Глава 14. Человек на цепи

Глава 14. Человек на цепи

Изгнанники покинули "отчаянную дыру" рано утром. Солнце не проглядывало, но денек выдался не таким хмурым и дождливым, как обычно. Кони неторопливой рысцой бежали по тракту, даже серый был на удивление спокойным.

Велена сгорбилась в седле — в эту ночь ей опять приснился охотник, живой и веселый. Она смотрела на невозмутимого Кронта, который ехал чуть впереди, и пыталась разозлиться, но не могла. Она слишком устала и измучилась ночью.

Тракт между таверной и озерным храмом действительно был разъезженным: на нем не росло ни кустов, ни травы, но в низинах разбитая множеством лошадиных копыт земля превращалась в вязкую грязь. Помня слова Хэнка о том, что с тракта съезжать опасно, изгнанники не решались объезжать лужи по обочине. Серый каждый раз останавливался, нерешительно глядя на черно-коричневую жижу, и Кронту приходилось долго его уговаривать. Перед особо глубокой лужей упрямый конь встал как вкопанный и замахал головой, будто наотрез отказывался идти вперед.

— Проклятая скотина, — пробормотал Кронт и что-то зашептал на ухо серому.

Конь отчаянно заржал и попытался встать на дыбы.

— Дерьмо собачье!

Оглашая окрестный лес отборной руганью, Кронт слез с коня, обнял его левой рукой за шею и стал подталкивать к луже. Проклятия вперемешку с ласковыми словами, казалось, немного успокоили серого. Он погрузил переднее копыто в грязь, но тут же отдернул. Кронт шлепнул его по крупу, и конь прянул вперед, обдав нового хозяина фонтаном черных брызг.

Ральфу удалось поймать и немного успокоить серого, пока злой, как сто демонов, Кронт пересекал лужу.

— Этот конь абсолютно ненормальный! — проворчал он, снова садясь в седло.

— Еще бы. Мы ведь убили его и так мертвого хозяина!

— Нет, чует моя задница, дело не в этом. Нас он боится, но не так чтоб слишком. Паника у него начинается, когда он видит воду… Видать, коняга погиб в той странной речке, которую мы по бревну переходили.

— Возможно. Что ж — тогда нам очень повезло.

— Нам вообще очень везет. Даже слишком, я б сказал. Не к добру это. Отряд Иеронима, даром, что местные, по нашему пути не прошел. Но везение — штука дерьмовая, имеет привычку заканчиваться в самый важный момент.

Заночевали изгнанники прямо на тракте, развели костер из упавших на дорогу сухих веток, поужинали вяленым мясом и хлебом.

Спал Ральф беспокойно — все чудились наемники, пришедшие за своими лошадьми, и казалось, что серый вот вот с бешеный ржанием нападет. Каждые пару часов он просыпался, настороженно прислушивался и, убедившись в том, что все тихо, снова погружался в сон.

Утром наполз туман. Деревья стояли словно в бледном озере, тракт превратился в белую призрачную реку.

— Мерзкая погода, — проворчал Кронт, ставя котелок на огонь. — Все шмутье отсырело.

— Нужно подождать, пока он не рассеется, — сказала Велена, она выглядела уставшей и невыспавшейся.

— Что же нам здесь сидеть полдня?

Девушка пожала плечами:

— В тумане легко сойти с тракта. Но если хочешь, можешь попробовать — я тебя не держу.

— Хочешь, чтоб я сдох, да? Из-за Иеронима. Я понимаю тебя… но ведь он свихнулся, Велена. Кто знает, может, я ему как раз услугу оказал?

— Он снится мне каждую ночь… — глухо проговорила она, обхватив голову руками. — Я тебя ненавижу за то, что ты с ним сделал. И за то, что сделал со мной.

Кронт отвернулся, помешивая пустую воду в котелке.

Через несколько часов поднялся ветер и разогнал туман. Во впадинах еще оставались сизые клочья, но тракт виднелся ясно.

Ральф трясся в седле и размышлял о доме. Замок Коэн казался таким далеким, даже немного нереальным. Трудно было поверить, что скоро он может туда вернуться. Ральф вспомнил о происшествии в авенданском трактире, о своем кольце. Тогда он не смог бы приехать в Коэн без него, не смог бы выдержать насмешки близких. А сейчас он с удовольствием принял бы любое наказание, лишь бы сидеть в тепле и никуда не торопиться.

Из дум его вырвал возглас Кронта:

— Что за?!

Впереди, прямо на дороге белели руины шестой часовни. Здесь тракт расширялся и будто обтекал ее справа и слева. Небольшое строение по форме напоминало бутон цветка, контуры оставались изящными, несмотря на провалы и дыры в стенах.

Тихое позвякивание заставило изгнанников насторожиться. Они обнажили оружие — как раз в тот момент, когда на пороге часовни показалась человеческая фигура.

— Эй, ты кто? — крикнул Ральф.

Человек замахал руками:

— Рори я, Рори! Не убивайте, добрые странники…

— Он без оружия, — прошептал Кронт. — И, кажется, один — в часовне много народу не поместится.

Ральф пустил коня шагом вперед. Человек у часовни опасным не казался — подъехав поближе можно было рассмотреть, что это старик, завернувшийся в лохмотья.

— Что ты здесь делаешь? — подозрительно спросил Кронт, смерив незнакомца взглядом.

— Н-ничего… я… я вообще-то хотел бы отсюда выбраться, но… но не получается, — Рори истерически рассмеялся, обнажив редкие гнилые зубы. — Д-держит!

Он наклонился и поднял проржавевшую толстую цепь. Один ее конец был прикован к кольцу на ноге, другой — к постаменту, где стояла огромная статуя святого Измаила, единственная в часовне.

— Поесть… — чуть слышно, с придыханием, спросил Рори. — У вас ведь есть еда?

Велена спешилась, достала из седельной сумки кусок мяса.

— Оно, наверно, будет вам жестковато, — неуверенно сказала она, но Рори поспешно выхватил кусок у нее из рук и запихнул в рот.

— Как ты вообще тут оказался? — спросил Кронт.

Рори что-то промычал, старательно жуя мясо.

— Оставь его, пусть поест, — сказал Ральф и вошел в часовню, с любопытством озираясь по сторонам.

Статуя святого воина возвышалась посередине, светлые фрески потемнели от времени. В самом сухом углу была устроена постель из сухого мха и птичьих перьев. Возле жаровни валялись хрупкие мелкие кости — грызунов и каких-то маленьких птах.

— Ты здесь давно?

Рори, все еще не справившийся с мясом, кивнул.

— Птиц ловишь?

Старик кивнул еще раз, с трудом проглотил комок полупережеванного мяса и сказал:

— П-птиц и прочую мелюзгу… отощал совсем… далеко не отойти, нужно заманивать… нужно, иначе от голода помрешь — а тут плохо, совсем плохо… нельзя тут помирать…

— Помирать никому нигде не хочется, — сказал Кронт.

Рори закивал:

— Да-да-да, но тут же нельзя просто… — он понизил голос. — Я видел тех, кто тут померли. Они совсем, совсем свихнулись. Очень страшно… И ничего сделать нельзя… я… я читал в озерном храме…

Он плотнее запахнулся в лохмотья, словно воспоминание обдало холодом.

— Ты был в храме на озере?

— Б-был. Был, — Рори жалобно заскулил, как щенок. — Ничего здесь нет, кроме смерти и безумия. Вот что я там прочел. Именно это.

— Ну, нам очень интересно, — вкрадчиво сказал Кронт. — Ты ведь расскажешь подробней, да? Только не сейчас. Мы костер хороший разведем, поедим. И у меня замечательная штука есть, как раз для тебя. Вот увидишь, все будет очень здорово.

Рори растерянно смотрел, как изгнанники собирают хворост на тракте и разжигают костер рядом с часовней. Велена дала ему еще мяса и хлеба, и старик быстро их сжевал, словно боялся, что отнимут. Он робко протянул к огню морщинистые руки.

— Ну что, старик? Я ж говорил… — весело сказал Кронт. — А теперь попробуй вот этого!

Он протянул Рори бутылку с хэнковым самогоном. Старик понюхал, глотнул немного.

— Хорошо… хорошо… — он расплылся в улыбке.

— Ну, не торопись так, — Кронт отобрал выпивку. — Сначала про храм на озере.

Рори сел на землю, поближе к костру, уставился в одну точку.

— Храм… проклятое место, как и все тут… везде отчаяние и мрак… — бормотал он.

— Везет нам на сумасшедших, — зло проворчал Кронт. — Что ты там прочитал-то? Помнишь хоть?

— Давно… когда еще не было ни людей, ни птичек, ни мышей, ничего… у нас было десять лун, — он посмотрел на небо, — да, десять. Одна из них упала… в это самое место… как раз сюда…

— И что?

— Земле было больно… очень больно… а потом она умерла. Черная омертвевшая плоть — вот что здесь.

— Какие-то варварские понятия, — пробормотал Ральф.

— Это мертвое место, — твердил Рори. — Девятилунная просочилась сюда… и теперь те, кто тут помирают, становятся тварями, бешеными безумными тварями… я видел их… они со мной говорили…

— А ход? Ход из долины?

— Н-нельзя, нельзя отсюда выйти… здесь смерть… и мрак… Но я стараюсь. Я не помру, не помру здесь. Не хочу стать тварью… они прокляты, они все прокляты… а он зовет их к себе под землю, чтоб потом однажды выбраться и сделать своими слугами всех… всех…

— Ладно, выпей.

Кронт протянул старику бутылку с самогоном, и тот стал жадно пить. Больше уговаривать беднягу рассказать о долине не пришлось — он сам бормотал, проливая выпивку на грудь:

— Я знаю, знаю, понял давно, Вернон нас всех погубит, нельзя было сюда идти, никак. Я читал, надписи в храме, и его бумажки, я сбежал. Я не хотел… нет, не хотел. А тут плохо, совсем, нечего есть почти.

Ральф с жалостью посмотрел на Рори. Он представил, как тяжело тому приходилось, как старик ловил птиц и полевок и ел их сырыми, не имея возможности даже развести огонь.

— Эй, мы могли бы ему помочь, — тихо сказал Ральф своим спутникам.

— В смысле? — Кронт хмуро наблюдал, как старик пьет его самогон.

— Смотри, сколько трещин в постаменте. Мы могли бы его расколоть и освободить беднягу.

— Да?

— Для начала обвяжем статую веревками и заставим коней тянуть, — Ральфа неожиданно увлекла идея, он полез в мешок за бечевой.

— Ну валяй, попробуй, — Кронт лениво развалился у костра.

Ральф принялся опутывать статую веревками. Велена пришла на помощь, даже Кронт в конце концов соизволил завязать пару узлов. Старик бесстрастно наблюдал за ними — после того, как закончилось хэнково пойло, он пребывал в прострации, нежно прижимая к себе пустую бутылку.

— Ну все, готово!

Ральф отошел от статуи и взглянул на нее. Ему показалось, что святой Измаил щерится в злом оскале — мраморные глаза смотрели с бешеной ненавистью.

— Прости, святой воин, — Ральф склонил голову.

Кронт презрительно фыркнул, подождал, пока все отойдут подальше от часовни, и стеганул коней. Они прянули вперед. Веревки натянулись, потом лопнула одна, вторая…

— Вот дерьмо! — выругался Кронт.

Внутри часовни что-то хрустнуло, затем послышался грохот.

— Пошло! Пошло! — закричал Ральф.

Кони мчались вперед, обрывая последние веревки, а шум в часовне все нарастал. Из дверного проема вырвалось облачко белой пыли. Каменные стены закачались и рухнули, взорвавшись осколками. Когда все стихло, изгнанники стояли перед грудой обломков, на которые оседала каменная пыль.

— Молодец, высокородный, — издевательски прошипел Кронт. — Вот это решение проблемы! Еще и проклятые лошади ускакали невесть куда, — сплюнув, он побрел вслед за конями.

Старик с ужасом смотрел на развалины.

— Мой дом… мой дом…

Ральф в растерянности тер переносицу. Похоже, то, что он придумал, только ухудшило ситуацию. Он подошел к старику, попытался ободрить, но тот лишь бессвязно и жалобно бормотал о своем доме.

Вернулся Кронт, ведя на поводу встревоженных коней.

— Бедняги, перепугались, когда эта дурацкая часовня обвалилась… Ты, высокородный, в следующий раз хорошо подумай, прежде, чем делать.

— Я, по крайней мере, попытался, — сказал Ральф.

На сердце было тяжело, но показывать это он не собирался. Особенно Кронту. Чтобы чем-то занять себя, Ральф поднял с земли цепь, конец которой уходил в груду обломков, и потянул. К его удивлению, она поддалась.

— Эй! Помогите же мне! — закричал он.

Вместе с Кронтом и Веленой они вытащили обрывок цепи — проржавевшие звенья раскололись, когда на них падали камни. Ральф передал цепь старику. Тот какое-то время тупо смотрел на нее, а потом разрыдался.

— Все… все… я пойду… пойду прочь… и спокойно умру, далеко от долины, — он погрозил небу кулаком, — им не достать меня, не достать!

— Ты ведь не потащишься к храму на озере? — спросил Кронт.

— Нет, сохрани меня Всеединый! — старик испуганно отпрянул. — Я уж там был…

— Ну, значит нам не по пути. Когда пойдешь, главное, с тракта не сворачивай пока до кабака не допрешь.

Старик закивал.

— Вот, — Ральф достал последний золотой из кармана. — За деньги Хэнк тебя и накормит, и напоит.

— Какой ты щедрый, высокородный, — ухмыльнулся Кронт.

— Благодарствую, благодарствую, — торопливо говорил Рори. — Спасли меня, что и говорить. Пока буду жить, не забуду. Я ведь только одного хочу — тихо помереть в другом месте, не здесь… не становиться тварью… Благодарствую…

— Да ладно тебе, — Ральфу стало неловко от преданного взгляда старика.

Рори улыбнулся беззубым ртом и зашагал по тракту. То и дело он оборачивался и кланялся изгнанникам:

— Вот спасибо, я уж думал тварью поганой стану… Но есть хорошие люди на свете, есть… Благодарствую, любезные, спасибо, родные…

Он отвесил глубокий поклон и шагнул вперед спиной — прямо на обочину.

— Рори! — закричала Велена.

— Благодарствую, добрая сударыня, да будет вам счастье и богатство, — долетели до них слова старика.

— Рори! Ты с тракта сошел!

Он застыл, как вкопанный, обернулся. На лице появилось выражение безумного ужаса, старик подхватил свои лохмотья и со всех ног кинулся к тракту. В панике, он не подумал вернуться по своим следам, а побежал самым коротким путем.

Тракт был совсем близко — еще один шажок и… Из земли, выбросив в воздух ошметки буро-зеленого мха, поднялись острые иглы, сверкающие чистой сталью, будто сделанные вчера. Рори оказался наколотым, как бабочка в коллекции любителя насекомых. Его пронзительный отчаянный крик заставил оцепеневших изгнанников очнуться и кинуться к бедняге. Старик кричал и дергался, еще сильнее насаживая сам себя на иглы.

— Твари-твари-твари! — верещал он окровавленным ртом.

Ральф остановился у обочины, не зная, что делать. Он понимал, что старик обречен.

Кронт прошел к иглам по следам Рори. Он приподнял левой рукой голову старика, а правой вонзил свой нож ему в горло. Крик перешел в хрипение и утих.

— Бедняга, — прошептал Ральф. — Он так этого боялся. Так не хотел стать тварью.

Кронт молча обшарил лохмотья старика, вытащил злосчастную монетку, кинул Ральфу. Тот поймал, взглянул на запачканное кровью золото:

— Пойдем, Кронт. Не думаю, что у него еще что-то есть. Хотя… может, его похоронить?

— Что толку? Ему уже все равно, а нам лишняя возня.

Кронт напоследок еще раз встряхнул лохмотья — из них выпал узкий длинный предмет.

— Что там? — спросил Ральф.

— Нож… интересный нож, — сказал Кронт. — Ты только взгляни.

Он вернулся на тракт и показал свою находку. Простые кожаные ножны, грубовато, но добротно выкованный клинок. На дубовой рукояти выжжен орнамент из шипастых веток терновника, а на навершии — руна крови.

— Я готов поспорить, что этот ножик принадлежал какому-нибудь не особо богатому наемнику. Но зачем Вернон брал с собой старика?

— Видимо, чтобы прочитать надписи в озерном храме? Не на прогулку же он сюда поехал.

— Логично. Но все равно странно. Жаль, что мы не догадались его получше расспросить. Хотя… может, он и не сказал бы ничего. Ведь совсем с ума сошел… Вспомнить хоть его бредни о долине…

— Ну почему же бредни. Это вполне в духе старинных легенд — считать живым все вокруг, солнце, землю, звезды… Язычники, что с них возьмешь? Хотя, как мне кажется, вера в Девятилунную как раз от них пошла. Страна смерти с девятью лунами-стражниками…

Пока они разговаривали, Велена, опустившись на колени, чертила руну покоя на разъезженном тракте. Закончив, она встала, вытерла руки о штаны.

— Давайте уедем отсюда, — тихо сказала девушка.

На закате изгнанники достигли опушки леса. Впереди простиралась равнина с чередой холмов. Темная лента тракта то петляла по низинам, то вела на продуваемые всеми ветрами высоты. Там, где по прямой можно было пройти за полчаса, тракт извивался так, что путь занимал втрое дольше.

И изгнанники, и их кони обрадовались простору — даже дышать стало легче. Несмотря на то, что уже начали сгущаться сумерки, они ехали дальше, почти не понукая коней.

Ральф наслаждался быстрой рысью вороного, ветер с запахом увядших трав бил в лицо, сдувая накопившуюся за день усталость.

— Эй! Стой! — раздался впереди грубый оклик.

Ральф натянул поводья, вороной перешел на шаг и остановился.

— Так, правильно! Стоять!

Из-за гребня холма показались всадники. Их рогатые шлемы казались совсем черными в сумерках, плащи трепетали на ветру. Наемников было восемь — семеро целились в изгнанников из коротких армейских луков, а один выехал вперед и поднял забрало.

— Долго же пришлось вас ждать! — ухмыльнулся Оскер.