ПРИГОВОР

ПРИГОВОР

Вацлав Крижек прибыл в Прагу и заглянул к брату Радану, который жил в коттедже на тихой улице. Вацлаву посчастливилось. Радан выезжал вечером в Брно, и поручик мог эти несколько дней пожить в тихом домике один. Не будет слышать упреков брата, не будет видеть его недовольства. Радан обращался к брату не иначе, как «пан жандарм». Спокойный, неразговорчивый поручик обычно делал вид, что ничего не замечает. Казалось бы, самое простое — не приходить к брату, но каждый раз, приезжая в Прагу, Вацлав спешил именно к этому домику в конце узенькой улочки, навстречу сухому приему и немым укорам. Ему стоила немалых усилий игра в молчаливого поручика.

«О, если бы я мог, если бы я имел право рассказать всю правду! — думал Вацлав. — Если бы он знал, с какой целью я надел чужую форму!» Но коммунист Вацлав Крижек, посланец подпольного центра, молчал.

— А, пан жандарм, — приветствовал его, как всегда, Радан. — Приехали отчитываться перед шефом? Надолго?

— На неделю. — И Вацлав без необходимости стал протирать стекла очков.

— Мне повезло. Я выезжаю на несколько дней, — наступал Радан.

Перед отъездом Радан все-таки зашел к брату в комнату:

— Я еду. Не хочу быть свидетелем того, как тебе набросят на шею веревку, но ты заслужил ее, каждый должен отвечать за свои поступки. Не ругай меня, я старший. Может, пойдешь к шефу с доносом?

Вацлав не отвечал. Радан, тяжело дыша, собрался и молча пошел прочь. Он торопился к поезду.

Поручик же и в самом деле должен был явиться к пражскому начальнику. К счастью, тот торопился, и дела задержали Вацлава всего на полтора часа. В его распоряжении было еще три дня. Он зашел в кафе и долго сидел за кружкой пива.

Сегодня он должен был явиться на конспиративную квартиру, и это волновало его. По логике подпольщика Вацлав не имел права туда приходить. Но он должен был сообщить Центру о разговоре между Мюллером и провокатором, о том, что связные, посланные Центром к партизанам, попали в гестапо. Он должен рискнуть сегодня, так как иначе шпионы нападут на след подполья.

Вацлаву посчастливилось: в кафе зашел знакомый поручик, и Крижек, ссылаясь на желание прокатиться с девушкой, выпросил у него на день автомобиль. Так безопаснее — полицейский номер машины и полицай за рулем. У кого тут возникнет подозрение?..

Подъезжая к высокому дому на Панской улице, поручик на всякий случай оглянулся. Кажется, все спокойно. Крижек вошел в подъезд и позвонил в нужную квартиру. Аккуратная, улыбающаяся девушка — из тех, которые стремятся понравиться господам немцам, — открыла дверь.

— Господин доктор назначил мне лечение зуба, — обратился поручик условленной фразой.

— А он сегодня выехал, — ответила девушка.

— Извините, но мне обязательно нужно что-нибудь сделать с зубом.

Девушка впустила его и в комнате набросилась на Вацлава:

— Кто разрешил вам приходить сюда? Вы же знаете…

— Знаю, знаю, — Крижек утомленно сел. — Мне срочно. В Центре действует провокатор…

— Что?! — девушка побледнела. — Подождите-ка минутку, я позову Птицелова. У него собрались товарищи.

— Только дайте сначала напиться — в горле пересохло.

Девушка вышла на кухню. На миг стало совсем тихо, и Вацлав услышал голоса в кабинете зубного врача, хозяина конспиративной квартиры. И вдруг… Нет, не ошибка. Он слышит знакомый голос. Его он узнал бы и в тысячной толпе. Он! Тот, кто разговаривал с Мюллером во время тайной встречи.

Первое, что пришло Вацлаву в голову, — немедленно застрелить мерзавца. Вацлав решительно схватился за пистолет. В этот миг вошла девушка.

— Что с вами? — настороженно спросила она.

— Там он… Провокатор… Я узнал его по голосу. Сейчас он умрет.

— Вы с ума сошли! — взволнованно прошептала девушка. — Вы уверены, что это он?

— Он. Голос его. Шепелявый. Никаких сомнений — он.

— Так вот. Торопиться нельзя. Я пойду за Птицеловом, а вы попробуйте заглянуть, только незаметно.

Она приоткрыла дверь, и сердце Вацлава забилось сильнее, вот-вот выскочит. Спиной к Крижеку сидел предатель. Он повернул голову, и Крижек сразу узнал загнутое ухо.

Когда вошел Птицелов, Крижек взволнованно, перескакивая с одного на другое, рассказал все, что слышал тогда во дворце.

— Я передавал об этом. Разве Откар не предупредил вас?

— Он не успел. Его схватили на явке. — Птицелов сжал кулаки. — Наверное, тоже его работа, — он кивнул на дверь. — Нужно что-то делать… Но что?

— У меня есть идея. — Крижек склонился к самому уху товарища и шепотом рассказал о своем плане.

— Согласен. — Птицелов пожал Крижеку руку.

…Когда в 11 часов вечера из пятиэтажного дома на Панской вышел круглолицый, полнеющий человек в элегантно сшитом пальто и небрежно торчащем котелке, из-за угла вынырнула машина с полицейским номером и зашторенными боковыми стеклами. Она резко затормозила у самой кромки тротуара.

— Господин Сиручек? Вы арестованы. Живо в машину!

И рослый поручик без всяких церемоний втолкнул круглолицего на заднее сиденье автомобиля, где уже сидел человек в надвинутой почти на самые глаза кепке и в полупальто с поднятым воротником. Машина рванулась с места.

— Это какая-то ошибка, господа!.. — завертелся на сиденье Сиручек. — Я требую немедленно позвонить в гестапо Мюллеру. Куда вы везете меня? — визгливо закричал он.

— Молчать! — оборвал его Крижек. — Я везу вас туда, куда надо. Если захотите, приедет Мюллер.

Арестованный удовлетворенно хмыкнул и замолчал.

В квартире брата Вацлав включил свет, и успокоившийся было Сиручек увидел сидящих в углу Птицелова и еще двух товарищей.

— Что за комедия? — Глаза привезенного воровато забегали. — Зачем меня сюда приволокли?

— Замолчи, гад! — не выдержал Крижек и отпустил ему увесистую пощечину. — Мюллера тебе подать?! А может, в Пршибрам съездишь?

— А-а-а! — в смертельной тоске заорал Сиручек и метнулся к окну. Его быстро скрутили и заткнули рот кляпом.

Допрашивали предателя при помощи карандаша. Ему освободили кисть правой руки и положили на стол лист бумаги. Вопрос — ответ, вопрос — ответ… А затем приговор: повесить провокатора.

Глубокой ночью по затихшим улицам Праги промчалась машина с полицейским номером. Она миновала центр, вылетела на Вацлавский мост, свернула налево и, прибавив скорость, понеслась за город.

На опушке ближнего леса автомобиль остановился. Трое вынесли что-то тяжелое, завернутое в темную материю, углубились в лес и принялись рыть яму у засохшего куста можжевельника. Менее чем через час машина опять появилась на Пражском шоссе. Проехав тем же маршрутом, она остановилась у тихого домика в старом городе…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.