Часть I. Когда не стало старика Дэвиса

Часть I. Когда не стало старика Дэвиса

Поначалу никто не воспринимал это строение как особняк, и, уж конечно, никто тогда не догадывался, что это именно тот, теперь уже знаменитый особняк. Об этом все узнали лишь позже, когда целая империя, финансировавшая его строительство, начала разваливаться на части. Для тысяч людей, ежедневно проезжавших мимо и с любопытством взиравших на него в тщетной попытке узнать, кто же там живет и что там происходит, огромный дом неподалеку от Хален-бульвара казался скорее музеем, чем особняком.

Он одиноко стоял на вершине холма посреди огромного, тщательно выстриженного поля площадью более 70 гектаров. С севера территорию опоясывала река Тринити, а с юга и запада к ней примыкала площадка для игры в гольф, принадлежавшая загородному клубу "Колониал". Тихая улочка под названием Мокинберд заканчивалась тупиком у юго-восточных ворот особняка, которые в сущности, и были его главным входом, хотя казались запасным. Почти на полкилометра вдоль западной границы этой территории тянулся Хален-бульвар — главная артерия, соединявшая Арлингтон-хайтс — старую, фешенебельную часть города — с Тэнглвудом, новым районом, населенным нуворишами. Старожилы иногда называли этот район "старым пастбищем", хотя он не использовался для выгона скота уже с начала 40-х годов, когда нефтяной миллионер из Форт-Уэрта Кеннет У. Дэвис-старший выкупил участок у наследников некоей Матильды Бэрфорд. Лишь немногие, знавшие, что земля эта принадлежит семейству Кена Дэвиса, называли участок "фермой старого Дэвиса", хотя опять-таки прошло уже много лет с тех пор, как под высокими ореховыми деревьями и старыми дубами пасся скот.

В конце 1968 года на участок пришла бригада рабочих с бульдозерами, экскаваторами и другой строительной техникой, которой хватило бы для строительства целого торгового центра. Были вынуты тысячи кубометров земли, после чего стали незаметно появляться всевозможные трапеции и параллелограммы, образуя причудливую конструкцию, которая и стала впоследствии знаменитым "Особняком". Если бы не таблички "Посторонним вход воспрещен", которые были прикреплены к тяжелым кованым воротам, выводящим на Хален-бульвар и Мокингберд, этот дом можно было бы принять за какое-то авангардистское учреждение, занимающееся новейшими исследованиями или изучением современного искусства. Он казался холодным, безликим, надменным и вместе с тем несколько нелепым, как и все подобные сооружения, первоначальный проект которых в ходе строительства много раз пересматривался. Однако выстроен он был основательно, на века, как и подобает любому строению в Форт-Уэрте (штат Техас).

Говорили, что площадь особняка составляла чуть ли не 1800 кв. м. (хотя эта цифра, возможно, и преувеличена), а сам особняк оценивался в 6 миллионов долларов. Эта сумма включала стоимость обстановки, коллекции картин, бронзового литья, золотых изделий, а также усыпанных драгоценными камнями безделушек. Стоимость участка, однако, сюда не входила, поскольку никто не мог сказать, сколько же в действительности стоили более 70 гектаров превосходной земли у реки к юго-востоку от центра Форт-Уэрта. Сразу же за имением семейства Дэвисов находились загородный клуб "Колониал" с прекрасной лужайкой для игры в гольф, Техасский университет со стадионом и раздевалками, городской парк, зоопарк и ботанический сад. Имение Дэвисов занимало, несомненно, самый большой участок незастроенных частных земель в лучшем районе Форт-Уэрта. Однако столь заметной достопримечательностью особняк стал совсем не потому, что был так велик или стоил так дорого, а потому, что просто был хорошо виден, поскольку находился на самой высокой точке города. Водителям, с трудом продиравшимся сквозь запруженный автомобилями Хален-бульвар, казалось, что особняк выплывает из-за деревьев, как нечто сверхъестественное, как некий призрачный океанский корабль, выброшенный на сушу какой-то таинственной силой.

Кто же он, этот человек, выстроивший себе такой дом? Непосвященным трудно было его себе представить. Им ясно было лишь одно: этот человек хотел привлечь к себе внимание. Однако те, кто знал его ближе, так упрощенно на все это не смотрели. Особняк № 4200 на Мокингберд был тщательно, до мельчайших деталей продуманным домом-мечтой среднего сына Кеннета Дэвиса — Т. Каллена Дэвиса, человека, который до вселения в него оставался никому не известным членом семейства Дэвисов.

Хотя Дэвисы и прожили в Форт-Уэрте почти 50 лет и считались одним из самых богатых семейств в округе, их фамилия была настолько малоизвестна, что ни один газетчик из отдела светской хроники не узнал бы ее, попадись она ему на глаза, а если бы и узнал, то вряд ли придал бы этому значение. В Форт-Уэрте было много богатых и чопорных семейств, не одно поколение которых занималось скотоводством или добычей нефти. Дэвисы, однако, в их число не входили. В редакции газеты "Форт-Уэрт стар телеграм", основанной почитателем сильных мира сего Эймоном Картером, так мало знали о семействе Дэвисов, что никто не позаботился даже о том, чтобы завести на них в справочном отделе специальную папку. Кен Дэвис-старший был современником Сида Ричардсона, Клинта Мерчисона, Эймона Картера и других легендарных техасских воротил. Однако вряд ли кто-либо занимавший должность ниже президента банка включал его в эту компанию, если вообще вспоминал о нем. Его не очень-то любили и прозвали "зануда Дэвис". Разумеется, никто в его присутствии не произносил прозвище вслух: ведь одно Упоминание его имени вызывало дрожь у директоров многих финансовых учреждений.

Дэвис-старший воспитал трех своих сыновей — Кеннета-младшего, Каллена и Билла — бережливыми, осторожными, старательными и напористыми бизнесменами. Все трое окончили среднюю школу на Арлингтон-хайтс и Техасский институт сельскохозяйственной техники. Туда их определили потому, что, как сказал один из друзей семьи, "это было самое дешевое и наименее привилегированное учебное заведение, какое только мог найти старик".

После смерти Дэвиса-старшего в августе 1968 года семейный конгломерат, носивший название "Кэндэвис индастриз интернэшнл инкорпорейтед", перешел в руки трех его сыновей. Начав практически с нуля и имея в 1929 году всего четырех клерков, Дэвис-старший расширял дело в течение всей своей жизни, пока не превратил его в целое объединение многочисленных компаний с тысячами служащих, работавших в его центральных органах и дочерних предприятиях во многих странах мира. Вместе с тем вряд ли кто-нибудь, включая даже самых близких и доверенных советников старика Дэвиса, а возможно, и самих сыновей, имел полное представление о действительных размерах его состояния. Сыновьям он оставил по равной и неделимой доле своего наследства, оценивавшегося в 300 миллионов долларов. Через 10 лет после его смерти "Кендэвис индастриз" увеличила свой капитал в четыре раза. Несмотря на это, по-прежнему лишь небольшая группа людей имела относительно полное представление о могуществе и богатстве корпорации. И все потому, что старик упорно отказывался продавать акции своих компаний частным лицам. За одним исключением, управление всеми компаниями, входившими в "Кендэвис индастриз", было полностью сосредоточено в руках сначала самого Дэвиса-старшего, а затем его сыновей. Эта корпорация, бесспорно, была и остается одним из самых крупных частных объединений в США. По некоторым оценкам, с ней могут сравниться лишь менее 5 % всех американских компаний. В 1977 году общая сумма продаж более 80 ее дочерних компаний превысила 1030 миллионов долларов.

Хотя тогда об этом еще никто не догадывался, стена секретности, столь тщательно воздвигаемая стариком Дэвисом вокруг своей империи, начала разваливаться 29 августа 1968 года, то есть в день его смерти. Случилось так, что именно в тот день Т. Каллен Дэвис — его средний сын — женился на Присцилле Ли Уилборн, соблазнительной блондинке с копной окрашенных в платиновый цвет волос, которая уже дважды побывала замужем и происходила из среды, не имевшей ничего, общего с семейством Дэвис и его окружением. Хотя совпадение этих двух событий и выглядело совершенно случайным, оно все же имело далеко идущие последствия. Поскольку оба брата Каллена были разведены, они дали согласие на переезд молодоженов в старый дом семьи на Риверкрест-драйв в районе Арлингтон-хайтс. Таким образом, Каллен Дэвис, только что унаследовавший равную долю семейного состояния, получил несколько больше по сравнению с двумя другими братьями. В то время никто об этом еще не догадывался, но Каллен уже приступил к обдумыванию проекта своего собственного особняка.

Сказать, что этот брак шокировал светское общество в Форт-Уэрте, значило бы переоценить то положение, которое Каллен занимал в нем в 1968 году. Однако это событие все же развязало некоторым языки. Люди, никогда раньше даже не интересовавшиеся Калленом, теперь стали спрашивать: "А почему, собственно, на ней?" Присцилла была новым человеком в городе и делала все, чтобы это подчеркнуть. Эта маленькая женщина с удивительно соблазнительной фигурой и пышными, ниспадающими ниже плеч платиновыми волосами любила носить короткие экстравагантные платья с очень глубоким вырезом. По настоятельной просьбе Каллена одним из первых крупных расходов Присциллы как полноправного члена семьи Дэвисов был счет за силиконовые инъекции в грудь. И до замужества у нее был, как говорят в Форт-Уэрте, довольно "высокий балкон", но после инъекций все уже оборачивались, когда она проходила по фойе клубов "Колониал" или "Риверкрест". Первая Каллена — Сандра — была известна в местном обществе как серенькая невзрачная женщина, которая сама шила себе платья и знала свое место. Но Присцилла меньше всего хотела занять такое же положение. По ее глубокому убеждению, у женщин, умевших обращаться со швейной машинкой, были все шансы остаться за нею на всю свою жизнь. Хорошее платье, считала Присцилла, требует минимального количества материала. Тем не менее она, не задумываясь, тратила на тряпки 20 тысяч долларов в месяц.

До женитьбы Каллен был настолько сдержанным и строгим, что даже вызывал недовольство отца, ворчавшего, что тот похож на "серую мышь". Теперь же он жил только Присциллой и смотрел на все ее глазами. Он стал сторониться чопорного высшего общества и предпочитал посещать дискотеки и модные ночные клубы. На всякого рода развлечения он тратил такие огромные суммы, что старик, должно быть, уже не раз перевернулся в своем гробу. Немаловажной статьей расходов был особняк стоимостью 6 миллионов долларов. Старик Дэвис вряд ли построил бы такой дом для себя, но именно это, видимо, и побудило Каллена пойти на такой шаг.

Говорили, что Каллен построил особняк, чтобы увековечить свой брак с Присциллой. Поначалу, видимо, так оно и было. Однако постепенно положение изменилось. Во всяком случае, брак оказался не таким прочным, как особняк. Хотя Каллен и удочерил старшую дочь Присциллы Ди и дал ей свою фамилию, отношения между отчимом и падчерицей складывались далеко не лучшим образом. Ди не привыкла к суровой дисциплине, поэтому, как рассказывала Присцилла, Каллен часто жестоко порол ее. Другие дети Присциллы — Джек Уилборн-младший и Андрия Уилборн — продолжали жить у отца и лишь изредка приезжали в особняк. Андрия, мягкая и впечатлительная девочка, стала бояться Каллена и в конце концов совсем отказалась навещать мать. Да и сама Присцилла, по-видимому, пробудила в Каллене какие-то темные силы. Она жаловалась друзьям, что ее муж то требовал от нее слишком многого, то вообще не обращал на нее внимания и что они никак не могли найти общего языка. Каллен обвинял ее в супружеской неверности, и однажды, когда она стала отрицать это, избил ее, а в другой раз сломал ключицу. Несколько раз он публично оскорблял и унижал ее. В первые годы супружеской жизни Каллен и Присцилла много путешествовали по Европе и Южной Америке, однако постепенно Каллен стал разъезжать один. В его отсутствие предполагаемые романы Присциллы превратились в нечто большее, чем плод воображения ее супруга.

В августе 1974 года, ровно через шесть лет после смерти Кеннета Дэвиса-старшего и скандальной женитьбы его среднего сына на женщине явно чужого круга, Присцилла подала на развод, после чего Каллен из особняка переехал в мотель. Предстоял сложный и изнурительный бракоразводный процесс. Супруги обвиняли друг друга в обмане и предательстве, но всякий раз, когда казалось, что их тяжба вот-вот разрешится, то одна, то другая сторона находила причину отложить суд. Одновременно происходили и некоторые другие события, которые могли нарушить сложившееся равновесие сил в семействе Дэвисов. Через три месяца после того, как Присцилла подала на развод, младший брат Каллена — Билл Дэвис — возбудил судебное дело против своих старших братьев, обвинив их в сговоре с целью лишить его причитающейся ему доли наследства. Между братьями и раньше довольно часто происходили раздоры, однако на сей раз Билла Дэвиса вывели из себя два обстоятельства. Во-первых, то, что, будучи главой "Камминс сейлз энд сервис", одной из главных дочерних компаний семейной корпорации "Кендэвис индастриз", Каллен Дэвис позволял себе "непомерно высокие и расточительные выплаты и капиталовложения". Во-вторых, Билл возражал против "привлечения персонала и использования банковских операций, вкладов и кредитов компании для получения Т. Калленом Дэвисом личных займов". По словам Билла Дэвиса, компания "Камминс" по вине Каллена превратилась из доходного предприятия в убыточное, а его долг составил 46 миллионов долларов. Более того, Билл Дэвис обвинил Каллена в том, что после смерти отца тот залез в долги, сумма которых составляла не менее 16 миллионов долларов. Но, пожалуй, самым неприятным пунктом предъявленного иска было обвинение Каллена и Кена-младшего в биржевых махинациях с акциями компании "Стратофлекс" с целью уклонения от уплаты налогов. (Это была единственная крупная Компания, акции которой свободно продавались широкой публике.) Обвинение попахивало преступлением и могло повлечь за собой расследование со стороны налоговых органов.

В ожесточенной борьбе, разгоревшейся между мужем и женой, а также между братьями, прошло несколько месяцев, и Каллен стал готовиться к затяжной схватке. У него появилась новая знакомая — хорошенькая, недавно разведенная Карин Мастер, — и он из мотеля переехал к ней в район Эджвуда в Форт-Уэрте.

Присцилле тоже надоело жить одной, и она стала приглашать к себе каких-то странных типов. Сменяя друг друга, те на некоторое время поселялись в особняке, а затем исчезали. Первым в этой веренице был бывший мотогонщик по имени У. Т. Рафнер. Присцилла начала встречаться с ним еще за несколько месяцев до того, как подала на развод. Когда Каллен выехал из особняка, Рафнер вместе с целой ватагой своих друзей тут же в него въехал и оставался там целых полгода, а возможно, и дольше. Рафнер, который был хорошо известен среди наркоманов и торговцев наркотиками в Форт-Уэрте, в конце концов изрядно надоел хозяйке особняка, и его вышвырнули оттуда силой. В это время Присцилла завела роман с бывшим баскетболистом двухметрового роста по имени Стэн Фарр. К весне 1975 года Фарр уже делил с Присциллой не только особняк, но и супружеское ложе.

Бракоразводный процесс много раз откладывался. Наконец суд был назначен на 30 июля 1976 года, но и на этот раз возникли проблемы. Это был день рождения Присциллы, которой исполнялось 35 лет. К тому же она чувствовала, что ее нервная система совершенно расстроена. Ее адвокаты внесли ходатайство об отсрочке судебного разбирательства на основании письма от лечащего врача Присциллы, в котором указывалось, что по состоянию здоровья она не может присутствовать на процессе. Судья по семейным делам и разводам Джо Эйдсон обещал через несколько дней вынести решение по этому ходатайству.

Через три дня, в понедельник 2 августа, Каллен, Кен-младший и их главный консультант по финансовым вопросам Уолтер Стриттматтер пригласили на совещание юристов, чтобы обсудить иск, возбужденный Биллом Дэвисом. Стриттматтер вспоминал впоследствии, что все они сидели в зале заседаний на пятом этаже "Мид-континент билдинг", когда в штаб-квартире корпорации стало известно, что судья Эйдсон удовлетворил ходатайство Присциллы. Эйдсон не только снова отложил бракоразводный процесс, но и предписал Каллену выплатить сумму в 52000 долларов для покрытия расходов по содержанию особняка и оплаты услуг адвокатов Присциллы, а также увеличить размер выплачиваемого ей пособия с 3500 до 5000 долларов в месяц. Говорят, что Каллен отнесся к этой вести спокойно, однако Кен-младший был возмущен и не скрывал этого. Дело было не в деньгах. Всех присутствовавших на совещании взбесило то, что впредь им нужно теперь было постоянно обращаться к судье Эйдсону за разрешением на любую сделку корпорации и что тот присвоил себе право указывать Каллену, как ему вести свои дела. Каллена же вывело из равновесия другое: Эйдсон запретил ему приезжать в особняк или каким-либо иным образом докучать жене, с которой он больше не жил. Теперь Каллен уже не говорил, что построил особняк для Присциллы. Это был его особняк. "А она там лишь гостья", — говорил он со злобой. Каллен утверждал, что еще до замужества Присцилла подписала добрачный контракт, в котором отказывалась от всяких прав на состояние Дэвисов.

2 августа Каллен работал до восьми вечера. Где он находился потом в течение четырех или пяти часов, никто не знает.

В ту роковую августовскую ночь Присцилла и Стэн Фарр вернулись в особняк около полуночи. Кто-то, видимо, отключил систему охранной сигнализации, потому что та не сработала. Однако Присцилла не придала этому особого значения и пошла выключить свет в кухне. Андрия в ту ночь оставалась у нее, поэтому Присцилла подумала, что ее 12-летняя дочь отключила сигнализацию случайно. Но девочка этого сделать никак не могла, так как лежала в подвале уже мертвая, с простреленной грудью. Глаза Андрии оставались открытыми, словно смерть настигла ее столь внезапно, что она не успела даже осознать этого. Когда Присцилла. шла к лестнице, ведущей в спальню, из помещения, где находилась прачечная, вышел человек в черном и, сказав: "Привет", выстрелил ей в грудь. Стэн Фарр бросился на помощь, но убийца остановил его четырьмя выстрелами. Затем он поволок огромное тело Фарра через холл и кухню, направляясь к подвалу, где уже лежало тело Андрии. Охваченная ужасом, Присцилла, зажав рукой рану, выскочила во двор и побежала вниз к соседнему дому, владельцев которого она совершенно не знала. Она стала громко стучать в дверь и кричать: "Меня зовут Присцилла Дэвис! Я живу в большом доме на пустыре у Хален-бульвара! Я тяжело ранена! Там Каллен! Он убивает моих детей! Он убивает всех подряд!.."

* * *

Старику Дэвису нравилось напоминать окружающим, что деньги не свалились ему с неба. Он ратовал за усердие в работе, твердо стоял за свободное предпринимательство и свято верил, что деньги сами могут за себя постоять. Больше всего, однако, он верил в семейные устои и в свою способность воспитать детей по собственному образу и подобию. Старику, вероятно, было приятно сознавать, что после его смерти вся финансовая империя перейдет к трем его сыновьям "целой и неделимой". Однако его собственный жизненный опыт свидетельствовал о том, что это вряд ли произойдет.

Старик сознательно насаждал среди своих сыновей дух конкуренции, заставлял их делать самую грязную работу, а затем, как дотошный и придирчивый сержант, проверял, как они справились с порученным делом.

Кен-младший — первенец и тезка старика — был его любимцем и в каком-то смысле духовным наследником. Родившись в начале "великой депрессии", когда старик только начинал свое дело (оно было связано с поставками нефтеоборудования в Форт-Уэрте), Кен-младший был единственным из сыновей, хоть в какой-то мере испытавшим на себе тяжелые времена (трудности повседневной жизни, создаваемые самим стариком, в расчет не принимались). Кен был маленьким, как и его отец, хрупким мальчиком, которого (по вполне понятным причинам) никто не осмеливался называть "малышкой Кеном". Билл (младший из трех сыновей) был мягким, не таким прагматичным и более походил на свою любящую мать. Алиса Баунд Дэвис любила всех троих, но больше всего Билла; Каллен был самым тихим" замкнутым и сдержанным ("слабаком", как говорили некоторые) — не то чтобы мямлей, но каким-то неуверенным в себе. Однако из всех троих больше всех, пожалуй, восхищался отцом и старался во всем ему подражать Каллен. Все трое, несомненно, знали об ожидавшем их наследстве, но виду не показывали. Старик крепко держал их в руках, строго следя за содержимым их кошельков. Каллен, например, должен был стричь траву на огромной территории их дома на Риверкрест-драйв точно так же, как это делал в свое время Кен-младший и как это предстояло делать Биллу, и получал за эту работу такую же плату — 25 центов.

* * *

Если Каллен Дэвис чем-то и отличался от людей своего круга, так это выбором женщин, которые становились его спутницами. Одна из представительниц семейства Ванзандт, потомков первых поселенцев в Форт-Уэрте, основавших "Форт-Уэрт нэшнл бэнк", вспоминала, что еще до женитьбы на Сандре у Каллена выработался определенный подход к женщинам. "Он был для них чем-то вроде Пигмалиона, — рассказывала она. — Он встречался с девушками, так сказать, "из другой деревни". Все они были хорошенькими, но у них не было ни состояния, ни положения в обществе. Возьмите хотя бы Сандру. Типичный пример "девушки из другой деревни". Обыкновенная буфетчица, неотесанная, но хваткая. Она быстро поняла, что от нее требуется, моментально освоилась в новой среде и научилась делать именно то, чего от нее ожидало местное общество".

Весной 1967 года брак Каллена с Сандрой начал расстраиваться, поэтому никого особенно не удивило, что он стал встречаться с Присциллой Ли Уилборн. Еще меньше удивились этому сплетницы из загородного клуба "Ридгли". Присцилла почти каждый день пропадала на теннисных кортах этого сравнительно нового клуба на западной окраине города. Его члены знали о Присцилле весьма немного. Вся информация сводилась к тому, что лет восемь назад она вышла замуж за торговца подержанными автомобилями Джека Уилборна. Ей тогда было 18, а ему почти 40. У нее было трое детей — двое от Джека Уилборна и один от первого брака. Вскоре Присцилла стала проводить большую часть времени в клубе. Как вспоминал впоследствии один из членов клуба, "она направо и налево флиртовала с официантами и спасателями". Незадолго до этого Присцилла выкрасила волосы в платиновый цвет. Своим друзьям она сказала, что сделала это по просьбе (или, скорее, по требованию) Джека Уилборна. Сначала она, по ее словам, оскорбилась и даже заплакала, когда Уилборн попросил ее надеть парик из светлых волос, а затем и выкраситься. Однако немногие поверили этому. В клубе все были уверены, что Присцилла готова была пойти на все, лишь бы выглядеть как можно моложе. В ее намерения, по-видимому, входила и замена мужа, что позволило бы ей укрепить свое материальное положение. Если новый цвет волос кому-то казался недостаточно веским аргументом, ему тут же указывали на слишком откровенные теннисные костюмы, в которых Присцилла с некоторых пор стала появляться на кортах, и на новый состав окружавших ее молодых людей.

Знакомство Каллена с Присциллой произошло в мае 1967 года, за день до начала соревнований по гольфу, ежегодно проводимых клубом "Колониал". Они встретились на теннисных кортах в "Ридгли". Каллен играл с Сандрой, но взгляд его все время был прикован к соблазнительной, полногрудой блондинке, игравшей на соседнем корте. Сандра и Присцилла были немного знакомы: они обе входили в группу женщин, регулярно занимавшихся теннисом в "Ридгли". Поэтому Сандра представила своего мужа Присцилле. Хотя та никогда не слышала ни о Каллене Дэвисе, ни о "Мид-континент", она сразу же увлеклась им. "У него тонкий юмор, — подумала она. — К тому же он красив и элегантен, как исполнитель бальных танцев". Присцилла и ее спутник приняли предложение Каллена сыграть парами, а позже присоединились к Каллену и Сандре, сидевшим за стойкой бара. Вскоре однако, появился Джек Уилборн, напомнивший Присцилле, что пора возвращаться домой, так как они обещали ее матерь оставшейся с детьми, вернуться пораньше.

Все, кто занимает (или стремиться занять) сколько-нибудь заметное положение в обществе Форт-Уэрта, непременно приезжают в клуб "Колониал" на ежегодные соревнования по гольфу. Однако лишь немногие из них действительно наблюдают за игрой — большинство проводит время в помещении клуба, где в течение пяти дней продолжается коктейль. Поэтому Присцилла не удивилась, когда на следующий день снова увидела Каллена Дэвиса, сидевшего в большой компании в одном из баров клуба. Заметив Присциллу, он предложил ей присоединиться к ним. "Какой странный и приятный человек", — подумала Присцилла. Будучи довольно сдержанным и даже стеснительным, Каллен тем не менее делал все, чтобы привлечь к себе внимание Присциллы. Дана Кэмпбелл, его близкая знакомая, как-то заметила, что ему всегда было чрезвычайно трудно знакомиться с людьми. "Он просто не может расположить к себе человека, если находится в компании, — сказала она. — Бывало, придет на вечеринку и станет где-то в сторонке, в надежде, что его кто-нибудь узнает". Именно таким он и предстал перед Присциллой в тот день в клубе "Колониал". Позже, когда она, извинившись, вышла из-за стола, Каллен бросился за ней. "Разве я вас чем-нибудь обидел?" — спросил он. Этот вопрос поразил Присциллу своей странностью, но в том, как он его задал, было что-то тронувшее ее. Чуть позже, когда Присцилла разговаривала с приятелем в фойе клуба, Каллен нарочно прошел между ними. "Прошу прощения", — сказал он и улыбнулся ей. На этом все пока и кончилось, но Присцилла была уже достаточно опытной женщиной, чтобы понять, что Каллен просто не знает, что ему делать дальше.

В день окончания соревнований Каллен улетел в Париж, где в то время проходил Международный авиационный салон, а затем вылетел в Москву. В отсутствие Каллена Сандра наняла адвоката Гершела Пейна и подала на развод. Ее близкие друзья были уверены, что Сандра пошла на блеф, рассчитывая этим заставить своего мужа относиться к ней с большим вниманием и проявлять большую заботу. Однако те, кто, как Присцилла, были новичками в местном обществе, поверили в серьезность ее намерений. Через неделю (Каллен в это время все еще был в отъезде) Сандра устроила в "Ридгли" вечеринку для своих друзей по теннису. Однако у Присциллы сложилось впечатление, что это делается исключительно ради одного профессионального теннисиста, известного среди постоянных посетительниц клуба под кличкой "знаменитость". Позже Присцилла жаловалась: "Когда Сандра приглашала нас, она ясно сказала, что будет скромная встреча друзей, но сама явилась в вечернем платье из коричневого крепа".

13 июня, почти одновременно с Сандрой, дело о разводе с Присциллой возбудил Джек Уилборн, который требовал, чтобы за ним оставили дом и передали ему на попечение всех троих детей: Джеки и Андрию (от их собственного брака) и Ди (дочь Присциллы от ее первого брака).

На предварительном слушании, в ходе которого предстояло вынести временное решение по делу, суд постановил оставить за Присциллой и дом, и детей. Однако ей было ясно, что дело так просто не кончится, поэтому она наняла самого лучшего адвоката, какого только могла себе позволить. По иронии судьбы этим адвокатом оказался Толли Уилсон, впоследствии ставший одним из помощников окружного прокурора, который вел дело по обвинению Каллена Дэвиса в убийстве. Бракоразводный процесс оказался затяжным и мучительным. Приходящая няня Уилборнов показала в суде, что ни разу не видела, чтобы Присцилла кормила своих детей горячей пищей. В тех редких случаях, когда она вообще кормила их, они ели на полу. "А что здесь удивительного? — протестовала Присцилла. — Ведь няня видела нас всех вместе лишь тогда, когда мы с мужем собирались куда-нибудь уходить. Перед уходом я всегда усаживала детей на полу у телевизора и оставляла им там что-нибудь поесть". Мать няни, выступившая свидетельницей, рассказала суду, что Присцилла разгуливала по дому полураздетая (она, видимо, имела в виду фривольные теннисные костюмы Присциллы), а домработница показала, что Присцилла в присутствии детей употребляла нецензурные выражения и очень редко бывала дома. Присцилла с возмущением отвергла первое обвинение, но признала, что действительно почти каждый день много времени проводила в загородном клубе.

Разгневанная обвинениями, брошенными в ее адрес, Присцилла рассказала Толли Уилсону, что Уилборн как-то заехал к ней, чтобы забрать кое-какую одежду, а потом изнасиловал ее. "Если это повторится, — сказал адвокат, — мы заявим об этом в суде". Через неделю Присцилла сообщила, что Уилборн еще раз изнасиловал ее, и адвокат поставил об этом в известность суд. Судья приказал Уилборну оставить жену в покое и назначил суд на январь 1968 года.

Присцилла не видела Каллена Дэвиса с мая, когда проходили соревнования по гольфу. В августе она первая позвонила ему в правление корпорации, и с тех пор они стали встречаться регулярно. Поскольку развод с Сандрой из-за сложных юридических формальностей продвигался весьма медленно, Каллен старался встречаться с Присциллой там, где их никто не мог узнать. Поначалу они испытывали лишь физическое влечение друг к другу, однако по мере того, как бракоразводный процесс затягивался, становилось очевидным, что Кал-лен по-настоящему привязался к Присцилле и намерен принять вызов Сандры.

Вскоре Присцилла переехала в Даллас, где Каллен снял ей квартиру и стал оплачивать все ее расходы. Там она поступила на курсы маклеров по продаже недвижимости. В декабре Каллен позвонил ей из Нью-Йорка и предложил выйти за него замуж, как только будет оформлен развод. Он попросил ее оставить учебу и дожидаться, пока он не урегулирует свои дела с Сандрой. Присцилла сказала, что подумает.

На другой день после рождества Каллен вновь позвонил Присцилле и сообщил, что порвал с Сандрой окончательно, но что та шантажирует его, угрожая предъявить снимки сломанной мебели в качестве доказательства его необузданной ярости. Это окончательно вывело его из себя, и он хотел как можно скорее куда-нибудь уехать. На следующий день Каллен и Присцилла вылетели в Акапулько, чтобы встретить там Новый год. Если не считать тайных поездок в Даллас, то это было их первое совместное путешествие. Судебное разбирательство по делу о ее собственном разводе было назначено на следующую неделю, поэтому Присцилла с радостью ухватилась за возможность провести несколько дней с Калленом.

Джека Уилборна, кем бы он ни был, нельзя было назвать тряпкой. Он прекрасно понимал, что происходит, и постарался дать понять это и Сандре. 2 января 1968 года, когда Каллен и Присцилла спокойно спали в одном из номеров гостиницы "Грин оукс" в Форт-Уэрте, куда они возвратились после своего веселого путешествия в Акапулько, несколько частных детективов, нанятых Уилборном, выбили дверь, ворвались к ним в номер и стали отчаянно щелкать фотоаппаратами. "Я не помню, как они взломали дверь, — рассказывала потом Присцилла. — У меня была высокая температура, и я спала. Помню только, что, когда проснулась, увидела в дверях двух незнакомых мужчин и почувствовала на лице что-то мокрое. "Кислота!" — с ужасом подумала я и бросилась в ванную, захлопнув за собой дверь. Я слышала, как Джек закричал: "Негодяй! Где моя жена?" Затем я услышала, как заплакала Сандра и как она сказала Каллену, что тот больше никогда не увидит своих детей. Кто-то сказал: "Пойдем, Джек. Нам этих фотографий хватит". И они ушли". На другой день Каллен позвонил Джеку Уилборну и сказал, что хочет жениться на Присцилле. — Я хочу оставить за собой дом, — холодно ответил Уилборн, — и детей.

Положение, в котором оказались Каллен и Присцилла, исключало какие-либо возражения. Каллен, однако, был уверен, что, как только страсти немного улягутся, и он, и Присцилла смогут навещать своих детей. Что же касается дома, то Каллен успокоил Присциллу, сообщив ей о своих планах строительства особняка. Он уже договорился об этом с местным архитектором Альбертом Коматсу. Через несколько недель Присцилла получила развод, но мучения Каллена продолжались. Судья вновь отложил судебное разбирательство и удовлетворил ходатайство Сандры об увеличении размера пособия, которое должен был выплачивать ей муж. Это вывело Каллена из себя, и он нанял новых адвокатов. "Он хотел, чтобы все это закончилось как можно быстрее, — вспоминала Присцилла. — Он больше ни о чем не мог и думать".

Присцилла устроилась на работу клерком в одной из контор по найму, но уже весной уволилась и большую часть времени проводила с Калленом в "Грин оукс". Прошел уже год с момента их знакомства в "Ридгли", и теперь Каллен и Присцилла больше не боялись показываться в обществе, хотя их связь и держалась в тайне от отца Каллена. В июле Каллен вернулся из поездки в Европу. По всей вероятности, он не был пока уверен в исходе своего бракоразводного процесса, поэтому привез две леопардовые шубы — одну для Присциллы, а другую для Сандры. В конце концов он обе подарил Присцилле в день ее рождения 30 июля (ей тогда исполнилось 27 лет). Присцилла впервые в жизни получила в подарок меха и поэтому целую неделю спала, укрывшись обеими шубами и включив кондиционер на полную мощность.

Приехав как-то поздно вечером от отца, где он обычно ужинал по вторникам, Каллен сказал Присцилле, что окончательное решение по делу о разводе он получит на следующей неделе. Свадьбу они назначили на 29 августа, заказав на этот день богослужение и цветы. Присцилла купила себе новое платье. Билл и Митци (его невеста) согласились быть свидетелями. Трудно представить, что по этому поводу Каллен собирался сказать своему отцу, но, как мы уже знаем, делать этого ему не пришлось.

Когда вечером 27 августа Каллен приехал в "Грин оукс", он привез с собой какой-то документ и попросил Присциллу подписать его. Впоследствии адвокаты Каллена будут утверждать, что это был добрачный договор, согласно которому Присцилла отказывалась от всяких притязаний на состояние семьи Дэвисов, однако сама Присцилла была несколько иного мнения. По ее словам, Каллен сказал ей, что этот документ имел какое-то отношение к налогам корпорации, но, когда она стала подробнее расспрашивать его о содержании документа, ей показалось, что Каллен разозлился. Этот документ впоследствии сыграл определенную роль как во время бракоразводного процесса, так и во время судебного Разбирательства по делу об убийстве. Личный секретарь Каллена Ферн Фрост показала на процессе по делу об, убийстве, что она лично привезла бумаги в отель "Грин оукс" и видела, как Присцилла подписывала их.

Присцилла же поклялась, что впервые увидела Ферн Фрост лишь через два дня, когда та приехала в отель сообщила, что старика Дэвиса спешно увезли в больницу.

Вечером 29 августа, менее чем через час после того, того как его доставили в госпиталь, старый Дэвис скончался. С Кеном-младшим связаться не удалось, поскольку он был в это время в Канаде, но Каллен и Билл оставались с отцом до самой его смерти. Присцилла и Митци, которым вскоре предстояло стать членами семьи Дэвис, оставались на улице в компании служанки Коры Уильяме, личного секретаря старика Дэвиса Барбары Кунтц и Ферн Фрост.

Когда Каллен вышел из больницы, они всей компанией отвезли Кору Уильяме в дом на Риверкрест-драйв. Так Присцилла впервые попала в фамильный дом Дэвисов. Каллен предупредил старую служанку о своих планах относительно женитьбы. Кора Уильяме, несмотря на траур, благословила его. Билл тоже не возражал. В тот же день они отправились в церковь, где и состоялось бракосочетание Каллена и Присциллы.

Уже с первого дня знакомства с Присциллой Каллен начал заметно меняться, а женившись на ней, стал просто неузнаваем. Свой скромный "понтиак" он сменил на роскошный "кадиллак", а Присцилле, по ее собственному выбору, купил "линкольн-континенталь". Хотя он и отказывался носить костюм из черной кожи, специально заказанный для него Присциллой, на уикенды он все же стал надевать спортивные пиджаки из твида и свитера. Он научился совмещать дела с удовольствиями и нашел это весьма приятным. Теперь он с увлечением бегал на лыжах и стрелял из спортивного ружья по мишеням. Именно в эти первые месяцы брака с Присциллой он впервые в жизни загорал на солнце.

Первый год с небольшим, вспоминала Присцилла, они занимались лишь тем, что "ездили по магазинам и путешествовали по всему миру". Каллену всегда нравилось разъезжать по белу свету, теперь же, когда рядом была Присцилла, он делал это с еще большим удовольствием. Иногда ему вдруг приходила в голову неожиданная идея, и он тут же хватал Присциллу и вылетал с ней то в Рим, то в Каракас, то в Рио-де-Жанейро. Скоро должно было начаться строительство особняка, поэтому во время путешествий Каллен и Присцилла начали собирать произведения искусства и антикварные изделия. Однажды, когда служащие одной из авиакомпаний долго не могли разыскать их багаж, Каллен, не долго думая, решил приобрести собственный реактивный самолет "лирджет".

"Во время путешествий по всему миру, — рассказывала Присцилла, — мы встречались с очень высокопоставленными людьми. Однажды мы стояли рядом с президентом Никсоном и его дочерьми и из специального помещения наблюдали за запуском космического корабля "Аполлон-11". Помнится, мы как-то обедали вместе с президентом "Дженерал моторе" Эдом (уж не помню, как дальше) и его супругой Долли".

В глазах Присциллы Каллен действительно был знаменитостью. До замужества она не очень-то представляла себе, что значит быть богатой, и хотя не раз утверждала, что деньги ровным счетом ничего не значат, с превеликим удовольствием помогала мужу их тратить.

Каллен лично руководил проектными работами и строительством особняка. В этом деле он не только отказывался потакать капризам Присциллы, но во многих случаях даже не считал нужным советоваться с ней. Все строительные работы были завершены в 1972 году. Особняк имел 20 комнат, гигантский крытый бассейн, с полдюжины всевозможных балкончиков и внутренних двориков, просторные подвальные помещения, соединенные друг с другом лабиринтом переходов. Была смонтирована сложнейшая система электронной сигнализации, контролировавшая состояние всех дверей и окон. Система была скопирована с аналогичного устройства, установленного в художественном музее Кимболла в Форт-Уэрте, и подключалась к системе освещения. С наступлением сумерек специальное реле времени включало вокруг дома десятки лампочек, которые автоматически выключались с рассветом. Каждая из 31 двери имела магнитные выключатели, подсоединенные к сигнальной системе. Помимо них, к этой системе подключались и фотоэлементы, реагировавшие на малейшее движение и мгновенно приводившие всю систему в действие. Управление двумя сотнями электросхем производилось с двух пультов, один из которых был смонтирован в спальне на верхнем этаже, а другой — на стене у главного входа. Набрав код из трех цифр, можно было открыть или закрыть любой замок на любой двери или любом окне и даже открыть или закрыть шторы. Когда в действие приводилась вся система одновременно, 31 запор производил звук, похожий на громыхание закрывающихся на ночь тюремных запоров. Казалось, что от этого грохота начинали шелестеть листья на огромных дубах вокруг дома, и от этого становилось еще больше не по себе. Как заметил впоследствии один из юристов, особняк был идеальным местом для убийства.

Единственным помещением в особняке, не контролировавшимся лично Калленом, была огромная розовая ванная комната Присциллы, расположенная рядом со спальней. У Каллена была собственная ванная комната и комната для переодевания. Ванная же комната Присциллы с 6-метровыми зеркалами от пола до потолка, ванной из мрамора и хрустальной люстрой была целиком творением ее собственной фантазии. Все в ней отражало не Каллена, а ее вкус и индивидуальность.

Каллен никогда не испытывал особого интереса к искусству. Однако, когда появился особняк, он заполнил его множеством художественных изделий из нефрита, золота, мрамора и бронзы, стоимость которых составляла целое состояние. Скульптурные произведения в современном и классическом стиле стояли вдоль длинных холлов с паркетными полами и высокими потолками и украшали внутренние дворики и балконы. Буквально сотни картин — в основном творения европейских мастеров XIX века — были развешаны по стенам в каждой из 20 комнат. Даже шесть ванных походили на залы картинной галереи: в одной из ванных комнат для гостей висел Ренуар стоимостью 400 тысяч долларов.

Поначалу Каллен, казалось, был обескуражен и озадачен огромным количеством картин и скульптур, из которых ему предстояло сделать выбор. Однако через некоторое время он освоился и стал покупать произведения искусства подряд, не задумываясь, как если бы покупал их на вес.

В 1974 году, когда Присцилла подала на развод и Каллен выехал из особняка, стоимость собранных там произведений искусства, по самым скромным оценкам, составила 3 миллиона долларов. Как не без сарказма заметил один наблюдатель, картины, развешанные по всем стенам, выглядели как "акции и облигации".

И все же когда гости входили в холодную и безликую гостиную, их поражали не две картины Дюфи или серебряный стенд, на котором были выставлены всевозможные безделушки из нефрита, слоновой кости и драгоценных камней, а большой (2?2,5 м), хорошо освещенный портрет Каллена и Присциллы, занимавший центральное место на северной стене. Портрет, выполненный местным художником Уэйном Ингрэмом, был похож на дешевую афишу к пошлому кинофильму. На переднем плане был изображен сам Каллен, восседавший в темном деловом костюме в типичной позе председателя корпорации с чуть заметной холодной усмешкой на губах. На заднем плане, как бы свободно паря в пространстве, была изображена Присцилла. Ее длинные платиновые волосы ниспадали ниже плеч, а грудь и ноги были едва прикрыты платьем-микромини.

В первое время после замужества Присцилла пыталась как-то войти в местное общество и делала все, чтобы угодить светским дамам, даже покровительствовала им. Ей казалось, что этого хотел Каллен. И на первых порах это действительно было так. В течение многих лет фамилия Дэвисов практически никогда не появлялась в светской хронике. Однако после того, как был построен особняк, фотографии Каллена и Присциллы и сообщения об их жизни стали регулярно печататься в газетах. Особняк превратился в своего рода авансцену, в достопримечательность, которых не было в Форт-Уэрте с тех давних времен, когда там всем заправляли богачи скотоводы. Он был своеобразным памятником — в этом никто не сомневался. Однако при более внимательном рассмотрении всем становилось ясно, что он построен, чтобы увековечить не счастливый брак, а самого Т. Каллена Дэвиса. Тем не менее при всем великолепии и грандиозности замысла он казался совершенно неуместным и лишенным индивидуальности. Позже, уже после роковых событий, в местном обществе будут презрительно фыркать и называть особняк вульгарным, но в течение нескольких лет он был центром той сцены, на которой столпы высшего общества разыгрывали взятую ими на себя роль.

Мало-помалу Каллен и Присцилла стали удаляться от высшего общества. Одни говорили, что за этим стояла Присцилла, другие — Каллен. Последние подозревали, что тот пользовался ею в качестве гида, пытаясь наверстать упущенное в молодости. Каллен стал регулярно появляться с Присциллой в ночных клубах, которые вырастали как грибы вдоль бульвара Кэмп Боуи. Он не пошел на ежегодный бал на городском ипподроме, решив вместо этого уехать с нею кататься на лыжах в Аспен[1].

Теперь они были в центре внимания на всех вечеринках. Пока Присцилла разгуливала по лужайке для игры в гольф в клубе "Колониал" в брюках в обтяжку с поясом ниже талии и в лифе с завязками на шее и спине, который подчеркивал ее и без того пышные формы, Каллен смотрел фильм "Глубокая глотка"[2] в хорошо оборудованном автоприцепе, который по его распоряжению был установлен на стоянке для автомобилей у загородного клуба.

У Каллена было мало близких друзей, хотя после женитьбы на Присцилле он и завел несколько новых знакомств. По уикендам они встречались с бизнесменами и людьми свободных профессий и их женами. Это была однородная по составу группа состоятельных американцев. Всем было под сорок или сорок с небольшим. Мужчины обычно усаживались отдельно и обсуждали футбольные баталии, а женщины болтали о прическах или последних модах. Если душой этого общества был Каллен Дэвис, то загадочной его тенью был Рой Риммер. Никто не мог понять, какими таинственными узами были связаны эти два человека, но узы эти существовали. До того как Риммер стал лучшим другом и постоянным компаньоном Каллена, он был всего лишь мелким биржевым маклером, едва сводившим концы с концами и занимавшимся весьма сомнительными сделками.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Гигант Стало

Из книги Лапландцы [Охотники за северными оленями] автора Боси Роберто

Гигант Стало Из всех чудовищ и гигантов, которые жили в далеких лесах Лапландии, самым могущественным и огромным был Стало. Его женой была Лутакис. С ее плеч свисала колыбель, в которой было несколько ужасно надоедливых детей. Молодые члены этой семьи имели в центре лба


Ослепление Стало

Из книги Ночь длинных ножей. Борьба за власть партийных элит Третьего рейха. 1932–1934 [litres] автора Галло Макс

Ослепление Стало У истории ослепления Стало есть варианты, которые напоминают гомеровскую историю ослепления Полифема Одиссеем. Вот одна из наиболее известных.Молодой лапландец, потерявшись в непроходимом лесу, набрел на хижину, где жил гигант Стало. Хозяин принял


Часть вторая МЕСЯЦ, КОТОРЫЙ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ, КОГДА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ЭТОТ ДЕНЬ Суббота 30 июня 1934 года

Из книги Будни отважных автора Семенюта Н.

Часть вторая МЕСЯЦ, КОТОРЫЙ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ, КОГДА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ЭТОТ ДЕНЬ Суббота 30 июня 1934 года Гитлер принял решение. Скоро начнется «ночь длинных ножей». Для Гитлера настало время действовать. Он летит в Мюнхен, и по пути туда в его памяти всплывут все дни этого


СОКРОВИЩА СТАРИКА ОСКАРА

Из книги Пограничные зори автора Арефьев Алексей

СОКРОВИЩА СТАРИКА ОСКАРА В милицейском архиве я натолкнулся на пожелтевшую от времени записную книжку. Беглые выцветшие карандашные пометки поначалу не привлекали моего внимания. Перелистывая страницы, я с трудом разобрал: «Старик... тайная скупка бриллиантов и золота...


Вершина, которой не стало

Из книги Корея на перекрестке эпох автора Симбирцева Татьяна Михайловна

Вершина, которой не стало В 1932 году комплексная памирская экспедиция АН СССР в процессе геодезической съёмки обнаружила высочайшую вершину Памира (7495 м). Её назвали именем Сталина.На штурм вершины осенью 1933 года отправилась группа участников Таджикско-Памирской


Лев Канторович СЫН СТАРИКА

Из книги Ленин. Эмиграция и Россия автора Зазерский Евгений Яковлевич

Лев Канторович СЫН СТАРИКА Он приехал к нам прямо из училища.Я как раз дежурил по штабу, и ко мне он явился. Молоденький такой, совсем мальчик. Одет во все новое, кубики в петлицах блестят, ремни новенькие, фуражечка, воротничок и все такое.А жарища была страшная. Он пришел


"Наладить работу во что бы то ни стало"

Из книги Городской романс автора Бавильский Дмитрий Владимирович

"Наладить работу во что бы то ни стало" Под именем доктора Фрея в декабре 1907 года Ленин прибывает в Стокгольм.Еще два с лишним года назад, когда возвращался Владимир Ильич из эмиграции в Россию, впервые побывал он в шведской столице. Здесь в апреле следующего, 1906 года он


Часть вторая Когда фронт разваливается

Из книги Тетради для внуков автора Байтальский Михаил

Часть вторая Когда фронт разваливается Глава 1 Рижский передовой отряд Осенью, 29 сентября 1916 года, Ксения Исполатова и я были назначены в Рижский передовой отряд Красного Креста, в Галицию.Отряд мы нашли в Монастержиске. Встретили нас хорошо, и мы быстро со всеми


Совет старика

Из книги Сто суток войны автора Симонов Константин Михайлович

Совет старика — Будешь тише воды, будешь ниже травы: ни один волосок не падет с головы. Как же я позабыл этот добрый совет? Жил и воду мутил столько зим, столько лет? Все пытался подняться повыше травы… И дела не видны, и слова не правы. Ничего не сберег, никого не


8. Было – и стало

Из книги Подземный Лондон автора Акройд Питер

8. Было – и стало О молодежи первых лет революции написаны книги, вошедшие в советскую классику. В умах наших детей и внуков сложился хрестоматийный образ деда и бабушки. Одну бабушку я встретил после тридцати семи лет разлуки. По голосу, по смеху и даже по наружности в ней


76 «…когда мы встретились с Балашовым, он был уже три раза легко ранен. Положение под Одессой было тяжелое, и, честно говоря, я не думал, что еще когда-нибудь встречу его живым и здоровым»

Из книги Школа жизни. Честная книга: любовь – друзья – учителя – жесть (сборник) автора Быков Дмитрий Львович

76 «…когда мы встретились с Балашовым, он был уже три раза легко ранен. Положение под Одессой было тяжелое, и, честно говоря, я не думал, что еще когда-нибудь встречу его живым и здоровым» Прежде чем рассказать о судьбе комиссара 287-го полка Никиты Алексеевича Балашова, хочу


5 Река старика Пиквика

Из книги 58-я. Неизъятое автора Рачева Елена

5 Река старика Пиквика Самая быстрая из рек-невидимок Лондона — это, без сомнения, Флит. У него есть собственная история, не менее сложная и разнообразная, чем история города. Флиту посвящено немало стихотворений. Река выходит на поверхность дважды на Хемпстед-хит, а затем


Аннета Мейман Когда бьют – больно, а когда молчат – больнее

Из книги автора

Аннета Мейман Когда бьют – больно, а когда молчат – больнее Я пошла в 5-й класс в 60-м (неужели это было так давно?!). И почему-то именно в этот момент у меня возникли проблемы с самооценкой. Я была худенькой, невысокого роста, с толстенной, до попки, косой и веснушками по всему


«Стало понятно, что это война»

Из книги автора

«Стало понятно, что это война» Когда в 40-м году в Литву зашли русские, некоторые встречали их с цветами. Помню, отец сказал: «Ну, теперь керосина и железа будет сколько угодно! Россия — богатая страна, — помолчал и добавил: — Только почему русские солдаты так плохо одеты?