Бриллианты для диктатуры пролетариата

Бриллианты для диктатуры пролетариата

Еще в 1917 году газеты сообщали об американском обществе, которое ассигновало $20 млн для скупки в России произведений искусства и изделий из драгоценных металлов. Тех, кто еще только собирался громить усадьбы и грабить награбленное, с нетерпением ждали перекупщики.

Однако мелкие перекупщики были не в состоянии легально вывезти за рубеж все экспроприированные ценности. Если внутри страны новая власть могла делать все, что угодно, то организовать продажу конфискованных ценностей в Западной Европе было сложнее. Приходилось считаться и с предусмотренной европейским законодательством ответственностью за сбыт похищенного, и с возможными исками бывших владельцев, да и вообще контрабанда драгоценностей была делом весьма хлопотным. Проще было передавать драгоценности посещавшим Советскую Россию коминтерновским деятелям. Экономике страны это не давало ничего, зато приближало мировую революцию.

С неорганизованной торговлей конфискованными ценностями пытался бороться нарком внешней торговли Леонид Красин. В адресованной политбюро «Записке» он писал: «Сейчас это дело стоит ниже всякой критики. Обыкновенно этот товар попадает в руки Коминтерна, что абсолютная бессмыслица, так как людям, являющимся в данную страну по большей части нелегально и для работы с такого рода торговлей ничего общего не имеющим, поручается продажа товара, на котором при современных условиях торговли могут проваливаться даже легальные профессиональные торговцы. В лучшем случае продажа ведется по-дилетантски через случайных знакомых и по ценам значительно ниже тех, которые могли бы быть выручены при более деловой постановке сбыта. Для продажи более крупных партий, подбираемых сейчас Гохраном, эти архаические методы уже совершенно недопустимы и опасны». Красин разработал целую программу вывоза драгоценностей через дипломатическую почту и продажу через контролируемых ВЧК частных скупщиков.

Однако идея упорядочить торговлю конфискованными драгоценностями не встречала поддержки со стороны партийного руководства. Драгоценности следовало продавать безотлагательно, поскольку мировая революция, которая ожидалась со дня на день, грозила обрушить рынок драгоценностей. «Для нас важнее, – писал в этой связи Троцкий, – получить в течение 1922–1923 годов за известную массу ценностей 50 миллионов, чем надеяться в 1923–1924 годах получить 75 миллионов. Наступление пролетарской революции в Европе, хотя бы в одной из больших стран, совершенно застопорит рынок ценностей: буржуазия начнет вывозить и продавать, рабочие станут конфисковывать и пр., и пр. Вывод: нужно спешить до последней степени».

Однако настроенный более реалистично Леонид Красин не прекращал попыток научиться культурно торговать ворованными сокровищами. Среди возможных партнеров он называл компанию «Де Бирс»! Столь солидному покупателю Красин предлагал не якутские алмазы, которые советские геологи еще не успели найти, а конфискованные драгоценности. Предполагалось, что экспроприация обеспечит добычу алмазов в промышленных масштабах. «Надо раз и навсегда покончить с этим порядком или беспорядком, – писал Красин в Наркомфин, – из-за которого сбыт наших бриллиантов производится до сих пор с потерей десятка процентов их стоимости. Всякие случайные мелкие продажи по знакомству и т. д. должны быть прекращены. Надо заключить договор с какой-нибудь крупнейшей фирмой (были предложения Де Бирса, а также Ватбурга) об образовании синдиката для совместной продажи бриллиантов. Синдикат этот должен получить монопольное право, ибо только таким путем можно будет создать успокоение на рынке бриллиантов и начать постепенно повышать цену. Синдикат должен давать нам под депозит наших ценностей ссуды на условиях банковского процента…»

Объем проданного за бесценок, а то и просто украденного не поддается учету. Запасы драгоценностей стремительно сокращались. Единственной крупной организацией, к конфискации имущества которой долго не решались приступать, оставалась церковь. Власти опасались массового сопротивления и, национализировав капиталы синода, не рисковали изымать из действующих храмов изделия из серебра и золота. Для подобных действий было необходимо очень веское основание. Таким основанием стала борьба с голодом.