Как Петр Войков превратился в Пинхуса Вайнера

Как Петр Войков превратился в Пинхуса Вайнера

Поменьше политической трескотни. Поменьше интеллигентских рассуждений. Поближе к жизни.

Ульянов-Ленин

Не знаю, кто как, но я осень 2015 года запомню надолго. Может быть, на всю оставшуюся жизнь. Напрасно говорят, что снаряд не попадает в одну воронку дважды. Попадает, и еще как! Если эта воронка называется «история России в XX веке», а снаряд выпущен из системы залпового огня «внезапный срыв покровов». В последнее время нездоровый интерес к этой теме спал, и мне казалось, что уже никогда не вернется удивительная атмосфера 1993 года. Если кто-то запамятовал – тогда вся страна с каким-то совершенно непередаваемым остервенением обсуждала только что вышедшую книгу «Ледокол» бывшего советского разведчика Резуна, писавшего под звучным и абсолютно понятным каждому псевдонимом «Суворов». Тут же появилась целая прослойка, как я их называю, исторически озабоченных граждан. И прежде чем я начну вам рассказывать поучительную историю трансформации революционера Войкова в общественном сознании, произошедшую прежде всего от исторической малограмотности, предлагаю начать с Суворова-Резуна. Вы потом поймете почему.

За годы работы на радио мне довелось пообщаться на тему «Сталин виноват во Второй мировой войне» со многими сторонниками теории Суворова. Как в эфире, так и за его пределами. Содержательной полемики не получалось. Обычно все ограничивалось исполнением ритуального заклинания «вы все врете» и категорическим нежеланием конструктивно обсуждать проблему. При этом и выглядят сторонники Суворова с психологической точки зрения одинаково. Собирательный портрет такого персонажа я набросаю широкими мазками, чтобы не тратить на это слишком много времени. Но поверьте, архетип будет обозначен максимально точно.

Он был таким же, как все советские школьники конца 70-х – начала 80-х годов. Рос с твердой верой в миролюбивую политику родной партии и ненавидел буржуазию и империализм как коварных поджигателей войны. У него дома было много книг про войну, по телевизору часто демонстрировали фильмы на эту тему, и каждый знал: коварные фашисты подло напали на нашу Родину, подло нарушив пакт о ненападении. Он до сих пор помнит, как смотрел киноэпопею «Освобождение», особенно сцену, где немецкие танки форсируют Буг. Даже спросил учителя на уроке истории, почему у нас не было такой техники. Хотя и так ясно: тяжелейшие поражения первых лет войны произошли из-за глупого Сталина. Это Иосиф Виссарионович перестрелял весь цвет Красной армии, сам ни в чем не разбирался и не желал слушать умных людей. Если бы не исполинская сила воли и гигантский ум маршала Жукова, война была бы проиграна уже осенью 1941 года. В то же время иногда в газетах попадались статьи, в которых говорилось со ссылкой на воспоминания немецких генералов: по качеству вооружения вермахт сильно нам уступал.

Неприятные вопросы у него множились. Почему советский солдат, погибший при присоединении Западной Украины, считается жертвой межвоенного периода? Как можно, руководствуясь уставом Красной армии, бить врага на его территории, если мы самая миролюбивая держава? Его категорически не устраивало утверждение, что Сталин был глупым. Ведь тогда и назначение Рокоссовского командующим наступлением в Белоруссии летом 1944 года – тоже глупость. Не бывает так, чтобы умственная неполноценность чередовалась с гениальностью в режиме «через раз».

Он наткнулся на книгу Суворова случайно. Увидел в «Союзпечати» и удивился: с чего бы это историческая книга продается? Никогда ведь такого не было. Киоскер сказал, что это самый модный на сегодня автор. Купил и начал читать. На первых же страницах, где говорится про мировую революцию, остановился и задумался. С одной стороны, на обложке книги написано про автора: беглый советский разведчик, приговорен к смерти. Как такому верить? А с другой стороны – есть свой собственный опыт. Он помнил, как в школе заставляли конспектировать Ленина. А вождь говорил про мировую революцию, и польский поход был частью этого плана. И Сталин потом говорил, что не может СССР существовать в окружении империалистов. Он помнил, что Сталин в 1945 году сказал: «Трудная была война. Вот лет 20 передохнем, а потом опять». По крайней мере, так утверждал какой-то автор в одной газете.

Теория Суворова была для него страшной. Но она объяснила ему главное: для чего нужно было нападать на Польшу вслед за Гитлером. Ему, правда, все еще с трудом давалась подлинная вера в правоту Суворова. Все же изменник Родины, офицер так поступать не должен. Но потом он отмел прочь все сомнения. Раз совки критикуют «Ледокол» по телевидению и в газетах, значит, прав Суворов! Так все и было. Да и потом, такой родине, как СССР, изменять можно и даже нужно. И не позорно это. 50 миллионов своих граждан уничтожил Сталин. Как такому режиму не изменить?!

Прервемся буквально на мгновение. Автор вовсе не сгущает краски с фразой «Как такому режиму не изменить». Именно так думали в начале 90-х годов многие читатели книг Суворова. Я даже использую подлинные высказывания, которые многократно лично слышал. Да и что греха таить: в 18 лет я тоже зачитывался его книгой и был убежден, что Суворов написал правду. И не только я один. Многие так считали…

И все-таки он не сразу поверил Суворову до конца. Помогли ему критики «Ледокола». Они готовы были отрицать любую статью Ленина, любое выступление Сталина. Все их опровержения сводились не к историческим фактам, а к предательству автора книги.

Потом ему попалась в руки работа некоего Виктора Суворова, которая по стилю оформления была стопроцентной подделкой под бывшего советского разведчика. В любой другой стране за это немедленно бы подали в суд. Но только не в России, где критиковать «Ледокол» считается признаком образованности и патриотизма. А как иначе, если, например, на книге Алексея Исаева красуется гордая надпись «Взгляд современной исторической науки на причины неудач СССР в начальном периоде войны». После этого книгу можно, в принципе, не читать. Ведь это все та же модернизированная формулировка «взгляд советской исторической науки», которая была единственно верной, потому что опиралась на марксистско-ленинскую доктрину.

Критики Суворова очень быстро забыли, что в каждой крупной советской библиотеке были спецхраны, и никакие Троцкие с Радеками так просто к массовому читателю не попадали. Он помнил, сколько стоила книга воспоминаний вдовы Бухарина в 1989 году на «черном рынке» и какой у нее был тираж. А есть и совсем замечательная история о том, как текст доклада Хрущева «О культе личности и его последствиях» знал весь мир, за исключением той страны, в которой «кукурузный генсек» это произносил и кому адресовал. В этом тоже Суворов виноват?

Он наблюдал, как критика и проклятия в адрес Суворова усиливаются по мере того, как подтверждаются многие его тезисы. К примеру, выяснилось, что 5 мая 1941 года Сталин действительно сказал выпускникам Военной академии о необходимости готовиться к нанесению первого удара по Германии. У критиков Суворова остался только один козырь – как они считают, неубиваемый: он предатель, изменил присяге, такому человеку верить нельзя!

Он пытался доказывать людям правоту Суворова. Написал восторженный отзыв в своем уютном блоге на книгу «Исповедь Виктора Суворова». И подвергся нашествию агрессивных противников. Но все их доводы ограничивались только предательством, а на него это не действует…

Такой вот портрет классического потребителя книг Виктора Суворова. Поклонников творчества беглого советского разведчика совершенно не волнует тот факт, что автора многократно ловили на избирательном цитировании и подтасовках. Эта аудитория принципиально не читает книг, опровергающих теорию Суворова. На все дается один ответ: «В главном он прав». То есть Советский Союз не был миролюбивой страной и готовился к мировой революции, в которой Гитлер был ледоколом. На простой вопрос о том, представляют ли они себе великую державу миролюбивой, как канарейка, ответа обычно не следует (с тем, что их Родина была и остается великой державой, они не спорят). Суворов в главном прав – и точка.

Написал все это и вспомнил, как в далеком уже 2005 году я делал на радиостанции «Маяк» программу «Вторая мировая. Неизвестные голоса истории». Суворов был еще в почтении у определенной аудитории, и мы решили предложить ему поучаствовать в проекте. Выступить перед огромной аудиторией, привести свои доводы, критиков послушать. Суворов ведь все время жалуется, что его как изменника Родины не пускают в российские СМИ. Так вот, мы приглашаем. Написали ему письмо по электронной почте. Месяц ждем ответа, второй. Пишем еще одно письмо. И через пару недель получаем совершенно хамский ответ от администратора сайта: Владимир Богданович работает над новой книгой и не располагает временем и желанием участвовать в каких-то программах. Все он изложил в своих книгах. Читайте, и будет вам счастье и знание. И просим впредь по пустякам не беспокоить. А буквально через три дня после этого последовало выступление Суворова (если не ошибаюсь, на Би-би-си), где он вновь горько пожаловался на то, что ему не дают выступать в российском эфире. В тот раз беглый разведчик, если следовать логике его поклонников, также был прав.

Для чего я так долго и, возможно, даже нудно описывал архетип этого общественного кластера? Дело даже не в том, что с этим «стартовым капиталом» многие граждане отправились в свой путь по жизни. И от закономерных и совершенно оправданных поисков ответов на сложные вопросы нашей истории они через какое-то время закономерно докатились до абсолютной ненависти ко всему советскому периоду. Но даже не это самое страшное. Любить или нет советскую часть родной истории – дело вкуса. Дело уважения к жизни своих отцов и дедов. Страшнее то, что они во всем поверили предателю. Случилось невероятное: народ, еще недавно не доверявший Гордиевскому и Бажанову, Авторханову и Кривицкому, вдруг поверил Суворову-Резуну. Поверил и пошел с этой верой крушить все что можно. Пока – в собственном сознании и в умах окружающих их людей. Отчетливее всего это проявилось в истории с Войковым почти 25 лет спустя.

Безусловно, хронологически эти события относятся уже к эпохе Гражданской войны, а не русской революции. Но именно ситуация с Войковым лучше всего демонстрирует почти полное отсутствие представления о той эпохе у современного российского обывателя. Мы не понимаем, кем были русские революционеры и почему они поступали именно так.

На смену романтичному образу советского агитпропа «комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной» пришел типаж абсолютного зла с полным отрывом от всех исторических событий. И юбилей Великой русской революции – прекрасный повод для того, чтобы начать наводить порядок в собственных головах. Бороться, как сказал бы герой Булгакова, с разрухой.

Войков П.Л. В XXI веке внезапно стал одним из самых известных деятелей русской революции

Ответьте себе на простой вопрос: что вы знаете о Войкове? Уверен, что большинство тут же скажет: в его честь названа станция метро в Москве. Кто-нибудь потом вспомнит историю убийства царской семьи и прошедшее не столь давно голосование москвичей в Интернете по поводу уместности в нашей столице такого топонима. Самые подкованные в истории читатели, немного подумав, скажут, что это был профессиональный революционер и советский дипломат, погибший на своем посту. И это все. Три скупые строчки, не отражающие ни жизни, ни характера, ни тем более такого сложного явления, как русская революция. А с другой стороны, редко кто даже из серьезных исторических персонажей может похвастаться, чтобы о них столь яростно спорили спустя почти 90 лет после смерти. Да у нас про иных генсеков меньше говорят, а они огромной страной управляли!

Биография Войкова абсолютно типична для плеяды профессиональных русских революционеров начала прошлого столетия. Дед – из херсонских крестьян, переселившихся в Керчь. Мать – урожденная Иванова. Дед был глубоко верующим человеком и именно поэтому сына, родившегося в День святого Лазаря, назвал этим странным для профессиональных патриотов именем. Я заостряю внимание на родителях вовсе не случайно. В дальнейшем мы к этому еще вернемся.

Мать Войкова получила высшее образование, что по тем временам было весьма неслабо. Отец – инженер, преподавал в гимназии. Перед Войковым были, по сути, открыты все дороги в жизни. Он успешно учился, но карьеру не сделал – не до того было. Уже в пятнадцатилетнем возрасте Петр вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию. Но что самое интересное – вступил он не в большевистскую РСДРП, а в меньшевистскую. То есть последовательным и убежденным сторонником Ленина Войков тогда не был. Будущему лидеру победившего пролетариата не внимал с восторгом и благодарностью, статьи его не конспектировал и портрет его у себя над кроватью не вешал. Другие у него были вожди.

Да какая разница, скажет мне читатель, в какой именно партии состоял человек, организовавший покушение на ялтинского градоначальника Ивана Анатольевича Думбадзе? Вы не смотрите, что у него фамилия грузинская. Он был настолько русским человеком, что «Союз русского народа» круглосуточно гордился им в полном своем составе. И государь император любил и ценил его, поскольку Думбадзе был реакционнее самых упертых реакционеров Российской империи. И вот этого человека Войков взялся сжить со света. Террорист, совершивший государственное преступление. О чем тут говорить?

С этим я согласен. Террорист – вне закона. Это наше с вами четкое представление, оформившееся за последние полтора десятилетия. И не может быть у нормального человека иного отношения. Но беда в том, что в ту далекую эпоху далеко не все российское общество было единодушно в своих оценках этого явления. Революционеры и террористы вызывали какой-то нездоровый трепет. У некоторых русских интеллигентов – даже сочувствие и скрытую поддержку. Такое время было тогда. Многие, кстати, уже запамятовали, что в городах империи прошли массовые забастовки и как следствие были расстреляны рабочие. Среди погибших были женщины и дети. О них сегодня никто и никогда не вспоминает. Имен не называют. Общество «Мемориал» в списки жертв политических репрессий их не заносит, либералы не осваивают гранты, организуя конференции, а общественность не проводит панихиды.

И вот на таком фоне жесткой политической борьбы Петр Войков вступает в партию. По молодежной традиции того времени он видит себя не участником многочисленных теоретических споров и жарких дебатов в рабочих кружках и на маевках, а в БО – боевой организации. А что, Войков был один такой отвратительный, мечтающий побыстрее переступить закон и пролить кровь? Сотни таких были, тысячи по всей стране. Многие просто не представляют себе реальный размах терроризма в Российской империи в начале века. Почему-то все думают, что были Савинков, Каляев да Сазонов. И этими именами список боевиков исчерпывается. Вынужден огорчить. С этих имен он, по сути, только начинается.

Я вовсе не собираюсь обелять Войкова. Он никогда не был мне интересен. Никогда его фигура профессионального революционера не вызывала у меня восторга или преклонения. Но в данном случае приходится выступать в защиту исторической правды. Против откровенной фальсификации. Трудное это занятие, неблагодарное. Всякий отяготивший свой разум чтением «Википедии» норовит тебя надменно оскорбить. Я не обидчивый. Все понимаю. Таков наш суровый век потока информации и оглушающей безграмотности. Я – не первая жертва и точно не последняя. Переживем.

Так вот, о покушении на Думбадзе, в подготовке и исполнении которого был обвинен Войков. 27 февраля 1907 года с балкона одной из ялтинских дач в коляску проезжавшего по улице градоначальника бросили бомбу. Силой взрыва он был ранен и выброшен из коляски. Пострадал и кучер. Следовавшие за Думбадзе солдаты вбежали в дом, где скрывался террорист, но он успел застрелиться. Взбешенный градоначальник тут же на месте приказал солдатам сжечь дачу дотла, выгнав предварительно ее обитателей, но запретив им выносить какое бы то ни было имущество. Реакционеры – они такие. Им следствие и суды без надобности.

То есть, как мы видим, Войков в исполнителях теракта не числится. Покушался один боевик. А без разницы, ответят мне. Войков – организатор. Я согласно кивну головой, а потом тихонько спрошу: а как Войков мог организовать террористический акт партии социалистов-революционеров (эсеров), если в этой самой партии никогда не состоял и отношения к их Боевой организации не имел по определению? Вы действительно верите, что все боевики революционных партий находились друг с другом на короткой ноге, вечерами по-соседски пили чай с сушками, делились творческими планами и вступали в социалистическое соревнование – кто больше царских сановников перебьет? Конечно же, нет. Избежать утечки информации, даже намека на нее – альфа и омега подпольной деятельности. Была настолько жесткая конспирация, что боевики партии большевиков могли и не подозревать о том, что в этом же городе эсеровское подполье что-то замышляет против ненавистного им самодержавия. Да что там большевики! Внутри самой эсеровской партии только очень ограниченный круг руководителей знал о подготовке очередного террористического акта.

Ладно, скажут мне, пусть на Думбадзе организовал покушение не Войков. Досадно, но согласимся. Не подходит он по партийной принадлежности. Но ведь дело совершенно не в этом! Остается самое страшное преступление, которое он возглавил и исполнил, – убийство царской семьи. Детей штыком добивал лично и серной кислотой обливал. В шахту потом трупы скидывал. Да за одно это надо негодяя проклинать утром и вечером, а не копаться в подробностях его зловонной биографии и с удовольствием находить нестыковки. Они никакого значения не имеют. Войков – убийца, и точка. И победно на меня посмотрят.

Я глаз не опущу, взгляд тот выдержу. Это ведь фактически мой моральный расстрел. Публичный. Смерть по русской традиции полагается принимать с честью. Кто знает, не останется ли потом она единственной памятью о тебе? Выпрямлюсь у воображаемой стенки. Ворот белой рубашки расстегну. Крест поцелую. И попрошу последнее слово молвить. Надеюсь, что в этом не откажут. Оно не будет долгим. Уложусь в три минуты. Больше не потребуется. Считайте, что сам себе «Вечную память» спою. Засекайте время.

Дорогие друзья, вас нагло обманули последователи Суворова-Резуна, пользуясь вашей доверчивостью и не самыми широкими познаниями в русской революции.

За убийство семьи последнего Государя голосовал весь Уральский совет. В полном составе. В том числе, разумеется, и Войков. Колеблющихся не было, как и возражающих. Ни единого человека. С этой точки зрения Войков, несомненно, виновен. Это было бы глупо отрицать. Он действительно организатор убийства и несет за содеянное полную ответственность перед потомками, если уж суд истории не вынес ему приговор. Но уточним: один из многих, а вовсе не единственный. Войков выполнил, как мы теперь знаем, единодушное распоряжение Уральского совета и достал кислоту, чтобы замести следы. Такие привычки были у большевиков, ничего не поделаешь. А как в подполье без этого? И куда деться от партийной дисциплины новому члену большевистской партии? Велели достать – будь любезен выполнить. И без сантиментов, классовая борьба идет. Понимать нужно.

Но сам Войков, конечно, по складам да аптекам ночами с фонарем не бегал, медлительных товароведов революционной законностью с отборным русским матом не подгонял и погрузкой емкостей, слюнявя карандаш и в спешке расписываясь в получении, не руководил. Он выписал накладную на получение кислоты предъявителю оной. Несет за это ответственность Войков? Разумеется. Он прекрасно понимал, что кислотой той заливать будут не тараканьи норы. И не на самогон ее обменяют, чтобы коротать революционные вечера с социализированными вчерашними гимназистками. А пойдет она на сокрытие убийства царской семьи. Поступок отвратительный. Я с этим абсолютно согласен. Но на этом участие Войкова и заканчивается. Не стрелял он в детей, не добивал штыком. Кислотой не обливал. В шахту тела не скидывал. Он был организатором, а не палачом. Но от этого быть преступником с точки зрения человеческой нравственности не перестает.

Чувствую, как закипают мои оппоненты. Никто ведь не сомневается, что стрелял лично Войков. И штыком добивал. И кислотой трупы заливал. И в шахту их скидывал. А ты, выходит, тут самый умный? Нет, друзья, я не самый умный. У меня на это не хватает времени. Я всего лишь с документами ознакомился. Есть у меня такая противная привычка. Отвратительная, согласен. Доверять воспоминаниям, но всегда стараться по возможности свериться потом с архивными с документами. Большинство ведь абсолютно не представляют себе реальное положение дел и ровно поэтому пока еще галдят как на базаре. Докладываю: все непосредственные убийцы оставили воспоминания о своем преступлении. И Юровский, и Ермаков, и Медведев (Кудрин), и Никулин… Вот, например, о чем поведал потом Ермаков (орфография автора сохранена): «Мне сказали, на твою долю выпало счастье разстрелять и схаронить… Поручение я принял и сказал, что будет выполнено точно, подготовил место куды вести и как скрыть учитывая все абстоятельства важности политического момента».

Документы эти вполне доступны сегодня, гриф секретности снят. Приходи в архив и читай. Разными были обстоятельства, при которых убийцы рассказывали о последних минутах жизни семьи Николая II. Объединяет их лишь одно: Войков упоминается однажды, только одним человеком и только в свете той самой накладной на кислоту. Вы догадались, в чем тут подвох?

Юровский Я.М.

Руководитель убийства царской семьи

Конечно, это ведь элементарно, если вспомнить реалии советской эпохи. Каждый из убийц, будь Войков участником этого преступления, напротив, выводил бы именно его на первые роли среди исполнителей. И не прихоти своей ради или из лизоблюдства, а согласно большевистской табели о рангах. Напомню, что Петр Лазаревич был похоронен в Кремлевской стене и считался подлинным героем советской власти. Соседство с исторической фигурой могло давать многие материальные и социальные блага. И поэтому, будь Войков действительно участником этого грязного дела, каждый из них с гордостью рассказывал бы: «Петр Лазаревич стрелял из моего пистолета, именно его выстрел сразил Романова, лично Войков инструктировал нас…» Но ничего подобного почему-то не последовало. Не о чем было вспоминать. Нечем было дополнить наши знания о герое борьбы за советскую власть. И вселенский склероз у них не наступил. Потому как в собственных мемуарах каждый из участников назвал десятки фамилий, включая случайных людей, педантично перечислил кучу совершенно ненужных подробностей и обстоятельств. Не назвав только Войкова. Выводы делайте сами.

А откуда вообще взялась информация об участии Войкова и даже больше того – о пребывании именно его на первых ролях в этом преступлении? Все очень просто. Легенда о «цареубийце» получила активное распространение еще в 30-е годы прошлого века в кругах русской эмиграции, когда вышла книга «На путях к термидору». Автор – Григорий Беседовский, бывший советский дипломат, сбежавший на Запад. Не по политическим мотивам, как многие сейчас подумали, а по экономическим: растрата. И грозил Беседовскому реальный тюремный срок – 10 лет. Он его и получит, но уже заочно.

Будучи человеком весьма неглупым и языкастым, он сразу понял, как можно безбедно существовать: нужна книга о подлейших преступлениях советской власти. О самых низменных фактах из жизни победителей в революции. Западный обыватель будет читать взахлеб, в русской эмиграции станешь героем. Встречи с общественностью, интервью, заказы на новые разоблачительные книги будут следовать без пауз. Так и вышло. По этому пути в дальнейшем проследует уже упомянутый мной ранее Иван Солоневич. Но Беседовский был первым. И именно он и запустил, справедливо рассчитывая на восторг монархической эмиграции, легенду про убийцу царской семьи. Возражать было некому: Войков к тому моменту был убит, в СССР принципиально не обращали внимания на эмигрантские откровения, а на Западе о тех событиях ничего толком не знали. Миф родился и пошел гулять по миру.

До России он добрался с огромным отставанием – в 1989 году. Тогда на волне перестройки стали появляться доморощенные монархические организации. Могучие союзы, численностью примерно человек по семь. Больше не находилось при всем старании. Мудрость черпали из эмигрантской газеты «Наша страна» да ксерокопий, продававшихся тогда в Москве из-под полы на Пушкинской площади и на Кузнецком Мосту. Полная тайна вкладов, то есть организации. Эти слова Остапа Бендера лучше всего характеризуют ту неповторимую атмосферу.

Так вот, почувствовав в апреле 1990 года, что первоначальное накопление морального капитала с успехом завершилось, деятели из «Русской дружины», а именно так себя назвал первый из появившихся монархических союзов, решили сразу приступить к главному – немедленному возвращению на престол правящей династии. Делать это предполагалось путем борьбы с именем Войкова, о чьем существовании они узнали, прочитав ксерокопированный отрывок из Беседовского. И невдомек было этим удивительным людям, как относился бы к ним сам автор мифа. А ведь еще в 1958 году в одном из писем он цинично признавался: «Я пишу книги для идиотов. Можете ли себе представить, чтобы кто-то на Западе читал то, что вы называете моими сомнительными произведениями, если, цитируя Кагановича, Жукова, Микояна или Булганина, я бы старался быть правдивым в отношении стиля, смысла и формы их выступлений? Но когда я изображаю Сталина или Молотова в пижаме, когда я пересказываю самые грязные истории о них – неважно, насколько те правдивы или вымышлены, – будьте уверены: читать меня будет не только вся интеллигенция, но и наиболее важные капиталистические государственные деятели, когда по дороге на мирную конференцию они перед сном возьмут мою книгу в пульман… Аллах наделил глупцов деньгами, чтобы умным жилось легко».

Комментарии тут излишни. Только искренняя жалость к тем, кто до сих пор усердствует в цитировании Беседовского и, видимо, принципиально не хочет ничего узнать о личности автора. Вся надежда на то, что рано или поздно они научатся не верить любой ахинее, а станут с уважением относиться к собственным предкам. Они ведь были не глупее нас.

Так вот, возвращаясь к борьбе против Войкова. Было это так. 19 мая 1990 года (выбор даты не случаен, это день рождения Николая II) у метро «Войковская» целых десять человек провели пикет. Первый монархический пикет вообще за все время существования России, потому что при династии Романовых такое никому бы в голову не пришло. Торжественно развернули кустарно выполненный плакат с лозунгом «Войков – убийца» и самодельный флаг-триколор, до распада СССР еще не являвшийся официальным. Стояли и гордились собственной храбростью и принципиальностью.

Как и следовало ожидать, жители района заинтересовались. Но вовсе не перспективой восстановления русской монархии. Им вдруг стало любопытно – что это за Войков такой? Дело в том, что все они привыкли к этому имени и меньше всего сопоставляли его с каким-то революционером. Для них все это было столь же далекой историей, как, скажем, татаро-монгольское иго. Дело в том, что в том районе еще в 1898 году братьями Кертингами был построен «Механический завод по выработке нагревательных приборов для центрального отопления». В 1927 году в ответ на убийство Войкова в Варшаве «агентом мировой буржуазии» русским националистом Борисом Ковердой рабочие провели митинг и категорически потребовали: хотим называться в честь погибшего революционера. Будем достойны его памяти и трудом своим приблизим победу мировой революции, до которой он не дожил. Их просьбу, разумеется, уважили. И чугунолитейный завод стал называться именем Войкова.

Я допускаю, что многим это будет неприятно услышать, но тот самый проклинаемый многими сегодня Войков погиб как мужчина. Ему стреляли в спину, он повернулся и стал отстреливаться. А когда его отвезли в больницу, где он через два часа умер, то последние слова, которые он успел сказать перед смертью секретарю советского посольства, были: «Возьми из пиджака ключ от сейфа, чтобы, не дай бог, не забрали документы». Вдумайтесь в это. Умирая, Войков думал о секретных документах своей родины, о том, что они не должны ни при каких обстоятельствах попасть в руки врагов. А не о том, что его собственная жизнь подошла к концу. Он видел в этом свой последний долг перед государством, и он его выполнил. Войков умер на боевом посту, защищая до последнего вдоха свою страну. Искупил ли он тем самым свою вину за преступление? Я не знаю и не берусь судить. Но вернемся к нашей истории.

Шли годы. Московский метрополитен развивался. Настал черед открывать в том районе станцию. А как ее назвать? Иных судьбоносных достопримечательностей, кроме завода, в тех местах нет. Поэтому и название для станции предполагалось соответствующее – «Завод имени Войкова». Под таким названием она и фигурировала в планах открытия новых станций. Не знаю, кому из членов ЦК КПСС этот привычный топоним чем-то не понравился. Может, он проснулся в тот день в плохом настроении. Но название неожиданно сократилось до «Войковской». Но жителям того района было все равно. Они прекрасно знали: станция названа в честь завода, который и при их дедах был. А как он тогда назывался – никто уже не помнит. Вроде всю жизнь имени погибшего революционера Войкова был. С тем и жили долгие годы. А тут вдруг в перестройку какие-то странные люди требуют переименования. И ладно бы местные, «со своего района», а то ведь со всей Москвы. Пусть идут и у себя переименовывают.

Вскоре к пикетчикам подошел старшина милиции и вежливо поинтересовался: «А есть ли у вас, возмущенные мои, разрешение на публичное мероприятие?» Ему с вызовом ответили, что борьба за восстановление русской монархии ни в каких разрешениях антихристовой власти не нуждается. Старшина, оскорбленный такой наглостью, ушел. Вернулся уже с капитаном. Сцена повторилась. Милиционеры явно не знали, как следует действовать. В годы перестройки им еще запрещалось орудовать дубинками, как в последовавшие лихие девяностые. Вернулись они уже с человеком в штатском. Кагэбэшник был краток: «А ну-ка, пошли вон отсюда немедленно!» Отнял флаг и порвал его. Пригрозил в следующий раз вызвать наряд. Тогда уже другой разговор пойдет. Обиженные пикетчики разошлись.

Прошли годы. Участники тех памятных событий, чтобы навсегда внести свои имена в первые ряды борцов с «Войковской», выдали иную версию произошедшего. Усовершенствованную, исторически верную, безукоризненную. Держитесь крепче. «Разгон пикета ОМОНом и сотрудниками КГБ. Арест и избиение некоторых его участников». Картина, достойная пера Ильфа и Петрова.

Но посеянные тогда семена постепенно дали всходы. Творение Беседовского активно издавалось в России, все больше людей верили в то, что именно Войков один во всем виноват. Дошло даже до того, что фрагмент про убийство царской семьи из книги Беседовского был издан под видом собственных воспоминаний Войкова! Я не знаю иных случаев такого неприкрытого запредельного хамства и наплевательского отношения к собственной истории.

Выпущенный в 2008 году сборник архивных документов «Исповедь цареубийц» никого и ни в чем, разумеется, не убедил. И дело вовсе не в традиционном уже для России мизерном тираже. Во-первых, большинство борцов с Войковым даже не знали о существовании этого издания, а во?вторых, если бы даже и знали, то читать все равно бы не стали. Им даже не неинтересно – стали сказываться результаты чтения Суворова-Резуна, о которых я уже писал: предателю и подлецу можно верить.

Но для достижения своей цели – переименования станции метро «Войковская» – одних только истошных криков и ритуального размахивания книгой Беседовского недостаточно. Нужна была свежая дебютная идея, которая потрясла бы обывателя до глубины души. Подготовила бы почву, а потом и трюк с Беседовским прошел бы «на ура». Нужно было, чтобы горожане возмущенно потребовали от мэрии Москвы немедленно убрать имя Войкова из городской топонимики. И такая идея вскоре нашлась. Ниспровергатели пошли многократно проторенной их предшественниками дорожкой. Не было вообще никакого Петра Лазаревича Войкова. Был Пинхус Лазаревич Вайнер. Со всеми вытекающими из этого последствиями. Вы поняли?

Я сейчас не шучу. Если вы наберете в Интернете «Петр Войков», то с огромным удивлением откроете десятки, если уже не сотни статей именно про Пинхуса Вайнера. Всюду. Bы увидите, что иудей Войков – не чье-нибудь предположение, чья-то безудержная глупая фантазия, а доказанный исторический факт. Неоспоримый. Железобетонный. Работа проделана колоссальная. В итоге многие поверили. Даже среди моих знакомых, людей весьма неглупых, нашлись те, кто задумчиво спрашивал: «Старик, неужели про ритуальное убийство – правда?» Обычно я в таких случаях выдерживал небольшую паузу, чтобы дать остыть нездоровому блеску их глаз, и очень спокойно задавал два вопроса: «С каких пор в современной России быть Пинхусом стало преступлением? Слышали ли вы когда-нибудь словосочетание «губернское жандармское управление»?»

Первый вопрос все старательно обходили стороной. Он категорически не нравился. Ярлык антисемита на себя вешать очень не хочется. Мычали что-то невразумительное, отводили глаза. Это ведь действительно стыдно – в ХХI веке, когда открыто множество архивных документов, рассуждать о подобном. На второй же вопрос все, естественно, тут же отвечали положительно. Конечно, слышали. И читали. И в кино видели. Так вот, говорил я им, в жандармских управлениях велся строгий учет местных революционных кадров. Так полагалось. Досье, анкета, фотографии в профиль и фас, отпечатки пальцев. Нас с вами интересует в первую очередь анкета. У Войкова в ней сказано: малоросс. Ошибка тут исключена. Никто в Российской империи не записал бы революционера из иудеев в русские. В обратное я готов поверить. За взятку, например, могли. Но и только. А значит, если в документах жандармского управления интересующий нас человек фигурирует как малоросс, православного вероисповедания, то никаким Пинхусом Вайнером он быть не мог. Тем более что мы уже с вами знаем, при каких обстоятельствах получил свое имя отец Войкова.

Остался тезис о ритуальном убийстве. Это вовсе не современное изобретение. Впервые о нем заговорили еще в конце 1918 года. Характерный образец пропаганды времен Гражданской войны. Издания, в которых работали бывшие черносотенцы, вволю оттоптались на убийстве царской семьи. Какой только дикости тогда не писали. И про сатанинские пентаграммы на стенах Ипатьевского дома, и про древние заклинания на иврите, и, разумеется, про ключевую роль евреев в этой трагедии. Фамилии исполнителей только не назывались. Они тогда еще не были известны. Однако сегодня мы знаем, что из всех участников убийства был только один еврей – Юровский. Все остальные – русские. Включая, если угодно, и Войкова. О каком ритуальном характере может идти речь? А если все-таки идет, то не угодно ли будет верящим в эту ахинею все-таки назвать в русской традиции такой ритуал? Я внимательно готов слушать.

Но и на этом парад дикости в этой истории вовсе не заканчивается. Вы удивитесь, но в борьбе с Войковым решили героизировать его убийцу. Вот что выдала не в Интернете, где процветает полная вседозволенность, а во вполне себе респектабельном журнале «Эксперт» известная писательница Елена Чудинова: «Имена Войкова и Коверды связаны в истории навек, как имена Марата и Шарлотты Корде. Нет ничего более логичного, чем подобная замена. Так и слышу здесь негодующее: как, прославлять одного убийцу вместо другого?! Нет, любезные мои, Борис Коверда не убийца. Станция, ныне называющаяся «Войковской», некрасива. Обычная хрущевская сороконожка. Но ведь ее можно отделать заново. А еще – поставить бы на ней памятник Борису Коверде».

Коверда Б.С. Убийца Войкова стал героем всех монархистов

Я не буду мелочно интересоваться, чем один убийца лучше другого, пусть и организатора убийства. Это дело вкуса. Пусть и своеобразного. Но вот ответьте мне на простой вопрос: а вы что-нибудь знаете про этого самого Коверду? Здесь мой читатель надолго задумается. Разведет руками. Прошла уже эпоха, когда убийцы советских дипломатов Воровского и Войкова соответственно Конради и Коверда были известны в стране всем от мала до велика. Другое время нынче. Те драматичные обстоятельства мало кого волнуют. Но методом исключения можно предположить, что был тот Коверда монархистом. А кому еще могло бы прийти в голову устраивать охоту за советскими посланниками?

Логика понятная. Только в данном случае она не работает. Коверда не был монархистом. Даже конституционным. Его наставники, научившие вчерашнего гимназиста обращаться с оружием, – да, были монархистами. Как говорили тогда в СССР, это классические «белые зубры». А вот самого убийцу Войкова скорее можно охарактеризовать как либерального демократа. И мстил он не за одну отдельную взятую царскую семью, а за всех жертв красного террора в России. А кому еще в той Варшаве было мстить Коверде? Там комиссары толпами не ходили и красные кавалеристы массово не наблюдались. Из видных деятелей партии был только Войков. Его и убил Борис Коверда.

А в дальнейшем, в годы уже Великой Отечественной войны, он остался верен своей горячо любимой Родине. Воевать пошел за Россию.

Борис Коверда не служил в пехоте, не водил танк, не был летчиком. Есть версия, что он служил в германской контрразведке. Носил погоны зондерфюрера в знаменитом Зондерштабе «Р».

Согласно рассекреченным еще в 2007 году документам ГУГБ НКВД СССР, он был сотрудником контрразведывательного отдела. Работал на оккупированных территориях, например в Пскове в 1943 году. Вот этому человеку, ради все той же борьбы с Войковым, нам сегодня предлагают поставить памятник.

Президент и другие руководители страны многократно говорили: никакого пересмотра итогов Великой Отечественной войны быть не может в принципе. В том числе и отношения к коллаборационистам – людям, пошедшим на службу к гитлеровцам. Мы заплатили за победу страшную цену – 27 миллионов бесценных человеческих жизней. Никто из возмущающихся существованием в столице метро «Войковская» не осудил предложение поставить памятник Коверде. Никто писательницу Чудинову не одернул.

Больше того: пока я не показал в своем Твиттере архивные документы по Коверде, никто из сторонников переименования даже не подозревал об их существовании. Мне так и писали: мы не знали. Друзья, а кто виноват-то в этом? Назовите имя человека, категорически запретившего вам сначала узнать что-то по теме и только после этого высказываться. Но молчат, как сфинкс в песках. Так, конечно, проще.

Я абсолютно согласен с тем, что имена убийц не красят город. Тем более что переименовать «Войковскую» убедительно просит Православная церковь. И с этой точки зрения я, разумеется, за. Но при этом без ответа остается принципиальный вопрос: а были ли в событиях русской революции люди, не запятнавшие себя кровью? Я таковых назвать не могу. Означает ли это, что надо пойти по пути Украины и начать бороться против своего прошлого? А как же быть с тем, что это история и другой у нас попросту нет? У нас очень сложное прошлое. Мы уже однажды понеслись вперед в светлое будущее сломя голову на троянском коне. Я имею в виду Февральскую революцию. Это обошлось стране в потерю своих окраин и гибель миллионов человек. Вот об этом нужно помнить накануне 100-летия тех драматических событий, иначе подобный сценарий рискует повториться. Поэтому, переименовывая «Войковскую», нужно делать это максимально корректно, чтобы не нанести удар по собственной истории.

А любителям замены топонимов я могу подсказать. Есть в столице одна незаметная на первый взгляд улица, носящая имя Атарбекова. Уверен, что о нем вообще никто сегодня ничего не знает. А между тем это личность для революции легендарная, организатор и участник знаменитой «Пятигорской резни». Лично убил кинжалом генерала Рузского. Но ни один из клуба любителей фальшивки Беседовского никогда публично не протестовал против этого персонажа. Не устраивал пикет, не требовал референдума и не призывал на подмогу РПЦ. И тут всего два варианта: либо они просто не знают о таких прискорбных фактах в топонимике Москвы, либо заряжены конкретно против Войкова и все это движение есть не что иное, как откровенное кликушество над действительно очень непростой темой. Не мне судить, что хуже. Оставляю это право вам.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.