Часть III. Спектакль продолжается

Часть III. Спектакль продолжается

Расстояние от Амарилло до заснеженных склонов Аспена (штат Колорадо) не превышало и 400 километров, но полет туда на их "лирджете" показался Карин Мастер бесконечно долгим. После почти 15 месяцев заключения человек, которого она любила, вновь был на свободе. Каллен похудел, а на висках появилась седина, которой не было в августе 1976 года. Месяцы страданий и невзгод остались позади. Они выстояли и, как казалось Карин, стали еще сильнее. Теперь можно было немного отдохнуть и обо всем хорошенько подумать. Сыновей своих Трея и Чесли на то время, пока они с Калленом наконец-то отдохнут, Карин оставила в Форт-Уэрте с их отцом. До самой последней минуты Карин не осмеливалась строить каких-либо планов на будущее. Но это будущее уже наступило. Окончательное слушание дела Кал лена и Присциллы о разводе было назначено на январь, после чего Карин надеялась стать миссис Дэвис. Впереди было столько дел — ведь Каллен был уверен, что особняк останется за ним. "Я так рада, что все наконец позади", — сказала Карин. Но она ошибалась. То, что в течение какого-то времени Карин и Каллен действительно не испытывали горечи, не подвергались обвинениям и не находились в центре внимания прессы, было лишь временной передышкой. В их жизни ничего не изменилось.

Буквально через несколько минут после того, как их "лирджет" приземлился на лётном поле "Мичэм" в Форт-Уэрте, Карин узнала, что ее бывший муж не ограничился присмотром за детьми, а добился права на временную опеку над ними. Пока они отдыхали в Аспене, судья по бракоразводным делам вынес временное постановление, запрещавшее детям Карин "общаться с Калленом Дэвисом". Постановление было подписано судьей Джо Эйдсоном, уже и без того причинившим Каллену столько неприятностей.

Карин была потрясена. Ей всегда казалось, что ее бывший муж Уолтер Мастер совершенно не интересовался детьми, и вдруг неожиданно он пошел в наступление. В своем заявлении судье Эйдсону он утверждал, что его бывшая жена использует мальчиков как "символ статуса" (не объяснив, однако, каким образом воспитание двух умственно и физически неполноценных детей можно квалифицировать как "символ статуса"). Далее в нем говорилось, что Карин — недостойная мать, чье поведение пагубно сказывается на "физическом здоровье, умственном развитии и психологической и эмоциональной уравновешенности" детей. Уолтер Мастер просил суд передать мальчиков под его постоянную опеку, отдать ему дом № 4 по Артур-драйв в Эджклиффе, а Карин Мастер обязать выплачивать алименты на детей.

В конечном итоге Карин выиграла тяжбу, но все это привело к тому, что в течение последующих двух недель дело Каллена Дэвиса вновь получило широкую огласку в прессе.

Окружной прокурор Тим Карри столкнулся с проблемой, которая носила одновременно и правовой, и политический характер. Ему предстояло решить, что делать дальше с тремя незаконченными делами по обвинению Каллена Дэвиса в покушениях на убийство. Проблема заключалась в том, что большинство жителей Форт-Уэрта теперь с симпатией относились к Миллионеру. А в этом году предстояли выборы, и окружной прокурор был уверен, что дальнейшие попытки продолжать судебное преследование Каллена будут иметь самые серьезные (если не катастрофические) последствия для его дальнейшей политической карьеры. Не говоря уже о моральной стороне всей этой истории, расходы, связанные с проведением процесса Л Амарилло, вылились в астрономическую сумму — более 300 тысяч долларов. Процесс над Калленом Дэвисом был не только самым длительным и сенсационным за всю историю Техаса, но и самым дорогостоящим.

Но даже если бы Карри и решился взвалить на налогоплательщиков расходы по проведению еще одного судебного процесса над Калленом Дэвисом, перед ним возникали трудности чисто правового порядка. Законы штата Техас разрешают жене давать показания против собственного мужа лишь в том случае, если тот обвиняется в нападении на нее или на ее несовершеннолетнего ребенка. Если по делу об убийстве Андрии Уилборн Присцилле разрешили дать показания в суде, то по делу об убийстве Стэна Фарра ей этого уже не разрешат, хотя она и была единственной свидетельницей. Запрет будет снят с нее лишь в случае развода. Кроме того, была еще одна причина, побуждавшая окружного прокурора отложить решение вопроса о предании Каллена Дэвиса суду до окончания дела о разводе. Многие юристы, включая Марвина Коллинса, считали, что юридический принцип запрета оспаривания фактов, установленных в ходе предыдущего судебного разбирательства (collateral estoppel), исключал возможность дальнейшего уголовного преследования Каллена Дэвиса. Этот принцип означает примерно то же, что и запрет повторного привлечения к суду за одно и то же преступление. Марвин Коллинс делал отсюда вывод, что в том случае, если по какому-то вопросу в ходе судебного рассмотрения вынесено окончательное решение судом присяжных, то вовлеченные в это дело стороны уже не могут требовать нового судебного разбирательства данного вопроса. Этот принцип был сформулирован после одного процесса в штате Миссури, на котором подсудимый обвинялся в одновременном ограблении всех участников игры в покер. После того как подсудимый был оправдан по обвинению в ограблении одного игрока в покер, он был снова предан суду по обвинению в ограблении другого игрока. На этот раз он был признан виновным, но Верховный суд отменил это решение. С тех пор Верховный суд уже не раз отменял решения судов низшей инстанции в тех случаях, когда дело касалось нескольких жертв и повторного предания суду за одно и то же преступление. В этой связи Марвин Коллинс заметил: "Если Верховный суд так решительно настроек в вопросе о повторном привлечении к суду по другим делам, то и в данной ситуации он, видимо, займет такую же позицию". Карри, однако, был другого мнения и намерен был оставить вопрос открытым, по крайней мере до окончания бракоразводного процесса, который мог вскрыть новые факты.

Адвокаты Присциллы действительно заявили, что в ходе бракоразводного процесса будут выявлены новые сенсационные факты. "Это будет совсем другая игра, — заметил Джерри Лофтин, который вот уже три с половиной года занимался этим делом вместе со своим партнером Рональдом Олтманом. — Я пока не хочу подробно вдаваться в детали, но уже сейчас могу сказать, что будет представлена чрезвычайно важная информация. На процессе в Амарилло обвинение просто не могло ее затрагивать. Мы будем вести дело по другим правилам представления доказательств. А эти правила позволят нам представить свидетельские показания, которые не были бы приняты судом, когда рассматривалось дело об убийстве. Кроме того, мы сумеем заставить Каллена Дэвиса выступить с показаниями лично".

Вопрос о точной дате судебного разбирательства оставался пока открытым. Лишь в середине февраля судья Эйдсон вновь вернулся к нему и назначил суд на 17 апреля 1978 года.

Адвокаты Каллена отреагировали на эту новую отсрочку тщательно сформулированным ходатайством, в котором просили отстранить Эйдсона от дальнейшего ведения дела о разводе. Основанием для такого ходатайства послужило то, что судья выступал с показаниями по делу об убийстве на процессе в Амарилло.

Адвокаты Присциллы немедленно ответили контратакой, не стесняясь при этом в выражениях. Лофтин и Олтман обвинили своих противников в попытке избавиться от судьи, которого не удалось заставить плясать под свою дудку. В своем заявлении они спрашивали: "Может ли во всех судах штата Техас хозяйничать один человек или в них должна соблюдаться законность?"

Эйдсон твердо верил, что никаких норм судейского поведения или правил этики он не нарушал и что поэтому нет никаких оснований для его отстранения от дальнейшего ведения дела о разводе. Тем не менее он все же решил передать этот вопрос административному судье Луису Холланду. На другой же день тот отклонил ходатайство адвокатов Каллена, и Эйдсон продолжил ведение дела. Через четыре дня судья вновь отложил начало бракоразводного процесса, перенеся его с 17 апреля на май. При этом Эйдсон отказался давать какие-либо разъяснения.

Каллен Дэвис уже подумывал над тем, не следует ли ему подключить к делу "тяжелую артиллерию". Почти сразу же после того, как Эйдсон снова отложил суд, Каллен попросил Ричарда Хейнса присоединиться к Сесилу Манну и другим адвокатам, которые занимались его бракоразводным делом. Немедленно была внесена новая серия ходатайств. Через четыре дня Эйдсон признал полномочия Хейнса в качестве одного из адвокатов Каллена и вынес решение по ряду ходатайств. Он отказался удовлетворить просьбу Каллена о сокращении выплачиваемого им пособия с 5000 до 3500 долларов, но постановил, что Дэвис больше не должен оплачивать услуги полицейских, которые во внеслужебное время охраняли Присциллу и особняк. Судья также освободил Каллена от обязанности ежемесячно возмещать 1500 долларов для оплаты услуг личных медицинских сестер Присциллы. Кроме того, Эйдсон разрешил Каллену и его адвокатам посетить особняк для осмотра и инвентаризации имущества.

На этот раз решения судьи Эйдсона вывели из себя уже Присциллу. Она не могла смириться с тем, что судья лишил ее возможности оплачивать услуги ее сиделок и телохранителей. Присцилла надеялась, что Эйдсон предпишет увеличить размер выплачиваемого ей пособия, а вместо этого он возложил на нее повое финансовое бремя. "Я не собираюсь жить здесь без охраны, — сказала она с раздражением. — Неужели кто-то серьезно думает, что Каллен не попытается повторить все снова? Уж кто-кто, а я-то его хорошо знаю — как-никак прожила с ним шесть лет. Он непременно еще раз попытается убить нас всех". Присцилла уже убедилась, что на 5000 долларов в месяц она прожить не сможет. А теперь еще придется самой оплачивать услуги охранников, круглые сутки дежуривших у главного входа в особняк, и как-то обходиться без медицинских сестер. Она отнюдь не преувеличивала: ее финансовое положение, а также физическое и моральное состояние действительно оставляли желать лучшего. В феврале она несколько недель пролежала в больнице. Врачи хотели было сделать ей сложнейшую операцию, чтобы подлечить нервные окончания, поврежденные в результате ранения, но в последнюю минуту передумали и ограничились простой блокадой. Боль, однако, не только не утихла, но усилилась еще больше. Присцилла так сильно похудела, что платья, когда-то плотно облегавшие ее фигуру, теперь висели на ней, как на вешалке. Уже несколько недель как она не делала прическу. Под глазами появились темные круги. "Я вдруг почувствовала себя старой", — пожаловалась Присцилла. И она действительно выглядела постаревшей. С помощью большого количества косметики она еще достигала желаемого эффекта, но и косметика уже не могла скрыть ее боли, страха и возмущения. Хотя суд обязал Каллена выплачивать почти 4000 долларов на ее лечение, финансовое положение Присциллы было крайне тяжелым. Один счет за электричество составлял 1500 долларов ежемесячно. По 500 долларов нужно было платить каждый месяц по счетам загородных клубов. К тому же все время чего-то просила Ди. Присцилла вынуждена была взять крупную ссуду в банке, но и эти деньги были уже почти на исходе.

Более того, один за другим стали исчезать даже ее старые друзья. Рич Сауэр и телохранители, которых она наняла на деньги Билла Дэвиса, были теперь, пожалуй, ее единственными постоянными спутниками.

Через несколько дней Каллен в сопровождении адвокатов и фотографа приехал в особняк, чтобы посмотреть, в каком он теперь состоянии, и сфотографировать ковры, мебель, драпировку на окнах, картины и другие произведения искусства, то есть все, что могло износиться или повредиться. Адвокат Сесил Манн сказал потом репортерам, что Присцилле должно быть стыдно за тот запущенный вид, в котором оказался особняк. Присцилла была уверена, что Каллен обязательно захочет посмотреть на свой любимый шахматный набор из нефрита с золотой инкрустацией. Своей служанке она сказала, что шахматы хранятся в верхнем сейфе, в то время как сама положила их вместе с некоторыми другими ценностями в багажник своего "линкольна" и, плача и проклиная своего бывшего мужа, уехала из дому. Когда Каллен открыл сейф, он увидел там фотографии Андрии Уилборн и Стэна Фарра.

Друзей и знакомых Каллена поражало и приводило в восхищение то, как мало он изменился, несмотря на недавно пережитую трагедию. Поначалу он был несколько замкнутым, но это длилось недолго. Теперь он выглядел окрепшим, полным решимости и способным контролировать все свои поступки. Катание на лыжах по уикендам вернуло ему румянец на щеках, а домашняя кухня разгладила все морщины. К себе в контору он приезжал рано, до обеда работал, затем обедал, иногда играл потом партию в бильярд в клубе "Петролеум", до пяти вечера снова работал, затем пропускал рюмочку-другую с Роем Риммером, Гершелом Пейном, Бадди Доулом и с некоторыми другими приятелями и возвращался домой. Он был доброжелателен к окружающим и неизменно старался отблагодарить тех, кто поддержал его в трудную минуту.

27 марта адвокаты обеих сторон внесли ходатайство с просьбой отложить бракоразводный процесс до лета. Эйдсон согласился. Адвокаты Каллена попросили слушать дело в суде присяжных. Эйдсон дал согласие и на это. Техас — единственный штат, разрешающий слушать дело о разводе в суде присяжных даже в том случае, если при этом не рассматривается вопрос о передаче ребенка на воспитание одной из сторон. Хотя решение присяжных в отношении раздела имущества или других спорных вопросов и не является обязательным для судьи, в большинстве случаев судьи, рассматривающие семейные дела, все же следуют рекомендации жюри. Еще свежо было в памяти то сильное воздействие, какое оказал на присяжных в Амарилло Ричард Хейнс, а Каллен Дэвис уже собирался привлечь к делу еще одно светило. Он серьезно подумывал над подключением к бригаде адвокатов Донна Фулленвайдера, партнера Ричарда Хейнса по адвокатской практике и специалиста по семейному праву. По части бракоразводных процессов у него была такая же громкая слава, как и у Хейнса по уголовным делам. Его считали лучшим в Техасе, а может быть, и во всей Америке. Эйдсон назначил суд на 14 августа.

* * *

Между тем Эйдсон вынес еще одно постановление, которое вызвало раздражение Каллена Дэвиса и, несомненно, пришлось не по вкусу Хейнсу. Судья обнародовал письменное заявление адвокатов Присциллы на 251 странице, в котором те требовали, чтобы Каллен ответил чуть ли не на 2000 вопросов. При этом их интересовали, в частности, размер активов корпорации "Кендэвис индастриз", случаи проявления гнева со стороны Каллена, подробности его интимной жизни, сведения о подарках, сделанных им Карин Мастер, и оказываемой ей финансовой помощи, расходы на адвокатов и т. д. Большая часть испрашиваемых сведений уже содержалась в различных документах; что же касается расходов Каллена на адвокатов, то здесь полной ясности не было, что вызывало множество самых разнообразных слухов. Так, например, ходили разговоры, будто гонорар Ричарда Хейнса по делу об убийстве составил от 750000 до 1500000 долларов. Сам Хейнс отказался комментировать все эти домыслы, хотя и дал понять, что его гонорары достаточно высоки. Но Эйдсон неожиданно предал гласности письменные показания Каллена, из которых стало известно, в частности, что выплаченный Хейнсу гонорар был значительно скромнее и составил 250000 долларов. Сумма эта все же была весьма внушительной, хотя и не такой большой. В результате сплетни вокруг имени Хейнса как баснословно дорогого адвоката несколько поутихли.

Оправдание Каллена обошлось в общей сложности в 3 миллиона долларов, что в десять раз превосходило расходы, понесенные в этой связи округом Таррент. Были все основания предполагать, однако, что эта Цифра занижена.

На первый взгляд ни один из 2000 вопросов, заданных Каллену Дэвису, не наносил ему вреда. Хейнсу удалось сразу же отклонить все вопросы, относившиеся к делу об убийстве. Что касается колоссальных активов "Кендэвис индастриз", то к этому времени о них уже имелась достаточно полная информация. Когда Каллена спросили об общей сумме продаж его корпорации в 1977 году, он, не задумываясь, ответил: "Один миллиард двадцать девять миллионов плюс какая-то мелочь". Урегулировать конфликт без суда представлялось теперь совершенно невозможным. Присцилла настаивала на выплате ей 20 миллионов долларов, а Каллен предлагал выплачивать ей по 5000 долларов ежемесячно в течение 20 лет.

"Это будет самый шумный бракоразводный процесс в истории Техаса", — предсказывал Донн Фулленвайдер.

Вскоре, однако, бомба, казалось, была обезврежена. Скачала адвокаты Присциллы попросили еще об одной отсрочке, так как хотели ознакомиться с новым документом, касавшимся урегулирования конфликта между Калленом и его братом Биллом. Эйдсон предоставил им отсрочку до 18 сентября. Потом обе стороны, каждая по своей инициативе, попросили судью ограничить судебное разбирательство одним вопросом — разделом имущества. Эйдсон опять согласился. В данном случае речь шла о так называемом "суде без виновной стороны", в котором вопросы, касающиеся интимной жизни, злоупотреблений наркотиками, рукоприкладства, убийств и актов недостойного поведения, вообще не должны были подниматься. Таким образом, сенсационный судебный процесс, на котором, как ожидалось, пойдут на все, чтобы пустить кровь противной стороне, неожиданно превратился в довольно заурядное дело о разделе имущества.

Возникал, однако, вопрос: почему Присцилла разрешила своим адвокатам ходатайствовать о проведении "суда без виновной стороны"? Ответить на это было далеко не просто. После окончания процесса в Амарилло Присциллу охватила жажда мщения. Она хотела воспользоваться бракоразводным процессом, чтобы доказать, что все-таки именно Дэвис хладнокровно убил Андрию Уилборн и Стэна Фарра. Однако адвокаты убедили ее, что от предложенного ими маневра она только выиграет. Их тактика состояла в том, чтобы, отказываясь от возможности отомстить Каллену немедленно, сохранить за собой право полностью отыграться в дальнейшем. Олтман и Лофтин уже предъявили Каллену два гражданских иска о возмещении ущерба: один в связи с убийством Андрии Уилборн, а другой в связи с покушением на жизнь Присциллы. Независимо от исхода процесса о разделе имущества, речь в данном случае шла о миллионах долларов. Кроме того, Гаврел, Джек Уилборн и родственники Фарра также предъявили Каллену Дэвису иски о возмещении причиненного ущерба. Рассмотрение каждого из этих исков могло вылиться в мини-процесс по делу об убийстве. Судебное разбирательство по иску Гаврела было назначено на б ноября. Если его начало не совпадет с бракоразводным процессом, можно было не сомневаться, что установленный срок будет соблюден. Олтман и Лофтин убедили Присциллу, что глазное сейчас — урегулировать хотя бы финансовые проблемы, а час отмщения все разно наступит.

Если эта последняя отсрочка и раздосадовала Каллена Дэвиса, то он этого не показывал и продолжал спокойно заниматься своими делами. Прошло уже почти десять лет с тех пор, как он женился на Присцилле, четыре года с тех пор, как выехал из особняка, и два года с тех пор, как был арестован по обвинению в убийстве. Август оказывал какое-то таинственное воздействие на Каллена и его окружение. Этот месяц в Техасе — сущий ад. Знойные дни тянутся бесконечно, а ночи, приносящие лишь кажущуюся прохладу, пролетают мгновенно. Август пробуждал в людях какие-то темные инстинкты, и Каллен не был исключением. Казалось, он испытывал истинное удовольствие от того, что долгие часы работал, а спал очень мало. Вместо того чтобы отдыхать где-нибудь в прохладе (как, например, его брат Билл, который вместе с семьей отправился в штат Вермонт) или на худой конец спокойно пересиживать зной в своем уютном кондиционированном кабинете в "Мид-континент билдинг", Каллен все время разъезжал по округе в своем "кадиллаке" выпуска 75-го года с кондиционером. За последние несколько месяцев он присоединил к своему конгломерату еще несколько корпораций. Казалось, он был просто не в силах усидеть на месте. Влекомый какой-то неведомой силой, он должен был все время находиться в движении, оглядываться и бежать вперед.

Одним из его последних приобретений была компания "Джет эйр". Незадолго до окончательного оформления сделки Каллен сделал странный шаг — назначил своего давнишнего партнера по игре в бильярд Дэвида Маккрори помощником президента компании Артура Смита. Ему был установлен оклад в 20000 долларов в год, плюс 10000 в качестве всякого рода надбавок, плюс командировочные, плюс бесплатное пользование автомашиной компании — совсем неплохо для безработного недоучки, не оказавшего к тому же никакой услуги Каллену на процессе в Амарилло. Адвокаты Каллена до сих пор не могли простить Маккрори его отказа подписать аффидевит, порочивший Присциллу. Но Каллен, по-видимому, готовил ему что-то еще. В начале лета он встретился с Маккрори на автостоянке у кафе "Кокоуз феймос хамбургерз" на Хален-бульваре неподалеку от особняка. Это была первая из последовавших затем многочисленных встреч в этом месте. Маккрори рассказывал, что Каллен дал ему 5000 долларов и поручил собрать кое-какие сведения о Бев Басе, Буббе Гавреле и адвокатах Присциллы Олтмане и Лофтине. По его словам, Каллен хотел, в частности, узнать, откуда Басе и Гаврел берут наркотики. Кроме того, он хотел знать, заходят ли оба адвоката Присциллы в гости к судье Эйдсону. 29 июля Маккрори отправился со своей новой женой с Лас-Вегас, чтобы, как он потом рассказывал, обменять там деньги для Каллена, хотя тот это и отрицал[19]. В течение всего июля и начала августа Каллен и Маккрори вели какую-то тайную игру. По словам Маккрори, они придумали себе даже конспиративные клички: Маккрори, например, оставлял записки от имени "Фрэнка Джонсона" и называл Каллена "Даном Эдвардсом".

Судя по всему, Каллен интересовался еще одной компанией — "Когделл ото саплай", — владельцем которой был Джим Брэдшоу (тогда он временно исполнял обязанности мэра Форт-Уэрта). Хотя Брэдшоу несколько раз и встречался с Дэвисом в клубе "Петролеум" или на приемах, устраиваемых мэрией, их знакомство было не более чем шапочным. Поэтому он немало удивился, когда как-то утром в начале августа вдруг позвонил Каллен и договорился с ним о деловой встрече.

"Когда секретарша сказала мне, что звонил Каллен Дэвис, я подумал, что меня кто-то разыгрывает", — вспоминал впоследствии Брэдшоу. Через несколько дней после этого звонка в кабинет Брэдшоу вошли Каллен и Арт Смит, президент компании "Джет эйр". Поговорив немного о политике (Каллен поинтересовался, собирается ли Брэдшоу выставлять свою кандидатуру на пост мэра), Каллен приступил к делу. Он сказал, что хочет заключить контракт с компанией Брэдшоу. "Мне все это показалось несколько странным, — рассказывал потом Брэдшоу. — По сравнению с его корпорацией, мое дело было просто ничтожным. Вы только представьте себе — человек, владеющий целой империей стоимостью 800 миллионов долларов, стоит у меня в кабинете и ведет разговор о сделке, которая может принести ему доход всего в две тысячи долларов. И все же на меня это произвело впечатление. Мне говорили, что в этом — весь Каллен: занимается делами 24 часа в сутки. Я не удержался и спросил, почему это он заинтересовался нашей мышиной возней [поставка запчастей для автомобилей]. Сейчас я уже точно не помню, но, мне кажется, Каллен сказал примерно следующее: "Насколько мне известно, рынок сейчас оценивается в 30 миллиардов долларов, поэтому часть его я хочу использовать для себя". Он сказал мне, что, может быть, даже купит у меня всю компанию".

Брэдшоу повел Каллена и Арта Смита осматривать предприятие. Как и все в Форт-Уэрте, он следил за развитием событий, где главным участником был Каллен Дэвис, но до сих пор даже не предполагал, что тот теперь стал настоящей знаменитостью. "Когда мы пришли на склад, — рассказывал Брэдшоу, — все рабочие бросились жать ему руку".

Брэдшоу был не единственным человеком, озадаченным странными событиями в тот август. Арт Смит тоже никак не мог понять, чем занимается его новый помощник Дэвид Маккрори. На службе тот практически не появлялся, а тут еще неожиданно отправился в Лас-Вегас, а затем в Атланту. Было ясно, что он выполняет какие-то поручения Каллена, поэтому Смит помалкивал. Через несколько дней после того, как Эйдсон еще раз отложил суд по делу о разводе, Карин Мастер позвонила домой Джиму Брэдшоу и пригласила его с женой Оуидой в субботу вечером пойти вместе с ними на футбольный матч между командами "Ковбойз" и "Хьюстон ойлерз". И вновь это немало изумило Брэдшоу. "Все было так странно, — рассказывал он. — До этого мы никогда и никуда вместе с Калленом и Карин не ходили". Брэдшоу близко знал многих из компании Каллена, поэтому было решено сначала всем немного выпить, а затем отправиться на машинах в Даллас, где должна была проходить игра. Карин хотела, чтобы Оуида и Джим поехали с ними в одной машине, и предложила заехать за ними в половине шестого.

В субботу днем, когда Каллен и Карин собирались на матч, позвонил Маккрори.

— Мой человек здесь, но я никак не могу его разыскать, — сказал он Каллену. — Пропал куда-то.

Они поболтали немного о предстоящей игре, затем Маккрори сказал:

— А что это ты меня не пригласил на матч?

— У тебя нет для этого времени, — ответил Каллен.

Затем Маккрори сказал Каллену, что еще раз позвонит ему поздно вечером, и повторил:

— Мой человек здесь. Он уже работает. Постараюсь связаться с ним. Позвоню тебе сегодня вечером, а может быть, завтра рано утром.

— Хорошо, — ответил Каллен. — Это теперь самое главное. Они обменялись какими-то сальностями, затем

Маккрори сказал:

— Будь на виду. Все время, — и повесил трубку.

Футбольный матч для Брэдшоу практически отошел на второй план. Все внимание присутствовавших было обращено на пригласившего их человека. "Казалось, все только и говорили: "Смотрите! Вон Каллен Дэвис", — рассказывал впоследствии Брэдшоу. — Видно было, что тому это даже нравилось. К нему подходили совершенно незнакомые люди и пожимали руку. Среди них были и жители Форт-Уэрта. Меня они, конечно, не узнали, а Каллена — сразу же. Во время матча Каллен все время звонил по телефону в другие ложи, и к нам постоянно приходили какие-то люди. После матча мы все отправились в клуб "Ковбой", где все тоже наперебой старались пожать ему руку. Позже мы отправились в частный клуб. Каллен не захватил с собой кредитную карточку, но управляющий узнал его. Кто-то прислал свою карточку и угостил нас всех коктейлем. Речь зашла об Акапулько. Я купил там виллу, но так ее еще и не видел. Услышав это, Каллен сказал: "Давай слетаем туда на моем "лирджете" на следующей неделе". Я сказал "хорошо", и мы предварительно договорились на следующий четверг".

Когда Каллен с Карин распрощались с четой Брэдшоу и отправились домой, было уже три часа утра. Вскоре после их возвращения позвонил Маккрори.

— Он сделал свое дело и хочет сматываться отсюда, — сказал он Каллену.

— А где доказательства? — спросил Каллен.

— Все в порядке. Они у меня, — ответил Маккрори.

— Вся информация у меня в конторе, — сказал Каллен.

— Надо взять ее оттуда, — сказал Маккрори. — Больше не хочу говорить об этом. Резину больше тянуть нельзя.

— Неужели нельзя подождать до утра? — спросил Каллен.

— Он хочет отчаливать, — ответил Маккрори. — Минутку.

Кто-то был в комнате вместе с Маккрори. Каллен слышал, как тот кому-то сказал:

— Он хочет съездить к себе в контору.

Затем Маккрори сказал Каллену:

— Встречаемся завтра в девять утра. Не заставляй меня тянуть резину.

— Ничего, все будет в порядке, — ответил Каллен. Затем он повесил трубку и лег спать.

* * *

Маккрори поставил свою машину за кафе "Кокоуз" и принялся читать комиксы в воскресном номере газеты. Еще не было девяти, а солнце уже так нещадно пекло, что руль буквально обжигал руки. Увидев, как со стороны шоссе "Луп-820" к нему стремительно приближается "кадиллак" Кал лена, Маккрори выключил радиоприемник. Каллен почему-то остановил машину на другой стороне дороги, вышел из нее и стал внимательно рассматривать стоявший у обочины автофургон. Прикрыв глаза рукой, он попытался заглянуть внутрь, но все окна были наглухо занавешены. Стукнув рукой по корпусу фургона, он снова сел в машину и стал разворачиваться. Маккрори нервно провел рукой по пистолету 38-го калибра, сунутому за пояс брюк, и смахнул выступивший на лбу пот. Каллен жестом пригласил Маккрори к себе в машину. "Паранойя какая-то", — улыбнулся Каллен. Маккрори заметил, что радиоприемник в машине Каллена включен и из него льется легкая музыка. "Лучше бы он выключил его", — подумал Маккрори. В кармане у него лежал конверт с водительскими правами судьи Джо Эйдсона, два удостоверения его личности и фотография его тела, втиснутого в багажник автомобиля. Сзади на белой майке судьи были видны дырки (похоже, от пуль) и какие-то пятна (видимо, от крови). Маккрори сказал:

— У меня здесь… кх… у меня здесь кое-что есть. Держи, — и передал Каллену конверт. Тот внимательно изучил его содержимое.

— Мне надо ехать, — сказал Маккрори. — Возникли сложности.

Видно было, что он нервничает.

После долгой паузы Каллен вернул конверт вместе с содержимым.

— К черту, — выругался он, — пусть все это будет у тебя.

— Хорошо, — сказал Маккрори. — Кто должен быть следующим? Я с ним так и не встретился. Менять что-то будет сложно. На меня сейчас насели так — ты даже представить себе не можешь.

— Ну ладно, — сказал Каллен. — Что собираешься делать со всем этим?

— Уничтожить, — ответил Маккрори и выругался.

— Прекрасно. Рад слышать это.

— Ладно. Кто должен быть следующим?

— Ну, те. Мы уже о них говорили, — ответил Каллен.

— Бубба…

— Трое сосунков, — прервал его Каллен.

— Бев, Бубба…

— Ну да, — сказал Каллен.

— Хорошо, — ответил Маккрори. — Надо ехать.

— Давай. Только погоди немного.

— Ты хочешь положить это в багажник? — спросил Маккрори.

— Угу, — буркнул Каллен.

Они вышли из "кадиллака". Конверт был у Маккрори. Обойдя машину, Каллен открыл багажник. Там лежал еще один конверт.

— Это? — спросил Маккрори.

— Да, — ответил Каллен.

Маккрори открыл конверт и вынул деньги. Там было 25000 долларов 100-долларовыми купюрами.

— Погоди, — сказал Маккрори, глянув в сторону своей машины (она была рядом с "кадиллаком"). — Минутку. Черт, от страха коленки дрожат. Когда убивают такого человека, как судья Эйдсон, трудно даже представить, какая начнется заваруха. Постой! Оставь пока багажник открытым!

Маккрори пошел к своей машине, затем вернулся с чем-то завернутым в белое полотенце. Откинув угол полотенца, он показал Каллену пистолет "ругер" 22-го калибра, оснащенный запрещенным глушителем.

— Черт, отличная штука! — воскликнул Каллен.

— Вот так. Теперь он твой. Оставь его…

— Ты только посмотри на эту чертовщину! — сказал Каллен.

— Ну, хорошо-хорошо. Только спрячь его пока.

— Ладно, — пообещал Каллен.

— А теперь поехали. Нужно убираться отсюда.

Каллен захлопнул крышку багажника и снова сел в "кадиллак".

Маккрори нагнулся к нему и нервным, дрожащим голосом сказал:

— Говори быстро… Ты хочешь… ты хочешь, чтобы следующей была убита Беверли Басе, да?

— Да, да, — ответил Каллен.

— Больше не хочу ошибаться, — сказал Маккрори. — Это точно?

— Точно.

Он собирается работать и сегодня ночью, — сказал Маккрори.

Каллен хотел ответить, но Маккрори прервал его:

— Послушай, человек этот — что надо. Лучше не встречал.

— Небольшая загвоздка, — сказал Каллен. — У меня нет сейчас всей суммы наличными.

— Сколько это займет времени?

— Постараюсь добыть деньги на этой неделе. Нужно дня два.

— Не знаю, удастся ли уговорить его подождать два дня.

— А что, ему так далеко ехать? Через пол-Америки?

— Он живет где-то под Новым Орлеаном. Так по крайней мере он сам сказал.

Они поговорили еще несколько минут, после чего

Маккрори сказал:

— Судья Эйдсон мертв, как ты хотел.

— Хорошо, — ответил Каллен.

— Остальные тоже будут трупами, как ты хочешь. Ты же хочешь, чтобы сразу несколько человек были убиты, да?

— Да, — ответил Каллен.

Когда Дэвид Маккрори шел к своей машине, он посмотрел в сторону стоявшего неподалеку фургона. Он был уверен, что Каллен не заметил агентов ФБР, сидевших внутри и снимавших их встречу на видеомагнитофон. Под сорочкой у Маккрори был спрятан портативный магнитофон "Награ", прикрепленный пластырем. "Интересно, — думал он, — будет ли прослушиваться голос Каллена на фоне музыки?"

Маккрори поехал на север по Хален-бульвару в сторону особняка, но через несколько кварталов развернулся и направился снова к кафе "Кокоуз". Где-то вдалеке виднелся легкий самолет, с которого велось наблюдение за машиной Каллена (тот в это время ехал на запад по шоссе "Луп-820"). Когда с машиной Маккрори поравнялся другой автомобиль, он остановился. Тут же к нему подбежал техасский рейнджер[20] Джон Хогг и забрал у него конверт с 25000 долларов. Агент ФБР Рон Дженнингс взял конверт с фотографией тела судьи Эйдсона, задрал сорочку Маккрори и стал снимать магнитофон.

Дэвид Маккрори сидел в кафе "Кокоуз" и пил молочный коктейль с рейнджером Джоном Хоггом, когда арестовывали Каллена Дэвиса. Не успел тот остановить свою машину у телефона-автомата недалеко от закусочной "Кентукки фрайд чикен", как к нему подбежал полицейский с пистолетом наготове и громко крикнул, что тот арестован, приказав немедленно положить руки на капот автомашины. Каллен, должно быть, не сомневался, что его арестовали отнюдь не потому, что у него в машине лежал новенький пистолет 22-го калибра с запрещенным глушителем.

* * *

Спустя ровно два года (день в день и час в час) после того, как люди Тима Карри арестовали Каллена Дэвиса, который в тот момент садился в свой личный самолет, и предъявили ему обвинение в тяжком убийстве, караемом смертной казнью, он был арестован вновь — на сей раз по обвинению в подстрекательстве к убийству. В частности, ему было предъявлено обвинение в том, что он нанял человека, чтобы убить судью Джо Эйдсона. Однако все было намного сложнее.

Эйдсон был жив и здоров и с прошлого четверга, когда Дэвид Маккрори впервые пришел в местное отделение ФБР и рассказал свою невероятную историю, находился под круглосуточной охраной. Судья согласился позировать фотографу, забравшись в багажник автомобиля и притворившись убитым. Дырки от "пуль" на его майке были прожжены сигаретой, а "кровавые" пятна были сделаны кетчупом.

По словам Маккрори, судья был лишь одной из 15 жертв, входивших в составленный Калленом Дэвисом "Список смертников". Кроме него, в этот список входили также Присцилла, Бев Басе, Бубба Гаврел, Гэс Гаврел-старший, У. Т. Рафнер, Ди Дэвис, судья Том Кейв и Билл Дэвис. Каллен к тому же попросил Маккрори раздобыть ему пистолет с глушителем.

Маккрори заявил, что Каллен Дэвис хотел похитить своего брата Билла, убить его, а тело где-нибудь бросить. Похищение людей является федеральным преступлением, что и позволило ФБР начать уголовное преследование Каллена Дэвиса без уведомления местных властей. В пятницу 18 августа, перед тем как на автостоянке у кафе "Кокоуз" состоялась встреча между Дэвисом и Маккрори, к телу последнего была прикреплена звукозаписывающая аппаратура. В субботу агенты ФБР подключили к делу техасских рейнджеров, местных полицейских из Форт-Уэрта и группу следователей из окружной прокуратуры. В одном из номеров гостиницы "Пилигрим-инн" на западной окраине Форт-Уэрта был размещен командный пункт ФБР, откуда на магнитофонную пленку записывались все телефонные разговоры между Маккрори и Калленом до и после футбольного матча. В субботу утром около дюжины агентов ФБР и полицейских заняли свои места на КП, еще трое вели наблюдение с воздуха (с небольшого одномоторного самолета), а еще четверо притаились в автофургоне (они должны были заснять встречу на видеопленку). Перед тем как Маккрори отправился из мотеля на встречу с Калленом, к его телу вновь была прикреплена звукозаписывающая аппаратура. Кроме того, ему вручили главные вещественные доказательства: фотографию тела судьи Эйдсона, его удостоверение личности и пистолет с глушителем, который в течение уикенда был специально собран агентом ФБР. Полицейские тщательно осмотрели самого Маккрори и его автомобиль, чтобы удостовериться, что тот имеет при себе лишь необходимые улики. Одно исключение они все-таки сделали, разрешив ему взять с собой пистолет 38-го калибра и спрятать его за поясом брюк. По окончании встречи в воскресенье утром одна группа полицейских последовала за Маккрори, а другая (более многочисленная) — за Калленом. О местонахождении его машины им сообщалось по радио с самолета.

Известие о новом аресте Каллена Дэвиса разнеслось по Форт-Уэрту с быстротой молнии. Мгновенно зазвонило множество телефонов: люди хотели знать подробности и делились тем, что знали сами, с другими.

Ричард Хейнс безмятежно отдыхал на яхте, когда ему вдруг сообщили эту новость по бортовому радиоприемнику. "Понятия не имею, что там происходит, — сказал он, когда к нему по радио обратился дотошный репортер. — Это что, тот самый Маккрори, который уже как-то был в этом замешан?" Услышав "да", Хейнс с недоумением сказал: "Странно". А вечером вся славная когорта защитников Каллена была уже в сборе в Форт-Уэрте.

Каллен был арестован и посажен в тюрьму без права на освобождение под залог. При этом Тим Карри сослался на новый закон штата, одобренный референдумом в ноябре прошлого года, когда рассматривалось дело Дэвиса в Амарилло. Согласно этому закону, лицо, которому предъявлено обвинение в совершении фелонии[21] в момент, когда оно освобождено под залог в связи с другой фелонией, может быть лишено права на освобождение под залог. Защита в ответ на это заявила, что оправдательный вердикт, вынесенный в Амарилло, снимает с подсудимого все другие обвинения в убийстве, поскольку доказательства, подтверждающие эти обвинения, практически те же, что уже были представлены суду. Адвокаты Каллена сослались при этом на принцип collateral estoppel и потребовали немедленно рассмотреть вопрос об освобождении обвиняемого под залог.

Поскольку почти все судьи в округе Таррент либо принимали непосредственное участие в деле Каллена Дэвиса, либо выступали с публичными заявлениями в этой связи, снятие свидетельских показаний было поручено судье Артуру Типпсу из Уичита-Фолз. Слушания начались 23 августа. Зал суда был окружен вооруженной охраной, поскольку поступило несколько анонимных телефонных звонков с угрозой убить Каллена Дэвиса. Страсти накалились до предела. Если то, что публика услышала в Амарилло о Присцилле, женщине из "другого мира", шокировало ее, то сообщение о том, что Каллен вел двойную жизнь, всех просто потрясло.

По мнению обвинения, Каллен был настолько опасен, что освобождать его под залог ни в коем случае не следовало. Чтобы доказать это, оно должно было предъявить свою самую важную улику — звуко- и видеозаписи. Это, конечно, даст защите больше времени для подготовки к главному процессу, то есть практически повторится то, что уже было, когда рассматривалось дело об убийстве Андрии Уилборн. И все же связанный с этим риск казался Тиму Карри незначительным по сравнению с той опасностью, которая была сопряжена с освобождением Каллена, у которого, как стало известно, был заготовлен список из 15 приговоренных к смерти человек. Кроме того, Карри был совершенно уверен в том, что на сей раз у обвинения очень сильная позиция. Теперь у него имелись убедительные вещественные доказательства: фотография якобы убитого Эйдсона, пистолет 22-го калибра, незаконно оснащенный глушителем, 25000 долларов и чрезвычайно компрометирующие видео- и звукозаписи. У Карри на руках было так много козырей, что он совершенно не боялся раскрыть Хейнсу свои карты. Почти одновременно с разбирательством об освобождении Каллена под залог Карри пришлось пережить несколько неприятных моментов, связанных с неожиданной отставкой своего главного помощника Джерри Бакнера. Еще раньше в отставку подал и главный обвинитель Джо Шэннон, который занялся частной практикой. Толли Уилсона повысили в должности, и он тоже стал теперь главным обвинителем. Вот почему Карри, которому пришлось срочно подыскивать им замену, решил включить в бригаду обвинителей Джека Стрикленда, 35-летнего помощника окружного прокурора. О деле Каллена Дэвиса тот знал пока лишь то, что прочел в газетах или слышал от своих коллег, но человек он был хваткий и считался одним из самых способных юристов в прокуратуре. Толли Уилсон решил сам вести дело об освобождении обвиняемого под залог. Пока рассматривался этот вопрос, Стрикленд должен был ознакомиться с увесистыми томами уже имевшихся по этому делу показаний.

Утром 23 августа Дэвид Маккрори занял место для дачи свидетельских показаний и стал разматывать причудливый клубок событий, предшествовавших аресту Каллена. Толли Уилсон начал с вопроса о том, предлагал ли Каллен свидетелю какое-либо "вознаграждение" в Амарилло за дачу показаний, которые могли бы оказаться полезными для его защиты. Хотя Маккрори не давал там никаких показаний, вопрос Уилсона содержал намек на то, что защита все же пыталась подкупить его как свидетеля.

"Он сказал, что когда отделается от этих мерзавцев, то обязательно отблагодарит всех, кто ему помогал", — ответил Маккрори и добавил, что вновь встретился с Калленом лишь после того, как был вынесен оправдательный приговор. Он уже не помнит, когда это было точно, но Каллен как-то зашел к нему домой, и они оба напились. Вскоре после этого Каллен позвонил и сказал, что хочет встретиться с ним на стоянке для автомашин у кафе "Кокоуз". "Он сообщил, что у него есть для меня работа". Затем Маккрори заявил, что Каллен дал ему 5000 долларов и попросил вести наблюдение за Бев Басе, Буббой Гаврелом и двумя адвокатами Присциллы, занимавшимися разводом. Маккрори стал наблюдать за домами, где жили Басе, Гаврел, Эйдсон и за особняком, где жила Присцилла. Далее свидетель сказал, что Каллен придумал для них обоих конспиративные клички. Маккрори стал "Фрэнком Джонсоном", а Каллен — "Даном Эдвардсом". 12 июня Каллен назначил Маккрори помощником президента компании "Джет эйр". Примерно в это же время Каллен завел разговор об убийстве кое-кого из тех, кто выступил с показаниями против него в Амарилло.

"Потом разговор зашел о возможных новых процессах против него, — продолжал Маккрори. — Он спросил, знаю ли я кого-нибудь, кто мог бы кое-кого убрать, и сколько все это будет стоить. Я сказал, что он, наверное, шутит, на что он ответил, что хотел бы все это знать так, на всякий случай… Потом он сказал, что в Амарилло Бев Басе была единственной свидетельницей, которой присяжные поверили, и он хочет, чтобы я нашел кого-нибудь, кто мог бы за деньги убить ее".

Поначалу Маккрори, по его словам, думал, что Каллен шутит. Во время очередной встречи у кафе "Кокоуз" Каллен приказал Маккрори лететь в Атланту, чтобы встретиться там с наемным убийцей. Встреча эта, однако, не состоялась. Каллен сказал потом Маккрори, что поездка в Атланту была предпринята, чтобы "просто попытать счастья". Вскоре после этого Каллен якобы сказал Маккрори, что "хорошенько обо всем подумал и решил попробовать нанять кого-нибудь, кто мог бы убить Бев Басе. Наймом должен был заняться я". Во время этой встречи, продолжал Маккрори, Каллен сказал: "Если вздумаешь помешать мне и на этот раз, я прикончу тебя самого, твою жену и все твое гнусное семейство. И не думай, что я не посмею это сделать". Толли Уилсон спросил, обсуждался ли вопрос об оплате убийства Басе. Маккрори ответил утвердительно. "Он спросил меня, сколько, на мой взгляд, все это будет стоить. Я сказал: от 10000 до 100000 долларов".

Маккрори рассказал затем о встрече в июне, во время которой Каллен сообщил ему, что решил расширить свой список. "Он сказал, что решил добавить еще несколько фамилий… Он хотел теперь убрать Бев Басе, Буббу Гаврела, отца Буббы и судью Эйдсона".

Вопрос: Вы считаете, что у него были серьезные намерения?

Ответ: Думаю, наполовину, а там кто его знает.

Вопрос: Вы не могли бы рассказать о существе вашего разговора?

Ответ: Он сказал, что совершенно уверен, будто судья Эйдсон хочет доконать его и что тот заодно ("снюхался", как он выразился) с адвокатами Присциллы.

Через несколько недель, продолжал Маккрори, они вновь встретились у кафе "Кокоуз". Теперь Каллен расширил свой список до 15 человек, включив в него Присциллу, Тома Кейва, У. Т. Рафнера и своего брата Билла. "Он сказал, что пока не хочет называть мне всех имен. Я заметил, что все это будет стоить так дорого, что даже ему это будет не под силу". Но Каллен якобы ответил, что истратит столько, сколько будет необходимо, и добавил, что хотел бы заранее знать точную дату убийства, чтобы устроить себе алиби.

На одной из встреч в июле, продолжал Маккрори, Каллен завел разговор о пистолете с глушителем. Маккрори заметил, что такое оружие стоит дорого. Затем Каллен стал интересоваться, сколько конкретно будет стоить каждое убийство. Маккрори сказал первое, что пришло ему в голову. Например, за Эйдсона он запросил 100000 долларов, за Басе — 75000, за Гаврелов — по 75000 за каждого, за Присциллу — 200000 долларов.

"Каллен заметил, что это очень дорого, — продолжал Маккрори. — За убийство Бев Басе он готов заплатить 30000 долларов. Но только чтобы это было сделано немедленно".

Данный текст является ознакомительным фрагментом.