НЕИСТОВЫЙ ФУКС

НЕИСТОВЫЙ ФУКС

(книга Лернера "Минута на размышление",1992)

А кто видел, как работает Александр Фукс?..

Да что я говорю: зрители, которые смотрят передачу по телевизору, не могут, конечно, видеть Фукса, ведь он оператор. Тот, кто показывает нам других. А самого себя, как говорится, не съешь. Но вот что говорит один из "знатоков", наблюдавший Фукса во время игры: "Когда я слышу его фамилию, то сразу представляю человека, который движется беспрерывно с тяжелой камерой на плече, в насквозь промокших от пота рубашке и джинсах. Однажды от напряжения и невероятных кульбитов на нем лопнули джинсы - разорвались пополам! Но съемка ни на секунду не прервалась из-за такого пустяка..."

Разными путями приходят люди к своей профессии. А как это было у Александра Фукса?

- Когда я еще учился в девятом классе, - рассказывает он, - старший брат, кинооператор, подарил мне одноглазую любительскую камеру, привел в редакцию "Теленовостей" (прообраз программы "Время"), и я, шестнадцатилетний пацан, стал нагло выезжать на съемки по заданию редакции. За два школьных года обрыскал с камерой всю Москву. У меня прошли в эфир десятки сюжетов, я зарабатывал деньги и, конечно, был ужасно горд всем этим. Мне повезло - тогда еще не наступили брежневские времена. Потом ведь вся эта вольница на телевидении кончилась: с 1967 года материалы для новостей от кинолюбителей уже не брали. А жаль. Думается, участие людей со стороны давало информационным программам свежую струю. И напрасно программа "Время" отвернулась от этих людей.

- Значит, вам оставалось только одно: стать профессионалом?

- Я сначала об этом вовсе и не думал. В то

время мне было еще все равно, кем быть. И после школы я пошел по стопам отца на экономический факультет МГУ. Однако моя судьба, наверное, уже была написана у меня на лбу. Когда я окончил первый курс, на телевидении открылись курсы операторов. Мне и сейчас кажется, что кто-то невидимый просто за шиворот приволок меня туда...

- И вы стали профессионалом. А когда окончательно почувствовали себя на своем месте?

- В передаче у Ворошилова. Но попал я к нему не сразу - до меня он поменял за два года четырех операторов.

- Они не могли с ним сработаться?

- Думаю, что не их, а его не устраивало это сотрудничество. Дело было не столько в конфликтах, сколько в творческих результатах. Ворошилов ведь не просто режиссер - он автор. Передача им придумана и разработана, он и видит ее по-своему. Короче, однажды Ворошилов остановил меня в коридоре...

- Почему же именно вас?

- Кто его знает? - лукавит Фукс. - Я могутолько предполагать. Но истинные режиссеры всегда исподволь приглядываются ко всему, что сегодня или завтра может пригодиться в работе. А Ворошилов как раз такой человек. В отличие от абсолютного большинства наших телевизионных режиссеров он вот уже много лет сохраняет стабильную творческую группу. И меня поражает, что почти никто у нас не воспользовался его уникальным опытом работы с людьми.

- Итак, он остановил вас в коридоре...

- Когда Ворошилов пригласил меня к себе в передачу, мне не было и тридцати. Для оператора это еще возраст ниспровержения авторитетов. А если учесть, что к тому времени в своей "весовой категории" я был в группе лидеров, то для меня уж точно авторитетов не было. И Ворошилов это прекрасно почувствовал. А потому с самого начала стал как бы "ставить" наши отношения: разговаривал со мной как с корифеем! То была чистейшая "покупка", но я, конечно, клюнул. Знаете, в чем основная причина успеха Ворошилова? Все, что направлено к достижению нужного ему результата, он ставит - и в работе, и в жизни. То есть всюду привносит элемент постановки. В Ворошилове удивительнейшим образом сочетаются творчество и прагматизм. С одной стороны, он опирается на эмоции, с другой - буквально все просчитывает, выверяет, подобно компьютеру... К моменту нашей встречи его передача еще не завоевала умы и чувства зрителей, не открыла всех своих достоинств. Я предложил ему новую форму подачи материала - с другой сценографией и "эмоциональной камерой". Он согласился – и наш "брак" состоялся.

- Вы счастливы в этом "браке"?

- Ну, как у всех брачных пар, у нас были разные периоды. Был "медовый месяц" - он продолжался два сезона. А потом, как и в любой молодой семье, начались ссоры. У Ворошилова характер не сахар, я тоже не паинька, к тому же люблю независимость. Дважды я уходил от него с гордыми эффектными словами: "Наш союз распался!" И дважды возвращался. Вероятно, мы уже не можем работать друг без друга. Для меня в его передаче с самого начала таились неисчерпаемые возможности, ибо вся картинка могла строиться на моих ощущениях: как я вижу, чувствую действие - так и зритель увидит, почувствует его на экране. И Ворошилов, конечно, понимал: у него такая передача, что оператор может либо загубить всю режиссуру, либо поднять ее на новую высоту. Мне, к счастью, удалось последнее.

- В свое время критики отмечали, что своим успехом игра "Что? Где? Когда?" во многом обязана удачно найденной телевизионной форме. Что вы думаете об этом?

- В последние годы появилось немало чисто телевизионных передач: "КВН", "Музыкальный ринг", "Взгляд", "До и после полуночи"... А раньше, по существу, была только "Что? Где? Когда?". С одной стороны, это чистый репортаж с места события. Ведь даже когда передача шла в записи, главным условием было - никаких остановок, все снимается на едином дыхании. Потому-то для нас и стал таким естественным выход в прямой эфир - мы всегда были готовы к этому. В настоящем репортаже от оператора как нигде требуются точность и быстрота реакции - ведь надо мгновенно почувствовать, найти и снять то, что важнее всего в каждый данный момент. А с другой стороны, в том репортаже, который мы создаем, обстоятельства заданы автором, организованы постановщиком. Но при этом все, что происходит во время игры, непредсказуемо. Это и есть подлинно телевизионная передача. И ее коэффициент сложности для оператора очень высок. При всей систематичности и скрупулезности Ворошилова, при обязательной расстановке колышков по всей трассе главное заключено всегда в неожиданности возникающих ситуаций. Их создают и ведущий, и игроки, и даже те, кто здесь же, в зале, следит за игрой. Больше двенадцати лет снимаю передачу, но все равно не могу угадать, что произойдет хотя бы через минуту!

- Когда я смотрю по телевизору "Что? Где? Когда?", мне всегда кажется, что ни в одной другой передаче, даже в телеспектакле, оператор не близок так к героям происходящего действия. Как вам это удается?

- Мне это удалось не сразу. Дело в том, что на первом этапе существования программы Ворошилов сам занимался буквально всем. Когда же он создал постоянную творческую группу, то остался постановщиком, а заботу о картинке полностью отдал второму режиссеру. Снимают, кроме моей, еще четыре камеры, то есть всего пять изображений, и режиссер манипулировал ими по своему вкусу. На этой почве у нас то и дело возникали конфликты: я вижу событие так, а он - по-другому, у меня своя логика, у него - своя. Споры бывали такими жаркими, что режиссер однажды сказал Ворошилову. "Ну, хорошо, оставьте одного Фукса, а я уйду вообще!"

- И что же Ворошилов?

- Он тяготел к моей позиции. И предложил записать две программы, а потом их сравнить. Записали... С тех пор моя картинка стала основной, остальные - вспомогательными.

- Так было, когда игра шла в записи. А что же теперь, в прямом эфире?

- Вспомогательные камеры остаются, но передача, как и раньше, строится в основном на длинных сюжетных кусках, которые снимаю я.

- Мне рассказывали, что во время съемки вы ползете, ложитесь, бежите, даже прыгаете... Зачем это все?

- Зачем? Давайте идти от события и от зрителя. Вы смотрите передачу одной парой глаз. Не с пяти же точек? Я утверждаю: когда снимаешь одной камерой, эмоциональных, психологических потерь для зрителя гораздо меньше, чем при съемке с нескольких точек сразу. Если же камер пять-шесть, то вас крутит, как на центрифуге! Конечно, для съемки действия одной камерой нужен творчески мыслящий оператор с точным глазом и мгновенной реакцией, переживающий все происходящее вместе с игроками.

- И тогда он будет неизменно там, где в данный момент жарче всего?

- Там, где событие. Внутри события. У кого сейчас самая интересная версия, кто поворачивает ход игры, кто реагирует острее всего - с теми я и должен быть рядом. У меня давно созрела идея: снять всю передачу целиком одной камерой. Творчески это чрезвычайно соблазнительно.

- И все-таки игра есть игра, она непредсказуема. Как же вам удается в эту непредсказуемость "вгонять" свою камеру - быть всегда там, где происходит самое интересное?

- Секрет прост: максимальная концентрация внимания. Мою рубаху можно выжимать после каждой съемки. Все думают, что это от физического напряжения. Нет, именно от предельной, ежесекундной сосредоточенности на происходящем. К передаче "Что? Где? Когда?" практически невозможно приспособить какие-то наработанные приемы - каждый участник настолько индивидуален! Кто-то, проиграв очко, бьется головой о стол. Кто-то бежит в туалет, чтобы никто не увидел его слез. Помню, одна школьница так расстроилась, что стала просто рыдать. Но на людях рыдать неловко, она выскочила из-за стола, выбежала из зала, пустилась бегом по лестнице, а я все время - за ней. Реакция телезрителей, судя по письмам, была очень разной: одни осуждали мою назойливость - мол, нельзя же до такой степени лезть человеку в душу. Другие писали: "Вот это жизнь, это и есть настоящее телевидение!" И я понял, что результат достигнут: никто не остался равнодушным, моя камера вызвала активную реакцию.

- Вспомните еще какой-нибудь подобный трюк.

- Ну, их были десятки! Но один из самых скандальных я придумал с Аллой Пугачевой. Она приехала к нам в особняк на улице Герцена. Был один из финалов. Игра окончена, дело к ночи, Пугачева поет что-то прощальное, минорное. Я поманил ее за собой. Она не поняла, что к чему, но пошла. Идем все дальше, дальше. Я вывел ее на улицу и на этом закончил передачу: ночь на улице Герцена, огни в окнах, затихающая музыка... Телезрители были в восторге. А Пугачевой страшно не понравилось: "Меня увели из зала!" Потом прислала записку: "Мой гонорар заплатите тому оператору, который выгнал меня на улицу".

- История замечательная. Но все-таки, что тянет вас на такие подвиги?

- Эмоциональный посыл! - смеется Александр Фукс.

- Чисто спонтанный?

- Нет, какие-то вещи я просчитываю. Но в доли секунды. Вдруг является мысль: это никак нельзя упустить! Как в футболе: окажешься в нужном месте - забьешь гол. Важно только не ошибиться. Скажем, мне что-то может показаться интересным, а для миллионов это чепуха. Но пока чутье не подводит.

- Это правда, что однажды на вас во время игры штаны лопнули?

- Было такое. С размаху вскочил с камерой на стул - и распорол джинсы "от уха до уха". Так и работал на глазах у приглашенной публики. И никто - вот ведь интересно! - не засмеялся. А в других обстоятельствах это, конечно, вызвало бы гомерический хохот.

- На передаче "Что? Где? Когда?", особенно с тех пор, как она стала международной, часто бывают зарубежные операторы. Как они реагируют на вашу работу?

- Без ложной скромности скажу, что, глядя на меня, они испытывают восторг.

- Что же их больше всего привлекает?

- Их удивляет мгновенная реакция на любое микрособытие. И буквально потрясает, как я могу вытворять такое, имея за собой "хвост". У меня ведь камера с кабелем, который нужно все время тащить за собой. Им, владельцам совершенно автономных камер, я, вероятно, напоминаю паровоз, успешно выполняющий функции электровоза.

Представляем автора вопроса: Школьница Ольга Харитонова.

Из письма:

Добрый день!

Рада приветствовать вас, уважаемые знатоки, из города Ростова-на-Дону. В черном ящике - подделка, фальшивка и обман.

Подделку эту изготовили мужчины, но пользуются ею женщины.

Обман этот существует 200 лет, но до сих пор мы платим за него деньги.

Внимание - вопрос. Что находится в черном ящике?

Минута обсуждения.

- Подделка, фальшивка, обман? Есть ли общее значение этих слов?

- Это ложь! Но при чем здесь ложь?

- Обычно женщины - мастерицы лжи!

- А здесь мужчины изготовили этот обман?!

- Как долго существует этот обман! Целых двести лет!

- Значит, то, что лежит в черном ящике, существует уже 200 лет! XVIII век!

- Подделка XVIII века!

- И ею пользовались женщины...

- Чем обычно пользуются женщины, что имитирует нечто настоящее?

- Причем, 200 лет назад и сейчас?

- Женщины пользуются духами, косметикой... Чем еще?

- Тем, чем не пользуются мужчины!

Ответ.

Это бижутерия (от франц. bijouterie - торговля ювелирными изделиями) - женские украшения из недрагоценных камней и металлов. Наиболее известна чешская бижутерия.

Представляем автора вопроса: Виктор Иванов, г. Хмельницкий.

Из письма:

Уважаемые знатоки!

Признаюсь вам, что один я ни за что бы не придумал этот вопрос. Мне помог великий Пифагор из Греции...

Дело в том, что однажды Пифагор спросил у своих учеников, что нужно сделать, чтобы в голову пришла ценная мысль. Правильный ответ на вопрос очень обрадовал учеников Пифагора.

Внимание - вопрос. Что нужно сделать в научных занятиях, чтобы в голову пришла ценная мысль?

Минута обсуждения.

- Повторить то, что уже было открыто.

- Побеседовать с противником новой идеи.

- Сделать гимнастику, сесть на диету.

- Подумать еще раз.

- Сделать паузу, отдохнуть.

- Лечь спать.

- Пифагор был математиком... Подумать о том, что число - основа космоса.

- Посчитать до трех или до ста, чтобы восстановить внимание.

- Съесть что-нибудь вкусное - это и обрадовало учеников Пифагора.

Ответ.

Пифагор говорил, чтобы во время научных занятий в голову пришла ценная мысль, нужно отдохнуть.

Хроника времен «Что? Где? Когда?

Многие хорошие дела задумываются и осуществляются в баре. 4 сентября 1975 года в баре Останкинского телецентра на улице Королева родился Клуб знатоков. С тех пор он переезжал еще три раза. С улицы Королева 12, - на Герцена 47, затем последовали три эфира из Болгарии, потом два года обитали в Центре международной торговли на Красной Пресне. Последние 12 лет адрес клуба звучит загадочно и романтично - Охотничий домик в Нескучном саду. Домик взят в аренду на 25 лет. Старинный, крохотный, внутри - всего-то 16 квадратных метров площади. Без света, без коммуникаций. Свет на время съемок обеспечивают дизели. В бытовках же оборудованы вспомогательные помещения - раздевалки, гримерные и то, что называют "удобства". Перед игрой знатоки переодеваются там во смокинги (впервые они появились на игроках зимой 1993 года) и, бывает, если на улице дождь, рысью несутся в Охотничий домик. Даже присказка на этот счет появилась: "Не мочи казенный фрак". Свои-то есть не у всех.

Во время съемок в домике очень тесно. Плотным кольцом стоят вокруг играющих гости. Но согласно своей, местной субординации. Ближе всех, прямо за креслами, - самые почетные члены клуба. А вот журналисты - те подпирают стены.

Что игроки делают между и перед съемками

Телеигры "Что? Где? Когда?", как известно, проходят в две сессии - лишь дважды в году. А форму между сессиями поддерживать надо. Знатоки придумали "телефонные разминки". Некоторые умудряются принимать участие в других интеллектуальных играх нашего ТВ - некоторое время назад очень популярна у них была, например, "Своя игра". Но многие против: знатоки ведь - профессионалы, несолидно им выходить на бой с любителями.

Но когда подходит время игр в Клубе, знатоки сразу не садятся за столы: перед очередным туром их ждет серьезная разминка. На несколько дней они вместе с Ворошиловым спускаются в подземелье своего Охотничьего домика и - играют. Набирают форму, приводят себя в состояние боевой готовности. Способы, кроме интеллектуальной разминки, у каждого разные: ради победы Андрей Козлов перед финалом, например, три дня не ел мяса, а день перед игрой голодал, выполняя рекомендации астролога.

После очередной игры игроки из домика сразу не разбегаются. Гаснут юпитеры, собирают и увозят свою громоздкую аппаратуру телевизионщики, а игрокам надо расслабиться. Пережить еще раз и победы, и поражения. Отметить и то и другое. А иногда, бывает, не наиграются на съемках, продолжают глубоко в ночи вертеть волчок.