«Я НЕ ВЕРНУСЬ В ОТРЯД»

«Я НЕ ВЕРНУСЬ В ОТРЯД»

Почему это случилось? Сказалось нервное напряжение первых дней смены? Утром сорвался, накричал на ребят. Они стояли; удивленно глядя на него, не понимая, за что. А Сергей ругал их, безобразно повышая голос, сам понимая, что ругать-то их, по правде говоря, не за что. Вилен стоял, низко опустив голову, потом не выдержал:

— Сергей, вы не правы…

— А ты? Председатель! Следил бы за отрядом. В каком виде ребята? — Грязные, растрепанные.

— Я не нянька…

— А я?! И за что только тебя хвалили?!

Вилен вспыхнул. Замолчал.

А после совещания вожатых во время «абсолюта» Сергей опоздал в отряд. Когда он вошел, его встретила какая-то напряженная тишина. Ребята не спали, он это чувствовал, но глаза закрыты. И что-то тревожное было и в этой тишине, и в этом благополучии. Он уже привык, что последние десять-пятнадцать минут перед подъемом ребята читают, переговариваются шепотом. Обычно он ругал их за это, но как хотелось Сергею, чтобы и сегодня все было так же. Тишина настораживала и волновала.

Он встал в дверях, обвел взглядом палатку, ища какого-нибудь подвоха. Нет, все в порядке. И вдруг справа жалобно и затравленно мяукнула кошка. Вот оно! Из другого угла ей ответила вторая. Заворчала собака. Сергей вздрогнул:

— Кто?!

Как он ненавидел себя за этот вопрос! Неужели он хоть мгновение думал, что кто-нибудь встанет и с повинным видом скажет «я»? Ведь он же знал, что этого не случится. И все же снова и снова повторял:

— Кто?! Кто?!

В палатке стояла тишина, ни один глаз не открылся, ни один мускул не дрогнул на лицах ребят. И только снова жалобно и тоскливо взвыла кошка.

— Встать!

Ребята поднимались преувеличенно медленно, делая вид, что им очень трудно пробудиться от сна. И, проклиная себя, Сергей отдал команду, которая, это он знал заранее, не будет выполнена.

— Лечь!

Ребята не шелохнулись.

Случилось самое страшное. Вожатому перестали подчиняться. И он был сам виноват в этом; забыв в слепом своем гневе, что можно требовать только то, что разумно.

Тридцать пять дар глаз смотрели на него в упор, и в них он видел только упрямство. Они чувствовали за собой правоту.

Педагогический конфликт. Так, кажется, называют ученые такое столкновение. Пройдет несколько лет, и Сергей услышит этот термин на лекциях по педагогике, прочитает о нем в учебниках. Будет искать ответ, как надо было поступить, будет спрашивать преподавателей, услышит уклончивые ответы и рекомендации не допускать такого положения. Не допускать. Правильно! Не допускать! Но как, как быть, если конфликт уже возник, если педагог, воспитатель да просто взрослый человек уже допустил его? Тогда что делать? Ведь такие конфликты возникают. В отрядах, в классах, просто в семьях. Всюду, где есть взрослые и дети!

А тогда он не нашел иного выхода, кроме как резко повернуться и уйти из отряда. Над лагерем горны несли сигнал подъема, но его провожала тишина.

…Когда Сергей вошел в пионерскую комнату, Борис Михайлович сидел за столом и что-то писал.

— Я ушел из отряда, Борис Михайлович!

— Что случилось, Сергей?

Выслушал молча, не перебивая, не расспрашивая, и, когда Сергей кончил, спросил:

— Что думаете делать дальше?

— Я не вернусь в отряд!

Борис Михайлович поднял голову.

— Ну что ж, идите. Вы свободны.

И замолчал. А ему очень хотелось спросить у этого мальчишки: «Неужели ты не понимаешь, что это не выход из положения, что ты ничего не доказал своим уходом, кроме того, что не прав. Подумал только о себе, разыграл оскорбленное самолюбие, а почему же ты не подумал о других? Или тебе безразлично, с кем будет твои отряд, как будет выходить из этого положения лагерь? Почему из-за тебя надо снимать вожатого с другого отряда и менять вас местами? Да и нельзя тогда оставлять тебя в Нижнем, надо переводить в другой лагерь. Для Нижнего, если не вернешься в свой отряд, ты уже не вожатый. Ну, что же ты молчишь? Или ты даже не подумал об этом? Жаль! Скажи же хоть что-нибудь, давай подумаем вместе, как расхлебывать кашу, которую ты заварил. А впрочем, что можешь ты сейчас изменить? Теперь многое зависит от ребят. Может быть, они найдут выход, а не найдут… попробуем подсказать».

— Идите; идите, Сергей. Вы свободны.