14. Словакия

14. Словакия

В Словакии установилась своеобразная модель «католического фашизма». Иногда ее сравнивают с Хорватией. Но там государством рулила банда террористов, которую активно взялась подпирать католическая церковь. В Словакии архиепископ Тисо возглавил страну. А его опорой стала «Блинкова Словацкая народная партия» Войтеха Туки и созданные при ней отряды «Гвардии Глинки» Александра Маха. Впрочем, слово «опора» в данном случае было некорректным. Тука со своей партией откровенно нацеливался полностью захватить власть в свои руки. Боевики «глинковой гвардии» шумели, что надо бы послать подальше католическое руководство – пускай духовенство занимается своими делами, а с политикой и без них разберутся. Тисо отлично знал об этих настроениях и относился к Туке и его компании весьма прохладно.

Но Словацкая республика полностью зависела от Германии. Поэтому немцы отрегулировали данную проблему. При встречах со словацким президентом Гитлер самолично высказал настоятельные пожелания, чтобы Тука стал премьер-министром, а Мах – министром внутренних дел. Тисо ничего не оставалось делать, кроме как исполнять. Но и словацким фашистам германское руководство запретило нападать на президента. В Берлине отдавали себе отчет, что авторитет Тисо в народе гораздо выше, чем у глинковых партии и гвардии. Это тоже являлось особенностью Словакии. Национализм здесь не имел исторических корней. Словаки испокон веков уживались вперемежку с чехами, русинами. Партия Туки создавалась искусственно, и состав ее был весьма специфическим – с одной стороны, интеллигенция, студенты, школьники, с другой – деклассированные элементы и отбросы общества. В общем, дров могли наломать изрядно.

Теперь эти разнородные составляющие постарались слепить воедино. Тисо старался проводить умеренную линию. Или относительно умеренную – не скатываться к бандитизму и погромам, наподобие Хорватии. «Глинкова Словацкая партия» осталась единственной, все прочие политические организации были распущены. Но к рычагам управления страной Тисо эту партию не подпускал. Принципиальные решения принимал сам, а для партии Туки и ее военизированных отрядов оставил роль рабочего инструмента. А рядом с Тисо, Тукой и Махом сидели германские советники. Контролировали, чтобы механизмы республики действовали слаженно и в нужном направлении.

Но во многих отношениях Тисо и Тука были единомышленниками. Словакия, в отличие от Италии и Венгрии, дружно подключилась к «окончательному решению еврейского вопроса». Мах взывал: «С евреями, у которых золото, драгоценности, богатства, разобрались везде. Разберемся и мы!». В мае 1942 г. был принят закон о депортациях. Он действовал полгода, и за это время в концлагеря отправили 57 тыс. евреев. Хотя Тисо постарался придать кампании не расистский, а религиозный характер. Если еврей принимал католическое крещение, он освобождался от действия закона.

«Гвардия Глинки» не прочь была развернуть и погромы национальных меньшинств. Тот же Мах выдвигал лозунг: «Чеха – в мешок, а мешок – в Дунай!». Таких крайностей Тисо не позволил. Но, опять же, развернулись притеснения по религиозным признакам – гонения на протестантов (чехов), православных (русин, украинцев). У них закрывали храмы и молельные дома, увольняли с государственной службы. Их задевали партийные штурмовики, правоохранительные органы. Их не защищали суды, принимали сторону католиков. Прямо и косвенно подталкивали бросать все и уезжать куда-нибудь прочь.

Словакия приняла посильное участие в войне, отправила в Россию экспедиционный корпус из двух дивизий, 45 тыс. солдат. 1-я дивизия («Быстрая») была моторизованной, сражалась на фронте в составе германской группы армий «Юг». 2-я, охранная, прикрывала тыловые районы, использовалась против партизан. И все-таки большинство населения Словакии не поддержало фашистов. За Тисо поначалу потянулись – все-таки национальный лидер! Убеждал, как прекрасно заживет Словакия, освободившись от Чехии. Но «свобода» вместо обещанных благ принесла только тяготы. Взвинтились налоги. Сельскохозяйственную продукцию теперь требовалось сдавать государству по фиксированным заниженным ценам – всю эту продукцию отправляли в Германию.

По мере поражений на фронте настроения стали и подавно меняться. Вдруг стало выясняться, что значительная часть словаков симпатизирует отнюдь не немцам, а русским! В боях на Кавказе словацкие части понесли серьезные потери. А в октябре 1943 г. под Мелитополем 2 тыс. солдат из «Быстрой дивизии» перешли на советскую сторону. Примерно в это же время под Минском несколько подразделений 2-й охранной дивизии ушли к партизанам. И не просто ушли! Продолжили войну в составе партизанских соединений. Гитлеровцы и правительство Тисо встревожились. Словацкие войска выводили из России. Везли на переформирование, некоторые части перебросили в Италию.

Но и в самой Словакии становилось неспокойно. Из Советского Союза сюда прислали одного из руководителей компартии Чехословакии Кароля Шмидке, появились и представители лондонского правительства Бенеша. В горах стали создаваться группы партизан (в основном коммунистические). Население помогало им, укрывало, и даже местные жандармы смотрели на них сквозь пальцы.

Летом 1944 г. фронт придвинулся вплотную – русские войска вступили в Польшу, выходили к карпатским перевалам. Эти победы подтолкнули к выступлениям антифашистов в различных странах. Выше уже рассказывалось о перевороте в Румынии, восстании в Болгарии, подготовке переворота в Венгрии. Полыхнуло и в Варшаве. Хотя здесь мятеж стал чисто политической авантюрой. Эмигрантское польское правительство Миколайчика задумало перехватить власть в промежутке – когда немцы уже побегут, а русские еще не придут. Подняло подпольные отряды «Армии Крайовой», к ним примкнули жители Варшавы. Но организаторы просчитались. Гитлеровцы не намеревались оставлять польскую столицу. Наоборот, они намеревались восстановить оборону на рубеже Вислы, стягивали сюда подкрепления.

Советские авангарды, измотавшиеся и поредевшие в долгом наступлении, были остановлены и отброшены. А повстанцев в Варшаве блокировали, принялись теснить и уничтожать. Кстати, если вернуться к теме нашей книги, то с обеих сторон баррикад сражались активисты различных фашистских организаций. Ранее уже отмечалось, что польские фашисты были патриотами своей родины, и самые энергичные деятели их структур очутились в рядах «Армии Крайовой». Ну а подавляли их не только немцы. Лучшие дивизии гитлеровское командование выдвигало удерживать русских. А на варшавян бросило сборные команды всех мастей. Карательный полк «Дирлеванглер» из уголовников, украинские полицейские батальоны, азербайджанские части и восточномусульманские полки, «Казачий стан».

Бросили сюда и русских «викингов» из бывшей «Локотской республики». Инженеру Каминскому присвоили звание бригаденфюрера СС, а на основе его «Русской народно-освободительной армии» развернули 29-ю (русскую) дивизию СС. Она отметилась страшной жестокостью и мародерством. Резала всех подряд, грабила, женщин при этом поголовно насиловала. В ходе «операции» каждый каратель собрал с убитых по 15–20 золотых часов, кольца, серьги. Зверства подчиненных Каминского поразили даже немцев. К тому же палачи чересчур распоясались. Измываясь над варшавянками, они, не разобравшись, перенасиловали каких-то немецких девушек из молодежного нацистского общества. Да и мародерство считалось преступлением. Золотые ценности после расстрелов требовалось сдавать в хозяйственное управление СС. Каминского, его начальника штаба Шавыкина, дивизионного врача и шофера расстреляли. С ними вместе канула в небытие партия «викингов-витязей».

В это же время стала накаляться обстановка в Словакии. С Украины через Карпаты сюда пробирались партизанские отряды, группы инструкторов. На месте они обрастали пополнениями. Советские самолеты начали перебрасывать оружие. В горных селениях партизаны принялись действовать уже открыто, вербовали добровольцев, раздавали им винтовки. Правительство Тисо и Туки спохватилось, 9 августа 1944 г. приказало своим войскам прочесать Низкие Татры, очистить их от партизан. Но солдаты, выступившие в горы и натыкавшиеся на партизан, не выполняли приказы открыть огонь. Расходились с лесными воинами вполне мирно. Мало того, уже и в войсках начал организовываться антифашистский заговор, его возглавил начальник штаба «Быстрой дивизии» подполковник Голиан.

А партизаны предприняли первую крупную операцию. Заняли городок городок Мартин, и гарнизон перешел на их сторону. Тисо и Тука поняли, что армия вот-вот выйдет из повиновения. 25 августа они позвали на помощь немцев. Те отреагировали мгновенно. 28 августа в Словакию ворвались танковая дивизия «Татра» и несколько других соединений. Такая быстрота позволила гитлеровцам и словацким фашистам опередить своих противников. Растерявшийся Голиан только 30 августа дал команду на общее восстание. Но немцы стремительным рывком взяли под контроль западную часть страны и крупные города. Вместе с частями «Гвардии Глинки» блокировали казармы, разоружили ненадежные полки.

А восстание охватило горные области, «столицей» стал город Банска Бистрица. Число партизан и примкнувших к ним солдат достигло 60 тыс. Возглавил эту армию Голиан. Эмигрантское чехословацкое правительство Бенеша тоже подсуетилось, прислало своего военного министра генерала Виеста, он принял общее командование. Но Бенеш и Виест, в отличие от поляков, не устраивали русофобских провокаций. Обратились в Москву с просьбой поддержать их. Сотрудничество установилось самое искреннее. Был оборудован аэродром «Три дуба», на нем регулярно садились советские самолеты с грузами. К повстанцам перебросили целую десантную бригаду, сформированную в СССР, – тех самых словацких солдат, которые перешли на сторону русских.

В сентябре 4-й Украинский и левое крыло 1-го Украинского фронта двинулись прорываться к повстанцам. Но Карпатские горы высокие и обрывистые, заросшие лесом. Залили дожди, превратившие редкие дороги в месиво вязкой глины. А немцы успели великолепно укрепить перевалы, заперли укрепрайонами и минными полями, простреливали с гор вдоль и поперек. Наши воины карабкались под огнем на кручи. Иногда приходилось лебедками или тягачами втаскивать по откосам танки. Машины по грязи не проходили. Снаряды и патроны подвозили на передовую на вьюках, а то и таскали вручную. Причем таскали по ночам – подступы к позициям тоже простреливались с гор. Вражескую оборону прогрызали буквально по шагам. Дуклинским и Лупковским перевалами удалось овладеть только через полтора месяца упорных боев.

Но и немцы отлично понимали, куда прорываются русские. Сдерживая наступление наших войск на Карпатах, они спешили раздавить Словацкое восстание. Германская группировка наращивалась. Тука и Мах формировали новые отряды «Гвардии Глинки». А 2 октября гитлеровцы сумели ликвидировать Варшавское восстание. В Словакию спешным порядком перекинули всю орду карателей, участвовавших в уничтожении польской столицы и ее населения. Полк «Дирлеванглер», мусульманские части СС, украинцев. Теперь их пустили выжигать и истреблять словацкие села. Даже в этой своре палачей нашлись свои «лидеры», превосходившие остальных, – ими оказалась украинская дивизия СС «Галичина». Она прославилась такими кошмарами, что в Словакии до сих пор с омерзением вспоминают ее название.

Однако германское командование и словацкое правительство целенаправленно поощряли зверства. В листовках, по радио, через всевозможных «миротворцев» мятежникам внушали – они сами виноваты в страданиях населения. Словацкие военные падали духом. Начал сказываться и неоднородный состав повстанцев – одними отрядами руководили коммунисты, другими – офицеры, представители буржуазного правительства. Нарастали разногласия. Между тем численность германской группировки была доведена до 83 тыс. солдат. Мощным ударом она сломала партизанскую оборону, 27 октября захватила центр освобожденного района, Банска Бистрицу. Повстанцы, перемешавшись с гражданскими беженцами, хлынули кто куда.

Коммунистические руководители во главе со Шмидтке и Швермой звали пробиваться навстречу русским или укрыться в глухих горах. Но это было слишком трудно: в грязи и дождях, без еды, в условиях надвигающейся зимы. Генералы Виест и Голиан пожалели подчиненных. Они связались с немцами и дали знать, что готовы вступить в переговоры, обсудить условия капитуляции. 3 ноября явились в назначенное место, но их вероломно схватили. Обоих повесили, как и других словацких офицеров, попавшихся в плен.

Что касается коммунистов и партизан, то им пришлось совершить тяжелейший рейд по горам. Некоторые не выдерживали, были больные и умершие – среди них один из руководителей, Ян Шверма. И все-таки большая часть бойцов и беженцев добралась до линии фронта. В ночь с 23 на 24 ноября они нанесли удар по германским позициям с тыла. Части 1-го Украинского фронта подсобили огнем и атакой. Ворвались во вражеские траншеи, закидали гранатами и заняли 21 дот. В оборонительных линиях возникла брешь шириной 2 км. Партизаны и уходившее с ними гражданское население выбрались на территорию, контролируемую советскими войсками.

Ну а Словакия была теперь оккупирована немцами. Говорить о какой-либо самостоятельности больше не приходилось. Однако время всех фашистов, и германских, и словацких, уже кончалось. Если наступление 4-го Украинского фронта все-таки удалось затормозить в горах и на мощных полосах долговременной обороны, то весной 1945 г. завершились сражения за Венгрию, и на Словакию повернул соседний фронт – 2-й Украинский маршала Малиновского. Он проломил неприятельские позиции на реке Грон, и в прорыв вошла 1-я гвардейская конно-механизированная группа Плиева – кавалерийский и танковый корпуса.

Немцы пробовали восстановить фронт по рубежам других притоков Дуная, сперва на Нитре, потом на Ваге. Однако казаки и танкисты стремительно продвигались вдоль Дуная. Опережали бегущих врагов, сминали наскоро выдвигаемые заслоны. Вместе с ними по реке двигалась Дунайская флотилия, поддерживая наступающих своей артиллерией, подвозя снабжение. А с воздуха прорыв прикрывали полки 5-й воздушной армии, расчищали дорогу бомбежками и штурмовками. 1 апреля войска 2-го Украинского фронта вышли на подступы к Братиславе.

Это был последний всплеск активности «Гвардии Глинки». Ее отряды поднимали столичное население, выгоняли на оборонительные работы. Копались противотанковые рвы и окопы, их утыкали дзотами, дотами, пулеметными гнездами. Вперемежку с немцами «глинковцы» занимали позиции, готовясь отражать штурмы. Но… оборону они готовили впопыхах, без единого плана. Распоряжались и фашистские, и армейские начальники. Силились понастроить поскорее, помощнее. А в результате все укрепления сгрудились с восточной стороны города, откуда приближались русские.

Воздушная разведка обнаружила это. Маршал Малиновский, оценив такое расположение противника, приказал обойти Братиславу с северо-запада. Гарнизон переполошился. Принялся перекидывать войска с восточной окраины на противоположную. Но одни защитники пытались отбиваться, а среди других покатилась паника – русские окружают! Они заметались, бросились выбираться из наметившейся ловушки. Многослойная оборона рухнула за два дня. 4 апреля по улицам Братиславы шагали наши солдаты. Жители встречали их не как завоевателей, а как освободителей – букетами весенних цветов.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.