Сталинград

Сталинград

О настоящем Сталинграде нельзя просто говорить.

О нем можно только читать молитву.

Пастор Кайзер, военный священник 76-й пехотной дивизии в окруженном Сталинграде

29 августа 1942 года однорукий генерал Ганс Хюбе, командующий 16-й танковой дивизией, был готов нарушить приказ фюрера.

16-я танковая дивизия находилась в очень опасной ситуации. Она, а также штаб XIV танкового корпуса, 3-я пехотная дивизия и 60-я мотопехотная дивизия были в окружении.

Дело было на Волге у Сталинграда!

В ночь на 23 августа 1942 года 16-я танковая дивизия, помогавшая XIV танковому корпусу, под командованием генерала фон Витерсгейма, добралась до района исходных позиций в Акимовском районе. Вместе с 3-й и 60-й танковыми дивизиями и 37-м зенитным артиллерийским полком 9-й зенитной артиллерийской дивизии она должна была идти на Сталинград.

Атака началась ранним утром 23 августа. Отряды пикирующих бомбардировщиков перелетели через степь между Доном и Волгой, вышли на исходные позиции для наступления над Сталинградом и атаковали город.

Одновременно в наступление перешла 16-я танковая дивизия под командованием генерала Хюбе.

Со склонов навстречу атакующим ударил сильный артиллерийский огонь. На танки передвигавшегося впереди 16-го разведбата с грохотом сыпались снаряды. Однако в открытой степи сопротивление советских войск было быстро уничтожено. Танки и транспореры для перевозки личного состава стремительно двигались вперед. Мотопехота быстро покидала транспортные средства и подкрадывалась к вражеским очагам сопротивления. Над землей разносился шум от 400 танковых моторов.

Впереди, в 60 километрах перед танковыми клиньями, находился Сталинград. Этот город раньше носил название Царицын. А в годы Гражданской войны в России он стал «Красным Верденом».

16-я танковая дивизия генерала Хюбе быстро продвигалась вперед. Потери было удивительно малы. Хюбе был осторожным военачальником. По возможности он имел обыкновение беречь своих людей и не подвергать их ненужной опасности.

Только подойдя к окопам противника, дивизия встретила первое серьезное сопротивление противника. В этот раз дорогу немецким войскам освободили пикирующие бомбардировщики. Наступление продолжилось. В то время как пехотинцы двигались рядом с железнодорожной линией, отряды пикирующих бомбардировщиков приступили к новой атаке на центр Сталинграда.

Люди из передового отряда могли уже без биноклей видеть силуэт Сталинграда. Жилые кварталы прижимались к берегу Волги. В промышленных кварталах на севере к небу тянулось множество труб и возвышались доменные цехи. На юге ввысь поднимался дым от пожаров в жилых кварталах.

Вид великого города и понимание его огромного значения во много раз увеличили наступательный порыв штурмовых групп. Уже в 18:35 79-й мотопехотный полк достиг Волги к северу от Сталинграда. Примерно в то же время к реке приблизилась и штурмовая группа. 16-й саперный батальон миновал высоту 726 и штурмом захватил причал железнодорожного парома на Волге. Незадолго до отправления саперами был задержан и захвачен поезд, груженный боеприпасами и оружием. Спустя какое-то время те же солдаты потопили речную канонирскую лодку на Волге. Захват причала на Волге представлял собой особый успех, поскольку, таким образом, была нарушена железнодорожная связь со Сталинградом.

После наступления ночи немецкие войска на захваченном плацдарме к северу от Сталинграда приготовились к круговой обороне. На этом участке театра военных действий рядом со штабом командования XIV танкового корпуса находились также 16-я танковая дивизия, 3-я и 60-я пехотные дивизии. Связь с VIII авиационным корпусом была нарушена.

Командующий 16-й мотопехотной дивизией генерал Хюбе передал по радио XIV танковому корпусу следующее сообщение: «79-й мотопехотный полк был первым немецким военным формированием, которое достигло Волги. Это произошло в 18:35. 2-й танковый полк одной ротой занял Спартаковку. Вначале слабое, вражеское сопротивление постепенно становилось все сильнее. Необходимо ожидать сильные атаки с севера. VIII авиационный корпус успешно поддержал наступление».

XIV танковый корпус получил сообщение и передал его в ставку фюрера. В 23:40 16-я танковая дивизия получила оттуда ответ:

«16-я танковая дивизия должна удерживать позиции при всех обстоятельствах.

Адольф Гитлер».

После того как войска Гитлера появились на Волге к северу от города, промышленному центру Сталинграду и его 500 000 жителей стала грозить серьезная опасность. Хотя немцы и были окружены, но от этого опасность, грозящая «Красному Вердену», меньше не становилась.

Командующий 62-й армией генерал Чуйков тотчас отправил в бой свои войска. В Сталинград прибыл генерал Жуков вместе с начальником штаба генералом Василевским – он стал преемником Соколовского. Среди высокопоставленных офицеров находился также член политбюро Маленков. Появление столь выдающихся личностей должно было придать особое значение приказу Сталина при любых обстоятельствах удерживать город его имени. 62-й армии было приказано обороняться до последнего вздоха.

В те дни на многих домах и афишных тумбах можно было видеть кроваво-красные плакаты с обращениями Сталина, в которых он призывал население к решительному сопротивлению. Тексты на плакатах апеллировали к чести людей Сталинграда и требовали встать на защиту города. Пламенный призыв нашел живой отклик. Тысячи людей добровольно вызвались сражаться.

Однако в бой бросили не только добровольцев. Множество годных к военной службе людей вступали в рабочие бригады и шли в атаку на немецкие позиции. Винтовки с примкнутыми штыками порой были единственным оружием. Сомкнув ряды, люди шли под град пуль и снарядов. Их трупы громоздились целыми горами, появлялись целые стены из мертвых человеческих тел. За жуткими баррикадами поднимались все новые волны атаки. И эти люди тоже шли на верную смерть. Яростный огонь, словно гигантская, управляемая некой призрачной рукой коса, уничтожал людей. Свободные зоны перед немецкими очагами сопротивления постепенно превращались в сцены, на которых правил ужас. Все происходило почти так же, как в сражениях за Брянск и Смоленск, Вязьму и Москву.

Однако, несмотря на все успехи защиты, положение 16-й дивизии все еще было достаточно тяжелым. Напрасно генерал Хюбе ждал подвоза боеприпасов, топлива и продовольствия.

В этот самый день – 31 августа 1942 года – боевая российская группа, состоящая примерно из 500 человек, переплыла через Волгу на надувных лодках и вклинилась в восточный фланг немецкого фронта. Только после концентрированного удара 16-го мотопехотного батальона лейтенанту Герке и его людям удалось уничтожить вражеские формирования.

Так что и эту новую опасность удалось устранить. Однако день за днем ситуация для 16-й дивизии становилась все более тяжелой.

Тогда генерал Хюбе принял решение. Он знал, что рискует, осмеливаясь нарушить приказ Гитлера обороняться. Вместо этого во время обсуждения он представил командирам своих формирований план отступления.

– Господа, – сказал он, – ситуация с боеприпасами и горючим заставляет нас наметить прорыв на запад. Я не собираюсь вести бессмысленную борьбу до полного уничтожения войск. Поэтому я приказываю вырваться из окружения и идти на запад. Ответственность за данный приказ я буду нести лично и при необходимости смогу оправдаться. Я даю вам выбор: вы можете либо сами командовать своими соединениями во время прорыва, либо доверить вести солдат подходящим офицерам. При такой ситуации с боеприпасами мы просто не сможем больше удерживать наши позиции. Впрочем, я понимаю, что сознательно нарушаю приказ фюрера.

Командиры ошеломленно смотрели на генерала Хюбе. Они слишком хорошо знали, какому риску он подвергал себя, нарушая приказ.

Постепенно оцепенение начало отпускать офицеров. Генерал рассматривал карту с нанесенной на нее обстановкой, лежащую на столе. Он поднял глаза, лишь когда в помещение вошел офицер полка снабжения. Сообщение младшего офицера заставило командиров облегченно вздохнуть. Он сказал, что подразделениям 3-й и 60-й пехотных дивизий удалось прорвать советское окружение. Кроме того, было доставлено 10 танков и 250 грузовых машин с топливом, боеприпасами и довольствием.

На лице генерала не отразилось никаких эмоций. Он взглянул на своих командиров.

– Хорошо, – сказал он, – продолжаем следовать приказу фюрера, господа. Будем держаться!

В течение следующих недель 16-я танковая дивизия постоянно отбивала непрекращающиеся атаки советской армии. Снова и снова генерал Чуйков бросал свои войска против немецких позиций. Часто танки поддерживали эти наступления. Более того, порой танки шли целой армадой.

Однако теперь люди генерала Хюбе не были беспомощны. У них были боеприпасы. 8 сентября они уничтожили 102 танка из 350 нападавших. После этого решающего успеха немцев Чуйков направил свои войска против немецких отсечных позиций.

Между тем соединения 6-й армии и 4-й танковой армии подошли к Сталинграду с запада, севера и юга. Немецкие передовые отряды уже были в пригороде. В промышленном районе шли тяжелейшие бои. Снова и снова русским удавалось за ночь привезти подкрепление через Волгу. Запасы материалов и количество людей в резерве казались бесконечными. С каждый днем бои становились все более жестокими. За каждый дом шло отчаянное сражение. Полуразрушенные подвалы, засыпанные обломками помещения да и просто воронки становились бастионами сопротивления, за которые шли жестокие бои.

Это была война, не знавшая пощады!

Гитлер, считавший, что сможет захватить Сталинград при помощи внезапной атаки, был сильно разочарован. Тяжелые бои «заглатывали» огромное количество военной техники и боеприпасов. И прежде всего людей. Ведь потери росли день ото дня.

Уже тогда командующий XIV танковым корпусом генерал Витерсгейм объяснил командующему 6-й армией генерала Паулюсу, что если сражения будут идти с той же интенсивностью, то уже сейчас можно предсказать, каков будет конец.

Битва не стихала.

Тем временем советские солдаты и рабочие устраивали минные тоннели, ведущие с крутого берега Волги на территорию города. Они делали это, чтобы взорвать особенно сильно обороняемые немецкие опорные пункты. Для защиты от этой подрывной деятельности немецкие саперы склонялись к тому, чтобы при помощи горизонтальных поисковых штольней обнаружить российские отряды тоннельщиков и уничтожить их.

Разрушенные кварталы Сталинграда постепенно превратились в призрачные поля, на которых господствовала смерть. Взрыхленная разрывами земля была пропитана кровью сражавшихся немецких и российских солдат.

В августе 1942 года в Москву прибыл человек, на которого Сталин возлагал большие надежды. Этим человеком был английский премьер-министр Уинстон Черчилль.

Для Сталина и всего Советского Союза, впрочем, как и для остальных союзников в то время, дела шли не очень хорошо. В Африке немецкое наступление шло очень быстро. Танковая армия Роммеля приближалась к египетской границе. На западе союзные войска в порте Дьеп провели десантную операцию, закончившуюся для них катастрофой. На кровавом Восточноевропейском театре военных действий Советский Союз нес тяжелую ношу этой войны. Немцы очень быстро дошли до Волги и Кавказа. Однако именно эта река, будучи важнейшим водным путем, не должна была попасть в руки немцев, в то время как на Кавказе добывалось горючее для советских военных машин.

Уинстон Черчилль прибыл через Каир в Москву вместе с послом Авереллом Гарриманом со специальной миссией.

Вскоре после своего прибытия он понял, что у его советских партнеров по переговорам проскальзывало порой более чем странное отношение. Это были симптомы, возможно имевшие свое начало в некоторой усталости от войны. Но Советский Союз даже после тяжелых поражений последнего года ни в коем случае не должен был соглашаться на сепаратный мир. Ведь 88 % немецкой действующей армии находилось на русском театре боевых действий. Для Великобритании и ее союзников отсутствие у вражеских вооруженных сил необходимости находиться на Востоке имело бы самые катастрофические последствия. Поэтому британскому премьеру нужно было сделать все возможное и невозможное, что убедить «великого вождя революции», так Черчилль называл Сталина, продолжить вести войну против Германии.

Встреча в Москве оказалась более чем прохладной. Все вели себя с холодной учтивостью. Переговоры прошли в напряженной атмосфере. Никто не хотел показать свою слабую сторону.

Однако у русской стороны подавленное настроение сменилось замешательством, когда Черчилль сообщил, что как английское, так и американское правительство не видят возможности в ближайшее время открыть второй фронт против Германии. К планированию подобной наступательной операции можно будет приступить не ранее 1943 года, а сейчас можно было провести лишь операцию «Факел» – вторжение союзных войск в Северную Африку.

Сталин был поражен. Он упрекнул Черчилля в том, что западные союзники в противоположность Советскому Союзу просто не хотят рисковать.

Совещание военных экспертов также прошло в холодной обстановке.

Когда же Черчилль и его спутник прощались, у них, должно быть, возникло ощущение, что напрасно они приезжали в советскую столицу. Вслед за этой мыслью появилась другая. Она касалась того, что Сталин ввиду катастрофического положения на фронтах все еще может рассматривать возможность заключения мира и в конце концов решить приостановить борьбу.

Еще в 1941 году в Германии Генерального штаба армии генерал-полковник Франц Гальдер высказывал подобные соображения. Он считал, что продолжение агрессивных действий против Советского Союза в конечном счете окажется не столь уж многообещающим.

Гальдер был не единственным, кто придерживался подобной точки зрения. Многие генералы также считали, что лучше закрепить тот успех, которого они уже добились, и использовать его. Генерал-фельдмаршал фон Рундштедт и генерал Риттер фон Лееб даже предлагали прекратить наступательные действия на Востоке и перейти к обороне. Также думали о том, чтобы отвести войска далеко назад, чтобы благодаря такой, несколько похожей на любезность, мере, возможно, суметь закончить войну с Советским Союзом сепаратным соглашением.

Однако Гитлер придерживался другой точки зрения. По его мнению, последняя русская зима должна была значительно ослабить силы Советского Союза. Поэтому он был убежден, что сильно измотанному врагу не хватает всего лишь одного, последнего удара, чтобы рухнуть без сил.

Этот последний удар он хотел нанести в сражении за Сталинград. Если бы Волга оказалась в руках у немцев, то тогда Советский Союз лишился бы одного из своих самых важных путей снабжения. А если бы, после этого, немцы продолжили свое наступление в направлении Кавказа, то тогда они смогли бы захватить территорию, славящуюся своими нефтяными промыслами. А все это, по мнению Гитлера, привело бы к окончательному поражению России благодаря потере жизненно важных для ведения войны областей.

Однако немецкий диктатор здорово ошибался. Так как даже после успешного блокирования Волги и захвата кавказских нефтяных месторождений Советский Союз не лишился бы жизненно важных областей.

Расположенный на Волге город Саратов был превращен в транспортный узел большого значения. Саратов, как и Астрахань с Москвой, был центром транспортных сообщений с новым промышленным районом, расположенным к востоку от Урала. От Саратова до Оренбурга было удобно добираться. И в этом городе начинался трубопровод, ведущий к нефтяным месторождениям на Каспийском море.

В те дни начальник Генерального штаба Гальдер обратил внимание Гитлера на то, что, когда немцы добрались до Волги, остался незащищенным северный фланг немецкого наступательного клина длиной около 600 километров, что, в свою очередь, могло вызвать у врага желание предпринять попытку прорыва.

На это важное замечание Гитлер ответил, что этот выступ фронта можно легко укрепить итальянскими, румынскими и венгерскими войсками.

Гальдер уже довольно давно прекрасно понимал, что Гитлер упорно придерживался своей собственной стратегической концепции. Поэтому начальник Генерального штаба попытался спасти то, что еще можно было спасти. Он предложил Гитлеру провести наступательные действия на Волгу и Кавказ не одновременно, а раздельно по времени друг от друга. Таким образом, можно было избежать раздробленности войск и повысить их ударную силу.

Однако Гитлер не хотел ничего слышать. И его антипатия к Гальдеру росла день ото дня.

24 сентября 1942 года он вызвал Гальдера к себе и сказал:

– И ваша, и моя нервные системы серьезно пострадали. Половина нервных клеток погибла по вашей вине. То, что еще должно произойти на Востоке, будет нуждаться не в профессиональных знаниях, а в накале национал-социалистической убежденности. Этого, разумеется, я не могу у вас требовать.

Генерал-полковник Гальдер был уволен. На следующий день в ставке Гитлера, расположенной в Виннице на Украине, появился начальник штаба группы армий «Запад» генерал пехоты Цейтцлер. Он был назначен преемником Гальдера, то есть начальником Генерального штаба армии.

* * *

Между тем в Сталинграде шли ожесточенные бои. За каждый дом, за каждый этаж велись упорные сражения. Вскоре потери стали просто ужасающе высоки.

В эти дни гражданское население Сталинграда также должно было платить высокую кровавую дань.

Унтер-офицер Крумбаар из 79-й пехотной дивизии описывал те события в письме своей жене следующим образом:

«…Видя здесь этих бедных людей, я думаю о тебе и о Хейнере, который уже должен был начать бегать. И я молю Бога, чтобы вас не постигла та же судьба, что этих людей.

Вчера я видел несколько гражданских. Они выползали из подвалов своих разрушенных домов, где до этого находились. Это были только женщины и дети. Мужчин я не видел, их за некоторое время до этого перевезли на другую сторону Волги. Женщины с детьми на руках бежали через советский артиллерийский огонь. Они кричали и бежали под взрывами вдоль улицы. Я видел, как одна женщина упала. Она лежала там и больше не двигалась. Через свой бинокль я видел, что ей пробило шею. Кровь струилась по разорванному пальто. Трое детей стояли вокруг нее. Ни одному из них не было и четырех. Они стояли и оцепенело смотрели на свою мертвую мать. Они не понимали, что происходит, и ждали, что их мама вот-вот поднимется. Через полевой бинокль я отчетливо видел их неестественно белые лица. Я видел их удивленные и испуганные глаза. Сердце у меня неистово заколотилось. Затем ситуация снова изменилась. С другой стороны Волги русские открыли огонь, и внезапно я увидел, что ни троих детей, ни их матери там больше нет.

Другие с криками понеслись дальше. Вдруг загремел пулемет. Очередь ударила по скоплению людей, и я увидел, как несколько человек рухнули на землю. Нет, это был не наш пулемет. Знаешь, Хельга, русские приползли сюда через канал сточных вод и внезапно оказались позади наших линий. Никто не знал, откуда они пришли, и их заметили, только когда раздались выстрелы.

Однако хуже всего то, что мы не можем помочь. Едва кто-то из нас поднимает голову, как тут же в нескольких миллиметрах от него начинают свистеть пули. Два наших санитара-носильщика получили ранения, желая прийти на выручку беднягам.

Это я описываю все то, что видел собственными глазами. Однако это всего лишь малая часть того, что происходит вокруг. Вчера прибыло пополнение. На пути к нам наши товарищи перед городом встретили колонны гражданских людей. Люди тащились на запад и протискивались через похожую на каньон впадину с наружной стороны степи на Дону. Молодежь из пополнения рассказывала, что они видели сотни людей, лежащих внизу. Дети голодали, матери были измучены. Они сначала попали под бомбежку, а потом под сокрушающий огонь советской артиллерии. Слов не хватит, чтобы описать то, что здесь происходит…»

Унтер-офицеру Крумбаару повезло. Спустя три дня после написания этого письма он получил двойное ранение легкого. Его доставили на перевязочный пункт, а оттуда на грузовом автомобиле он был перевезен через Дон около Калача. Он тогда даже не мог себе представить, какого кошмара ему удалось избежать.

Сражение продолжалось. Штурмовые группы пехотных формирований все дальше заходили в лабиринты улиц Сталинграда. Сентябрь подошел к концу. В ожесточенных сражениях немцам удалось медленно оттеснить русских к Волге. Однако в окрестностях «Оружейного завода» советские солдаты не отдали ни пяди земли.

К северу от «Оружейного завода» подразделения 6-й сибирской армии собрались на химическом заводе «Лазурь» и отбивали все атаки немцев.

В начале ноября для ликвидации этих плацдармов отправили 50, 162, 294 и 336-й саперные батальоны. Их самолетами доставили в Сталинград. Это были прекрасно обученные и отлично вооруженные солдаты, великолепно показавшие себя на Западном фронте. Они были прикреплены к 305-й пехотной дивизии. Их задачей было уничтожить советский плацдарм «Оружейный завод».

В ночь на 9 ноября батальоны шли к своим районам исходных позиций. 336-й саперный батальон получил приказ собраться в заводском цехе.

Вот рассказ бывшего солдата этой боевой части:

«…Мы тяжело шагали по железнодорожному пути, ведущему к советскому заводу „Лазурь“. На северной стороне промышленного района в воздух то и дело взлетали сигнальные ракеты, а вблизи бывшей сталинградской школы пилотов звучали артиллерийские залпы.

У нас пока еще было спокойно. Мы пробежали по заваленной разнообразными обломками площади. В воротах стояло штурмовое орудие. Некоторые из членов его экипажа курили за брезентом. Другие, закутавшись в пледы, сидели на карточках возле боевой машины.

Мы шеренгой продвигались вперед и через некоторое время добрались до территории завода. Наш лейтенант притаился за слябами и махнул нам.

– Вот – впереди справа около цеха! Это там!

Лейтенант побежал дальше, а мы последовали за ним. Сигнальная ракета взмыла в небо. Я бросился на землю и ударился носом о балку. Было очень больно, и слезы брызнули из моих глаз. Благодаря свету от сигнальных ракет заводской цех был виден очень четко. Затем вновь стало темно, и мы пошли дальше. Главное, тихо! Иваны здесь были повсюду.

Подойдя близко к заводскому цеху, мы легли на землю и осмотрелись. Не было никакого движения. Я вскочил вместе с лейтенантом, прошел между трубами и подбежал к цеху. Затем мы наклонились к стальной балке.

Цех казался полностью покинутым. В его центре находился облицованный камнем котлован, глубиной два метра и шириной три метра.

Лейтенант подал мне знак. Я ползком вернулся назад и привел остальных.

Они шли друг за другом. Лунный свет играл на их стальных шлемах. Люди выглядели очень усталыми. На их лицах была щетина. Они сгибались под тяжестью снаряжения. У нас с собой были разрывные снаряды. А также ножницы для резки проволоки, минные щупы и ручные гранаты.

Лейтенант повел нас к левой стене цеха. Внезапно в ночи взметнулось пламя. Затем взрыв разорвал таинственную тишину. В сумерках раздался высокий и резкий вой.

Должно быть, это были мины. Очевидно, какая-то из наших групп забрела на минное поле. Мы снова бросились на землю. У нас перехватило дыхание. Внезапно раздался рев. Снаряды завывали и рвали на куски крышу цеха. В дикую вакханалию взрывов вплетался грохот минометов.

Мы вскочили и побежали дальше. Затем мы нашли нашего лейтенанта. Взрывом мины ему оторвало обе ноги. Однако нашли мы не только его. За несколько секунд мы потеряли восемнадцать товарищей. И это еще до начала наступления!

Все это длилось не слишком долго, до того момента, пока наша артиллерия не начала стрелять. Перед заводским цехом встала стена огня. Под защитой подвижного заградительного огня мы продолжили наш путь. За нами шли наши товарищи-пехотинцы, они были второй волной наступления.

Мы пробились к большому строению. И хотя здание было наполовину разрушено, нас встретил массированный оборонительный огонь. Мы бросили разрывные снаряды в окна подвала и спрыгнули на лестницу. Мы шли через умирающих русских и хотели подняться на верхний этаж. Однако нам это не удалось. Мы четыре раза повторяли попытку, но снова и снова русские отбрасывали нас назад.

Через некоторое время пришло подкрепление. Ручные гранаты скатывались вниз по лестнице. Мы их ловили и вновь бросали вверх. Вокруг здания бушевал артиллерийский огненный ураган. Много моих товарищей умерло рядом с русскими, когда мы наконец сумели освободить здание.

Красные дрались до последнего человека. Некоторые из них даже спрыгивали с крыши, чтобы не попасть в плен.

Однако после четырех часов сражения мы были вынуждены сдать здание. Идущие второй волной пехотинцы гибли в огне. Мы пошли назад, когда закончился наш запас боеприпасов.

Лишь спустя какое-то время мы узнали, что наш батальон потерял 60 человек.

В ночь на 10 ноября к нам пришло подкрепление. Это был 162-й саперный батальон из 389-й пехотной дивизии.

В ранние утренние часы мы вновь пошли в наступление. После короткой артиллерийской подготовки поспешили к горам обломков.

В этот раз мы даже не добрались до того здания, за которое вчера так ожесточенно сражались. Между тем половина наших товарищей была либо ранена, либо убита.

13 ноября мы вновь пошли в атаку. Только во время этого наступления мы сумели достичь поставленной цели. Мы сумели захватить „Красный дом“ и „Аптеку“.

200 товарищей заплатили за этот успех своей жизнью.

Утром 14 ноября мы узнали, что 162-й батальон достиг реки Волги. Нас перегруппировали и вместе с остатками остальных подразделений отправили на место прорыва.

Когда мы прибыли, саперы из 162-го батальона облегченно вздохнули.

Мы сразу поняли, насколько критичной стала ситуация. Русские находились в бункерах на Волге. То и дело с того берега на нас сыпались артиллерийские снаряды.

Когда в ночь на 15 ноября нас сменили, наш батальон лишился 70 процентов своего личного состава».

* * *

Советское сопротивление в Сталинграде сконцентрировалось в трех местах – на трех плацдармах. В первую очередь это был легендарный плацдарм «Теннисная ракетка», включающий в себя территорию химического завода «Лазурь» и окруженный многочисленными железнодорожными путями. С воздуха переплетение этих рельсовых путей внешне походило на теннисную ракетку.

На этом плацдарме площадью примерно 15 квадратных километров оборонялась 6-я сибирская армия, исполнявшая приказ: «Ни шагу назад! Вы не можете отступать назад через Волгу! Есть только один путь, и это путь вперед. Сталинград либо будет спасен благодаря вам, либо погибнет вместе с вами!»

Вскопанная тяжелой артиллерией и бомбами, сброшенными с пикирующих бомбардировщиков, территория уже довольно давно походила на лунный пейзаж. Советская артиллерия на плацдарме «Теннисная ракетка» в совершенстве владела искусством уничтожения. Каждая улица, каждый жилой квартал находились под обстрелом до тех пор, пока там камня на камне не оставалось.

Русские так поступали вполне намеренно. Немцы должны были захватывать руины, чтобы у них не было ни крыши над головой, ни стен для защиты от ветра и снега.

Второй советский плацдарм «Кременская» находился в изгибе реки Дон в северной части Сталинграда. Ликвидация этого укрепления пока еще не была возможна, так как находившиеся там подразделения XI корпуса были слишком слабы для такой операции. Однако командование группы армий прекрасно осознавало опасность этой отсечной позиции. Поэтому оно запросило у ОКХ две дивизии, однако Верховное командование было не в состоянии выполнить просьбу о подкреплении. XI корпус должен был и далее ограничиваться обороной линии Мело-Логовский – Ярковский, а советские подразделения пока могли совершенно спокойно находиться в плацдарме «Кременская», расположенного в изгибе реки Дон.

Третий бастион Красной армии находился к югу от Сталинграда. Бекетовский «колокол» растянулся примерно на 14 километров на западном берегу Волги. Позиции 4-й немецкой танковой армии находились напротив этого красного центра сопротивления. Советское укрепление, перейди враг в наступление, могло оказаться серьезной угрозой для немецких войск в Сталинграде. Этот плацдарм также нельзя было захватить, так как 4-я танковая армия должна была передать свои подразделения 6-й армии, расположенной на территории Сталинграда. Бекетовский «колокол» собирались освобождать только после того, как Сталинград окажется полностью в руках немцев.

Так что для контрнаступления на центр города у советских войск оставалось три базы.

Скоро и очень скоро они станут использовать это преимущество в соответствующих операциях.

Как дамоклов меч постоянная мрачная угроза висела над руинами Сталинграда. Первыми ее почувствовали солдаты 20-й румынской дивизии и окружающие их люди. Румыны удерживали длинную полосу холмистой местности длиной 19 километров напротив бекетовского «колокола».

Каждую ночь румынские солдаты слышали громкий шум моторов за советскими позициями. Они слышали скрежет танковых гусениц, шипение тяжелых буксиров, а порой даже командные голоса советских офицеров. Русские вели себя столь непринужденно, что порой даже не выключали фары на своих машинах. Наоборот, большие прожектора освещали территорию.

Вскоре румынским командирам подразделений стало ясно, что русские готовятся к наступлению крупными силами. Однако уже довольно давно у румын были и другие причины для беспокойства. В первую очередь дело было в устаревших и малокалиберных артиллерийских орудиях. Кроме того, батареи были хорошо рассредоточены. Начни русские наступление из бекетовского «колокола», то румынские войска будут не в состоянии помешать этой атаке. Доказательства этого уже можно было наблюдать повсюду.

Полной противоположностью румынским войскам были немецкие артиллерийские формирования, размещенные в Сталинграде. Они были полны сил. Они состояли из двенадцати подразделений артиллерийского резерва армии, вооруженных зенитными пушками, минометами и штурмовыми орудиями.

Расстановка немецких артиллерийских подразделений казалась на первый взгляд не совсем бессмысленной, так как серьезную угрозу в центре города мог оказать только плацдарм «Теннисная ракетка». Однако даже исходящую от этого вражеского укрепления опасность нельзя было считать особенно серьезной, так как покрытая руинами территория делала невозможным концентрированное массовое наступление.

Однако совершенно иначе обстояли дела с бекетовским «колоколом». Там было необходимо переместить часть базировавшихся в центре города батарей за румынские позиции. Также и штурмовые орудия, чьи экипажи совершенно не могли управлять ими на полях, покрытых горами обломков, не отводились назад, а отправлялись для укрепления находящегося под угрозой румынского фронта.

Вполне понятно, что в рядах румынских союзников проскальзывала горечь и озлобленность. Сообщение о готовящемся наступлении русских было передано в немецкую ставку. Однако ничего не произошло.

Развертывание советских войск на южном фронте Сталинграда протекало без помех.

На южном изгибе Дона в районе Кременской ситуация была практически такой же. Здесь также немецкие солдаты на своих позициях отчетливо слышали гул многочисленных моторов. Кроме того, воздушной разведкой было установлено, что к врагу постоянно подвозилось подкрепление по железной дороге. Главным образом войска были сконцентрированы на территории Кременской.

Кроме того, больше не оставалось никаких сомнений в том, что русские действительно готовились к массированному наступлению. Все возрастающая опасность, как зарница, сверкала над общим фронтом.

18 ноября генерал-полковник Паулюс посетил командный пункт 384-й пехотной дивизии. Тогда он сказал:

– Я не знаю, чем я еще должен сражаться.

Он произнес эти слова за несколько часов до начала советской атаки.

В немецких штабах ожидали начала вражеского наступления крупными силами 23 ноября.

Однако, прежде чем вражеские генералы отдали приказ о начале наступления, начал действовать другой генерал. Его звали «генерал Зима».

Он ввел свой полк в бой 16 ноября. Началось все с ледяного юго-западного ветра, благодаря которому температура очень быстро понизилась до трех градусов ниже нуля. На небе появились темные облака. На землю посыпались крупные снежные хлопья. Через несколько часов они превратили руинный ландшафт Сталинграда в странную снежную пустыню.

Затем наступило 19 ноября!

Над городом висела тревожная тишина, которую лишь иногда разрывал шум моторов. А порой сигнальные ракеты сверкали в сумеречной темноте, висевшей над покрытыми снегом полями воронок. Казалось, что территория вокруг сталинского города задержала дыхание.

То же самое делали военные на своих заснеженных позициях. Среди них был фельдфебель Александр Андрику из 3-й румынской кавалерийской дивизии, базировавшейся к югу от Клетской. После войны Андрику жил в Федеративной Республике Германии. События той зимней ночи он описывал следующим образом:

«Было около полуночи, когда началась снежная буря. Ветер изменил направление и теперь дул с востока. Он был настолько морозным, что казалось, будто кожу лица жгло огнем. Снежный вихрь был таким плотным, что мы с трудом могли что-то разглядеть в метре от нас.

Мы на корточках сидели в убежище, где коптила печка. От нее шел резкий запах, который через некоторое время вынудил меня выбраться в зимнюю ночь.

Яростный ветер, дувший с Дона, вперемешку со снегом бил в лицо. На фронте все было тихо. Это было пугающее, давящее на нервы спокойствие. Офицеры вылезали из убежища. В мерцающем свете их фигуры казались нереальными и призрачными. Люди внимательно прислушивались.

Но в этой ночи нечего было слушать. Умолк громыхающий гул моторов. Над снежными полями висела напряженная тишина. Когда холод пробрал меня до костей, я вернулся в убежище и лег на свою полку. Милан, мой черный шпиц, сидел на полу. Однако он не стал, как обычно, укладываться в моих ногах. Он сидел на задних лапах и сосредоточенно к чему-то прислушивался. Его глаза были направлены на перекрытие бункера. Казалось, что он что-то учуял.

Я провалился в неспокойную полудрему. Меня разбудила дрожь под моей полкой.

Было четыре утра.

Внезапно я подумал, что нахожусь на корабле. Казалось, что наше убежище то поднималось, то опускалось. Затем я услышал жуткий вой за перекрытием бункера и скрип под собой. Вдруг раздался пронзительный крик. Я подумал, мои легкие сейчас разорвутся. От перекрытия посыпались куски земли. Начала ломаться деревянная опалубка. Вой становился все пронзительнее. Я упал со своей полки и приземлился на спину своего товарища.

Над нами преисподняя открывала свои врата. Под ударами советской артиллерии земля беспрерывно дрожала.

Один из караульных, шатаясь, вошел в бункер. По его лицу текла кровь.

Я выбежал из убежища и бросился вверх по ступенькам. Несколько секунд спустя взрывом меня отбросило обратно к двери. Небо надо мной превратилось в изрыгающую пламя стену огня.

Я лежал на полу бункера. Несколько моих товарищей молились. Но казалось, что Бог их не слышит. Огненный ураган бушевал в течение двух часов. Перекрытие бункера было уже довольно сильно прогнуто, нас наполовину засыпало.

Внезапно мы заметили, что русский огневой вал стал двигаться назад. Мы откопали себя и выбежали по узкой лестнице бункера наружу. Удушливый дым ударил нам в лицо.

Было утро. Мы увидели ужасающие картины. Земля вокруг нас походила на лунную поверхность. В воронке лежал наш командир эскадрона. Осколком ему оторвало голову. Повсюду мы видели погибших и раненых. Их пронзительные крики перемешивались с воем и ревом от падающих вдалеке гранат.

Неожиданно мы услышали и другой шум. На полосе обеспечения раздался грохот, похожий на шум быстро приближающейся грозы. Скоро она оказалась совсем рядом. Перед нами появились громадные советские танки. Как неизвестные сказочные существа, они на гусеничном ходу двигались сквозь черно-серую дымовую завесу. Они подходили все ближе и ближе. Их гусеницы отбрасывали снег в сторону. За ними бежали сгорбленные фигуры. Сквозь гул танковых моторов не раз прорывались наступательные крики красноармейцев. Один из стальных чудовищ шел прямо на нас. Я хотел закричать, но не смог. Длинная танковая пушка, как хобот чудовища, угрожающе покачивалась в такт езде.

Мы больше не думали о сопротивлении. Мы бросили пулеметы и побежали. Мы проваливались в снег, вскакивали и бежали дальше. За нами громыхали гусеницы советских танков. Они походили на демонический кнут, снова и снова гнавший нас. Они не раз стреляли. Но в этом не было необходимости. Их появление и так вызвало ужас. Это были стальные гробы, несущие смерть тем утром. Я упал в воронку и здорово ударился головой. Затем я потерял сознание. Очнувшись, я увидел целую армаду танков. Внезапно появились всадники. Они неслись на своих лошадях на нас огромной массой. В их руках были тяжелые сабли.

Я свернулся калачиком и притворился мертвым. Однако от холода я все больше коченел. Тогда я вылез из воронки и поднял руки.

Танки, танки, снова танки! Никто не позаботился ни обо мне, ни о моих товарищах. В наполовину засыпанной канаве я обнаружил двух своих людей и трех немцев. Один из них, пожилой мужчина, очевидно, лишился рассудка. Он сидел на корточках в снегу и пел. На его лице сияла счастливая улыбка.

Во второй половине дня нас забрал кавалерийский патруль. Трех немцев убили. Нас русские кнутами гнали перед собой…»

То, что описал румын Андрику, – лишь часть событий, имевших место утром 19 ноября в районе Клетской на Дону.

Однако не везде советским отрядам удавалось провести наступление столь легко, как там, где базировалось подразделение фельдфебеля Андрику.

Большая часть четырех румынских дивизий оборонялась мужественно и неустрашимо. Люди шли с сосредоточенными подрывными зарядами и жалкими 3,7-см противотанковыми пушками против советских стальных колоссов. Несмотря на это, им удалось уничтожить большое количество вражеских боевых машин.

Генерал-полковник Димитреску, командующий 3-й румынской армией, не терял самообладания. Румынский генерал Ласкар вместе со своим штабом оказался на передовой линии и лично руководил контрнаступлениями. Большая часть четырех румынских дивизий оборонялась буквально до последнего вздоха.

Однако ничто не могло остановить русские танковые лавины. После трех часов борьбы 3-я румынская армия оказалась на пределе своих сил. Ее подразделения отступали в катастрофическом беспорядке и увлекали за собой немецкие формирования.

Видимо, румынским войскам не хватало истинного солдатского идеала – однако то, что им действительно было нужно, так это немецкие орудия, находившиеся на территории Сталинграда.

Советы знали об этих слабостях. Поэтому не стоило удивляться тому, что прорыв советские войска осуществляли именно на этом участке фронта.

Русские танки продолжали свой путь. За ними следовали пехота и кавалерия. Темп наступления продолжал расти.

Пушки стальных колоссов с красной звездой на боках теперь были направлены на город Калач, расположенный на Дону.

На следующий день, 20 ноября, взвыли советские орудия на бекетовском «колоколе». Здесь также находились румынские войска, которым сильнее всего досталось от вражеского ураганного огня.

Хуже всего пришлось 20-й румынской дивизии. Тяжелые снаряды «сталинских органов» без перерыва пролетали по воздуху. Снаряды ложились столь кучно, что несколько артиллерийских позиций оказались уничтоженными после первых же залпов. Еще несколько выстрелов – и уничтожен бункер. Людские потери были ужасающе высоки.

После двухчасового артиллерийского обстрела из занавеса пыли выехали вперед советские танки. Румыны сражались с отчаянным мужеством. С цепи гор вокруг Тундутова саперы обстреливали стальные фаланги вражеских танков. Артиллеристы, подразделение которых стояло к югу от Червленой, выпускали один снаряд за другим из устаревших орудий. Саперный батальон под командованием полковника Морато также боролся с советскими передовыми отрядами и нес огромные потери. Румыны давали себя обогнать и следовали за танками с ручными гранатами. Пехотный полк полковника Мангесиуса даже начал сплоченное контрнаступление. Тысячи мужественных румынских солдат попытались остановить советские танки.

Это им удалось.

Вскоре после начала советского наступления командир 297-й пехотной дивизии генерал Пфеффер позвонил в командный пункт 20-й румынской армии и попросил доложить об обстановке. Румыны предоставили ему донесение и потребовали немедленного уничтожения зенитных и штурмовых орудий.

Генерал посоветовал им каждые пять минут звонить в армейский штаб и повторять свое требование до тех пор, пока оно не будет выполнено.

Генерал Йенеке, командовавший IV армейским корпусом, также пожелал узнать точное местонахождение врага. Он еще держал в руке трубку, когда русские танки поехали мимо его командного пункта. Они шли целыми группами. В районе Червленой они гнали перед собой бегущие румынские военные формирования. Их гусеницы давили и живых, и мертвых.

Однако были на фронте участки, где советские войска встретили ожесточенное сопротивление. 2-й румынский артиллерийский батальон удерживал свои позиции, пока половина его личного состава не погибла. Битва закончилась лишь тогда, когда подразделение полностью выбилось из сил.

Тогда один молоденький румынский лейтенант пожертвовал своей жизнью для своих товарищей: он взял ленту ручных гранат и взорвал их, когда над его позицией находился вражеский танк.

К вечеру того дня, когда началось наступление, советские войска прорвали румынские позиции на территории к югу от Сталинграда. Брешь имела ширину 50 километров.

Наступление продолжалось в направлении Калача.

Маршрут передвижения советских войск во время наступления напоминал клешни, в чьем центре лежал город Сталинград.

Около города, на севере и на юге, немецкие и румынские войска отчаянно сражались с приближающими «клешнями» советских войск. Временные боевые формирования, тыловые службы, роты рабочих и подразделения снабжения собирали и отправляли в бой. Люди, которые еще вчера вели спокойную жизнь, оказывались на передовой.

От каждой новой боевой единицы требовали практически невозможного. Не имеющие боевого опыта, люди видели перед собой группы советских танков. Часто новым солдатам не хватало примитивных теоретических военных знаний: они попросту не знали, как должна вести себя пехота. Как следствие, эти боевые единицы несли огромные людские потери.

Русские с успехом шли вперед. По численности они многократно превосходили обороняющихся немцев. Кроме того, на их стороне был момент неожиданности.

Мало-помалу повсюду начинал господствовать хаос.

В четвертом часу дня 23 ноября сомкнулись советские танковые «клешни». Прорвавшиеся южнее и севернее Сталинграда танковые подразделения соединились у Калача. Еще 21 ноября в результате внезапного нападения танков были захвачены временные мосты через Дон.

Немецкие войска в Сталинграде были окружены.

День ото дня беспорядки становились все сильнее. Бегущие подразделения, штабы и транспортные колонны толпами сбивались на шоссе в районе Дона. Советские штурмовики появлялись из облаков и атаковали. Нельзя описать то, что там происходило.

Однако теперь в бой вступило русское гражданское население. Имея лишь примитивное оружие, люди поджидали вражеские боевые группы и, нападая из засады, забирали множество немецких жизней.

Лишь регулярные войска кое-где еще держались. Однако и им скоро предстояло испытать давление советских превосходящих сил.

Хаос все рос. На дивизионном медицинском пункте в Варновке скапливались машины с ранеными. Перед врачами и санитарами стояла практически неразрешимая задача.

3-й батальон «школы зенитной артиллерии Бонна» был практически полностью уничтожен. Выжившие были отправлены защищать аэродром «Питомник», который в последние дни сопротивления приобретет печальную славу.

103-й мотопехотный полк также был разбит в ожесточенных сражениях и понес большие потери. 108-й полк постигла та же судьба.

Уже в те дни ощущалась большая нехватка перевязочного материала, медикаментов, боеприпасов и горючего.

В то самое время, когда советские танковые клинья достигли Калача, командующий 6-й армией генерал-полковник Паулюс и большая часть его штаба покинули находящуюся в 15 километрах к северо-востоку от Калача Голубинскую. Позже об этой поездке будет ходить множество слухов. Злые языки утверждали, что поспешный отъезд очень напоминал побег.

В своей новой штаб-квартире в Ново-Чирской Паулюс получил следующую радиограмму из ставки фюрера: «Командующий вместе со своим штабом отправляется в Сталинград. 6-я армия занимает круговую оборону и ждет дальнейших приказов».

Следующую радиограмму из ставки фюрера Паулюс получил в ночь на 22 ноября. Там было приказано базирующиеся между Доном и Волгой подразделения 6-й армии впредь называть «сталинградской твердыней».

Ранним утром 22 ноября в штаб-квартиру 6-й армии пришел командир зенитной артиллерийской дивизии генерал Пиккерт. Паулюс спросил его, какие бы меры он принял на его месте в данной ситуации.

Пиккерт ответил, что он отдал бы приказ прорываться на юго-запад. Для подобной попытки у зенитной артиллерии было еще достаточно боеприпасов и горючего. Впрочем, он считал, что в ближайшее время 6-я армия не получит с воздуха удовлетворительного количества необходимых ей материалов.

Паулюс молча принял к сведению это объяснение. Начальник его штаба генерал Шмидт заметил, что 6-я армия получила строгий приказ удерживать город. Кроме того, прорыв с последующим переходом по заснеженной степи связан с огромным риском. Наряду с этим нужно будет оставить большую часть вооружения и снабжения и около 15 000 раненых. Впрочем, потребуется снабжение войск с помощью люфтваффе. Было получено обещание, что самолеты смогут доставлять снабжение в необходимом количестве.

Спустя несколько часов после этого разговора генерал-полковник Паулюс и генерал Шмидт вылетели в окруженный Сталинград.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

СТАЛИНГРАД

Из книги Артековский закал автора Диброва Алексей

СТАЛИНГРАД Всегда вперёд, после каждого совершённого шага готовиться к следующеему, все свои помыслы отдавать тому, что ещё предстоит сделать. Н. Бурденко. Сквозь сон мне показалось, что кто-то звал, голос был знакомый, показалось, будто Гурий Григорьевич хочет достать


Сталинград

Из книги «Ведьмин котел» на Восточном фронте. Решающие сражения Второй мировой войны. 1941-1945 [litres] автора Аакен Вольф фон

Сталинград О настоящем Сталинграде нельзя просто говорить. О нем можно только читать молитву. Пастор Кайзер, военный священник 76-й пехотной дивизии в окруженном Сталинграде 29 августа 1942 года однорукий генерал Ганс Хюбе, командующий 16-й танковой дивизией, был готов


Часть вторая СТАЛИНГРАД

Из книги План «Барбаросса». Крушение Третьего рейха. 1941–1945 [litres] автора Кларк Алан

Часть вторая СТАЛИНГРАД Г и т л е р. С русскими покончено! Г а л ь д е р. Должен признать, начинает казаться, что это именно


ВТОРОЙ ПЕРИОД 1942 год: принятие основных стратегических решений и политика сдерживания Германии (Северная Африка и Сталинград)

Из книги Черчилль. Рузвельт. Сталин. Война, которую они вели, и мир, которого они добились [litres] автора Фейс Герберт

ВТОРОЙ ПЕРИОД 1942 год: принятие основных стратегических решений и политика сдерживания Германии (Северная Африка и Сталинград) Определение основного стратегического курса: Европа или Тихий океан?Выбор стратегического направления сказался не только на непосредственных


Сталинград

Из книги Величайшие танковые командиры автора Форти Джордж

Сталинград «Все имеющиеся силы следует сосредоточить для главной операции в южном секторе, чтобы уничтожить вражеские силы перед Доном. Это обеспечит захват нефтяных месторождений Кавказа и проход через Кавказские горы». Эта выдержка из директивы Гитлера № 41 содержит


Глава 12. «Сурабая, это Сталинград в Индонезии…». Народно-освободительная война в Индонезии в 1947 — 1949 гг.

Из книги Когда началась и когда закончилась Вторая Мировая автора Паршев Андрей Петрович

Глава 12. «Сурабая, это Сталинград в Индонезии…». Народно-освободительная война в Индонезии в 1947 — 1949 гг. В истории индонезийского народа окончание Второй Мировой войны стало началом нового этапа в длительной и кровопролитной борьбе за национальную независимость.На


Сталинград

Из книги Война. 1941—1945 автора Эренбург Илья Григорьевич

Сталинград Не первую неделю идет битва за Сталинград. Тяжелая битва. Немцы решили захватить город, перерезать Волгу, задушить Россию. На Сталинград брошены десятки немецких дивизий. Здесь беснуется Германия, в горящей степи, перед неукротимым городом, здесь эсэсовцы,


Глава 9 Великий поворот. 1942 год: Сталинград и Эль-Аламейн

Из книги Крах нацистской империи автора Ширер Уильям Лоуренс

Глава 9 Великий поворот. 1942 год: Сталинград и Эль-Аламейн Жестокие неудачи армий Гитлера в России зимой 1941/42 года и увольнение ряда фельдмаршалов и генералов из высших эшелонов вновь возродили надежды у антинацистских заговорщиков.Им не удавалось привлечь к заговору


Документ № 2 «Лучше всех воевали сибиряки» Из беседы с генерал-майором Александром Ильичем Родимцевым – командиром 13‑й гвардейской стрелковой дивизии 62‑й армии. 7 января 1943 г. Сталинград.

Из книги У всякого народа есть родина, но только у нас – Россия. Проблема единения народов России в экстремальные периоды истории как цивилизационный феномен р автора Сахаров Андрей Николаевич

Документ № 2 «Лучше всех воевали сибиряки» Из беседы с генерал-майором Александром Ильичем Родимцевым – командиром 13?й гвардейской стрелковой дивизии 62?й армии. 7 января 1943 г. Сталинград. […] Я на Харьков наступал. 4 км было до него, не дошел. Там вышел целиком


Документ № 9 «Мы работали, когда вокруг нас рвались мины, снаряды, сыпалось все, а мы делали сложные операции…» Из беседы с Верой Леонтьевной Гуровой – медицинской сестрой 13‑й гвардейской стрелковой дивизии 62‑й армии. Сталинград. 7 января 1943 г.

Из книги Футбол, Днепропетровск, и не только… автора Рыбаков Владислав

Документ № 9 «Мы работали, когда вокруг нас рвались мины, снаряды, сыпалось все, а мы делали сложные операции…» Из беседы с Верой Леонтьевной Гуровой – медицинской сестрой 13?й гвардейской стрелковой дивизии 62?й армии. Сталинград. 7 января 1943 г. 1920 года рождения.


Документ № 10 «Потеряла мужа и двоих детей во время боев в Сталинграде» Из беседы с Аграфеной Петровной Поздняковой – кухонной рабочей горкома ВКП (б). 14 марта 1943 г. Сталинград.

Из книги автора

Документ № 10 «Потеряла мужа и двоих детей во время боев в Сталинграде» Из беседы с Аграфеной Петровной Поздняковой – кухонной рабочей горкома ВКП (б). 14 марта 1943 г. Сталинград. Работала я в горкоме партии первое время уборщицей, потом на кухне. Пять лет уже работаю.


Документ № 12 «Бомбардировка продолжалась недолго – минут 20–25, но для нас это показалось вечностью…» Из беседы с Константином Васильевичем Зубановым – главным инженером Сталинградского энергокомбината. 13 марта 1943 г. Сталинград.

Из книги автора

Документ № 12 «Бомбардировка продолжалась недолго – минут 20–25, но для нас это показалось вечностью…» Из беседы с Константином Васильевичем Зубановым – главным инженером Сталинградского энергокомбината. 13 марта 1943 г. Сталинград. Таким сердцем в городе Сталинграде


Документ № 17 «Немцы сгруппировали до 30 автоматчиков, пустили 15 танков на нашу переправу…» Из беседы со старшим сержантом Иваном Марковичем Полторак – санинструктором 112‑го полка. 7 марта 1943 г. Сталинград.

Из книги автора

Документ № 17 «Немцы сгруппировали до 30 автоматчиков, пустили 15 танков на нашу переправу…» Из беседы со старшим сержантом Иваном Марковичем Полторак – санинструктором 112?го полка. 7 марта 1943 г. Сталинград. 7 августа выехали на фронт. 4 августа переправились на правую


«Сталинград – наоборот» - бои за левобережье Днепропетровска

Из книги автора

«Сталинград – наоборот» - бои за левобережье Днепропетровска И теперь, давайте, вернемся еще раз к событиям обороны нашего города, начиная с тяжелого 25 августа 1941 года, дня, когда наши войска оставили правобережье Днепропетровска. Ведь, после этого, бои за город, его