Олег Сын Михаил – яблоко от яблони

Олег

Сын Михаил – яблоко от яблони

Сын звездных родителей, Михаил Ефремов с детских лет доставлял им массу неприятностей. Впрочем, в этом он недалеко ушел от своего отца, который, как мы помним, в годы войны, в эвакуации, связался с ворами и даже стал у них форточником (воришкой, лазающим в форточки). Его сын до этого не дошел, но тоже покуролесил вволю.

В четвертом классе Ефремова-младшего на педсовете назвали фашистом, после чего исключили из пионеров и выгнали из школы за то, что он раздел своего одноклассника и закрыл с девчонками в раздевалке. Тогда родители устроили сына в школу номер 31, расположенную прямо за МХАТом, чтобы легче было за ним приглядывать. Это была блатная школа – там учились дети разных шишек: например, внучка председателя исполкома Моссовета В. Промыслова, внучка министра обороны СССР Д. Устинова, внук Н. Хрущева, внучатый племянник Сталина Сережа Аллилуев и др. Учились там и дети актеров: например, сын современниковца Олега Табакова – Антон, у которого Ефремов-младший впоследствии уведет жену, после чего их дружбе настанет конец. Впрочем, не будем забегать вперед.

На новом месте Михаил тоже был мало похож на примерного мальчика. А чего ему было терять, если из пионеров уже исключили? В итоге он начал курить, выпивать и даже организовал так называемую «шоблядскую партию», в которой отвечал за… контрразведку.

Вообще отметим, что такими были чуть ли не все советские дети-мажоры – отпрыски советских сливок общества. И не важно, в какой семье они родились – актерской или в семье научных работников. И в постсоветские годы именно эти мажоры-антисоветчики будут заправлять делами на территории бывшего СССР: все эти гайдары, чубайсы, макаревичи, троицкие, смирновы и конечно же ефремовы. Насмотревшись в детстве на своих родителей, которые вели двойную жизнь (на трибунах говорили пламенные слова за коммунизм, а дома на кухне этот самый коммунизм проклинали), эти дети просто должны были стать теми, кем они стали. Вот как это описывает Михаил Ефремов:

«Лет с тринадцати я уже был нормальный антисоветчик. Учился в мажорской школе, одноклассниками моими были внуки и дети членов Политбюро. Дети артистов там еще учились, из Спорткомитета… 31-я школа достаточно блатная была. И при этом все как-то были антисоветчиками.

Я не столько слушал «вражьи голоса», сколько читал под одеялом. У отца было много самиздата: «Загадка смерти Сталина» Авторханова, его же «Технология власти», «Зияющие высоты» Зиновьева, «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Вот его читать было сложнее всего, потому что совсем маленькими буквами напечатали. А потом принесли «В круге первом», распечатку на фото. Лет в двенадцать– четырнадцать это все было прочитано.

И отец это тоже читал. Конечно, он был не до такой степени антисоветский, как я. Наши родители, они войну пережили, видели нечто такое, что мы не увидим. Никогда мы не поймем этот выбор. По-другому все было, другие ценности у людей. Поэтому шестидесятники – такое сильное и мощное поколение. У них за спиной был опыт нереальный, которого у нас нет. А режим советский был нелепый, дурной, неправильный…»

Странно слышать такие слова от человека, который жил как за пазухой у этого самого режима: сытно ел, сладко спал, посещал элитную школу. Не каждому советскому подростку выпадало такое счастье. Лично я вспоминаю свое советское детство, которое совпало с ефремовским (он всего лишь на полтора года младше меня). Мои родители были простые трудяги – отец автослесарь, мама уборщица. Жили мы в коммуналке, а школа у меня была обыкновенная, не элитная (хотя и одна из старейших в Москве). Но никогда я не слышал от своих родителей ни одного худого слова про советскую власть. Ни одного! И книжки антисоветские они мне не давали – их у них просто не было. И, как я теперь понимаю, слава богу! Я благодарен своим родителям за то, что еще в детстве не стал антисоветчиком. И уже никогда им не стану. Не стану человеком, который плюет в свое прошлое, в ту страну, которая многое ему дала. Она ведь и Ефремову-младшему дала очень много (в материальном плане даже больше, чем мне), но здесь произошла весьма распространенная вещь: чем больше балуешь человека, тем сильнее он портится. Вот и с Ефремовым-младшим все носились как с писаной торбой.

Чтобы направить его на правильный путь, родители решили увлечь сына театром и кинематографом. И в 1976 году его сделали юным актером МХАТа. Там был поставлен (режиссер Е. Радомысленский) спектакль «Уходя, оглянись» по пьесе Э. Володарского, куда Олег Ефремов и пристроил своего двенадцатилетнего сына. Это была постановка о жизни рабочей семьи Крохиных, где действие охватывало первые послевоенные и 70-е годы. Ефремов-младший играл… Впрочем, послушаем его собственный рассказ:

«У меня была главная роль в первом акте. Сначала героя играл я, потом, когда он вырастал, – Саша Серский, но практически весь первый акт я был на сцене, у меня было восемь страниц текста, и основной моей партнершей была знаменитая бабушка-сказительница из многих советских картин-сказок – Анастасия Платоновна Зуева, известная тем, что, когда открывались ставни в фильме Александра Роу, она русские народные сказки рассказывала.

Были живы Прудкин, Степанова, но в том спектакле я выходил на сцену с Анастасией Платоновной, а также с Ириной Петровной Мирошниченко и Сан Санычем Калягиным и, когда репетировал, бродил за кулисами (я же застал еще тот театр, который был до ремонта) и тщательно все рассматривал…»

И снова вспомним В. Виленкина, который так отозвался об игре юного вундеркинда: «На первом месте в этом спектакле – Миша Ефремов, хотя я не люблю «детей» на сцене, но тут я поражен. Он органичен на сцене, как собака…»

Короче, какие-то черты своего таланта (а не только пороки) Михаил уже в детстве явно унаследовал от своего родителя. Поэтому следом последовала еще одна роль – в спектакле «Утиная охота». Причем роль своеобразная – он играл мальчика, который приносил Зилову домой… траурный венок. Вот как об этом вспоминает сам Михаил: «Мне тогда чуть плохо не стало. Вышел на сцену – и оторопел: отец лежит – не шелохнется, цвет лица совсем не его. Я испугался, пячусь назад. Лихорадочно соображаю, как бы сообщить, чтобы занавес дали. А он вдруг глаза открывает… В общем, я едва в себя пришел, отыграл как в полусне, реплики подавал еле слышно. Провожая меня со сцены «до дверей», «Зилов» укоризненно прошептал: «Мог бы и погромче говорить». Мне тогда лет двенадцать было, но актерский опыт я уже имел…»

В том же 1976 году Михаил дебютировал и в кино. Он сыграл небольшую роль сына хирурга Мишкина в трех-серийном телефильме Вадима Зобина «Дни хирурга Мишкина». Причем роль хирурга Мишкина исполнил… его отец. А два года спустя последовало новое предложение.

В фильме Инны Туманян с Киностудии имени Горького «Когда я стану великаном» Ефремов-младший «дослужился» уже до главной роли. О чем был этот фильм? Его главный герой – ученик восьмого класса Петя Копейкин (именно его и играл Михаил Ефремов), страдая от маленького роста и непрезентабельного вида, тем не менее всегда был в центре внимания. В меру своей начитанности Петя благороден и остроумен. Полюбив Машу Горошкину, которой нравится весьма посредственный новичок, Копейкин повторяет судьбу Сирано де Бержерака…

А теперь послушаем рассказ самого Ефремова-младшего:

«Как такового желания стать актером не помню. В детстве у меня были более высокие цели. Я видел себя таксистом или, на худой конец, маршалом СССР Гречко. А случилось все как-то само собой. Дело в том, что с 11 лет я играл важную роль в спектакле «Уходя, оглянись» вместе с блистательной Анастасией Зуевой. Целый час «сиял» на сцене театра и очень этим гордился. Вскоре меня заметил кто-то из съемочной группы фильма «Когда я стану великаном». Им как раз нужен был мальчишка вроде меня. Так я и попал в кино. Правда, до этого у меня была эпизодическая роль в фильме «Дни хирурга Мишкина». Но это было незначительно. А на экран я не рвался, меня туда судьба вывела. Значит, это было предопределено.

Пробы на роль в «Великане» у меня были. И худсовет был. Правда, все не слава богу! Дело в том, что в детстве я очень увлекался горнолыжным спортом. Постоянно катался в Крылатском. Вот лихачил-лихачил, а потом ногу сломал. Несколько месяцев дома лежал. Так что съемочная группа собралась, как говорится, у моей постели. Но с роли меня не сняли…»

Натурные съемки фильма начались 6 апреля 1978 года и проходили сначала в Ялте, потом переместились в Севастополь. Итак, Ефремов-младший исполнял роль положительного советского мальчика, в которого даже влюбляется его сверстница-красавица. Хотя в реальной жизни, как мы помним, он на роль положительного не тянул, состоя в «шоблядской партии». Поэтому вне съемок он вел себя соответственным образом. Каким? Вот его собственный рассказ: «На съемках «Великана» я потерял невинность. Это произошло в Ялте, мне тогда было 13 лет. В качестве моих учителей выступили тамошние проститутки. Причем не я их снимал, а они меня. Хорошенький мальчик, да еще артист. Им было любопытно…»

А вот что вспоминает о тех съемках и Михаиле Ефремове другой участник фильма – Андрей Васильев, который исполнил роль Феди Ласточкина: «В момент работы над лентой я очень радовался: меня выгнали из института[25], а я таким веселым образом прогуливаю армию[26]. Между дублями играли с Мишей в покер на деньги, и однажды всего за двадцать минут он задолжал мне 75 рублей. Зарплату школьникам за съемки тогда отдавали их родителям. На руки детишки получали только суточные – 2 рубля 65 копеек. Но Мишка пообещал через пару дней отдать долг. И принес в срок всю сумму какими-то мятыми купюрами, сообщив, что взял у отца. И только недавно по пьяни раскололся, что «позаимствовал» тогда эти деньги у пьяного шахтера, который, видимо, всю ночь бухал на пляже, а под утро уснул…»

Короче, «грабанул» Миша того бедолагу шахтера, оставив без зарплаты.

И снова послушаем воспоминания тогдашней возлюбленной Ефремова-старшего – С. Родиной:

«С родной дочерью у Олега Николаевича не было особого контакта… Возможно, если бы не Миша, их отношения сложились бы по-другому – сын всегда был ближе Ефремову, чем дочь. Хотя из-за работы он толком не занимался обоими детьми. Все силы и время тратил на театр – сначала «Современник», потом МХАТ…

Как-то сказал:

– Если кто-нибудь из детей позвонит в мое отсутствие – мол, я сейчас приду, отвечай: нет, приходите, когда отец будет дома.

– Почему?

– Обязательно что-нибудь сопрут.

– Вы шутите?

– Нет, совершенно серьезно.

Оказалось, в детстве у Миши и Насти была игра – что-то стащить у отца, чтобы похвастаться друг перед другом своей ловкостью. Они ему сами об этом рассказывали, когда стали постарше.

Слушая Ефремова, я тогда вспомнила, как однажды «прихватила» Мишку, еще на Суворовском бульваре. Мы втроем сидели на кухне – я, Олег Николаевич и Николай Иванович[27], а он крутился в комнате отца. Не интересовался нашими разговорами, мал еще был, лет тринадцати. В какой-то момент мне понадобилось в туалет. Вышла в прихожую и увидела, что мальчик сидит на полу с моей сумкой. Рядом валяется открытый кошелек, а Миша играет с деньгами – аккуратно разложил их веером и любуется. Купюр было немало, я в тот день как раз получила зарплату в театре.

– Ой, извините, – сказал Миша, все собрал, положил в кошелек и отдал мне.

– Может, тебе денег надо? – спросила я. – Двадцать пять рублей могу дать.

– Да, спасибо. – И он с удовольствием взял мой четвертной.

Я не рассказывала Ефремову об этом случае, не хотела, чтобы парню досталось. Олег Николаевич вообще был строгим отцом, сына любил, но не баловал. Мне Миша нравился, и я не видела ничего плохого в том, чтобы сделать ему подарок…»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.