aun te amo» чуть позже даже вошла в саундтрек к одному из голливудских фильмов.

Когда я подавала заявку на отборочный тур Евровидения-2008, Дима все еще находился в Америке – дописывал свой последний альбом, периодически наведываясь в Россию. «Porque aun te amo» в студийной версии уже была готова, и я решила дать ее послушать Артуру Гаспаряну.

– Великолепно! – только и сказал Артур.

Этого было достаточно. То, что Артур, который обладает безупречным музыкальным вкусом, высказался положительно – дорогого стоит.

На конкурс я отправила «Porque aun te amo» и еще две песни из нового англоязычного альбома Димы. На «России» выбрали, естественно «Porque aun te amo», в чем я ни секунды не сомневалась. Я потирала руки. Песня понравилась! Отлично! Неужели в этот раз все пройдет так быстро и гладко? Но не тут-то было.

Мой день, как и обычно, начинался с поездок по телеканалам и радиостанциям с документами, подтверждающими мои права на песни Димы Билана. И то злополучное утро было не исключением – после «злободневного» интервью Виктора Николаевича на «Русской службе новостей» я приехала туда «отмываться» и объяснять, кто прав, а кто нет. Юристы, которые посмотрели привезенные мной договоры, были совершенно удовлетворены увиденным, а я на радостях предложила поставить в эфир новую песню Димы Билана:

– Мне хотелось бы подарить слушателям «Русского радио» песню, которая будет участвовать в отборе Евровидения-2008, – торжественно объявила я.

Песня прозвучала, я спокойно поехала по своим делам. А на следующей день я проснулась… нет, не знаменитой – я и так уже достаточно известный человек. Я проснулась с очередным скандалом. Открываю прессу и вдруг с изумлением читаю о том, что «Билан и Рудковская плюют в лицо телеканалу „Россия", предложив как эксклюзив давно известный латиноамериканский хит „Porque aun te amo", чего „Яна по своей музыкальной неграмотности знать не могла". Я в полном смятении. Отбором зарубежных синглов у нас занимается Саша Титянко, а она сейчас вместе с Димой как раз летит в самолете в Америку. Поэтому уточнить хоть что-либо совершенно нереально.

В это время у меня буквально разрывался телефон – звонили Интерфакс, Итар-ТАСС, РИАН, другие журналисты. Всем хочется знать подробности этого происшествия: «А правда ли, что песня „Porque aun te amo" уже исполнялась другим певцом в 2006 году?» Я не знаю, правда это или нет. Понятия не имею. Но дело в том, что по правилам Евровидения на конкурс должна быть представлена только та песня, которая еще нигде не исполнялась. Поэтому скандал совершенно беспрецедентный.

Не дожидаясь Сашиных комментариев, я разыскала журналиста, который написал ту самую скандальную статью, которую процитировали затем все остальные издания. Журналист дал мне ссылку на информацию о неком аргентинском певце, который уже исполнял эту песню, снял на нее клип и даже включил в свой альбом. На вопрос о том, почему корреспонденту пришло в голову проверить именно эту песню, он почему-то отвечать отказался. Но было понятно и так – здесь без Виктора Николаевича явно не обошлось. Однако в данном случае вмешательство Виктора Николаевича сыграло положительную роль. Можно сказать, что он оказал нам большую услугу – пусть медвежью, но все же. Ведь если бы эта информация всплыла уже на самом Евровидении, то неизвестно, чем бы закончилось дело. Скандал был бы уже международным. А так – еще оставался шанс все исправить.

Незамедлительно я позвонила Геннадию Борисовичу и принесла извинения, сославшись на то, что автор композиции «Porque aun te amo» Руди Перес не мог знать условий Евровидения и предложил нам ту песню, которую считал наиболее интересной. Естественно, мы со своей стороны даже не подозревали, что песня уже исполнялась. Для нас она была новая.

Геннадий Борисович внимательно выслушал мои объяснения и задумался. Этот человек, если выражаться образно, хитер, как лиса, строг, как царь зверей лев и ко всему прочему один из самых честнейших людей в российском шоу-бизнесе. Поэтому он справедливо рассудил:

– У вас есть три дня, чтобы заменить эту песню, иначе к отборочному туру Дима допущен не будет.

Три дня! А песни-то новой – нет!

В это время Дима в Америке читает российскую прессу, которая в едином и радостном порыве мусолит эту новость со «второсортной» песней, ругая нас на чем свет стоит. Очевидно, что настроение у него при этом не просто плохое, а очень плохое. Я бы даже сказала, что он был в бешенстве.

Звоню Саше Титянко:

– Саша, я получила от организаторов отсрочку на три дня, нужно срочно новую песню сделать.

– Как?! – восклицает Саша. – За три дня?

– Надо, Саша, надо, – подтверждаю я. – За три дня можно до канадской границы добежать и вернуться обратно. Не то, что песню записать.

По моей просьбе Саша связалась с еще одним композитором и продюсером Джимом Бинсом и, объяснив ситуацию, вдохновила его и Диму на подвиг. Буквально за три дня, запершись в студии, Джим совместно с Димой сотворили новую песню под названием «Believe», демоверсию которой я с огромным облегчением вывесила на сайте телеканала «Россия» в назначенный срок.

Артур Гаспарян сразу же выразил свое профессиональное мнение:

– «Porque aun te amo» была намного лучше, скажу откровенно. «Believe» – баллада. Сама по себе песня нейтральна – ни плохая, ни хорошая – все зависит от того, как ее исполнять…

То же самое сказал и Геннадий Борисович:

– Все будет зависеть от Димы и номера, который он представит.

Я была немного удручена такой оценкой, но ничего не попишешь. Другой песни нет! Прессе я сообщила, что песня – есть, и это будет сюрприз не хуже, чем «Невозможное возможно».

На жеребьевку перед отборочным туром я пришла с гордо поднятой головой, одна-одинешенька – Дима все еще был в Америке. Все остальные артисты пожаловали либо лично, либо вместе со своими продюсерами. Тут же поползли шутки по поводу того, что Билан, дескать, оскандалился и прислал вместо себя продюсершу – а сам, наверное, дома отсыпается или по заказникам ездит.

На отборочном туре предстояло также участвовать новой подопечной Виктора Николаевича Полине Смоловой, которую привел Степан Аджан – бывший член моей команды, покинувший нас после разгрома офиса. Среди претендентов на Евровидение были также Сергей Лазарев со своей песней «Flyer», Александр Панайотов, Женя Отрадная, подопечный Катерины Гечмен-Вальдек Леша Воробьев и другие исполнители, которых я почти не знаю.

Пытаясь сдержать волнение, я прикидывала наши с Димой шансы. Допустим, у Саши Панайотова очень сильный вокал, но песня немного старомодная – на манер Евровидения 70-х годов. Явно не конкурент. Полина Смолова? Я понимала, что не Полина здесь главная фигура, это просто Виктор Николаевич мечтал перейти нам дорогу.

Самым главным Диминым конкурентом был Сергей Лазарев, и он внушал мне настоящие опасения. Свою заявку Сережа подал только после того, когда узнал, что у Димы нет песни. А у Димы действительно фактически не было песни – точнее, была, но довольно сырая и непонятно было, как ее обыгрывать. Подготовиться мы так и не успели.

– А тебе Сережина песня понравилась? – поинтересовался Дима, когда я позвонила ему, чтобы поделиться впечатлениями.

– Понравилась… – утвердительно кивала я телефонной трубке, радуясь, что Дима сейчас не видит мои глаза. – Хочешь, тебе пришлю фонограмму?

– Нет, – отрезал Дима. – Не хочу…

У Димы есть одна особенность – и я считаю ее правильной – он никогда не смотрит заранее выступления своих соперников. Нет смысла себя накручивать и тем более нет смысла перенимать чужую манеру исполнения – ведь услышанное невольно остается в голове, хочешь ты этого или нет. Дима берег свои нервы, выходил и исполнял так, как считал нужным.

Итак, на жеребьевке я спокойно сидела одна и ощущала, что ко мне приковано внимание практически всех участников. Как все радовались, когда Диму чуть не сняли с отбора. Теперь же все буквально ненавидели нас за изворотливость и за то, что Билан попал в отборочный тур. Подошла моя очередь тянуть конверт с номером:

– У меня две любимые цифры, – с улыбкой сказала я, стоя перед столом с конвертами. – Тринадцать – Дима выиграл полуфинал, и десять – Дима занял второе место.

С этими словами я открываю конверт и с радостью оглашаю результат:

– Номер десять!

А про себя, приободрившись, думаю: «Какая удача! Тянуть жребий предпоследней и вытянуть магическую десятку!»

Незадолго до отборочного тура, который должен был состояться 8 марта, мне удалось вновь пообщаться с Геннадием Борисовичем Ганштейном. Он сообщил мне, что за то время, пока мы с Димой изобретали способы попасть на отборочный тур Евровидения, Виктор Николаевич забросал телеканал «Россия» письмами с требованием не допускать Билана к конкурсу. Геннадий Борисович резонно ответил на все эти требования, что поскольку суд еще ничего окончательно не решил – все это время шли судебные разбирательства – он не видит причин отказать Билану. Я еще раз мысленно поблагодарила Геннадия Борисовича за справедливость.

Также я узнала, что главными претендентами на Евровидение-2008 в глазах комиссии являются Александр Панайотов, Женя Отрадная, Сергей Лазарев. У Димы же шансы весьма туманны, поскольку его песня вызывает большие сомнения. И действительно – уже начались репетиции, а у Димы до сих пор не было студийной записи в окончательном варианте. Толком песню никто даже не слышал – все только знали, что называется она «Believe».

Номера к этой песне у нас не было тем более.

– Давай, может быть, балет как-то тебе поможет, танцоры? – спрашиваю я у Димы.

– Нет, никого не надо, – ответил Дима, который уже все продумал. – Я буду один на сцене, и луч света направьте на меня. А на заднем плане пуст будет гитарист. Все. Больше ничего.

Седьмого марта, буквально за день до начала отборочного тура, мы, наконец, получили полностью готовую фонограмму «Believe». Началась репетиция. На нас с Димой все поглядывали, хихикая, и мне уже чудилось, как конкуренты потирают ручки от удовольствия, ожидая наш провал.

Наконец, объявляют Димин выход. Он начинает петь. В зале воцаряется гробовое молчание. И вот тут все понимают, что перед ними гениальный артист, который так сыграл и спел эту песню, как не смог бы никто кроме него. Стоя на коленях с гитарой наперевес и воздевая к небу руки, в этой музыкальной истории Дима рассказал обо всем, что пережил и выстрадал за эти и предшествующие дни. Никто так и не понял, хорошая или плохая эта песня – все смотрели именно на Диму и слушали именно его. Не дожидаясь окончания номера, я пишу эсемеску Артуру Гаспаряну, который также находится в зале: «Что думаешь?». «Он всех убрал», – был ответ.

Сойдя со сцены, Дима пожаловался:

– Ничего не было слышно, мне ушной монитор не настроили…

Ушной монитор необходим, чтобы певец слышал сам себя во время выступления.

«Это явно чьи-то козни». – Я ни секунды не сомневалась в том, чьи именно. Почему-то я сразу подумала про Виктора Николаевича, не к ночи будет помянут. Тем не менее, за звук отвечает звукорежиссер, и если он, даже по чьей-то указке, игнорирует свои обязанности, то явно не соответствует занимаемой должности.

– Если что-нибудь подобное повторится, – сквозь зубы процедила я, подойдя к микшерскому пульту, где дежурил наш давний знакомый Паша, – то ты не просто вылетишь с работы. Ты ее вообще больше не найдешь. Тебе это ясно?

Паша кивнул.

– Отвечаешь за звук головой, – прибавила я для убедительности. – И запомни. Если нужно – Дима выступит и без монитора, и даже без микрофона. Но о последствиях я тебя предупредила.

* * *

На следующий день состоялся отборочный тур, который выглядел весьма колоритно. Наряду с известными певцами выступали те, кого я действительно видела впервые. На сцену, подсвеченную разноцветными огнями, выходили мальчики и девочки с ирокезами на голове, раскрашенные во все цвета радуги, в вечерних платьях и без оных, с улыбками и без, с группами и соло.

На отбор послушать Диму мы пришли всей командой – я, Саша Титянко, Лена Кулецкая, Женя Плющенко – и уселись во втором ряду. В первом ряду, прямо перед нами, сидели родители Сережи Лазарева. В этом же ряду должен был сидеть Филипп, который привез свою протеже Ани Лорак – шикарную певицу, победительницу отборочного тура Евровидение-2008 от Украины. Сзади нас перешептывались – напряженная атмосфера вокруг нашей команды сгущалась, и я всерьез опасалась провокаций.

Филипп опаздывал. Наконец, он приехал и с ходу объявил мне:

– Никогда ты, Яна, не слушаешь добрых советов. – Он выглядел прямо-таки отцом родным, наставляющим на путь истинный заблудшее дитя. – Вот представь себе, если Дима поедет на Евровидение и не войдет в десятку? Что будет с его рейтингами, с его карьерой? А он не войдет в десятку, я тебе гарантирую! – И Филипп эффектно взмахнул рукой для убедительности.

– Филипп, – улыбнулась я. – Спасибо тебе большое за заботу, конечно. Но давай все-таки подождем результатов, хорошо?

Мы еще раз любезно улыбнулись друг другу и стали смотреть концерт.

Забыла добавить, что кроме Димы я в этот момент взялась помогать певице Сабрине – девушке с интересной полувосточной внешностью и кошачьей грацией. Девушка тоже подала заявку на участие в отборочном туре, и теперь я с удовольствием наблюдала, как она выступает. Это был мой ответ Чемберлену, то есть Виктору Николаевичу с его Полиной Смоловой.

Скажу откровенно – мне нравятся артисты, которые на сцене не просто поют, а могут также хорошо двигаться, исполнить номер. Дима, например, очень энергичный певец, который танцует, играет свои песни. Сабрина тоже неплохо танцует. На отборочном туре она выступала в длинном сверкающем платье нежно-бежевого цвета, украшенном стразами. Когда она исполняла танец живота, платье переливалось всеми цветами радуги. Ее живая манера исполнения выгодно контрастировала с неподвижной как статуя Полиной Смоловой, у которой ни один мускул не дрогнул на лице, когда она пела свою «На расстоянии дыханья».

Дима выступил немного иначе, чем вчера на репетиции. Мы пригласили музыканта, который сидел с гитарой на заднем плане и подыгрывал Диме. Это было оправдано еще и с той точки зрения, что вчерашнюю подсветку сделать было невозможно: сцена переливалась огнями, как новогодняя елка. Зато Дима, благодаря такой перестановке, получил полную свободу действий.

Дима был безусловным лидером – мне это было очевидно. Но интрига все равно существовала. Краем уха я услышала, как в перерыве Игорь Крутой дает интервью телевизионщикам, что жюри понравилась «Калинка-малинка» Алексея Воробьева. Я кусала губы от напряжения.

Наконец, все артисты выступили, и жюри начало подводить итоги. Я поискала глазами Диму: он сидел на ступеньках перед сценой вместе с другими артистами – поджав под себя ноги, сжавшись в комок – и наблюдал за моей реакцией. Дима казался спокойным, но я чувствовала, что его спокойствие – это следствие того, что он уже все пережил, выстрадал и решил для себя: «Будь что будет».

Филипп Киркоров, заняв свое место после антракта, демонстративно громко обратился к маме Сережи Лазарева:

– Поздравляю вас!

Мама Сережи посмотрела на него удивленно и пожала плечами. А я тут же кинулась писать эсемеску Артуру Гаспаряну: «Лазарев победил». В ответ приходит: «Кто тебе сказал?». «Киркоров». «Не верь, глас народа говорит другое». Меня бросало то в жар, то в холод. Потрогала лоб: кажется у меня поднялась температура. Однако всеми силами я старалась сохранить невозмутимое выражение лица.

Когда на табло появились Димины результаты: 27 баллов жюри, 27 баллов телезрители, я слегка растерялась. Насколько я помнила, это был максимально возможный балл.

– Тридцать баллов максимум! – обернулся ко мне Филипп.

– Тридцать баллов… – шепчу я как зомби, повторяя его слова, и чувствую, как у меня внутри все похолодело.

Пришла эсемеска от Димы: «Почему такая грустная, я разве не первый?». Мой ответ: «Не знаю». Буквально вслед за Димой приходит сообщение от Гаспаряна: «Поздравляю с победой!» И тут до меня, наконец, доходит, что мы выиграли отборочный тур. Вторым номером после Димы на отборочном туре стал Александр Панайотов, третьей – Женя Отрадная, четвертым – Сережа Лазарев.

Дима поднялся на сцену, где сербская певица Мария Шерифович, победительница Евровидения-2007, с улыбкой вручила ему сертификат. Это была очень символичная сцена – будто певица вместе с сертификатом передала энергию победы своему преемнику. Когда Дима произносил ответные слова благодарности, голос дрогнул и на глазах появились слезы. Он просто не верил, что в такой ситуации мы умудрились еще и выиграть. Увидев его реакцию, заплакала и я – лицо оставалось невозмутимым, а слезы капали и капали.

– Что с тобой? – удивленно спросил Женя, который до этого преимущественно молчал. – Ты что, не рада?

– Рада, – тихо отвечаю. – Очень…

На следующий день неугомонная пресса сообщила очередную гадость о том, что Дима якобы вышел на сцену, объевшись наркотиков, потому и разревелся.

«Все как всегда», – вздыхала я обреченно, читая эти заметки и ничему не удивляясь. Я понимала, что самая важная и сложная битва у нас еще впереди – на Евровидении-2008.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.