Глава 38 Дневник Метроэльфа: Тяжелый месяц август

Август две тысячи не скажу какого года: такого количества «браков» на Московском метрополитене никто не вспомнит, просто столько раньше не было. Какие бы причины ни выдвигались нашими «главнокомандующими», среди обычных машинистов ходит только одна: доигрались. Сколько можно закручивать гайки? Вот резьба и полетела. Машина пошла вразнос.

И «браки»-то глупые по большому счету.

Некоторые станции, например, Полежаевская (первый путь), просто созданы для проезда светофора. Состав стоит на станции, выходной светофор – зеленый. А вот второго светофора не видно. Вернее, он был раньше виден (для этого надо было просто наклониться), но сейчас его загораживает антенна сотовой связи. Почему-то вспомнилось: «А че? Десять баксов-то не лишние…» Плевать на безопасность пассажиров, давай, машинист, отрывай задницу от кресла, не развалишься за смену 8,5 часов прыгать, ну, отвлечешься от контроля высадки – посадки, это неважно, главное, бабло капает…

Второй светофор переключается на зеленый при интервале 1,05, но это только если на линии без сбоев. А если не переключился? Значит, машинист стартовал под второй желтый. А дальше за желтым уже частота «0»[32], и состав останавливается. Только вот незадача, хвост состава остается на станции, и входной светофор на станцию – красный.

Тем временем следом идущий видит, что светофоры начинают открываться – и ручку в «Ход»… Особенно в час пик или при опоздании, что в принципе на ТКЛ норма. Я не открою Америку, если скажу, что практически каждый машинист, проработавший на ТКЛ длительное время, вставал перед Полежаевской экстренным торможением.

А сколько таких станций по метрополитену? Вместо того, чтобы отнимать у машинистов талоны за нарушения вроде «слишком тихо повторил показания светофора, требующего снижения скорости…» – лучше бы господа начальники приехали на линейный и в спокойной обстановке поговорили с нами. Нормально, по-человечески разобрались, что, где и как. Так нет же: обязательно собрание по «безопасности движения». Кто хочет выйти на трибуну и толкнуть речь?

Или вот есть у нас такая пара: 417-й и 415-й светофоры. Раньше проезжаешь 417-й, и если 415-й красный, то частота с «80» переключалась на «75»: то есть ты понимал, что следующий красный, – и начинал заблаговременно тормозить. Теперь же все проще. Вылетаешь из-за кривой – о-па! – а вот он, родной, запрещающий. Не спорю: тормозного пути до него хватает. Если все работает как надо. А я к нему подлетал в утренний пик, при полной загрузке вагонов, при неработающем авторежиме (этот прибор регулирует токи торможения и усилия на колодки при разном весе вагонов, чтобы тормозной путь был одинаков независимо от количества людей в поезде) – и еще одном вагоне, не собирающем схему на «тормоз».

Да, я остановился перед красным 415-м. Но руки были мокрые (как и задница).

А что, все понятно, ведь нервы машинистов – не ходовая часть. Не страшно. Ну, мрут эти машинисты от стрессов, спиваются от того же – фигня. Новых наберем.

Проезд запрещающего сигнала светофора грозит снятием с должности без права восстановления. Интересно, что говорит по этому поводу Трудовой кодекс? Хотя… Кто его читает? Раньше за проезд снимали с поездной работы на три месяца, после чего человек мог восстановиться. Сейчас же – запрет на профессию. Плевать, что в машиниста были вложены деньги, силы, время – снять, и баста. Деньги считают только в своем кармане. А в государственном?.. Пассажиры ездят? Ездят! Деньги за проезд платят? Платят… Ну и какие вопросы?

А ведь есть такая поговорка: «За одного битого двух небитых дают». Вот она как раз в полной мере отражает суть нашей работы. Человек, проехавший светофор или станцию из-за нерасчетливого торможения, никогда больше этого не повторит[33]. Он будет останавливаться заблаговременно, он встанет лишний раз, чтобы убедиться в показании светофора (если его не видно), но никогда он больше не допустит такой ошибки.

Поверьте моему опыту.

Это был не светофор, это была станция. Во время обучения проехал «рейку» из-за нерасчетливого торможения, встал под самыми часами. Мне хватило.