Лазутчики в нашем стане

Лазутчики в нашем стане

Хотя Берг стал крупной величиной в электронике, он всю жизнь мечтал стать личностью в культуре. К трем известным фамилиям на букву «Б» — Брамсу, Бетховену, Баху — он полагает, очень подошла бы и четвертая фамилия. На ту же букву.

А у гениальнейшего, как считает Берг, Староса было фантастически честолюбивое желание стать выдающимся ученым и организатором. По словам тех, кто его знал, это была выдающаяся, сильная личность, достаточно жесткая и самоуверенная, чтобы управлять большим коллективом ученых (а со временем коллектив разросся до 2000 человек). У него было верное чутье, он умел ставить цели и строить программу по их реализации, умел увлечь подчиненных, умел ладить с людьми из ВПК, от которых зависело финансирование его работ.

И Устинов, и Дементьев, похоже, сразу оценили достоинства Староса, и ему дали лабораторию в одном ленинградском военном НИИ, Жалованье, которое получал он, было 700 рублей, что вызывало необычайное удивление у окружающих, ибо замминистра, например, получал всего 550 рублей.

Это был первый случай в стране, чтобы иностранцев допустили к секретнейшей работе в военной области. Понять до конца этот факт можно только хорошо представляя обстановку тех лет.

Секретность тогда пронизывала всю жизнь в СССР. Секретили все, что можно засекретить и даже больше, секретными были затраты на оборону, количество добываемого золота, нефти, газа, урожай зерновых.

Секретились расписания движения товарных поездов, количество колодцев в округе, высота и длина мостов, телефонные справочники, погодные условия и многое другое, поскольку классовая борьба, как известно, по мере развитие социализма чрезвычайно обостряется. Внутренним врагом мог стать каждый, поэтому от каждого нужно все оберегать!

«Секретность, — похвалялся в ООН обер-палач Януарий Вышинский, — это передний край нашей обороны». Тех, кто по рассеяности упускал случай что-либо засекретить, ждали концлагеря или психушки с неизбежными уколами сульфазина и галопериодола. Поэтому действовали по принципу: «Лучше перебдеть, чем недобдеть!»

Подозрительность была такая, что в любом чувствовался враг народа, тем более в иностранцах. Они по определению были шпионами и диверсантами, не упускавшими случая втереться в доверие.

А уж тот факт, что иностранцы участвовали в военных советских разработках, казался исключительно вопиющим. Правда, был один похожий случай — в 1950 году через Финляндию бежал в СССР итальянский коммунист Бруно Понтекорво. Он являлся участником разработки ядерного оружия США, а затем и Англии, передавал оттуда нужную нам информацию, потом занимался в Дубне исследованиями по ядру, но ведь кто знал — что у него на уме? И может он специально заслан, чтобы противодействовать ядерной программе страны Советов? Хотя к ядерным секретам его и близко не подпускали.

Бдительные головы ужасались при виде американцев в недрах военных учреждений и неоднократно сигнализировали, что нашем стане — лазутчики. Но кто-то очень сильный стоял за их спиной.