1. Взгляд язычника на крестителей Руси

Большинство наших современников воспитаны так, чтобы (именно: не что, а чтобы) при слове «диалектика» их воротило с души и они старались бы перевести разговор на другую тему, а при невозможности этого — тихо продремать до конца «политбеседы». Почему?

  Отступление от темы № 1 (2007 г.): О философии и методологии познания

Далее в оригинальном тексте “Разгерметизации” ответ на этот вопрос даётся в форме изложения философских воззрений, которые были свойственны авторскому коллективу во время её написания. Однако с той поры понимание вопросов, относимых к компетенции философии, расширилось и во многом изменилось, вследствие чего прежний текст оценивается ныне как тематически неполный, содержащий неточности и ошибки. Поэтому прежде, чем читатель обратится к тексту в редакции 1990 г., ему предлагается краткое изложение философских воззрений авторского коллектива, характерное для настоящего времени[111].

1. О роли философии в культуре — метафорически

У человечества и у населения России, как одной из региональных цивилизаций, — множество проблем. И нет причин надеяться, что они разрешатся сами собой, т.е. без того, чтобы люди осознали эти проблемы и поняли, как их разрешить.

Соответственно наилучшее применение интеллекта (разума) человека как раз и состоит в том, чтобы выявлять и разрешать проблемы, унаследованные от прошлого, а по отношению к будущему — указывать такие жизненные пути, чтобы не оставлять неразрешимых проблем потомкам. Собственно в этом и должна состоять миссия интеллектуалов в обществе во все времена. Как заметил ещё в начале эры римский император и философ Марк Аврелий:

«— Есть у тебя разум?

— Есть.

— Почему же ты не пользуешься им? Ведь если он будет делать своё, то чего же ещё тебе?»[112]

Однако реально человечество, включая и подавляющее большинство тех, кого почитают интеллектуалами, весьма далеко от воплощения в жизнь этого языческого завета.

Если искать метафору, кратко и ёмко характеризующую роль и место философской субкультуры в жизни общества, то философия во многом аналогична камертону:

с одной стороны на камертоне невозможно исполнить даже самую простенькую мелодию, например «Чижик пыжик», — и отсюда проистекают мнения многих прикладников о бесполезности философии как науки в том смысле, что философия сама по себе не способна решить ни одной задачи, которые решают частные научные дисциплины, особенно прикладные;

с другой стороны, если камертона нет, а у музыкантов нет абсолютного слуха, то настройка оркестра может стать проблемой, поэтому в отличие от многих учёных-прикладников, музыканты в их большинстве находят, что камертон полезен, и не предлагают их выбросить.

Ошибки во всех видах деятельности людей — объективная историческая данность. Но ошибки во всякой деятельности могут быть отнесены к одному из двух видов: 1) так называемые «случайные», которые непредсказуемо возникают в ходе деятельности, и 2) системные, которые запрограммированы оши­боч­ными принципами построения соответствующей системы деятельности.

Понятно, что если в оркестре два камертона и один из них вместо «ля» первой октавы издаёт какой-то другой звук, то игра оркестра будет фальшива и музыка превратится в какофонию даже при безупречной кинематике движений исполнителей и дирижёра.

Если же в оркестре один камертон, однако фальшивый, — проблемы тоже будут, но несколько иного характера: «ля» первой октавы — такая длина акустической волны, что ровно ? её равна расстоянию между слуховыми рецепторами правого и левого уха среднестатистического человека. И поскольку музыка оказывает воздействие на эмоциональную сферу человека непосредственно, то сползание оркестра вверх либо вниз по абсолютной шкале высоты звучания, способно оказать воздействие, отличное от того, которое она должна была оказать по замыслу композитора.

Кроме того встречаются люди, чьё восприятие существенно более тонко, нежели восприятие большинства, даже профессионалов. Так упоминаемый В.И.Лениным в “Материализме и эмпириокритицизме” Эрнст Мах (1836 — 1916) одно время занимался акустикой[113] и его восприятие звуков настолько обострилось, что он в течение нескольких лет не мог слушать музыку в исполнении даже музыкантов виртуозов, поскольку слышал нестроение и фальшь в игре, которые не слышали даже музыканты-профессионалы.

Но мы подразумеваем не воздействие музыки как таковой на человека, а воздействие философии как камертона на культуру общества.

Если уподобить человеческое общество оркестру, отдельных его членов ? музыкантам, а Мироздание ? аудитории, то сложившееся к настоящему времени положение в системе «человек ? общество ? Мироздание» далеко от гармонии. Культура любой региональной цивилизации имеет свой философский камертон, и всё множество этих камертонов «звучит» по-разному. Положение усугубляется тем, что культуры некоторых региональных цивилизаций имеют более одного по-разному звучащих камертонов.

Так культура европейского происхождения, доминирующая в Европе, Северной Америке, Австралии, в приведённом выше уподоблении занимает особое положение: в этой культуре одновременно присутствуют два основных философских камертона, поскольку в ней исторически сложились и активны в формировании мировоззрения и миропонимания людей две взаимно несогласные друг с другом философии:

философия сложившихся на основе Библии конфессий вероисповедания,

и философия атеистической по её сути — материалистической науки, которая в ХХ веке стала безальтернативно «мировой наукой».

И оба философских камертона в чём-то фальшивят, хотя каждый по-своему.

С одной стороны, это выражается в том, что есть проблемы, в отношении решения которых исторически сложившаяся фундаментальная и прикладная материалистическая наука на протяжении десятилетий (а то и столетий) бесплодна: проблемы как были, так и остались либо усугубились, а предлагаемые наукой рецепты их решения — на протяжении длительного времени являют свою несостоятельность, подчас порождая новые проблемы.[114]

А с другой стороны, ни одна из традиционных конфессий не выработала своей альтернативной науки, которая была бы более эффективна в тех аспектах, в которых недееспособность атеистической науки удовлетворяет только тех, кто ею занимается: для них наука — источник доходов и «положения в обществе», и они обеспокоены не тем, что поддерживаемая ими лженаука вредит обществу, а тем, что общество предоставляет им мало средств на прокорм под видом финансирования “научных исследований”.

Кроме того в условиях глобализации одним из факторов, порождающих беззастенчиво атеистическое осознание жизни, которое в крайних своих проявлениях порождает идеологию вседозволенности, является то обстоятельство, что исторически сложившиеся традиционные конфессии в их совокупности предлагают людям во многом взаимоисключающие друг друга взгляды как по вопросам богословия, так и по вопросам сугубо социологическим, включая и такие вопросы, как:

В чём суть человека, отличающая человека состоявшегося от представителя вида «homo sapiens», в качестве человека не состоявшегося[115], — ведь достоинство человека обусловлено не только биологически-генетически, но и тем, что он представляет собой в результате воспитания и самовоспитания?

Как в идеале должна быть организована жизнь общества, включая жизнь глобальной цивилизации?

Как перейти от того, что есть, к некоему неведомому для большинства идеалу?

В результате межконфессиональных разногласий по этим и другим вопросам многие, не вдаваясь в их существо, отрицают жизненную состоятельность веры и религии в принципе, объясняя их наличие в культуре человечества невежеством, субъективными заблуждениями, слабостью и неустойчивостью психики людей.

Мотивация их отказа от веры и религии проста и может быть выражена словами: Если Всевышний — один единственный, и Он — не шизофреник и не интриган, то этот «плюрализм» взаимно отрицающих друг друга конфессионально-канонических мнений — не от Бога. Если бы Бог действительно существовал, то Он бы пресёк существование этого «плюрализма» мнений и пресёк злодейства, которые на основе этого «плюрализма» творятся на протяжении всей памятной истории. А раз Он не пресекает всего этого, то, стало быть, Он и не существует. Тем самым на Бога возлагается миссия быть верховным полицейским и инквизитором.

А возможность того, что этот «плюрализм» мнений люди должны изжить сами методами познания и просвещения, а не методами полицейско-инквизиторского характера, — такого рода атеистами не рассматривается…

2. Проблематика философии в наши дни

Если соотноситься со сказанным, то положение дел в России представляет собой своего рода локализованную модель глобализации:

в России — господствует порождённая в Европе наука, пришедшая в Россию волей Петра I;

В России — многоконфессиональная культура, в которой есть всё, начиная от реликтовых верований времён становления нынешней глобальной цивилизации до новомодных “нетрадиционных” вероучений, а также и беззастенчивый атеизм и откровенный сатанизм.

В результате такого рода многовекового исторического развития перспективы любого культурно своеобразного общества в неизбежно продолжающейся глобализации гораздо хуже тех, о которых говорил апостол Иаков, характеризуя многих индивидов — своих современников: «Человек с двоящимися мыслями не твёрд во всех путях своих» (Соборное послание апостола Иакова, 1:8).

Царящий в обществе «плюрализм» взаимоисключающих друг друга мнений по вопросам общечеловеческой и локально общественной значимости не сулит в будущем ничего хорошего, если общество хронически не задумывается о том:

какие из этих мнений истинны, вследствие чего деятельность людей на их основе безопасна для окружающих и благотворна;

какие мнения ложны, вследствие чего опора на них в повседневной деятельности представляет прямую или опосредованную угрозу и для самих приверженцев мнений, и для окружающих, и для потомков.

Вся эта накопленная человечеством за многие века проблематика приводит к вопросу о методологии познания, применение которой в управленческой практике позволило бы подняться из тумана блистательно-слепящего «плюрализма» взаимно исключающих друг друга мнений к однозначно ясному полихромному свету Правды-Истины.

По существу вопрос о методологии познания ? двоякий вопрос:

о критериях истинности;

о жизненно состоятельной алгоритмике процесса познания, которая имела бы корни:

и в объективной реальности, порождающей субъективизм людей как одну из своих составляющих,

и в психике людей, неизбежно субъективно своеобразной.

Если отнести к компетенции психиатрии такие направления интеллектуализма как солипсизм[116] и агностицизм[117], так или иначе в той или иной форме, провозглашающих абсолютную невозможность познания, то, как это ни покажется парадоксальным, но исторически реально и атеистическая материалистическая наука, и традиционные исторически сложившиеся конфессии сохранили в своих писаниях по существу один и тот же критерий истинности тех или иных мнений, применение которого не должно знать исключений: он универсален в смысле рекомендуемости применения его и к вопросам богословским (объективно научную состоятельность которых материалистическая наука отрицает), и к вопросам естествознания, техники и гуманитарного знания. Хотя в разных редакциях, он формулируется по-разному, но суть его остаётся узнаваемо неизменной во всех его формулировках:

ПРАКТИКА — КРИТЕРИЙ ИСТИНЫ.

Конфессиональные редакции этого критерия, включают в область его применимости, прежде всего, вопросы религии и богословия. В частности:

Иудаизм: «Если пророк скажет именем Господа, но слово то не сбудется и не исполнится, то не Господь говорил сие слово, но говорил сие пророк по дерзости своей, — не бойся его» (Второзаконие, 18:22).

Христианство: «15. Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. 16. По плодам их узн?ете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?» (Матфей, гл. 7).

Ислам: «А когда спрашивают тебя рабы Мои обо Мне, то ведь Я — близок, отвечаю призыву зовущего, когда он позовёт Меня. Пусть же они отвечают Мне и пусть уверуют в Меня, — может быть, они пойдут прямо!» (Коран, 2:182 либо 2:186 — в зависимости от традиции нумерации стихов в главах).

Т.е. соответственно кораническому учению, вопросы о бытии Бога и смысле Его Промысла могут быть разрешены для всякой личности в осмысленном диалоге с Богом по жизни.

Гносеологические принципы язычества проистекают из утверждения (своего рода аксиомы): Всевышний говорит с людьми языком жизненных обстоятельств, и этот язык надо учиться понимать, чтобы понимать смысл жизни в потоке событий. — Это касается как индивидов персонально, так и культурно своеобразных обществ, и человечества в целом.

А редакции этого критерия, свойственные материалистической науке, вопросы богословия из области его применимости исключают под воздействием исторически сложившегося в науке предубеждения о том, что «предметная область» богословских исследований объективно не существует.

Но людям персонально свойственен субъективизм, а обществам — массовый субъективизм, под воздействием которого люди и общества впадают в тот образ мышления и миропонимания, который в философиях, провозглашающих свою приверженность принципу «практика — критерий истины», получил название «субъективного идеализма», главное положение которого во всех его модификациях может быть выражено в просторечной фразе «когда я прав, а прав всегда я: и потому истинно — всё, что я бы ни сказал!» — или с точки зрения постороннего: «субъективный идеалист убеждён в том, что его иллюзии — истина[118], и Природа живёт под их диктовку». Этот принцип является генератором ошибок и «плюрализма»мнений, об истинности каждого из которых мало кто задумывается.

Воздействие субъективного идеализма, большей частью не замечаемое людьми, вследствие того, что имеет место на бессознательных уровнях психики, привело к тому, что принцип «практика — критерий истины» только декларируется: исторически реально он не стал системообразующим принципом формирования и развития канонического мировоззрения и миропонимания ни традиционных конфессий, ни материалистической науки (мировоззрения и миропонимания, легитимных в каждой из традиций). И фактически он предан забвению, вследствие чего и возникает дисгармония в системе «человек ? общество ? Мироздание».

Парадокс состоит в том, что даже люди, убеждённые в том, что «практика — критерий истины», способны систематически уклоняться от применения этого принципа к оценке результатов их собственной познавательной деятельности. Это касается и классиков диалектического материализма: К.Маркса, Ф.Энгельса, В.И.Ленина, но рассмотрение этой темы требует иного формата повествования. И этот парадокс — объективная данность.

То есть субъективизм, неотъемлемо свойственный людям, является причиной всех их ошибок, включая и ошибки в процессе познания и выражения знаний средствами культуры.

Второй парадокс состоит в том, что тот же человеческий субъективизм является основой познания людьми Жизни. Именно вследствие этого специфические виды геометрии получили имена Евклида и Лобачевского, законы природы — имена их первооткрывателей (Архимеда, Ньютона), а направления философии — имена Платона, Канта, Гегеля, Маркса и т.п.

Однако, если видеть особенности субъективизма людей только в полученном ими образовании, то это был бы весьма поверхностный взгляд, поскольку полученное образование — следствие хронологически более раннего субъективизма самого человека и субъективизма тех, кто был причастен к его воспитанию; а также и результат воздействия на него исторически сложившейся культуры, являющейся интегратором субъективизма множества людей в череде предшествующих поколений.

Поэтому вопрос о субъективизме (если вывести из рассмотрения биологически-гене­ти­чески заложенный потенциал личностного развития) ? это вопрос о нравственных стандартах личности, которые в алгоритмике психики человека как на уровне сознания, так и на безсознательных уровнях[119] играют такую же роль переключателей информационных потоков, какую в языках программирования выполняют операторы условного перехода[120].

Но по вопросу об обусловленности работы интеллекта человека и её результатов нравственностью ? существуют разные мнения.

Одно из них состоит в том, что интеллект и результаты интеллектуальной деятельности нравственно не обусловлены. Оно свойственно материалистической науке. В её видении интеллект аналогичен функционально специализированной машине, конструкция которой определяет тип задач, которые она может решать, и производительность в решении каждой из них. По сути это мнение выразил математик-прикладник академик Н.Н.Моисеев (1917 — 2000) на круглом столе в «Горбачёв-фонде» ещё в 1995 г.:

«Наверху (по контексту речь идёт об иерархии власти — наше пояснение при цитировании) может сидеть подлец, мерзавец, может сидеть карьерист, но если он умный человек, ему уже очень много прощено, потому, что он будет понимать, что то, что он делает, нужно стране» (“Перестройка. Десять лет спустя”. Москва, “Апрель-85”, 1995 г., тир. 2 500, стр. 148).

Нравственность в той дискуссии тоже была упомянута — представительницей гуманитарного знания, но как «нечто», не поддающееся пониманию и не относящееся к рассматриваемой проблематике общественного развития. И это игнорирование проблематики нравственной обусловленности результатов деятельности людей произошло даже после того, как академик Н.Н.Моисеев огласил приведённое выше мнение. В названном сборнике на странице 159, искусствовед И.А.Андреева сумбурно (её самооценка, см. стр. 156), высказывает следующее:

«Нравственные основы — это высоко и сложно. Но элементы этики вполне нам доступны».

Исключающе противоположное воззрение известно всем в редакции А.С.Пушкина: «гений и злодейство — две вещи несовместные»[121], — однако А.С.Пушкин не стал его обосновывать, и потому большинство не связывает его с реальной жизнью. Но это всё ещё в древности изъяснил царь Соломон, вошедший в историю с эпитетом премудрый:

«1. Любите справедливость, судьи земли, право мыслите о Господе, и в простоте сердца ищите Его, 2. ибо Он обретается не искушающими Его и является не неверующим Ему (значение выделенного здесь курсивом будет понятно из последующего текста). 3. Ибо неправые умствования отдаляют от Бога, и испытание Его силы обличит безумных. 4. В лукавую душу не войдёт премудрость и не будет обитать в теле, порабощённом греху, 5. ибо Святый Дух премудрости удалится от лукавства и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды. 6. Че­ло­веколюбивый дух — премудрость, но не оставит безнаказанным богохульствующего устами, потому что Бог есть свидетель внутренних чувств[122] его и истинный зритель сердца его, и слышатель языка его. 7. Дух Господа наполняет вселенную и, как всё объемлющий, знает всякое слово» (Библия, синодальный перевод, Ветхий завет, Премудрость Соломона, гл. 1).

Это воззрение поясняет Новый Завет: Дух Святой — наставник на всякую истину (Иоанн, 14:26, 16:13). Из Корана можно понять то же самое, что в терминологии современной информатики можно выразить так: способность к выделению из фона в темпе развития ситуации сигнала, несущего новую информацию, даётся человеку непосредственно Богом и это обусловлено нравственностью человека и его верой Богу (Коран, 2:50, 3:2, 8:29, 21:49, 25:2[123]).

Иными словами, индивид несамодостаточен способности к выделению сигнала из фона: первичный сигнал адресуется ему непосредственно Богом в адаптированном именно под него виде. А что именно адресуется и кому именно, — обусловлено целями Промысла Божиего, нравственностью индивида и его нравственно обусловленной устремлённостью, которой либо есть место в русле Промысла, вследствие чего она обретает поддержку Свыше, либо ей нет места в русле Промысла, вследствие чего индивид предоставляется самому себе и воздействию на него обстоятельств или его деятельность подавляется вплоть до изъятия его из этого мира.

Автономность человека в вопросе выделения сигнала из фона и поиска информации носит ограниченный характер и обусловлена информационным наполнением его психики, которое уже стало достоянием личности. А поиск новой информации в пределах того, что его чувства способны дать в автономном режиме, обусловлен нравственностью и сложившимся субъективизмом, который включает в себя информационное своеобразие памяти и освоенные навыки психической деятельности, включая и личностную культуру мышления.

Какого из двух мнений об обусловленности интеллекта и результатов интеллектуальной деятельности нравственностью следует придерживаться в качестве гипотетического субъективно-истинного в своей повседневной практической деятельности? — это тоже вопрос нравственно обусловленного субъективизма. Ни одно из этих мнений не может быть впечатано в психику никому в качестве истины, но для понимания затронутой проблематики необходимо знать существо обоих мнений.

Однако в любом из этих двух вариантов, независимо от желания и мнений людей, практика — критерий истины, который и подтвердит правоту, и обличит жизненную несостоятельность ошибок и заведомой лжи.

То есть вопрос о сути субъективизма, который может выражать как истину, так и заблуждения, через вопрос о нравственности как системе переключателей информационных потоков в процессе обработки информации в психике человека привёл непосредственно к вопросу о бытии Бога — Вседержителя, осуществляющего всеобъемлющее, всюду проникающее иерархически наивысшее управление.

Мы живём в такое время, когда большинству вопрос о доказательствах бытия (а равно и небытия) Бога известен по его освещению в романе М.А.Булгакова “Мастер и Маргарита” в завязке сюжета — в беседе Воланда с Берлиозом и поэтом Иваном Бездомным на Патриарших прудах[124]. Действительно: все интеллектуально-рассудочные доказательства, а равно опровержения бытия Божия — вздорны. Разум всякого индивида ограничен, ограничены и знания. Вследствие этого всегда есть то, что остаётся принимать на веру.

Отказ от составляющей веры в мировоззрении и миропонимании влечёт за собой их ущербность, т.е. неполноту, ограниченность:по существу принцип«я никому и ничему не верю» обязывает всякого, кто его провозглашает, единолично воспроизвести в очищенном от ошибок и заблуждений виде всю совокупность достижений культуры человечества в его историческом развитии, — но никто не способен подменить своей персоной всё человечество во всей череде поколений. Поэтому все люди обречены очень многое принимать на веру.

Вера же позволяет расширить мировоззрение и миропонимание до границ Объективной реальности, будучи способной объять всё. Однако при таком подходе сразу же встаёт вопрос об истинности принимаемого на веру.

Принятие чего-либо на веру обладает своей спецификой: принятие на веру в качестве истины, а равно и отказ принять на веру в качестве истины ту или иную определённую информацию, определённый смысл в конечном итоге, так же как и интеллект, обусловлены в психике индивида его истинной нравственностью, поскольку информация, относимая к вере, и информация, относимая к интеллектуально обоснованной, не изолирована одна от другой, а взаимно дополняет одна другую в нравственно обусловленной алгоритмике психики личности, включающей в себя и интеллектуальную деятельность на уровне сознания индивида.

Изложенный выше подход предполагает объективность информации и систем её кодирования в объективно существующем материальном Мироздании, в котором материя является носительницей меры — алгоритмики своего бытия как в устойчивых агрегатных состояниях, так и в процессах перехода из одного агрегатного состояния в другие. Т.е. Мироздание существует как триединство материи-информации-меры. По отношению к материи мера представляет собой матрицу её возможных состояний и переходов из одного состояния в другие. По отношению к информации мера представляет собой систему её кодирования. Пространство и время — два разных выражения соизмеримости тех или иных фрагментов Мироздания с субъективно избранными (возможно — безсознате­ль­но избранными) эталонами пространства и времени, представляющими собой то же самое триединство материи-инфор­мации-меры.

Соответственно при таком подходе и интеллект предстаёт как общеприродное явление, которое может быть определено по его характеристическому свойству: интеллект в природе — это самонастраивающаяся алгоритмика преобразования информации, способная к порождению ранее неизвестной для неё информации.

Вследствие этого различные интеллекты способны к единообразному осмыслению объективной реальности в её прошлом[125], настоящем и будущем, и истинность результатов этого осмысления так иначе может быть подтверждена практикой. Интеллекты различаются между собой по продолжительности жизни их носителей; по частотному диапазону, в котором протекает обработка информации; по количеству и структуре организации материи, необходимой для несения интеллекта как процесса. Соответственно при определённой коммуникации между ними самостоятельные интеллекты могут порождать совокупный интеллект, частью которого является каждый из них. Процесс дробления интеллекта-процесса на частные интеллекты-фрагменты ограничен его собственной алгоритмикой и количественно-качественным минимумом материи, необходимым для несения минимального и неделимого далее интеллекта.

При таком понимании интеллект — одно из средств, обеспечивающих жизнь человека и человечества в этом Мире.

3. Процессы познания и алгоритмика безошибочности

Новое знание в культуре общества может производиться двумя способами:

Доказательный, в основе которого лежит соответствующая информационная база, полученная в результате наблюдений или экспериментов. А далее следует некая интеллектуально рассудочная деятельность, результатом которой являются определённые мнения о тех или иных явлениях в жизни природы и общества, выраженные теми или иными языками (лексическими, иносказательно-символическими, образными и т.п.), которые поддерживает культура общества.

Описательный, в основе которого лежит непосредственное (или как-то опосредованное) восприятие личностью объективной информации, которая как-то преломляется в «призме» субъективизма личности, в результате чего становится одной из составляющих её внутренней образно-мелодийной модели Жизни. За этим, как и в первом случае, следует выражение этой объективной информации, преломившейся в призме личностного субъективизма, с помощью языковых средств, которые поддерживает культура общества.

Первый способ более распространён в естествознании и инженерном деле, а второй более распространён в сфере гуманитарных дисциплин. Отказывать любому из них в состоятельности — значит плодить ошибки в познавательной практике. Познание и очищение культуры от накопившихся заблуждений требует сочетания обоих способов.

Принципиальное отличие названных способов в том, что:

Если информационная база или природные и социальные явления, лежащие в её основе, общедоступны, то алгоритм доказательного способа, посредством которого то или иное знание было впервые получено, может быть повторён другими с теми же результатами.

Информация, которая легла в основу некоего знания, полученного описательным способом, во многих случаях может быть недоступна другим людям, вследствие чего процесс, в котором некое знание было впервые получено, не может быть воспроизведён другими.

Исторически сложившаяся господствующая в научных кругах культура осмысления жизни такова, что требование воспроизводимости процесса, которым некое знание было впервые получено, подменило собой принцип «практика — критерий истины», вследствие чего то, что воспроизводимо «независимыми исследователями» — почитается истинным, а тому, что невоспроизводимо «независимыми исследователями», — тому в научной состоятельности и истинности оказывается.

В действительности требование воспроизводимости не является критерием истинности результатов, поскольку объективно независимыми исследователями воспроизводимы и процессы получения определённых результатов, которые на поверку оказываются неадекватными жизни. Наряду с этим в жизни существуют ситуации, когда один и тот же результат может достигаться на основе подчас различной информации разными способами, каждый из которых впоследствии вовсе не обязательно может быть воспроизведён не только другими исследователями, но одним и тем же.

В отличие от требования воспроизводимости результатов (по существу алгоритмики их получения), принцип «практика — критерий истины» предполагает подтверждение или опровержение мнений, составляющих результат познания,в практической деятельности на основе этих результатов.

Тем не менее, вследствие фактической подмены принципа «практика — критерий истины» требованием воспроизводимости результатов произошёл разрыв науки и религии.

При этом многие предметные области исследований, в которых результаты невоспроизводимы в силу уникальности объективных явлений либо в силу неповторимости пути личностного развития тех, кто впервые их получил, выпали из сферы интересов науки и для неё как бы не существуют, представляясь предметом вымыслов, а не неотъемлемой частью познаваемой объективной реальности. К числу таких выпавших предметных областей принадлежит и весь «мистический» и религиозный опыт человечества.

Действительно то, что стало в своё время достоянием психики Моисея, Будды, Христа, Мухаммада, не может быть воспроизведено никем, прежде всего по двум главным причинам: во-первых, судьбы всех людей, включая и названых основоположников так называемых «мировых религий», уникальны, и, во-вторых, если предположить, что Бог есть и Он — Вседержитель, то можно полагать, что в каждую историческую эпоху в каждом обществе Промысел вёл человечество к разрешению тех проблем развития, в решении которых ныне либо вообще нет необходимости, либо которые должны ныне решаться иными средствами вследствие того, что человечество и обстоятельства его жизни изменились.

В результате описанной выше подмены и забвения принципа «практика — критерий истины» и произошло разделение науки и большинства традиционных конфессий.

Противостоящие материалистической науке традиционные авраамические[126] конфессии[127], признавая невоспроизводимость религиозного опыта своих основоположников, и отвергая заповеданный основоположниками принцип «практика — критерий истины», отошли от учений своих основоположников и в свои исторически сложившиеся вероучения и культы внесли множество отсебятины, не имеющей ничего общего со смыслом исходных Откровений Свыше. Именно вследствие этого и возник «плюрализм» взаимно исключающих друг друга мнений по богословским и социальным вопросам, которые характерны для всей совокупности конфессий. При этом все конфессии требуют от своих последователей принять на веру и признать в качестве истины только свои догмы и отвергнуть чужие.

Но в отличие от «князей конфессий ? церквей мира сего» Бог не требовал, а предлагал всем людям жить в русле Его Промысла в осмысленном диалоге с Ним по жизни, что непрестанно подтверждало бы практически истинность истинного и несостоятельность ошибочного: сомнение в истине не обращает истину в ложь, но приводит искренне познающего Жизнь человека к подтверждению истины и раскрытию ранее не известных её граней.

Бытие Бога — это не предмет веры. Это ? предмет непрестанно подтверждаемого Богом в жизненном диалоге с человеком знания — показательного, а не доказательного по характеру своего происхождения.

Бог даёт доказательство Своего бытия человек на веру, а не на разум. Оно носит по его существу нравственно-этичес­кий характер и состоит в том, что Всевышний отвечает молитве верующего Ему тем, что обстоятельства его жизни изменяются соответственно смыслу его молитв тем более ярко и явственно, чем более он сам нравственно праведен и отзывчив Богу, когда Бог обращается к нему персонально через его совесть, через других людей, через памятники культуры или как-то иначе на языке жизненных знамений.

В силу нравственно-этического характера такого рода доказательств Божиего бытия, даваемых по запросу каждому, в их повторении нет необходимости. До понимания этого приверженцы требования повторяемости результатов научных экспериментов не доросли.

Но единожды данное человеку Богом доказательство Его бытия должно обязывать человека к выбору продолжения жизни в русле Промысла. Если этого не происходит, и человек, следуя атеистическим предубеждениям, относит соответствие событий в жизни смыслу его молитв к беспричинным случайным совпадениям или проявлениям своей «мистической мощи», то Бог человеку предоставляет возможность убедиться в том, что он ошибся в своём осмыслении полученного доказательства. И вопрос состоит только в том, как и когда на языке жизненных обстоятельств выразится принцип «практика критерий истины».

Процесс разрешения неопределённостей, ориентированный на познание Правды-Истины, в котором ставятся определённые по смыслу вопросы и на них находятся определённые по смыслу ответы, — суть того явления, которое древние греки назвали словом «диалектика»[128].

В наши дни это слово стало общим названием одного из методов познания, а производные от него эпитеты входят в название ряда направлений философии.

В отличие от логики и разного рода наставлениям по осуществлению тех или иных процессов, диалектика в её практическом применении — не формализуемая аксиомами и правилами алгоритмика, поскольку в процессе действительно диалектического познания очередные вопросы и ответы на них вовсе не обязательно обусловлены какой-либо аксиоматикой, формаль­ными разрешёнными и запрещёнными процедурами пре­образования информации, исходными данными и ответами на ранее полученные вопросы; кроме того, в процессе диалектического познания многое обусловлено не свершившимся прошлым, а устремлённостью познающего субъекта к одному из вариантов ещё не свершившегося и, возможно пока не осознанного, будущего.

По этой причине процесс диалектического познания сочетает в себе доказательный и описательный методы выработки нового знания, не сводясь к какому-то одному из них. В силу этого для тех, кто привержен исключительно доказательному методу познания, отрицая за описательным познавательную состоятельность, диалектика неотличима от так называемой «дьявольской логики» — “логики”, в которой аксиомы и правила остаются подчас в умолчаниях (действует принцип «кто знает — тот поймёт, а кто не знает — это его проблемы») и меняются по мере надобности. С помощью «дьявольской логики» во всём, что угодно, убедить можно всех, кроме тех, кто сам владеет ещё более изощрённой «дьявольской логикой», а тем более — искусством диалектического познания.

Диалектика — безошибочный инструмент познания, если включает в себя принцип «практика — критерий истины», а Бог — является одним из участников познавательного диалога, ведущегося на языке разнообразных жизненных обстоятельств. Вследствие этого диалектика и атеизм: две сути не совместны.

В ходе диалектического познания Бог даёт способность познающему мир индивиду выделить из фона сигнал, необходимый для познания истины (в Новом Завете это характеризуется словами «Дух Святой — наставник на всякую истину»; в Коране это именуется дарованием Различения). После озарения Различением внимание человека должно подхватить данную ему информацию, и человек должен осознанно интегрировать её в процесс осмысления действительности.

Если он приходит к правильным умозаключениям, то ему даётся подтверждение правильности.

Если он ошибся, то упреждающе по отношению к возможным неприятностям, обусловленным ошибочностью мнений, к которым он пришёл, даются предзнаменования, отреагировав на которые, он должен обратиться к новому шагу постижения истины методом последовательных приближений. В противном случае сработает «принцип — практика критерий истины», но ошибочность его мнений выразится в неприятностях. А в наиболее тяжёлых случаях эти неприятности могут послужить предостережением уже для других на тему «так жить нельзя».

Главная потребность наших дней и обозримых перспектив состоит в том, чтобы искусство диалектического познания стало достоянием всех, и чтобы система образования была построена на его основе, позволяя овладеть этим практическим жизненным навыком всем учащимся.

Действительно:

* * *

Объективная реальность — Жизнь, это — Бог и тварное Мироздание. Мироздание в целом предстаёт как триединство первичных разнокачественностей — материи, информации, меры (численной количественной и порядковой матрично-векторной определённости). В Жизни[129] происходит взаимодействие объективных разнокачественностей, имеющих общим свойством их принадлежность к Объективной реальности[130]. Такого рода взаимодействие разнокачественностей выражается как процессы развития структур Мироздания, а так же и как процессы их деградации и разрушения. В этом взаимодействии разнокачественностей имеет место взаимная обусловленность качества количеством и порядком: количественные и порядковые изменения влекут за собой качественные изменения; а качественные изменения выражаются в количественных и в порядковых изменениях в череде преображений[131], свершающихся на основе внутренней и внешней алгоритмики во взаимодействии разнокачественностей. Во взаимодействии разнокачественностей всегда может быть выявлено управление[132]: либо в форме самоуправления, в процессе осуществления которого никто из выявленных субъектов участия не принимает; либо в форме непосредственного управления со стороны кого-то из вы­явленных субъектов (од­но­го или множества); либо самоуп­равление и управление как-то взаимно дополняют друг друга. [133]

***

Вот в общем-то и всё, что можно сказать о наиболее общих закономерностях бытия,не вдаваясь в детали самого бытия и характер каждой из множества объективных разнокачественностей, во взаимодействии образующих в Жизни совокупность текущих событий.

Описание же, отделённое от основного текста в начале и в конце звёздочками, можно попытаться[134] назвать «выдающимся достижением философской науки» — «интегральным законом диалектики» и начать раздувать его культ в обществе, дабы поработить общество очередной мертвящей догмой; можно никак не называть и заявить, что это более или менее очевидно, «само собой» разумеется, и потому значимости для науки, — а тем более для «высокой» философии, — не представляет, предоставив всех и каждого их «само собой разумению: либо сложившемуся «сти­хий­но», либо целенаправленно отштампованному под прессом господствующей культуры или авторитета одной из традиционных школ «научной» или «церковной» философии.

Но вне зависимости от этих двух крайних случаев либо каких-то иных вариантов отношения к этому или иному «всеобъем­лю­щему закону бытия»: Жизни объективно свойственно то, что в современной европейской философии, пользующейся греко-латин­ской терминологией, выражается в понятии «диалек­ти­чность бытия», которая является объективной основой субъективного искусства «диалектического познания». Однако, как учил ещё в древности дзэн-буддистский мудрец Дайэ:

Слово «луна» — только «палец», указующий на луну: горе тому, кто примет «палец» за луну (Д.Т.Судзуки. “Основы Дзэн-Буддизма”, МП «Одиссей», Главная редакция Кыргызской Энциклопедии, Бишкек, 1993 г.).

Но горе и тому, кто не настроив свою психику, примет свои субъективно-образные представления о «луне» за саму «луну» или истину о ней.

То есть слово «диалектика» — это ещё не сама диалектика, а только указатель на нечто, чему есть место в Объективной реальности, в том числе и во внутреннем мире субъектов, представляющих собой части этой общей всем Объективной реальности.

Заключение

В силу того, что диалектическое познание не сводится к интеллектуально-рассудочным (а тем более — исключительно к формально логическим) доказательствам — всё выше изложенное недоказуемо и алгоритмически-процедурно невоспро­изводимо.

Но при этом всё выше изложенное диалектически подтверждаемо на основе доступных читателю фактов и на основе его интеллектуальной деятельности, если читатель готов воспринять сказанное как гипотетическую возможность, которую принцип «практика — критерий истины» (при искреннем следовании ему) способен подтвердить в случае, если гипотетическая возможность объективно истинна, а читатель не порабощён предубеждениями, ранее выработанными его «субъективным иллюзионизмом».

Внутренний Предиктор СССР

9 — 12 ноября 2007 г.

Уточнения:

26, 27, 30 ноября,

2 декабря 2007 г.

***

 Далее продолжение текста “Разгерметизации” в редакции 1990 г., в котором освещение вопросов, относимых к компетенции философии, следует соотносить с изложенным в настоящем отступлении от темы.

______________________

Всё сущее, вселенная — самодвижущаяся материя. Вся материя, вселенная в большей или меньшей мере упорядочена (организована). Во вселенной нет неорганизованной материи. Мере организации материи (любой) соответствует некое понятие, частным видом которого является в науке понятие «информация»; в религиозной терминологии это «дух», некая бесплотная субстанция. Но и сама информация обладает определённой организацией. Одна и те же информация может быть по-разному организована. Имея в виду понятие «мера организации», мы будем пользоваться термином «информация».

Разные фрагменты вселенной отличаются друг от друга уровнем организации. Пространство, вакуум — один из уровней организации материи. При изменении уровня организации вакуум «из ничего» рождает элементарные частицы и т.п., и элементарные частицы «бесследно» исчезают в вакууме.

В Мире нет ничего кроме, ТРИЕДИНСТВА[135] времени, информации, материи. Движение — самоизменение во времени меры организации материи и информации.

Любая часть материи обладает способностью более полного отображения (информационный процесс) всей остальной части вселенной и самой себя в самою себя. При достаточно высоком уровне организации материи частный вид её общего свойства — отображения мы называем сознанием[136]. В этом смысле материя первична по отношению к сознанию: нет сознания (и любой информации) без материального носителя достаточно высокого уровня организации. При вторичности сознания (духа) по отношению к материи в указанном смысле, Мирво времени един и целостен. Понятия категорий триединства Мира — время, материя, информация — развиваясь, расширяясь по мере накопления Знания и роста общественного сознания, все более точно отображают свою объективную сущность, независимо от сознания.

Диалектика — методологическое понятие, отражающее самодвижение всего сущего в полноте и целостности Мира через:

взаимодействие проникающих в друг друга отличностей*;

переход количественных изменений в качественные и обратно;

ОТРИЦАНИЕ отрицания.

Опыт — критерий истины — подтверждаетпока достаточную правильность этого мировосприятия.

Отход от него ведёт к утрате целостности мировосприятия и в своей крайней форме является антидиалектической отсебятиной** — субъективным метафизическим идеализмом, в большей или меньшей степени противопоставляющим человека Миру. За это Мир наказывает. Осознание диалектики повышает устойчивость сознания отдельного человека к воздействию разного рода субъективизма, помогает сознанию в объективном отображении Мира.

КОММЕНТАРИЙ

* Здесь изменена привычная <для диалектического материализма> формулировка первого закона диалектики. Отличности — более точно, чем противоположности, ибо противоположности отрицают друг друга подсознательно обязательно, а отличности — не обязательно взаимно исключающи. Навязывание «противоположностей» вместо «отличностей» — сужение диалектичности мировосприятия, навязанное экспортёрами диалектического материализма, для поддержания «вавилонского столпотворения» противоположностей.

** «Отсебятина» по В.И.Далю: «Слово К.Брюллова: плохое живописное сочинение, картина, сочинённая от себя, не с природы, самодурью».

***

Вульгарное («атеистическое» в традиционном смысле слова) утверждение о том, что человеческое сознание — высшая форма организации материи, антидиалектично.

Человеческое сознание, отражая окружающий мир вместе с царящей в нём диалектикой, при отсутствии духовного гнёта со стороны других людей <(включая и духовный гнёт прошлых поколений через исторически сложившуюся культуру)> естественным образом формирует диалектическое, целостное мировоззрение (целостное мировоззрение всегда, по крайней мере, стихийно, подсознательно, диалектично).

Именно в таких условиях складывалось славянское язычество в период родоплеменного строя[137]. Понятно, что стихийно-диалек­ти­ческое мировоззрение господствовало в обществе к моменту крещения Руси.

В пользу этого положения говорит то, что славяне не противопоставляли своих богов природе, а считали их и себя частью единства Мира. Они не признавали акта творения человека, а вели свой род прямо от Даждьбога (бог солнца и небесного огня). Весь пантеон славянского многобожия — очеловеченные силы природы. Но в индивидуальном сознании каждого человека всегда есть место для антидиалектичности в силу ограниченности Знания и естественного восприятия отдельным человеком на всём его жизненном пути из общественного сознания стереотипов отношения к явлениям и стереотипов поведения.

Стихийо-диалектическое мировоззрение[138] господствовало в общественных формациях в ряде стран до конца рабовладения[139], так как ещё не созрели общественные условия для развития метафизики[140] — антидиалектичности в качестве официально насаждаемого философского течения, необходимого для установления в обществе господства антидиалектического мировоззрения. Причины этого в том, что за многочисленными рабами общество не признавало человеческих прав, а относило рабов, говоря языком современной политэкономии, к «средствам производства» <— «го­ворящие орудия»>. Поэтому с точки зрения свободного рабовладельца эксплуатации человека человеком, т.е. присвоении продуктов чужого труда не было; кроме того, раб, как правило, не был частью эксплуатировавшего его этноса. <Т.е. всё было полностью определённо:> «свободный» равно «человек» — «раб» равно «нечеловек» в общественном сознании. Это — необходимое условия целостности мировосприятия человека и господства в обществе диалектического мировоззрения.

Но рабовладение со временем стало сдерживать общественное развитие, и в ходе его кризиса за рабами были признаны человеческие права, и рабы слились с этносами, в среде которых они жили. <В результате> была утрачена целостность <и определённость> понятия «человек». В общественном сознании произошёл разрыв формы и содержания этого важнейшего понятия. Это было объективно неизбежно на определённой ступени развития. По социальному содержанию — в классово-антагонистическом обществе все люди обладают различной степенью свободы: в этом проявляется их различное социальное качество <и соответственно за каждым признаётся разная мера человеческого достоинства. Поэтому в классово-антагонистическом обществе> по социальной форме — все человеческие существа, будучи частью биологически единого человечества, <социально->качественно не однородны.

Смысловая нагрузка «формы» и «содержания» биологического и социального — всегда была предметом идеологических спекуляций эксплуататорской верхушки. Развитие производительных сил общества не позволяло и сейчас не позволяет обеспечить единую степень свободы для всех.[141] Общество столкнулось с необходимостью оправдать эксплуатацию большинства этноса меньшинством того же самого этноса. Оправдать эксплуатацию человека человеком в обществе с господством диалектического мировоззрения, невозможно. Для этого необходимо убить естественно-природную диалектичность мышления людей, чтобы, утратив целостность мировосприятия, большинство трудилось на правящую верхушку и не роптало.

* * *

И убивая диалектику, один бог = Адонай, он же Яхве (у преступников всегда много кличек), обладавший некой особенностью устами трёх своих «троянских коней» (иудаизма и его экспортных модификаций — христианства и ислама) сказал: «Нет власти, аще не от Бога!».

В этих словах останавливается и гибнет Мир, останавливается и гибнет для человека, так как эти слова отчуждает каждого, поверившего им, от остального Мира и других людей.

Отступление от темы № 2 (2007 г.): Об атеизме и порабощении общества

Два абзаца выше отделены от основного текста звёздочками в настоящей редакции, поскольку требуют пояснений.

В период написания “Разгерметизации” мы преодолевали свой атеизм уровня сознания: в тех случаях, когда человек, будучи осознанно убеждённым атеистом, живёт по совести, то он большей частью действует в русле Промысла, и в этом смысле он неосознанно религиозен вопреки своим осознанно атеистическим убеждениям.

Атеизм уровня сознания у подавляющего большинства его носителей является не плодом их собственных размышлений о Жизни, но обусловлен культурой, в которой они выросли, и воспитанием в семье и школе (духовный гнёт других людей, о котором говорилось ранее в основном тексте “Разгерметизации”).

Поэтому в “Разгерметизации” выражению по сути религиозных убеждений сопутствуют мнения, атеистичные по форме их изложения. Это — выражение того, что ходе работы над “Разгерметизацией” мы, излагая искренне по совести свои мнения, ещё не осознавали, что атеизм в обществе может быть представлен в двух разновидностях:

Материалистический атеизм прямо и однозначно понимаемо заявляет: “Бога нет, все вероучения и суеверия — плод выдумки невежественных людей”.

Идеалистический атеизм прямо и однозначно понимаемо заявляет: “Бог есть. Он — Творец Мироздания и Вседержитель”. Но вероучения идеалистического атеизма возводят на Бога столько клеветы и напраслины, что: чем более миропонимание и воля индивида ими порабощены, — тем больше подавлена его совесть и тем в более остром разладе с Богом и Промыслом индивид оказывается. То же касается и общественных групп, образуемых приверженцами той или разновидности идеалистического атеизма.

Кроме того утверждению материалистического атеизма о том, что Бога нет, исторически реально, достаточно часто сопутствуют утверждения о том, что исторически сложившиеся религиозные культы если не изначально — злоумышленная выдумка поработителей, то стали орудием угнетения масс эксплуататорской верхушкой обществ. Это утверждение многих приверженцев материалистического атеизма в целом соответствует историческому прошлому и настоящему, что показано в работах ВП СССР:

“К Богодержавию…” (общий обзор исторически сложившихся вероучений и религиозной проблематики),

“Синайский «турпоход»” (о становлении исторически реального иудаизма — в сборнике “Интеллектуальная позиция” № 1/97 (2),

“Почему, призывая к Богодержавию, Внутренний Предиктор не приемлет Последний Завет” (аналитическая записка 1999 г., посвящена анализу вероучения секты Виссариона, о которой уже большинство забыло вопреки тому, что в 1990 е его портретами в ризах были оклеены чуть ли не все города России. И хотя проблематика «виссарионовцев» уже не актуальна, но в названной записке на её фоне рассмотрены некоторые ключевые для построения светлого будущего вопросы, которые в других материалах КОБ большей частью обходятся молчанием, отчасти потому, что в названной записке выражено настроение, обеспечившее в процессе её написание уникальное мировосприятие),

“«Мастер и Маргарита»: гимн демонизму? либо Евангелие беззаветной веры” (в ней речь идёт о специфике богословия Русской многонациональной региональной цивилизации.

При этом на протяжении истории в культурах идеалистического атеизма политика порабощения людей “элитой” от имени Бога является генератором откровенно атеистических убеждений в обществах (об этом речь шла в конце раздела 1 в Отступлении от темы № 1).

Т.е. сказанное в выделенных абзацах не имеет никакого отношения к Богу, который есть, но относится к «богу-персонажу» исторически сложившихся на основе Библии вероучений и исторически сложившемуся исламу, в случаях, когда он выродился в ритуальщину поклонения молитвенному коврику, а люди живут, не зная Корана, не понимания его смысла и не соотнося кораническое веро- и жизнеучение с жизнью — как со своею личной, так и с жизнью обществ и человечества в целом.

Далее продолжение основного текста в редакции 1990 г.

***

Из содержания слов «Нет власти, аще не от имярек!» — разворачивается антидиалектическая отсебятина в любой, нужной заказчику, форме; в СССР — в форме «диалектического материализма».

Антидиалектическая отсебятина — субъективный метафизический идеализм — не возникла сама собой, её создали эксплуататоры, достаточно хорошо владевшие диалектикой, чтобы навязать её <— антидиалектичность —> в сознание другим и тем самым поработить сознание МАСС. Многим покажется невероятным, что кто-то произнёс эти слова и всё… — в обществе господствует антидиалектическое мировоззрение. Эта кажущаяся невероятность свидетельствует о непонимании диалектики.

Когда большинство членов общества занято непосредственным производительным трудом в сфере материального производства наибольшую часть времени, свободного от сна и отдыха, то это большинства не в состоянии контролировать деятельность меньшинства в сфере разработки идеологии, как системы стереотипов (автоматизмов) отношения к явлениям и поведения. Результатом этого является то, что большинство общества воспринимает некритически на веру всю идеологическую продукцию, производимую меньшинством. Так в общественном сознании идёт вытеснение старых стереотипов отношения к явлениям и стереотипов поведения новыми, нужными правящей верхушке. Процесс этот получает необходимую устойчивость со сменой поколений (примером является нынешняя кампания рекламы перестройки Горбачёва, подготовка перестройки Ельцина-Сахарова[142] и со взваливанием вины за всё и вся на Сталина). Сегодня один поверил, другой умер, третий родился, а стереотип уже есть, он иного и не знает — завтра повторилось это же; количественные изменения переходят в качественные, система стереотипов общественного сознания формируется вокруг того, что «Нет власти…», где-то подпёрли репрессиями, проходит время, и господства диалектического мировоззрения в обществе как не бывало… Остались только воспоминания о «золотом веке». С этого момента присвоение продуктов чужого труда эксплуататорской верхушкой справедливо, так как оно «от Бога».

Метафизический идеализм — бесплодная догма, торжество духовного мракобесия, античеловечности. В силу ряда причин он приобрёл наибольшую устойчивость в форме иудаизма. Именно метафизический идеализм в течении веков обрекает массы иудеев на творческое бесплодие, вечное заимствование и интерпретацию чужого в попытках выдать за своё кровное достижение, на стремление завладеть чужим и осквернить чужое. И вряд ли случайно, что все три державы, государственной религией которых стал иудаизм (Иудея и древний Израиль в Палестине и Хазарский каганат на юге Поволжья), пали под ударами соседей; а предъистория и история нынешнего Израиля — сплошная череда резни и подготовки очередной резни арабов в Палестине, т.е. антисемитизм, т.к. арабы — семиты.

Богатство и свет языческой культуры Эллады и Рима — проявление <стихийно> диалектического мировоззрения, господствовавшего в обществе[143]. В подтверждение этого приведём слова одного из поздних писателей языческого Рима — императора Марка Аврелия. О своём миропонимании он говорит так:

«Всегда следует помнить, какова природа мира и какова моя собственная природа и в каком отношении находится моя собственная природа к природе всего мира, и какую часть мира она составляет, а также, что никто не может мешать делать и говорить то, что согласно с природой мира, часть которого ты составляешь» (ист. 15[144], стр. 24).

Мрак же средневековья — проявление господства метафизического идеализма, противопоставившего людей Природе и друг другу, унизившего Человека перед лицом Бога. И где последовательной насаждалось метафизика, там больше дыма стелились над площадями городов и больше лилось крови.

Язычество Руси было светлым! Природа и климат страны отличались от нынешних. Благодаря просторам и щедрости рек, лесов, полей, способных давать пищу и кров в любое время года, рабство не носило массового характера, как в странах Средиземноморья, оно не было экономически необходимым. Основой богатства общества был труд свободного человека. Поэтому славяне легко ассимилировали пленных и коренное население земель, куда они приходили сами. Государственность возникла на Руси ещё в дохристианскую эпоху. К моменту крещения Русь была союзным государственным образование славянских племён с весьма низким уровнем внутрисоюзной напряжённости (иначе бы ни один киевский князь, опасаясь усобицы, не посмел бы пойти на Царьград[145]). Русь была единой на огромной территории от Балтики до Черного моря, от Карпат до Волги. Каждый регион мог обеспечить себя практически всем необходимым. Именно этой причиной — ЭКОНОМИЧЕСКОЙ (!) — обычно объясняют феодальную раздробленность Европы в те времена. Но Русь была едина! Её не терзали усобицы. Что же объединяло Русь? Единство Руси обеспечивалось надстройкой формации: большой этнос с единым языком, культурой обладал целостным <стихийно> диалектическим мировоззрением. Была письменность — дошли до нас фрагменты “Велесовой книги”, подложность которой доказывают русофобы. Константин, родной брат Мефодия, в монашестве Кирилл, признавал существование Русской письменности за сто лет до крещения Руси (“Наш современник”, № 9, 1988 г.), а он-то знал толк в языкознании. Дохристианская азбука <(Всеясветная грамота)> содержала 64 строчных и 83 над- и подстрочных символа, кроме фонетической нагрузки, нёсших ещё и мировоззренческий смысл[146].

Скандинавы звали Русь Гардарикой — Страной городов. Было разделение труда на сельскохозяйственный и ремесленный, что говорит о довольно высоком уровне развития производительных сил. Призвание Рюрика с братьями и дружиной не являлось установлением русской государственности, как нам твердили столетиями русофобы. Это было «внутрисемейное дело»: Рюрик — внук новгородского князя Гостомысла, род которого по мужской линии прервался. Русь могла ещё и поучить кое-чему своих более «культурных» соседей… (Фактологию см. ист. 16[147], 17[148] и многочис­ленные работы академика Б.А.Рыбакова[149]).

Крещение Руси — установление иноземного идеологического ига, навязывание антидиалектического мировоззрения; с точки зрения духовности — торжество реакции, мракобесия[150].

Славянство не приняло христианства душой. Много веков Русь боролась за независимость своей Церкви, перемалывая догматы и метафизику христианства, стараясь внести в него своё светлое язычество, следы которого православие хранит доныне. А церковники уничтожали памятники культуры, в слепоте веры (русские) и духовной агрессии (греки) громили диалектическое мировоззрение славянства, а оно восставало против центральной <“элитарной”> власти, с ним боровшейся. Именно эта борьба взорвала единство Руси изнутри.*

КОММЕНТАРИЙ

* Этот вывод подтверждает и история Литвы, принявшей христианство одной из последних в Прибалтике. В период Гедиминаса (? — 1341) и его сыновей языческая Литва била немецких рыцарей на западе и подбирала под себя практически без сопротивления земли православной Руси на юге и на востоке. Минск, Смоленск, Галич, Туров, Полоцк стали литовскими. Русь шла под власть Литвы, так как приняла христианство по форме, сохранив содержание своего языческого мировоззрения — диалектику. Язычество Руси и Литвы имело много общего и объединяло культурно-близкие народы, поэтому консолидация сил обоих народов под державой Вильнюса шла без сопротивления с русской стороны.

Стоило же Литве принять католичество (наиболее антидиалектичную и безнациональную экспортную модификацию иудаизма), как сразу язычески-“православная” Русь стала отходить к Москве, и начался закат Великого княжества Литовского. «Пассионарность» Литвы утонула в крещенской купели.

Дмитрий Балашов в своём романе “Симеон Гордый” мимоходом отражает эти факты, но комментирует их по Л.Н.Гумилёву, объясняя взрывом «пассионарности» (журнал “Роман-газета”, №№ 9, 10, 1988 г.). Однако концепция Л.Н.Гумилёва, изложенная в его работе “Этногенез и биосфера Земли”, затрагивает только биологическую сторону понятия “Человек”, не уделяя должного внимания социальной , что противоречит естеству человечества[151].

***

Но даже тогда, когда вся Европа строила замки, Русь продолжала строить Кремли. Разница в том, что в замке феодал — грабитель, часто пришлый, — запирался от народа с наёмным войском, а Русский князь жил в Кремле в незащищённых рвом и стенами палатах вместе с народом, и когда люд запирался в Кремле, то князь выходил в поле во главе Народного войска для отпора врагу внешнему. И это было возможно только потому, что христианство не смогло окончательно вытравить диалектичность мировоззрения славянского язычества из души народа.

ФЕОДАЛИЗМА, В ЕВРОПЕЙСКОМ И АЗИАТСКОМ ВИДАХ, НА РУСИ НЕ БЫЛО. У НАС, ЕВРОПЫ И АМЕРИКИ — РАЗНЫЕ ПРЕДЫСТОРИИ. ИХ РЕЦЕПТЫ, НЕ ИМЕЮЩИЕ У НАС ИСТОРИЧЕСКИХ КОРНЕЙ, НАВЯЗИВАЕМЫЕ СВЕРХУ, А НЕ ИДУЩИЕ ИЗ ОПЫТА НАРОДНОЙ ЖИЗНИ, НЕ МОГУТ ОБЛАГОДЕТЕЛЬСТВОВАТЬ НАРОДЫ РОССИИ, ЧТО УЖЕ НЕОДНОКРАТНО, ПОДТВЕРЖДАЛА ИСТОРИЯ СТРАНЫ.

И православие Русь приняла окончательно только в период татарского ига[152], когда Церковь была в большей свободе, чем государство, и смогла воззвать к объединению сил Земли Русской для противоборства с иноземным игом. И не было и после этого спокойного житья официальной русской православной церкви только потому, что русскому человеку нужен был Бог, с которым по душам можно было потолковать и о земном, и о небесном. То есть Бог «понимающий диалектику». И в словах огнепального протопопа Аввакума[153]: «А потом Бог вместил в меня небо, землю и всю тварь. Небо моё, земля моя … Свет мой!» (“Наш современник”, № 11, 1988 г., стр. 171), — звучит целостность мировосприятия, т.е. основа его диалектичности — отрицание ветхозаветной лжи

Ну, а крещением мы обязаны лично Святому Равноапостольному князю Владимиру, сыну князя Святослава от якобы “случайной” связи с Малушей (ласкательное от еврейского Малка), дочерью хазарского раввина из русского го­рода Любеча, находившегося до 882 года в вассальной зависимости от Ха­зарского каганата, и дядьке Владимира, сыну того же раввина, Добрану, из­вестному как Добрыня. И современный советский еврейские поэт Арон Вергелис это знает (см. ист. 18[154]), но вряд ли понимает всё. Исходя из того, что мать Владимира — иудейка, сам Владимир должен признаваться иудеями за своего, должен чтиться, ибо сделал для иудейства много. Но даже если это “клевета антисемитов” или “сионистов” (кому как нравится), то пишется это не о “национальности” Владимира, а о другом, суть чего не меня­ется оттого, был ли дед Владимира раввином или, одним из верховных жрецов языческой Руси. Из дальнейшего станет ясно, что жрецом его дед быть не мог.

Бежав с Руси, Владимир вернулся на Русь вскоре с наёмным войском: кто дал средства? Убив законного князя Ярополка, Владимир захватил Киевское княжение и узурпировал власть в Южной Руси. Он возродил человеческие жертвоприношения, от которых язычество к тому времени уже освободилось[155], и дождавшись, когда народ возроптал против своих “богов”, он крестил снача­ла Киев, а затем Русь. Крестил насильно, мечом и огнём, обрушив в репрес­сии прежде всего на жречество[156]. А Нестор уже потом рассказал всё, как было нужно заказчику. Письменные источники дохристианского периода целе­направленно уничтожались. История Руси не началась её крещением. Креще­нием началась история духовного рабства Руси.

Крещение Руси — один из многих в истории примеров, когда внутреннее эксплуататоры, испытывая трудности, обращаются за помощью к своим «коллегам» за рубежами, расплачиваясь с ними долей своих барышей[157].

Смена одного способа производства другим — естественно-исторический процесс. Князья, в условиях родо-племенного строя бывшие «военными спе­циалистами на службе у общества», ещё только созревали, чтобы стать фе­одалами. Диалектика языческого мировоззрения, господствовавшая в обще­стве, им объективно мешала. И рекомендация извне христианства пришлась как нельзя более кстати. Христианство призывало терпеть эксплуатацию человека человеком, чем устраивало внутренних эксплуататоров, а идеоло­гическая зависимость Руси от внешних сил, которую несло христианство, устраивала внешних эксплуататоров.

Если Святослав отвергал саму идею крещения Руси именно из-за неиз­бежности идеологической зависимости её вследствие этого, то Владимиру, при­шедшему к власти при помощи внешних сил, надо было чем-то расплачивать­ся. Он расплатился крещением Руси. Разврат Малки и Святослава не был случаен. Такого рода примеров — Эсфирь, Иудифь, Юдифь — в Библии приве­дено много. Не была случайной и гибель Святослава на Днепровских поро­гах в битве с половцами — это был акт политического терроризма, подго­товлявший княжение крестителя. И мы отрицательно относимся к крещению Руси не потому, что Владимир иудейского происхождения, а мы «зоологические антисемиты». Дело не во Владимире…

Если бы но сделка крещения, то князья всё равно оправдались бы передо своим народом, как-то модифицировав существовавший культ и сохранив на­циональные корпи господствующей идеологии, что позволило бы сохранить идеологическую независимость Руси от внешнего, не всегда дружественно­го, мира. Процесс этот тёк бы медленнее, и не исключено, что внутрирусская напряжённость не достигла бы такого уровня, что через 250 лет Русь не смогла выступить единой силой против Батыя.

Язычество, его целостная диалектика объединяли Русь, христианство, его метафизика раскололи Русь. К моменту крещения язычество, <хотя и переживало кризис,> не исчерпа­ло возможностей своего развития, о чём говорит параллельное существова­ние обоих культов в течение нескольких столетий.

Крещение — <своего рода> “забегание вперёд”, ускорение развития страны внешними «пгогрессорами»* в своих целях при опоре на внутрирусскую эксплуататор­скую верхушку. Но для ясного понимания сущности крещения нельзя рассмат­ривать христианство и крещение Руси, взятые сами по себе, ограничив рас­смотрение рамками истории России.

***

Комментарий;

* Слово «прогрессор» — из лексикона братьев Стругацких (см. “Жук в муравейнике”, “Трудно быть богом”) — “специалисты” по УСКОРЕНИЮ развития социальных систем.

***

ДОБАВЛЕНИЕ 2007 г.

Так заканчивался первый раздел гл. 2 “Разгерметизации” в редакции 1990 г. С того времени наши представления о докрещенском периоде истории Руси, о крещении Руси и его последствиях уточнились и детализировались. Они изложены в работах ВП СССР “Психологический аспект истории и перспектив нынешней глобальной цивилизации” (2005 г.), “Смута на Руси: зарождение, течение, преодоление” (2006 г.).

Далее текст “Разгерметизации” в редакции 1990 г.