Как зарождался Черноморский флот

Как зарождался Черноморский флот

Но самой важной стратегической задачей Григория Потемкина было создание российского Черноморского флота. Особая роль отводилась Севастополю, где должны были базироваться его основные силы.

Наталья Болотина: «Он был создан на том месте, которое выбрал сам Григорий Александрович Потемкин. У нас даже есть подлинный указ Екатерины об основании Севастополя именно как базы Черноморского флота, Ахтиарскую бухту и ее важность заметили еще во время первой Русско-турецкой войны. Это было удобное место. Во-первых, глубокий проход, где корабли могли заходить к Севастополю. И если посмотреть гравюры XIX века, еще до Крымской войны этот узкий проход перекрывался противолодочными сооружениями».

Место для базирования флота выбрано. Далее дело за малым – построить сами корабли российского Черноморского флота.

Наталья Болотина: «Флот нужно строить, значит, нужно строить верфи. Сначала это был Херсон, потом Николаев. Для того чтобы построить флот, нужны люди, поэтому с Балтики присылаются матросы с Балтийского флота, присылаются люди из Белоруссии, из Тулы. Первоначально флот собирали в Кричевских имениях Потемкина – готовили лес, сплавляли по Днепру и уже потом собирали. То есть он вкладывал свои собственные средства. Потом, правда, конечно, попросил у казны вернуть деньги».

Новороссийский проект поглощал огромные деньги, и вскоре императрицу перестали удовлетворять только письменные отчеты ревизоров и фантастические рассказы очевидцев о том, как преображается заброшенный край. Екатерина думала о личной инспекции новых территорий. Желание увидеть все своими глазами подогревалось сплетнями, которые распускали тайные недоброжелатели Потемкина. Слухи ходили разные, но все они были схожы в одном – отпущенные на развитие новых территорий деньги князь положил себе в карман. В 1787 году Екатерина II совершила свое знаменитое путешествие в Новороссию.

Наталья Болотина: «Конечно, влияние Потемкина было настолько мощным, настолько незыблемым, что всегда находились политические силы при дворе, которые пытались этому помешать и рассказать Екатерине о том, что ее ждут лишь декорации. Но все-таки Екатерина II достаточно умная женщина, трудно заподозрить ее в неведении. И остались свидетельства увиденного ею в поездке в виде писем – она отправляла их своим сподвижникам, оставшимся в Петербурге, своему сыну, знакомым».

Большинство из этих писем сохранилось и поныне. Вот несколько цитат из этих бесценных документов.

30 апреля 1787 года. Город Кременчуг. Письмо Петру Еропкину, московскому главнокомандующему:

«Здесь я нашла треть прекрасной легкой конницы, про которую некоторые незнающие люди твердили доныне, будто она лишь счисляется на бумаге, а в самом деле ее нет. Однако же она действительно налицо и такова, как, может быть, еще никогда подобной не бывало, в чем прошу, рассказав любопытным, слаться на мое письмо, дабы перестали говорить неправду и отдавали справедливость усердию ко мне и Империи, в сем деле служащим».

Екатерина II посещает Новороссию

14 мая, после посещения города Херсон, Екатерина пишет письмо графу Брюсу:

«Здесь не только военные, но и гражданские строения все в лучшем виде. Одним словом, Херсон почитать можно между самыми лучшими городами нашими. Сие дитя много обещает: где сажают, тут все растет. Где пашут, тут изобилье. Строения все каменные…»

Но главное открытие ждало Екатерину впереди. Потемкин должен продемонстрировать свой главный успех – Черноморский флот. И по словам Александра Починка, Григорий Александрович подошел к этой задаче, как талантливый режиссер: «В Крыму во время пира были отодвинуты пологи палатки, и перед взором пирующих встал весь выстроенный Черноморский флот в облаках дыма от приветственных выстрелов. И сразу стало понятно, что это уже по-серьезному. То есть фактически за какие-то полтора десятка лет был создан форпост России, огромный форпост. Это гигантские новые территории с полного нуля».

В ходе личной инспекции Екатерина увидела, что государственные деньги были потрачены не зря. Пустынный степной Крым расцвел, и у державы теперь был свой южный флот! В этом должны были убедиться не только Екатерина и ее сановники, а также и все европейские монархи.

Александр Починок рассказывает об этом посещении: «После визита в Херсон австрийский император даже написал, его никто за язык не тянул: «Да, – говорит, – из этого вот что-то получается», – когда он увидел, как на верфях строятся линейные корабли и что город уже есть».

Европа глазами австрийского императора и сановников других стран наконец-то увидела, что Крым превратился в мощный военно-промышленный регион. Увидела и восхитилась. А дальше произошло невероятное. По Европе неожиданно поползли черные слухи. «Крым-то, оказывается, ненастоящий», – хохотали сановники при европейских дворах. «Флот у России – картонный и плавать не умеет», – упражнялись дипломаты в острословии. А крымские города, которыми так хвасталась русская императрица, и вовсе фанерные – ткни, и развалятся. Ну и, конечно, старалась пресса. Если покопаться в архивах Гамбурга, можно найти подшивку журнала «Минерва» за 1797 год и серию публикаций о русском Крыме, которые приобрели тогда невероятную популярность. Сегодня эти публикации можно было бы назвать высшим достижением черного пиара.

Со слов европейских путешественников неизвестный автор рассказывал о том, что на самом деле проект под названием «Крым и Черноморский флот» – грандиозная афера Потемкина по отмыванию государственных средств. Что приезд Екатерины был циничным спектаклем, в котором Потемкин строил декорации зажиточных домов, а в них действовали статисты – крестьяне, специально одетые в чистую и дорогую одежду. Как только кортеж проезжал, декорации сворачивались и ночью перевозились на новое место. Но особенно неизвестный автор постарался по поводу Черноморского флота.

Крепость в Херсоне, по его утверждению, была бутафорская. Более того, она развалилась после первой грозы. Корабли сколочены наспех и могли держаться на плаву только при спокойном море. Малейший намек на шторм должен был пустить их под воду.

Сегодня мы бы назвали эти материалы целенаправленной пропагандой в ходе информационной войны. Только целью ее был вовсе не Потемкин. Большинство европейских монархий было испугано той скоростью, с которой Россия превращается в сверхдержаву. Остановить этот процесс могла только новая война. Однако на этот момент никто из европейских держав не хотел начинать боевые действия против восточного соседа.

И тогда это было решено сделать чужими руками – с помощью турецких войск. После поражения в последней Русско-турецкой войне Стамбул мечтал о реванше. Однако османов останавливали слухи, что за последние годы России удалось многократно усилить свою мощь.

По замыслу европейских стратегов благодаря дезинформации Турция должна была поверить, что у русских картонные корабли и крепости, сделанные из глины. Так и произошло. В 1787 году Турция объявила войну России и проиграла.

После очередного поражения Турции Россия закрепила за собой все Северное Причерноморье. Также империя пополнилась пространством от Южного Буга до Днестра. На этих землях возник новый город под названием Одесса.

Пока Крым не вошел в состав Российской Федерации, Черноморский флот, который на протяжении более чем двух веков защищал южные границы России от турок, немцев, англичан, французов, по договору, подписанному между бывшими президентами Украины и России в 1997 году, мог находиться в Крыму только до 2017 года. Но самое главное: за то, что российский флот находился в черноморском порту, Россия была обязана выплачивать Украине деньги – ни много ни мало 98 млрд долларов в год. Получается, мы арендовали собственный флот у самих же себя. По другой договоренности от 1991 года мы не имели права даже модернизировать корабли и оснащать их новейшей военной техникой. Эксперты считают – такие антироссийские договоренности были санкционированы Западом просто для того, чтобы в который раз постараться выгнать российские вооруженные силы из Крыма.

Хочется вспомнить слова гетмана Павла Скоропадского, в декабре 1918 года бежавшего в Берлин после развала Украинской Державы, которую поддерживали немцы. Всю оставшуюся жизнь он провел в изгнании. После смерти оставил мемуары, в которых описывал, как видел будущее Украины после падения режима большевиков. Возможно, эти слова бывшего гетмана вразумят тех, кто считает, что чем хуже отношения между Россией и Украиной, тем лучше самим украинцам: «…я остался глубоко убежденным, что Великая Россия восстановится на федеративных началах, где все народности войдут в состав великого государства, как равное к равному, где измученная Украина может лишь свободно расцвести, где жизнь не будет пронизана насилием и справа, и слева, как до сих пор, что только тогда наступит покой, только тогда мы дойдем до периода нового, совместного, народного творчества, и нам не страшны будут ни Центральные Государства, ни Антанты того времени».

Такова сложная, неоднозначная, драматическая и героическая история нашей общей Родины. Честно сказать, еще совсем недавно и в кошмарном сне не могло присниться, что русский с украинцем будут смотреть друг на друга как на врага. Вот и взорвалась последняя кастрюля на коммунальной квартире под названием «бывший Советский Союз». Но вот теперь, кажется, все выкипело до дна. Украина очень скоро может оказаться в Евросоюзе и, скорее всего, в НАТО. И тогда ей наконец никто мешать не будет, всем на какое-то время станет легче. И может быть, только тогда, разъехавшись по отдельным квартирам, мы, наконец, вспомним, что мы вообще-то родственники.