Cпасение реликвий

Cпасение реликвий

Надо полагать, что все эти годы (почти 150 лет) Ковчег не покидал Мариенбурга. Хранился он в специально построенном для него убежище, скорее всего в подземельях замка. Не исключено также, что для Ковчега было построено хранилище с прекрасной вентиляцией в стенной нише на каком-либо из этажей. Благодаря большой толщине стен внутри них до сих пор имеется большое количество закрытых и доступных осмотру переходов между помещениями на этаже, а также межэтажных переходов. Доступ к Ковчегу имел только хохмейстер и его ближайшее окружение. В орденских документах никаких сведений об этом, конечно же, нет. Передача информации о Ковчеге, вероятнее всего, традиционно была устной. Если даже где-либо и встречались упоминания о реликвиях, то такие документы наверняка были засекречены и доступ к ним был строго ограничен. В середине XV в. для Ковчега наступили тревожные времена. Нужно было срочно решать вопрос о спасении тайных реликвий ордена.

Своим корыстолюбием и отсутствием дисциплины отряды чешских наемников доставляли хохмейстеру Людвигу много забот. Только благодаря усилиям Бернарда Шумборского (Бернхарда фон Цинненберга[442]), моравского рыцаря, и ряда немецких командиров наемников, в том числе герцога Бальтазара фон Загана, а также Адольфа фон Гляйхена, Георга фон Шлибена и других, удалось на время успокоить их и еще раз отсрочить платежи[443]. Но было ясно, что собрать нужную сумму ордену не удастся. Только отряду Георга фон Шлибена, состоявшему из 600 человек, орден задолжал 90 379 венгерских гульденов. Собрать такие средства в разрушенном и разграбленном государстве было совершенно нереально. Бедность городов и сел все возрастала, налогов собиралось крайне мало, а зачастую и вообще ничего не удавалось собрать.

Продажа замков откладывалась только потому, что ситуация на поле боя складывалась в пользу ордена. Особенно отличились в битвах Генрих Ройс фон Плауэн и военачальник наемников Бернард Шумборский.

В 1456 г. союзник ордена курфюрст Бранденбургский обратился к императору с просьбой повлиять на немецких князей и дворянство и заставить их оказать помощь ордену. Но просьбу Фридриха Бранденбургского не услышали[444]. Между тем польский король и крупные союзные города прилагали все силы, чтобы собрать необходимые на покупку замков деньги, при этом Торн был самым деятельным городом. Уже договаривались о дне, в который будет оформлен акт купли-продажи.

Предводители наемников каждый день осаждали хохмейстера в Мариенбурге. Уже практически невозможно было уговорить их подождать денег хотя бы несколько недель. Некоторые надежды в магистра вселило разногласие на переговорах между королем и наемниками: они не сошлись в цене. Людвиг также надеялся, что 10–12 тыс. гульденов помогли бы ему на некоторое время утихомирить недовольных. Поэтому он еще раз обратился к курфюрсту Фридриху и магистрам Германии и Ливонии с настоятельной просьбой об этой незначительной сумме. К тому же дух его поднимали военные успехи ордена. Благодаря помощи Ливонского ордена был штурмом отбит замок и город Мемель, взят Фрауенбург, откуда союзные отряды доставляли ордену большие неприятности. Вновь отбит замок Братиан, взят и сожжен город Реден и осажден замок. Существовала реальная надежда, что орден сможет овладеть большей частью Кульмской земли, где городские гарнизоны были достаточно слабы[445].

Но деньги из Германии так и не пришли. Наемники бесчинствовали на подвластных им территориях: грабили церкви и местное население, совершали набеги на деревни и города. Никому не подчиняясь, наемные отряды превращались в шайки разбойников. Для хохмейстера это были трагические дни, полные отчаяния. Он подвергался постоянным оскорблениям и унижениям со стороны чешских наемников, в руках которых находилась его резиденция. Появилась надежда, что магистр Ливонского ордена все-таки окажет финансовую помощь. Первоначально расчеты с наемниками были перенесены на апрель, на день святого Георгия. Затем их с трудом уговорили подождать до дня святого Иоганнеса (6 мая), но когда и этот срок прошел, пообещали произвести расчет 29 сентября, в день святого Михаэля.

Начальники наемников, особенно чешских, отказывались верить обещаниям Людвига фон Эрлихсхаузена. Олджих Червонка, командир наемников в Мариенбурге, содержал хохмейстера уже как пленника. Червонка давно бы продал Мариенбург, но дело затянулось из-за отсутствия средств у польского короля и противодействия немецких наемников, которые по-прежнему предпочитали оставаться на стороне ордена. Наемники короля также давно не получали своего жалованья и так же, как орденские наемники, грабили уже многократно ограбленное окрестное население.

Война в этих условиях шла вяло, ни одна из сторон не желала без денег вести активные боевые действия. Все ограничивалось разбоем, грабежом и поджогами, страна была отдана на откуп грабителям и мародерам. Для многих наемных отрядов это была единственная возможность удовлетворить хотя бы свои минимальные потребности.

В таком положении король Казимир предложил чехам только половину суммы в обмен на половину занятых ими замков, включая Мариенбург. Вторую половину король обещал выплатить позже, при передаче оставшихся замков[446]. Но противодействие немецких наемников, которые продолжали поддерживать орден, нарушило эту договоренность.

Таким образом, переговоры между магистром и наемниками, наемниками и королем продолжались до середины августа. Наконец 15 августа с королем формально был заключен договор купли-продажи. Общая сумма, которую он обязан был уплатить, составила 436 тыс. гульденов. К этому договору присоединилась и часть немецких наемников. Выплаты должны были проходить в три приема, и только после третьей выплаты Мариенбург должен был перейти к королю. В одном из пунктов договора указывалось, что официальные святыни и церковную утварь Мариенбурга и других орденских замков следует оставить ордену[447].

В этой ситуации хохмейстер Людвиг думал только о том, как ему бежать из резиденции. И только благодаря настойчивости фон Плауэна было решено сначала спасти реликвии и архивы ордена. Вероятно, маршалом и был продуман план предстоящей операции. Сохранился документ от 3 ноября 1456 г., в котором фон Плауэн сообщает о планах хохмейстера покинуть Мариенбург и бежать в Нижнюю Пруссию (Кёнигсберг и его округ с Замландом)[448].

К сожалению, террор наемников по отношению к орденским рыцарям заставил большинство из них покинуть замок Мариенбург и перебраться в Меве. Великий комтур Ульрих фон Изенхофен был изгнан в Штум. В результате рядом с хохмейстером не оказалось ни одного человека, посвященного в тайну Ковчега. Но так как положение все более ухудшалось, хохмейстер отправил на разведку орденского канцлера Андреаса Зантберга, который получил задание подыскать место для реликвий и архива. Андреас Зантберг не был орденским братом, а потому не имел права знать тайну Ковчега и был посвящен в нее вынужденно, из-за отсутствия нужных людей. Возможно, поэтому после окончания своей секретной миссии он в 1457 г. неожиданно умер[449]. Можно предположить и обратное: что он не был посвящен в тайну, но в процессе последующей деятельности ему что-то стало известно. Так или иначе, но в начале ноября он выбрался из Мариенбурга.

16 ноября 1456 г. в Ризенбурге канцлер встретился c фон Плауэном и передал ему на хранение несколько важных манускриптов. Из этого можно сделать вывод, что по крайней мере часть архивов из Мариенбурга он уже вывез. Получив от фон Плауэна дальнейшие указания и сопровождение из верных людей, 3 февраля 1457 г. Зантберг прибыл в Фишхаузен[450]. В пути он посетил замок Бальга, где его встретил очень ненадежный гарнизон, временами пиратствующий на кораблях в заливе Фришес-Хафф. Затем Зантберг перебрался через залив на противоположный берег, в Лохштедт, осмотрел этот замок и уже из Фишхаузена доложил хохмейстеру о проделанной работе. С 26 марта по 6 апреля Зантберг находился в Кёнигсберге, подготовил замок к приему Верховного магистра и размещению в нем хранилища для архива. Попутно осмотрел замковые подземелья и дал распоряжение привести их в порядок. Он также обратил внимание на стабильность политической ситуации в этом округе. В то же время канцлер лично осмотрел замки в Замланде и подготовил некоторые из них для размещения орденских архивов и реликвий. Судя по всему, безопасного места для Ковчега он найти не смог. Причины были разные: ненадежный гарнизон Бальги, малочисленный в Фишхаузене, принадлежавший к тому же епископу Замландскому. В Лохштедте были большие двухэтажные подземелья, но очень сырые и неприспособленные для хранения столь ценного сокровища. Кёнигсберг был тоже ненадежен, так как Кнайпхоф продолжал поддерживать связи с Прусским союзом[451].

Еще во время зимней поездки Андреаса Зантберга небольшая часть архивов, находившихся в Мариенбурге, была уничтожена. Наряду с компрометирующими орден документами были уничтожены еще кое-какие бумаги. Что было в этих манускриптах, мы можем только предполагать[452].

4 мая, уже на обратном пути, канцлер находился в местечке Пройсиш-Маркт, а 7 мая прибыл в Ризенбург[453], где отчитался в своем путешествии фон Плауэну. Его доклад был пессимистичен. Еще до получения этого сообщения фон Плауэн начал проводить мероприятия по подготовке Кёнигсберга, Замланда и Натангена к приему хохмейстера и по обороне северо-восточных территорий. И без того мощный замок Бальга укрепили дополнительно, в Мемеле также провели значительные строительные работы[454]. Но надо было срочно решать вопрос о месте хранения реликвий и архива. В начале апреля все чаще приходили известия, что король со своим войском приближается к границам страны. К этому времени в Данциге Червонка получил вторую часть денег. Время поджимало. Генрих Ройс фон Плауэн разработал детальный план по спасению реликвий, о котором он сообщил хохмейстеру, и тот начал зондировать почву. Была достигнута договоренность с руководством немецких наемников, под давлением которых дал разрешение на вывоз орденских святынь и архивов и Олджих Червонка[455].

Осуществление разработанного плана наметили на вторую половину мая, и это был крайний срок. Чтобы сбить с толку распоясавшихся солдат в Мариенбурге, было решено вывозить архив по частям. Первый транспорт у ворот тщательно осмотрела охрана, но никаких ценностей, кроме кофров с архивами, обнаружено не было. На следующий день было отправлено еще несколько груженых повозок, их тоже проверили. И на этот раз ничего, кроме документов, не нашли. Еще через день был отправлен новый транспорт, который солдаты осмотрели весьма небрежно. Поняв, что бдительность охраны притуплена, в этот же день ушел обоз, на одной из повозок которого, под грудой документов, находился Ковчег. Этот обоз благополучно миновал ворота и по мосту перебрался на другой берег реки Ногат. Далее его путь пролегал вдоль реки на северо-восток, где в одной из бухт, образованных множеством рукавов заболоченного устья с большим количеством островов, заросших камышом и деревьями[456], стоял подготовленный фон Плауэном корабль.

Параллельно со спасением реликвий фон Плауэн, а также верные ордену ротмистры Фолькер Рёдер и герцог фон Заган продолжали искать пути спасения магистра. Первоначальный план предполагал, что Людвиг фон Эрлихсхаузен со святынями Мариенбурга – двумя иконами, Девы Марии и святой Барбары, частью Святого Креста (которая в свое время была передана Тевтонскому ордену) – и другим церковным имуществом, под надежной охраной будет добираться через Штум и Пройсиш-Маркт в Кёнигсберг. Магистр, согласно этому плану, обратился к руководителям наемников с просьбой о выезде, они пообещали выполнить его просьбу, но пока не позволили ему уехать. Не зная об этом плане, ротмистры из Коница прислали Людвигу фон Эрлихсхаузену письмо, в котором они приглашали его к себе, обещая безопасность и даже, если понадобится, отдать за него жизнь[457]. Это послание в дальнейшем спутало тщательно продуманный план Генриха фон Плауэна.

Между тем Казимир IV с армией вступил в Пруссию, не встретив никакого сопротивления. В Данциге ему устроили пышную встречу и порадовали массовой присягой. Последняя выплата наемникам должна была произойти здесь на Троицу в присутствии короля. Поздним вечером 3 июня перед замком Мариенбург появился отряд поляков и союзников в количестве около 600 человек. Червонка сразу же приказал открыть им ворота. День спустя сообщили, что назавтра, погрузив на повозку орденские святыни, он должен быть готов выехать в Диршау. Магистр, имевший в своем распоряжении только несколько слуг, тотчас дал указание о подготовке к отъезду. Во время погрузки среди наемников и вновь прибывших поднялось волнение. Были срочно закрыты ворота, а солдаты с громкими криками собрались у покоев магистра. В это же время были разграблены уже погруженные на повозку святыни и церковная утварь. Сам магистр чудом остался в живых. В тот же день, 5 июня, он, совершенно подавленный, вынужден был под конвоем покинуть резиденцию ордена. Прибыв в Диршау, магистр приложил все усилия, чтобы получить назад святыни Мариенбурга, но все оказалось напрасно. Вопреки его желанию командиры наемников предложили доставить его в Швец под небольшим конвоем. Заранее разработанный план, по которому он должен был направиться в Кёнигсберг, рухнул. Испугавшись за свою жизнь, магистр вспомнил о письме из Коница. Он наотрез отказался ехать в Швец, требуя надежного сопровождения до Коница. Под разными предлогами отказав в просьбе, конвой доставил его в лагерь под Швецем. В лагере он ходил от одного командира к другому, умоляя дать ему охрану до Коница. Наконец ему выделили сопровождение из семи человек, и он направился в Кониц[458]. Но, прибыв в город, изгнанный магистр не задержался в нем надолго.

По настоянию связавшегося с ним фон Плауэна Людвиг фон Эрлихсхаузен «тайными дорогами через леса и заросли добрался до Меве. Там его ждала рыбачья лодка, на которой он ночью спустился по Висле до залива Фришес-Хафф и, избежав таким образом встречи с данцигцами, отправился в орденский замок в Кёнигсберге»[459]. Это всё, что сообщает о бегстве хохмейстера Иоганнес Фойгт в восьмом томе «Истории Пруссии» на странице 529.

В Прусской хронике Симона Грунау также говорится о лодке крестьянина, на которой магистр якобы проплыл через весь залив до Кёнигсберга[460]. В своей книге «История Мариенбурга» Фойгт тоже очень подробно описывает первую часть этого путешествия, а вот вторую – буквально одним предложением: «На лодке бедного рыбака Эрлихсхаузен ночью спустился по Висле в залив и, не столкнувшись с данцигцами, бороздившими здешние воды, уплыл в замок в Кёнигсберге, где с тех пор была резиденция орденского хохмейстера»[461]. Вторая часть странствий Верховного магистра, как ни удивительно, нигде подробно не описана. Но если дальнейшее передвижение магистра связать с Ковчегом, то его след в истории Пруссии обнаружить можно.

Узнав, что план, по которому магистр должен был добираться до Кёнигсберга, сорвался, фон Плауэн задержал отход когга[462] с реликвиями, решив на этом же судне отправить и самого магистра. Дождавшись Эрлихсхаузена у Меве, подготовленные маршалом люди переправили его на когг. Поздно вечером корабль вышел в залив и взял курс на северо-восток. Надо полагать, был конец июня. В это время на заливе преобладает юго-западный ветер, что как раз соответствовало направлению судна. Обойдя стороной враждебный Эльбинг и благополучно избежав встречи с данцигскими кораблями, когг всю ночь шел по узкому заливу. Слева по борту была песчаная коса с высокими дюнами, справа – опасные берега. Под утро судно подошло к небольшому полуострову, на котором располагался замок Бальга[463]. Когда Бальга оказалась на траверзе, с корабля были замечены каперы Данцига, которые блокировали водный путь к Кёнигсбергу. Избегая опасной встречи с врагами, капитан обогнул мыс Кальхольцер (мыс Северный) и вошел в заросшую камышом бухту[464], находившуюся на другой стороне полуострова, недалеко от деревни Волитта.

Противник не заметил этого маневра, и было решено переждать светлое время, а ночью попытаться прорваться на Замланд. В течение дня, наблюдая за действиями вражеских кораблей, которые доходили до Бранденбурга, пришли к выводу, что прорваться незамеченными на Замланд, а тем более в Кёнигсберг шансов нет. На совете было решено временно спрятать реликвии недалеко от бухты. Почему реликвии не были доставлены в замок Бальгу и не спрятаны в его подвалах? Полагаю, это связано с тем, что в мощном замке Бальга был ненадежный гарнизон, большей частью состоящий из наемников, которым, как и везде, не платили жалованье. К тому же в конвенте Бальги полностью отсутствовала дисциплина в среде самих орденских братьев, о чем неоднократно докладывали магистру. Орденский брат фон Хесберг бросился с ножом на комтура Бальги Зигфрида Флаха фон Шварцбурга, когда последний велел арестовать жену некоего воина. Другой орденский рыцарь, Иоганн фон дер Хайде, безнаказанно заколол орденского брата и схватился за нож, когда ему сделал замечание комтур. Такие происшествия были немыслимы лет десять назад[465].

При осмотре окрестностей выбрали высокий холм Линденберг, который полого спускался к заливу (62 м над уровнем моря). С южной стороны холм круто обрывался, у его подножия протекал ручей. В этом месте и было решено спрятать Ковчег и другие ценности. Вполне вероятно, что со стороны обрыва в горе была прорыта штольня и в ней временно были укрыты реликвии. Грунт там легкий, и за ночь не составляло труда выполнить эту работу. Штольня была укреплена, вход засыпан и замаскирован. Все было сделано скрытно, под покровом темноты и в строжайшей тайне, но без лишних свидетелей не обошлось. Видимо, кто-то из местных жителей все-таки видел странное шествие, и оно сохранилось в местных легендах.

Так, в окрестностях Потлиттена (пос. Первомайское Багратионовского р-на Калининградской обл.) издавна изустно передается такая легенда: «Однажды к берегу подошел корабль. На берег сошло шестеро высоких и сильных мужчин. На плечах они несли тяжелый груз. Это был золотой гроб. В гробу лежал пепел умершего шведского короля. Скрытно, не говоря ни слова, прошли они к землям Потлиттена. Здесь они выкопали могилу, уложили в нее золотой гроб и закопали его так, чтобы никто не мог найти место, где они похоронили своего короля. Затем они вернулись на корабль и уплыли на родину». И далее: «…на землях Потлиттена, в районе горы Пилленберг, можно увидеть много маленьких холмов. Один из них – место, где покоится гроб». Но есть люди, которые говорят, что золотой гроб был закопан в долине ручья у местечка Варникам (до 1945 г. это было большое имение) или даже в Пилленберге[466].

Местный ландшафт испещрен многочисленными ручьями, которые через леса и ущелья текут в сторону залива. Эти ущелья здесь назывались грундами, и о них рассказывали таинственные легенды. Особенно боялись люди «адского» грунда Потлиттена. Это ущелье лежит между холмами высотой до 66 м. Местные жители рассказывали, «что здесь обезглавленный сторож охраняет с нимфами золотой гроб шведского короля».

В этом же районе сохранилась и другая легенда о золотом гробе. На этот раз дело происходит в Лайзунене (пос. Щукино), рыбацкой деревушке на берегу залива. Легенда рассказывает о рыцаре «Байстере, который повелел, чтобы после смерти его положили в золотой гроб, а гроб утопили в глубоком пруду. Постепенно пруд зарос камышом и превратился в болото. Но время от времени со дна болота поблескивают золотые лучики. Попытки его достать всегда заканчивались неудачей». В более поздние времена «это болото превратилось в школьный луг, называемый Фарингс»[467]. В километре от этой деревни располагалось имение Бустервальде, того самого Байстера, о котором говорится в этой легенде. Ничего удивительного, что имение носит имя Бустера, а не Байстера: со временем множество названий в Пруссии видоизменилось, и тому есть масса примеров.

По прямой между этими двумя точками – или холмом Пилленберг и Лайзуненом – чуть больше 15 км. Но примечательно, что легенды о золотом гробе существовали только в этом районе, а Ковчег, как известно, был золотой и без покрытия вполне мог сойти за гроб.

Когда дело было завершено, хохмейстер и его сопровождение направились в Кёнигсберг по суше, а корабль вместе с экипажем был передан гарнизону Бальги. Вскоре, 25 июля 1457 г., когда объединенные корабли Хайлигенбайля и Бальги крейсировали в заливе в надежде захватить браунсбергские корабли, они подверглись внезапному нападению врагов и в схватке потерпели поражение. Много хороших воинов из орденских экипажей погибли, в том числе 5 орденских братьев; 39 человек попали в плен, в том числе комтур Бальги Генрих Цоллер фон Рихтенберг. Одно судно было потоплено вместе с экипажем из 40 человек[468]. Похоже, что это было судно, перевозившее хохмейстера. Как говорится, и концы в воду.

А война продолжалась. Летом польские войска потерпели ряд поражений. 28 сентября Бернард Шумборский, руководитель наемников ордена, снова захватил город Мариенбург (без замка), позже был взят Кульм.

Летом 1458 г. предпринимались попытки начать переговоры, но они закончились только перемирием, длившимся с октября 1458 г. по 13 июля 1459 г. После перемирия орден продолжил свои наступательные действия, а Польша перешла к обороне. В конце года было подписано новое перемирие сроком на два месяца. В это же время Мазовецкое княжество заключило с орденом перемирие сроком на 6 лет.

Новый король Чехии Йиржи из Подебрад проявил благосклонность в отношении ордена и за продажу Мариенбурга приговорил чеха Червонку и его окружение к тюремному заключению.

В то же время Бернард Шумборский опять перешел в наступление и захватил 6 замков и городов. Одновременно с ним начал наступление и Людвиг фон Эрлихсхаузен, он осадил и взял города Велау (пос. Знаменск) и Бартенштайн. В 1461 г. в руки ордена после долгой осады перешел город Фридланд (г. Правдинск), а также города Шипенбайль и Растенбург. Практически вся Северная Пруссия оказалась в руках ордена.

В 1463 г. орденский флот потерпел поражение в южной части залива Фришес-Хафф от союзного флота Данцига и Эльбинга[469]. К весне 1464 г. орден и Польша все больше склонялись к переговорам. Летние переговоры в Торне дали понять воюющим сторонам, кто на что рассчитывает. Но военные действия продолжались еще на протяжении двух лет. Наконец утомленные и обессиленные войной противники начали переговоры. 19 октября 1466 г. в присутствии хохмейстера и польского короля был подписан Второй Торнский мир. По этому договору Польше отошло более половины территории орденского государства вместе с Мариенбургом. Людвиг фон Эрлихсхаузен признал верховную власть короля и обязался принести ему присягу верности и при необходимости оказывать военную помощь. О ленной зависимости речи не было.

Воспользовавшись некоторой стабилизацией положения в Пруссии, в Бальге сменили гарнизон на надежных орденских братьев. Должность комтура осталась за Зигфридом Флахом фон Шварцбургом; по данным И. Фойгта[470], в 1467 г. он назначается Верховным трапиером ордена, а Бальга ввиду потери Христбурга становится его резиденцией. Как уже говорилось выше, эта должность малого совета, члены которого имели доступ к тайне ордена. В недрах замка Бальга было скрытно подготовлено специально оборудованное помещение. Вскоре сюда переправили Ковчег и другие реликвии. Предположительно, он хранился там до 1525 г., затем был перевезен в другое место.