ОТКРОВЕНИЕ ВЕЛТЫ

ОТКРОВЕНИЕ ВЕЛТЫ

Закрыв дверь за Шредером, Велта вернулась в комнату.

Мысли работали предельно напряженно. «Минокс», любой ценой забрать «Минокс», — думала Велта. Шло время, и в сознании Велты все четче вырисовывался план — разжалобить Аусму: «Должно же дрогнуть ее материнское сердце? — спрашивала она себя. — Должно».

— Мама, выйди. Прошу тебя. Мне поговорить с тобою надо.

Велта заплакала. Плакала она долго и безутешно. Аусма спрятала в кармане шерстяной кофты «Минокс», сунула туда руку и вышла из спальни. С кресла поднялась заплаканная Велта и опустилась перед нею на колени.

— Прости меня, мама! Меня заставили. Понимаешь? Заставили. Я не хотела этого делать, — цеплялась Велта руками за ноги Аусмы.

— Порядочного человека никто подлость делать не заставит, — твердо отрезала Аусма.

— Все вы здесь порядочные, — выкрикнула Велта громко. — Все! Вам здесь легко быть порядочными. Попытайтесь быть порядочной там. Я посмотрю, как это у тебя получится. На все смотрите по-своему, по-иному. Не так, как там, и вам многое не понять. — Голос ее дрожал, каждое слово переполнено обидой, болью, на глазах показались слезы. — Я выросла без тебя, — говорила она голосом, в котором содержался упрек Аусме. — Думаешь, легко расти без матери?

Аусма не смогла понять, почему от слов Велты вдруг тупой болью заныло сердце, ожесточенность, которую только что испытывала к ней, уступила место жалости. Аусма была матерью, и те чувства тепла, которые годами вынашивала к дочери, неожиданно и в самый неподходящий момент напомнили о себе. «Права ведь дочь, — думала она. — Нелегко ей было расти без меня. Но что ответить? Рассказать трагедию своей любви и жизни? Поймет ли?»

— Когда мне нужна была твоя ласка, — обидчиво продолжала Велта, — со мною рядом находился отец. — Она умолкла, а затем бросила в лицо Аусмы жестоко и зло: — Отец! А не ты. Но чем он мог помочь мне? Чем? Что он понимал в моих девичьих делах? Какие тайны я могла ему доверить? Первые годы после войны его голова была занята одной заботой — скрыться, чтобы не судили за то, что творил здесь, в Латвии. Но нам надо было как-то жить. Жить! — заплакала Велта. Успокоившись, продолжила: — Нам нужны были деньги. Деньги! Понимаешь? А много ли их мог получить отец за случайно найденную работу? Мы жили впроголодь. Порой днями не было во рту крошки хлеба. И тогда отец заставил меня зарабатывать деньги. Знаешь ли ты, как зарабатывает деньги девчонка в шестнадцать лет?

Велта посмотрела на Аусму долгим взглядом.

— Молчишь? — спросила Велта. — Вот также молчал и виновато смотрел мне в глаза отец, когда я однажды утром принесла и отдала ему в руки свой первый заработок. Он упал передо мною на колени и просил прощения. Но зачем мне были его мольбы? Я ко всему была безразлична и хотела лишь одного — избавиться от этого проклятого мира, необходимости зарабатывать деньги таким путем, каким зарабатывала я. Я! Твоя дочь!

Аусма молчала, потрясенная.

— Тебе этого не понять. Порядочные… Несколько лет спустя отец обрел силу, обзавелся нужными связями среди латышской эмиграции, влиятельных иностранцев. Он решил, что я должна стать разведчицей. Я вышла замуж. У меня сейчас двое детей и прекрасный муж. Но когда у меня появилась семья, я стала бояться выполнять задания разведки. Мне казалось, что меня арестуют, мое счастье рухнет, и я попыталась отказываться от работы. Вот тогда-то и припомнили мое прошлое. Мне пригрозили, что все расскажут мужу. Сама подумай, кому нужна жена с такой репутацией. Вот так и заставили меня приехать в Ригу.

Велта подошла к Аусме, села рядом, положила ей руку на плечо.

— Теперь ты все знаешь. Решай сама. Мое счастье в твоих руках. Отдай мне «Минокс», никому ничего не говори, и я спокойно уеду домой. Буду жить с семьей и благодарить бога за то, что послал мне такую добрую мать. За всю мою жизнь ты ничего хорошего для меня не сделала. Так выполни мою единственную просьбу. Будь матерью.

Аусма поднялась с дивана и направилась к двери.

— Ты куда? — всполошилась Велта.

— Я отнесу «Минокс» куда следует, — ответила твердо Аусма.

— Да ты с ума сошла! — ужаснулась Велта, преградив ей дорогу. — Только через мой труп. Слышишь? Только через мой труп!

У дома остановились машины, слышно было, как громко хлопнули дверцы.

— Кто это? — испугалась Велта.

Дверь раскрылась без стука, на пороге появились Круминь и лейтенант Величко.

— Доброе утро, — приветствовал Аусму Янис и протянул руку.

— Здравствуй, Янис. Здравствуй, — ответила Аусма. Ее холодная, тонкая рука утонула в широкой, горячей ладони Яниса. — Проходите, — пригласила она. — Гостями будете.

— Прости, Аусма, — склонил перед нею голову Круминь. — Не в гости пришли к тебе. Пойми все правильно. Служба есть служба.

— Понимаю, все понимаю, — вздохнула Аусма, отошла в сторону, по щекам ее текли слезы.

Круминь повернулся к Велте, сказал сухо:

— Ваши документы, пожалуйста.

— Вы не имеете права меня задерживать. Я буду жаловаться в посольство, — запротестовала Велта.

Круминь посмотрел документы, ответил:

— Вы нам и нужны. Где «Минокс»?

— Какой «Минокс»? — удивилась Велта и взглянула на Аусму.

Та сидела, привалившись к спинке стула, закрыв глаза. Велта оживилась, приняв молчание Аусмы за поддержку.

— Ищите, — уверенно продолжала она, — я ничего не скрываю, но никакого «Минокса» у меня не было и нет.

«Минокс», — думала Аусма, не открывая глаз. Ей так сидеть было лучше. Только бы не смотреть на Яниса, не выдать тех чувств, которые овладели ею.

— Это провокация или страшное недоразумение, — наступала Велта. — Я приехала к старой, одинокой маме, чтобы побыть вместе, приласкать ее и поддержать.

Быстро подошла к Аусме, обняла за плечи. И не оттолкнула ее Аусма.

— Я понимаю, что меня оклеветал Валентин, — продолжала Велта. — Но поймите, что делает мужчина, когда получает унизительный отказ? Часто клевещет на женщину.

Круминь строго предупредил:

— Меня пока не интересуют ваши отношения с Валентином. Меня интересует «Минокс». Положите его на стол. Иначе я буду вынужден…

— Никакого «Минокса» у меня не было и нет. Оставьте, наконец, нас с мамой в покое! — повысила голос Велта.

Аусма не узнавала ее. Куда девались растерянность и страх, которые овладели ею. Сейчас Велта была совершенно иной — самоуверенной, умеющей постоять за себя. «Все это потому, что я молчу, — думала Аусма, начиная понимать, что «Минокс» имеет важное значение для Круминя. — Дочь — шпионка, а я пытаюсь скрыть ее преступление, копаюсь в своих чувствах…» — осуждала она себя.

Аусма открыла глаза, отчужденным взглядом посмотрела на Велту, оттолкнула ее от себя. Она отталкивала от себя дочь последний раз в жизни и навсегда.

— Возьми, Янис, — сказала глухо. — Прости, что не сделала этого сразу. Пойми, она моя дочь. Моя…

— Это провокация, — все еще пыталась защищаться Велта. — Здесь все было заранее подстроено, чтобы скомпрометировать меня. Не выйдет! Я буду жаловаться.

— Пригласите конвой, — приказал Круминь лейтенанту Величко, не обращая внимания на Велту. — Прости, Аусма, что побеспокоил. Поверь, иначе нельзя.

— Я верю тебе, Янис, — ответила Аусма и, с трудом переставляя непослушные ноги, ушла в спальню.