1952 «Честь и совесть эпохи» жаждала крови

1952

«Честь и совесть эпохи» жаждала крови

14-й чемпионат. 1952 год. 8 июля — 25 октября.

Участники: 14 команд, 278 футболистов.

Проведён 91 матч, забито 242 мяча (в среднем 2,67 гола за игру).

Лучший бомбардир — А. Зазроев («Динамо», Киев) — 11 мячей.

В чемпионате зафиксировано 6 автоголов, назначен 21 пенальти, удалено 3 футболиста.

Игры первенства обслуживали 29 арбитров.

Средняя посещаемость — 13300 зрителей.

Победитель турнира дублёров — «Динамо» Москва.

Переходя к чемпионату Советского Союза 1952 года, мы, при всём своём желании, не сможем ограничиться лишь его рамками, ибо некоторые события, происшедшие в тот год, наложили отпечаток на условия проведения союзного первенства, больно задели некоторых его участников и роковым образом отразились на судьбе одной из лучших команд первых послевоенных лет.

В 1952 году после семнадцатилетнего перерыва была создана сборная команда Советского Союза. Впервые ей предстояло выступить в официальных международных соревнованиях, в то время вторых по значимости (после чемпионатов мира) — олимпийском футбольном турнире.

Решение об участии советских спортсменов в Олимпийских играх на высшем этаже кремлёвской власти возникло, по-видимому, после Лондонской Олимпиады 1948 года. Ведь неспроста 27 декабря 1948 года ЦК ВКП(б) принял постановление «О ходе выполнения Комитетом по делам физической культуры и спорта директивных указаний партии и правительства о развитии массового физкультурного движения в стране и повышении мастерства советских спортсменов».

Хотя официально о выходе своих физкультурников на олимпийскую арену советские люди узнали много позже (они довольно часто о событиях, происходящих в стране, узнавали последними), подготовка к Олимпийским играм 1952 года фактически началась вскоре после опубликования постановления ЦК.

Вот только футбольные инстанции раскачивались довольно долго. Правда, на заседании Всесоюзного тренерского совета, проходящего 10 августа 1950 года, было «предложено организовать две сборные команды (40–50 человек) и несколько тренеров для проведения сборов.

В целях сыгранности команды надо провести несколько игр за сезон. Игры запланировать».

Однако предложения тренерского совета воплотить в жизнь почему-то не удалось ни в 1950-м, ни в следующем году. И только в начале 1952 года Борис Андреевич Аркадьев, назначенный старшим тренером сборной, приступил к комплектованию и подготовке команды к олимпийскому турниру.

Впервые в истории чемпионатов СССР внутренняя футбольная жизнь была подчинена интересам сборной. Однако чёткого плана подготовки команд к союзным и международным соревнованиям у руководства отечественным футболом, судя по их судорожным, быстро меняющимся действиям, не было.

(Уже 6 января на заседании секции футбола СССР принимается решение о проведении турнира на приз Всесоюзного комитета, который должен был способствовать успешной подготовке пятнадцати клубов класса «А» к чемпионату страны, а сборной — к Олимпийским играм. В тот же день была проведена жеребьёвка: 15 клубов и две сборные образовали три группы. Матчи в них должны были проходить по круговой системе с разъездами. Вот только о сроках — ни слова. В марте, как обычно, команды отправились месить грязь на Черноморское побережье. Время шло, а представления о том, где когда и с кем предстоит играть, ни у одной из готовившихся к сезону команд не было. И не могло быть, потому что всё это время футбольное руководство, забраковав первоначальный вариант приза Всесоюзного комитета, никак не могло выработать новый. Наконец, после чрезмерно затянувшейся паузы сообщили («Советский спорт» своим читателям 12 апреля, а вышестоящие инстанции участникам соревнований — чуть раньше) следующее:

а) игры на приз Комитета пройдут не в трёх группах, а в четырёх, и не с разъездами, а в отдельных городах. Сроки — вторая половина апреля;

б) финальный турнир с участием двух победителей от каждой группы и сборной Москвы (вне конкурса) пройдёт в Москве со второго мая;

в) чемпионат СССР начнётся 20 июня.

Но и эту программу в полной мере осуществить не удалось. В финальном турнире состоялись не все матчи, из-за чего невозможно было определить места со второго по шестое. Сборная вместо восьми запланированных встреч провела вдвое меньше. А первенство Союза открылось лишь 8 июля.

Вернёмся, однако, к началу апреля.

Как только ситуация определилась, обитатели Черноморского побережья вмиг упорхнули в Харьков и три союзные столицы (Киев, Баку и Тбилиси) для получения права попасть в столицу общесоюзную.

Турнир на приз Всесоюзного комитета имел официальный статус, в нём участвовали лучшие команды Советского Союза, и было бы грешно не ознакомить с его результатами любителей футбола.

Остался не сыгранным на турнире матч московского «Динамо» с «Зенитом», но независимо от его результата обладателем приза стал ЦДСА.

Читатели вправе задаться вопросом: а почему, собственно, национальная команда страны именовалась сборной Москвы? Скажу больше. Последние матчи перед Олимпиадой она проводила под вывеской ЦДСА, и футболисты выходили на поле в форме армейского клуба. Если учесть, что идея исходила от партаппарата, то удивляться тут нечему: страсть к конспирации у большевиков всегда была в крови. Вот только что скрывали и от кого, понять трудно. Ведь и так всем всё было ясно.

Вообще подготовка сборной на протяжении долгого времени проходила в обстановке секретности.

После занятий в зале команда отправилась на юг, где провела несколько контрольных матчей. Однако ни о составе сборной, ни о результатах её пресса не обмолвилась ни словом. Но вот две сборные приняли участие в официальном турнире на приз Всесоюзного комитета. В Тбилиси они провели в общей сложности 6 игр и забили 13 мячей. И опять ни одна фамилия (как играющих, так и забивающих) не была произнесена. Журналистам позволили сообщить лишь результаты этих матчей. Чуть-чуть завеса стала приоткрываться на финальном этапе, когда из отчётов о матчах сборной можно было выудить две-три фамилии. И только 13 мая репортаж о матче Москва — Польша (0:1), опубликованный в «Советском спорте», утолил жажду многомиллионного племени болельщиков страны Советов.

Пока команда играла под флагом Москвы (повторный матч с Польшей — 2:1 и две игры со сборной Венгрии — 1:1 и 2:1), всё было в порядке. Но как только её игроки облачились в форму команды ЦДСА (две игры с Софией — и наши болгарские друзья любили играть в прятки — 2:2 и 2:2, с Румынией — 3:1, с Финляндией — 2:0 и с Чехословакией — 2:1), фамилии почти полностью выветрились (исключением стала игра с Чехословакией). Не узнали любители футбола и о том, в каком составе её посланцы отправились на свой первый, но решительный бой. Сегодня, хоть и с большим опозданием, мы имеем возможность восполнить этот пробел.

Вратари: Л. Иванов («Зенит»), В. Никаноров (ЦДСА). В. Маргания («Динамо» Тб).

Защитники: К. Крижевский (ВВС), А. Башашкин, Ю. Нырков (оба — ЦДСА). В. Зябликов («Динамо» М), А. Гомес («Торпедо»),

Полузащитники: А. Петров (ЦДСА), Г. Антадзе («Динамо» Тб), И. Нетто («Спартак»),

Нападающие: А. Ильин («Спартак»), В. Трофимов, А. Тенягин, К. Бесков (все — «Динамо» М), В. Николаев (ЦДСА), А. Гогоберидзе, А. Чкуасели (оба — «Динамо» Тб), Ф. Марютин («Зенит»), В. Бобров (ВВС).

Старший тренер — Б. Аркадьев, тренер — М. Якушин, замполит — В. Попов, врач — A. Найденышев, массажист — Макаров. Руководил делегацией Г. Рогульский.

Отправив сборную на Олимпиаду, мы можем, наконец, заняться и делами внутренними.

Четырнадцатый чемпионат Советского Союза, как я уже говорил, в намеченный срок так и не начался. Только через десять дней после назначенной первоначально даты открытия болельщиков проинформировали о том, что чемпионат начнётся 6 июля. Ещё через четыре дня — новое сообщение: первый матч состоится 7 июля. А в действительности состоялся он на следующий день.

Надо отметить, что 14-е первенство Советского Союза было организовано из рук вон плохо. Начнём с того, что семь команд, выбывших на первом этапе турнира на приз Комитета, более двух месяцев были предоставлены самим себе. «Каникулы» тбилисского «Динамо» продолжались и того больше — около трёх с половиной месяцев. За это время грузинская команда провела лишь один серьёзный матч — со сборной Софии.

Аналогичные трудности испытывали и многие участники финального турнира, которые вступили в чемпионат только в августе, после возвращения игроков сборной.

Впервые в истории чемпионатов СССР все игры состоялись в одном городе — в Москве. (Всего два матча были проведены за пределами столицы: ленинградцы матч между собой сыграли в родном городе, а последняя игра турнира между динамовцами Москвы и Ленинграда прошла в Киеве). Таким образом, главнейший принцип демократического централизма был нарушен: меньшинство (московские команды) получили преимущество над большинством (девятью «провинциальными» клубами).

Иногородние команды, не проведя ни одного матча на своём поле, понесли значительный материальный ущерб, лишились моральной поддержки родного зрителя и на четыре месяца были оторваны от привычных условий подготовки, быта, семьи, близких, друзей, что не могло не отразиться на их психологическом состоянии.

Когда на одном из совещаний перед началом первенства тренеры поведали о грядущих проблемах футбольному руководству, то услышали в ответ буквально следующее: «Мы знаем, как болезненно игроки реагируют на отрыв от семьи. Поэтому мы созвали политруков (?) — А.В.). Они должны собраться, чтобы обсудить все мероприятия».

Ну что ж, политруки, имеющие в своём арсенале универсальное средство от лечения всевозможных душевных болячек, уверенно взялись за дело. После очередного повторения основных вех биографии вождя и руководимой им партии от ностальгических треволнений не должно было остаться и следа. В журналах всех команд эти две темы на протяжении многих лет занимали ведущее место в разделе «Политико-воспитательная работа». Не включать эти темы в план работы не представлялось возможным. Хотя и наличие их могло порой обернуться неприятностью.

В одной из команд группа футболистов нарушила режим. Тут же нагрянула ревизия. «Какая работа проводилась с нарушителями?» — спросили одного из руководителей команды. «Изучали биографию товарища Сталина», — бодро отрапортовал тот в полной уверенности, что никакие неприятности этот ответ повлечь за собой не может. «Так вы до сих пор её ещё не изучили?» — возмущённо прогремел проверяющий.

Если политруки могли не волноваться за состояние духа своих подопечных, то у тренеров, отвечающих за их физическую и техническую подготовку, забот был полон рот.

Об этом свидетельствуют годовые отчёты команд, посылаемые после окончания сезона во Всесоюзную секцию футбола. С некоторыми их фрагментами вы можете ознакомиться.

«Шахтёр». «Тренировки проводили на стадионе «Сталинец». Поле хорошее, но без всякого оборудования. Бутсы получили от ВЦСПС. При пользовании в дождливую погоду бутсы теряют свою прежнюю форму, т.е. сваливаются носки и задники».

«Даугава». «Расположились в 50 км от Москвы при спортклубе ВЦСПС. Команда собственными силами приготовила себе небольшой участок площадки. Из-за неровного, кочкообразного поля работу над техникой проводить было очень трудно. Футбольные ботинки по качеству были неудовлетворительными. Большой процент мячей не имел правильной, круглой формы».

«Динамо» Минск. «Проживали в спортивном общежитии стадиона «Динамо». Размещение команды оставляло желать много лучшего. Душные летом, холодные осенью комнаты общежития не способствовали нормальному отдыху футболистов».

«Динамо» Киев. «Разместились на станции «Отдых» в 40 км от Москвы, в санатории МГБ СССР. Для практической работы условия оказались совершенно неудовлетворительными: пионерская площадка 45х90 без травяного покрова, неровная, песчаная и пыльная, была единственным местом для «совершенствования» тактики и техники. Для тренировок пришлось использовать лужайки в лесу, баскетбольные и волейбольные площадки санатория».

В аналогичных условиях находились и другие гости столицы.

Начался чемпионат 8 июля матчем динамовцев Минска и Ленинграда. За ним наблюдали всего две тысячи человек. Это была наименее посещаемая игра открытия сезона в истории чемпионатов СССР. Да и весь чемпионат по степени заполняемости трибун оказался на последнем, 54-м месте. Матчи немосковских команд проходили, как правило, при пустых трибунах. Даже встреча динамовцев Тбилиси и Киева, находившихся тогда среди лидеров, привлекла на трибуны около десяти тысяч зрителей.

Весь июль соревнования проводились между девятью командами, чьи футболисты не были привлечены в сборную. Лучше других провели этот отрезок киевляне, набравшие в пяти играх 8 очков. Но внимание миллионов советских болельщиков было приковано, естественно, к Финляндии. 15 июля наши не без труда в дополнительное время обыграли болгарскую команду — 2:1, а через пять дней сыграли фантастический матч с югославами — 5:5, хотя к 75-й минуте советская команда проигрывала 1:5. Ещё через два дня радио передало сообщение, принять которое разум и сердце отказывались: сборная СССР проиграла повторную встречу со счётом 1:3 и выбыла из турнира. Первая реакция — это нелепая ошибка, видимо, диктор что-то напутал или ему неверно передали. Нет, этого не может быть, не могут наши проиграть: они лучшие в мире. Увы, на следующий день газеты подтвердили казавшуюся невероятной информацию.

Сборная тут же была отправлена из Финляндии, и её игроки вернулись в свои клубы. Но только через недели они вступили в чемпионат: календарь был составлен с таким расчётом, чтобы первые игры первенства команды, отдавшие своих футболистов в сборную, могли провести после финала олимпийского турнира…

5 августа состоялась встреча ЦДСА с московским «Динамо». Несмотря на то, что раны после печальных событий ещё кровоточили, трибуны, как и всегда на матчах этих команд, были полны. В самом начале игры дебютант армейцев Василий Бузунов забил гол, принёсший чемпиону первые два очка. Отчёт об этой игре, опубликованный в «Советском спорте» под заголовком «Повышать класс мастерства», был написан в весьма раздражённом тоне. Оказалось, что ни техники нет у команд, ни пасовать, как следует, футболисты не умеют, будто на поле находились не многократные чемпионы и призёры чемпионатов СССР, а зелёные новички. А на один из эпизодов, случающихся довольно часто в каждом матче (игрок пробил неточно), автор отреагировал весьма болезненно: «Вот Тенягин, получив мяч в углу штрафной площади, умудряется послать его намного выше ворот. Разве имеет право так поступать игрок одной из сильнейших команд страны? Ведь этим самым Тенягин свёл на нет немало усилий своих товарищей по коллективу… Небрежный, бесцельный удар Тенягина сорвал атаку команды, поставил её в положение обороняющейся стороны».

В таких же тонах была дана рецензия на игру ЦДСА с динамовцами Тбилиси, хотя писал её другой человек. Видимо, это было не случайно, а может, и кому-то нужно.

Кстати, матч чемпиона с серебряным призёром получился очень живым, интересным и завершился победой армейцев — 3:2. Третью игру ЦДСА провёл 13 августа. В тот день он довольно успешно взламывал «волжскую защепку» — 4:2. Три матча — три победы, причём над командами, обосновавшимися на предыдущем турнире в первой пятёрке. Отличный старт. Армейцы не собирались уступать чемпионские позиции, и на этот раз. Однако судьба распорядилась по-иному. Цифра «13» вновь подтвердила свою дурную репутацию. Как оказалось, 13 августа великая команда лейтенантов провела свой последний матч. Но о том, что он оказался последним, футболисты узнали чуть позже, 18 августа, в день намеченной календарём встречи с динамовцами Киева. Игра не состоялась, так как до её начала руководство армейского клуба, вызванное в высшую физкультурную инстанцию, было поставлено в известность её первым лицом, Николаем Романовым, о расформировании команды ЦДСА.

Напрасно болельщики на следующий день пытались отыскать в газетах результат игры ЦДСА с динамовцами Киева… Вскоре слухи о случившемся растеклись по Москве, а оттуда тысячами ручейков стали просачиваться в самые отдалённые уголки огромной территории, именуемой Советским Союзом. А многочисленные средства, с позволения сказать, информации делали вид, что ничего не случилось.

Здесь надо бы добавить, что освещалась футбольная жизнь в 1952 году безобразно. Впервые за послевоенные годы «Советский спорт» не ознакомил своих читателей с составами участников класса «А». Сведения о том, кто где играет, любители футбола извлекли из тонюсенького справочника, выпущенного издательством «Физкультура и спорт» в августе, когда чемпионат приближался к экватору. Первая табличка с турнирным положением команд появилась на страницах единственной центральной газеты только 4 сентября, то есть без малого через два месяца после начала первенства! Вот тогда-то болельщики окончательно убедились в том, что чемпионат обезглавлен. О том, при каких обстоятельствах совершалась казнь, рассказал в своей книге «Трудные дороги к Олимпу» человек, приведший её в исполнение, — Николай Романов: «Через некоторое время последовал второй звонок. Он (секретарь ЦК ВКП(б) Г.М. Маленков. — А.В.) ещё раз захотел убедиться в том, что именно команда ЦДСА составляла основу сборной СССР по футболу. А потом спросил, какие меры наказания мы хотим применить к этой команде. Значит, острое обсуждение проигрыша команды ЦДСА не забыто. А мы несколько наивно полагали, что всё, возможно, ограничится обсуждением. Я, естественно, ответил, что над этим мы ещё не думали. Тогда Маленков спросил:

— А как вы смотрите, если Комитет за проигрыш на Олимпийских играх распустит команду ЦДСА?..

Моя просьба не распускать команду, так как в сборную СССР в играх с футболистами Югославии входили игроки и других команд, встретила очень резкую критику, которая сводилась к тому, что я не понимаю всей ответственности за проигрыш футбола на Олимпиаде… Разговор закончился в довольно резкой форме. Маленков сказал:

— Если вы отказываетесь сами решить этот вопрос, то он всё равно будет решён, но уже без вас.

Утром Маленков мне дополнительно объяснил, что моя просьба от имени Комитета не распускать команду ЦДСА неправильна и что Комитет должен, не затягивая, принять нужные меры».

Нам не дано знать, насколько рьяно боролся за жизнь армейской команды Николай Романов, но в том, что, будь тогда только его воля, трагедии бы не произошло, сомневаться не приходится.

Однако топор уже был занесён, и он неизбежно должен был опуститься на голову ни в чём не повинной жертвы. Напомню слова Маленкова: «Если вы отказываетесь сами решить этот вопрос, то он всё равно будет решён, но уже без вас». Подобные обещания партия выполняла исправно. Высокому физкультурному сановнику это было хорошо известно, как и зловещий смысл последних слов, грозивший лишить не только кресла, которое ещё в 1948 году грубо вышибли из-под него за неудачное выступление советских конькобежцев на чемпионате мира. В момент описываемых событий положение его всё ещё оставалось шатким: и.о. председателя Всесоюзного комитета физкультуры. Сложно, конечно, оправдывать действия человека, который, цепляясь за кресло или даже собственную жизнь, губит других. И в то же время даже врагу не пожелаешь оказаться на месте Романова и пережить испытания, выпавшие на его долю. Бывают ведь ситуации, когда страх может любого, даже самого отважного, заключить в цепкие объятия, и далеко не всякому удаётся от них освободиться. Романову не удалось. Не будем осуждать его за это. Бог ему судья.

Под приказом-приговором стояла подпись: Николай Романов.

«Честь и совесть нашей эпохи» жаждала крови. И кровь пролилась.

Документ о снятии с чемпионата и роспуске лучшей команды Советского Союза предназначался для служебного пользования. Доступ к нему имел довольно узкий круг лиц. Четыре десятка лет простые советские люди не имели возможности с ним ознакомиться. А звучал он так:

ПРИКАЗ

Всесоюзного комитета по делам физической культуры и спорта

при Совете Министров СССР

18 августа 1952 г.

№ 793

О футбольной команде ЦДСА

Отметить, что команда ЦДСА неудовлетворительно выступила на Олимпийских играх, проиграв матч югославам, чем нанесла серьёзный ущерб престижу советского спорта и Советского государства.

Старший тренер команды т. Аркадьев Б.А. не справился со своими обязанностями, не обеспечил подготовку футболистов, что привело к провалу команды на Олимпийских играх.

Ряд футболистов команды, особенно линия защиты, безответственно отнеслись к проводимым матчам, играли ниже своих возможностей, допустили большое количество ошибок.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. За провал команды на Олимпийских играх, за серьёзный ущерб, нанесённый престижу советского спорта, команду ЦДСА с розыгрыша первенства СССР снять и расформировать.

2. За неудовлетворительную подготовку команды, за её провал на Олимпийских играх старшего тренера команды ЦДСА товарища Аркадьева Б.А. с работы снять и лишить звания заслуженного мастера спорта.

3. Рассмотреть на очередном заседании Комитета вопрос о безответственном поведении отдельных футболистов во время матчей с Югославией, что привело к провалу команды на Олимпийских играх.

И.о. председателя Комитета по делам физической культуры и спорта при Совете министров СССР.

Н. РОМАНОВ.

Итак, 18 августа Приказ № 793 своим третьим пунктом зачал ещё один документ, которым Комитет благополучно разрешился ровно через две недели на очередном своём заседании:

ПРИКАЗ

Всесоюзного комитета по делам физической культуры и спорта

при Совете министров СССР

2 сентября 1952 г.

№ 808

О футболистах команды, принимавшей участие в Олимпийских играх

Футбольная команда, принимавшая участие в Олимпийских играх, выступила неудовлетворительно. Провал наших футболистов на Олимпийских играх нанёс серьёзный ущерб советскому спорту.

Проигрыш нашей команды объясняется безответственным поведением отдельных футболистов. Из-за недопустимого поведения защитников команды Башашкина и Крижевского, которые грубо нарушили данные им указания, проявили нерешительность в борьбе с противником, в результате чего югославские футболисты, используя их грубые ошибки, легко забивали мячи в наши ворота.

Футболист Николаев провёл соревнования плохо, безынициативно, а футболист Бесков в ходе подготовки к Олимпиаде избегал участия в международных встречах, на Олимпийских играх играл неудовлетворительно, проявляя трусость. (Это о футболисте, выступавшем с травмой, с подачи которого были забиты три гола. — А.В.).

Футболист Петров допускал недисциплинированность, грубость к своим товарищам, чем вносил нервозность в команду.

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. За безответственное поведение, в результате чего команда проиграла матч югославам, чем нанесла серьёзный ущерб престижу советского спорта, лишить тт. Башашкина и Крижевского звания мастера спорта и дисквалифицировать их сроком на один год.

2. За безответственную игру, трусливое поведение на поле тов. Бескова лишить звания заслуженного мастера спорта и дисквалифицировать его сроком на один год.

3. За неправильное поведение во время матчей лишить тов. Николаева звания заслуженного мастера спорта, а тов. Петрова за недисциплинированность лишить звания мастера спорта.

И.о. председателя Комитета по делам физической культуры и спорта при Совете Министров СССР.

Н. РОМАНОВ.

Вы обратили внимание на некоторые нюансы, существующие между «отцом» и «сыном»? Если нет, то внимательно прочитайте оба документа ещё раз. Первый касается команды ЦДСА и её тренера, второй — игроков команды, участвовавшей в олимпийском турнире. Можно подумать, что речь идёт о двух разных командах. Во всяком случае, армейский клуб ни разу не назван. Не потому ли, что упомянутые в приказе № 808 Крижевский и Бесков не являлись игроками ЦДСА? Таким образом, хоть и косвенно, создатели документа вынуждены признать, что в Финляндии играла всё же сборная, а не клуб.

Второй нюанс имел решающее значение для вынесения приговора. «Неправильное» поведение некоторых футболистов ударило по престижу советского спорта. Это стоило им спортивных званий, а Башашкину, Крижевскому и Бескову ещё и дисквалификации.

А вот проигрыш ЦДСА югославам нанёс «серьёзный ущерб» не только нашему спорту, но и Советскому государству. Это уже куда серьёзнее, и при небольших юридических манипуляциях может потянуть на 58а (измена Родине) — 10 лет без права переписки, что на эзоповом языке эпохи великих свершений означало расстрел. Так оно и случилось: ЦДСА был ликвидирован.

Но почему всё же козлом отпущения стал ЦДСА? Ведь среди 20 футболистов, отправившихся на Олимпиаду, находились игроки семи клубов (5 из ЦДСА, по 4 из московского и тбилисского «Динамо», по 2 из «Спартака», «Зенита», ВВС и один из «Торпедо»). А среди 15 игроков, принимавших участие в трёх матчах, было четверо армейцев, три московских динамовца и по два представителя ещё четырёх команд. Играла (и проиграла) всё-таки сборная. Если уж нельзя было обойтись без оргвыводов, то пусть наказали бы (впрочем, за что? Вот и я стал пользоваться нравственными категориями тех лет) только участников проигранного матча. За что же пострадал ЦДСА, в чём заключалась вина её игроков Чистохвалова, Водягина, Гринина, Демина, Соловьёва, Коверзнева?.. А вообще-то по законам того времени наказание было не слишком суровым, выходит, не печалиться, а радоваться надо бы: уничтожили-то не людей, а команду. Могло быть и наоборот.

Для обсуждения (читай: для одобрения) этих и некоторых других приказов в футбольные команды мастеров 22 сентября посылается телефонограмма:

«Согласно указания заместителя председателя Комитета тов. Андрианова К.А.:

1. До 1 октября с.г. провести собрания во всех командах мастеров по футболу классов «А» и «Б» по обсуждению следующих приказов Всесоюзного Комитета:

а) о расформировании команды ЦДСА (№ 793, 18 VIII);

б) о футболистах команды, принимавшей участие в Олимпийских играх (№ 808. 2 IX);

в) об итогах международной встречи между сборной командой Чехословакии и командой мастеров ленинградского «Динамо» (№ 852, 15 IX);

г) о неправильном поведении некоторых футболистов во время игр на первенство СССР по футболу (№ 851, 15 IX).

2. Всем старшим тренерам команд в течение двух дней сообщить в Отдел футбола о времени и месте проведения указанного собрания.

3. Протоколы собраний по обсуждению этих приказов на следующий день после обсуждения представить в Отдел футбола.

И.о. начальника Отдела футбола — М. Сушков».

Пока мы с вами разбирались в тонкостях документов от 18 августа и 2 сентября, в поле нашего зрения попали ещё два приказа. Поистине «болдинской» выдалась осень 52-го года для руководства Комитета: 59 приказов вышло из-под пера его в течение четырёх недель. Последние два расположены с нарушением хронологии вовсе не случайно: «неправильное поведение» при связях с иностранцами считалось грехом несоизмеримо большим, нежели во взаимоотношениях с соотечественниками.

Непонятно, почему вполне закономерный проигрыш рядовой советской команды одной из лучших в Европе национальных сборных должен был стать предметом серьёзного и широкого обсуждения да ещё через три месяца после случившегося. И в кои это веки высшее физкультурное начальство столь бурно реагировало на случаи грубости и неуважительного отношения к соперникам и к судьям. Скорее всего, два последних приказа были включены для отвода глаз.

Короче говоря, командам мастеров предстояло в кратчайшие сроки рассмотреть, как это принято сейчас говорить, пакет документов. Помощь футболистам в выработке единственно верного мнения призваны были оказать спецпосланцы Отдела футбола (поэтому они нуждались в сведениях о времени и месте проводимых собраний).

В итоге легко предсказуемое «Одобрям-с!» прозвучало, но как-то нестройно. Одни команды (все закавказские, динамовцы Киева и Москвы, столичное «Торпедо» и некоторые другие) нашли оптимальный вариант для того, чтобы и гусей не дразнить, и отношений с собственной совестью не разрывать. Одобрив в целом три первых документа, они налегли больше на четвёртый. Причём не столько разоблачали других, сколько клеймили себя. Иные пошли другим путём. Они понимали, по каким мишеням следовало стрелять, и били по ним беспощадно. В протоколах, хранящихся в архивах, отражены следы «артподготовки». Знакомство с ними вызывает чувство горечи и сожаления. Командиры, давшие команду: «Огонь!», наверное, не без удовольствия читали такие вот строки: «Мне судить о работе сборной команды очень трудно, потому что я там был только три дня. Считаю, отношение тренера Аркадьева к игрокам наплевательское. Когда я пришёл, со мной никто не поговорил. На мой взгляд, в сборной команде не было коллективизма и товарищества, а отсюда — не было дружбы, взаимопомощи, что очень резко сказалось на результатах игры. Что касается приказов Комитета, я считаю, они вынесены совершенно правильно. Если команда не смогла защитить знамя страны, уронила его, то эта команда должна быть расформирована, а игроки, струсившие на поле боя, должны быть наказаны за свою расхлябанность, безответственность и недисциплинированность».

Или: «На меня т. Аркадьев произвёл впечатление не как тренера-воспитателя, а как заблудшего философа, оторвавшегося от игроков и всех тренеров, не желающего знать условий, настроений и состояния игроков. Тов. Аркадьев видел в игроках не живых людей, а механических работников, и вся его тренировка сводилась к тому, чтобы больше бегать и прыгать… Мы не могли вносить свои предложения, критика настолько была зажата, что многие боялись говорить».

В таком же духе высказывались и другие участники собрания.

Два футболиста из ещё одной команды группы «А» сказали об одном из лучших советских тренеров следующее: «Во время пребывания под тренерством т. Аркадьева, я ничему не научился, а только обратное (разучился? — А.В.). Я и по сей день не могу найти свою игру». Ай-да Аркадьев, как это ему удалось за недолгое время пребывания в сборной игрока (действительно сильного и немало умеющего) вытрясти из него технические и иные навыки и умения, да так основательно, что и через полгода тому восстановиться не удалось? Товарищ «пострадавшего», который и в сборную-то не привлекался, — обвинил заслуженного тренера, чуткого, деликатного человека, в недостойном поведении («кричит во время игры и надсмехается над игроками»).

Ходили слухи о том что, когда после возвращения из Финляндии высокие инстанции вызвали Аркадьева «на ковёр», тот, не выдержав нервного стресса, попал с инфарктом в больницу. Слухи эти не подтвердились. Можно, однако, не сомневаться в том, что, доведись Аркадьеву прочитать приведённые выше высказывания подопечных, сердце его не выдержало бы. От обиды, от стыда за тех, кому он оказал честь (тогда это только так и воспринималось), пригласив в сборную команду Советского Союза.

А может, мы зря обвиняем футболистов? Может, они вовсе и не говорили этого, а руководители команд лишь поставили свои подписи под без ведома футболистов сфабрикованным протоколом? Полностью исключить такой вариант нельзя. Но в то же время, что мешало им сделать то, что сделали уже названные мной команды? Почему бы и им не выдавить по первым двум приказам несколько общих обязательных фраз и затем заняться самобичеванием?

Всё это в определённой мере напоминает политические процессы, коими была так богата советская история. По закону жанра последнее слово предоставили главному обвиняемому — тренеру проигравшей команды Б. Аркадьеву, выступившему 8 октября перед футбольной общественностью.

Коль скоро мы сравнили расправу над командой и её тренером с политическими процессами, то надо бы сказать и о различиях. Во-первых, обвиняемый произнёс заключительное слово после вынесения приговора. Впрочем, это не имело значения, результат его всё равно был предопределён. Во-вторых, он не унижал себя, не каялся в несовершённых грехах, не обещал исправиться и не молил о прощении.

Давая оценку игры команды, Аркадьев отметил, что, «несмотря на травмы ведущих игроков, наша команда была сильной, и я бы включил её в первую тройку».

Анализируя недостатки сборной, он отметил заметное даже на глаз отставание в технике, в искусстве паса, слабой позиционной игре в защите, в скоростной игре.

Выход из создавшейся в нашем футболе ситуации он видел в быстрейшем и правильном развитии массового футбола, в увеличении числа международных матчей с сильными соперниками. «Не надо стесняться учиться у других», — призывал Аркадьев. После этого он сказал: «Руководство сборной командой, и в частности я, наделали много ошибок. Но вместе с тем неверно было бы думать, что только эти ошибки в подготовке команды привели к тому, что сейчас класс советского футбола не удовлетворяет. Есть много причин, которые нужно осмыслить, найти и общими усилиями понять, чтобы не повторять ошибок прошлого года».

Что тут скажешь: достойное, выдержанное, в меру самокритичное, умное и довольно смелое («не надо стесняться учиться у других») выступление. В нём весь Аркадьев. Другим он быть не мог. Ни при каких обстоятельствах.

Затем начались прения. Часть ораторов построила свои выступления в полном соответствии с велением времени, не стесняясь в выражениях в адрес интеллигентного и беззащитного человека. Один из них (в будущем весьма неплохой тренер) в пух и прах разбил книгу Аркадьева «Тактика футбольной игры», затем почему-то с таким же усердием изничтожил теоретические труды Качалина. Других, мол, учат, как надо играть, а у самих в практической работе провал (руководимый Качалиным «Локомотив» долгое время находился в хвосте турнирной таблицы). Надо отдать ему должное, он не ограничился критикой, а дал напоследок весьма ценный совет: «Нужно поручить идеологически крепким товарищам, понимающим это дело, составить теоретическую основу советского футбола, по которой мы могли бы учиться и строить свою работу». Уж не на Иосифа ли Виссарионовича намекал тренер? А кто ещё мог сравниться с ним в идеологической непробиваемости? И с «пониманием этого дела» (как и любого другого) было всё в порядке. Ведь незадолго до этого он внёс неоценимый вклад в вопросы языкознания. Почему бы не создать мощное, всепобеждающее учение и в области футбола, вооружившись которым можно смело участвовать в международных турнирах любого уровня?

Но были выступления, в которых люди руководствовались прежде всего велением совести, хотя с позиций идеологических они были и небезгрешны.

«Мы должны отвечать за Аркадьева, так как он является одним из представителей нашей, советской школы футбола, и его ошибки есть наши ошибки. За них мы должны отвечать и исправлять в кратчайший срок». Слова эти были произнесены Михаилом Павловичем Сушковым, исполняющим в то время обязанности начальника Отдела футбола. А ведь он не мог не отдавать себе отчёта в том, что любое слово в защиту опального тренера могло стоить ему исполнения каких бы то ни было обязанностей.

Вот такая ужасная история случилась в 1952 году в нашем футболе с лучшими её игроками, тренером команды-чемпиона и с самой командой. Когда и где ещё могло такое произойти? В ФРГ, Италии, Франции? Но позвольте. Там команды не уничтожались, а переводились в низшую группу и, что самое главное, — за нарушение юридических и моральных канонов. Уж нашим никакие санкции за подобные прегрешения не грозят. Они могут спать спокойно.

Нет, нашему футболу это не грозит. Как не грозит футболу не нашему ликвидация команды за проигрыш сборной с формулировкой: «За серьёзный ущерб престижу французского (итальянского, немецкого, английского…) футбола и капиталистического государства».

Много, слишком много получилось в футбольном материале политики. А как же без неё можно понять и объяснить случившееся? Ведь эти несуразные, дикие, не укладывающиеся в голове действия власть имущих могли произойти в системе, для которой спорт (равно как и искусство, литература, наука и все остальное) — прежде всего политика.

Вы послушайте, что говорил 5 июля 1947 года на Всесоюзном совещании по футболу заместитель председателя Всесоюзного комитета по делам физкультуры и спорта И. Никифоров. «Вопрос о международных встречах — это прежде всего политический вопрос. Скажем прямо, что в международных встречах 90 процентов политики и процентов на 10 спорта. Если хотите, по нашим победам судят о нашей культуре, о преимуществах нашего, советского строя, о культуре советских людей… Вы помните, что, когда наши футболисты в Англии успешно провели игры, нам в посольстве сказали, что десятки наших докладов, агитирующих за советскую власть, не сделали того, что сделали победы советских футболистов в Англии».

О том же писал уже сам председатель физкульткомитета Н. Романов в книге «Трудные дороги к Олимпу» (стр. 57–68): «Приняв решение участвовать в соревнованиях за рубежом, мы обязаны были обеспечить победу, иначе «свободная» буржуазная пресса будет обливать грязью не только советских спортсменов, но и весь наш народ. Так было не раз. Для получения разрешения на поездку на международные соревнования я должен был направлять на имя И.В. Сталина специальную записку, в которой давалась гарантия победы». И чуть дальше. «Нам было известно указание И.В. Сталина… тщательно готовиться к соревнованиям и обязательно участвовать, если убеждены в победе, а за итоги выступлений — отвечать. Я считаю, что в условиях оголтелой антисоветской пропаганды по поводу даже незначительного срыва отдельных спортсменов такая постановка вопроса была правильной».

Мне остаётся добавить, что книга вышла в свет не в 52-м, а в 87-м. Не будем осуждать автора за незыблемость его убеждений. По крайней мере, он был предельно честен.

Итак, формула проста: победа в спорте — агитация за советскую власть. Отсюда почести и славословия победителям; поражение — подрыв устоев системы и принятие безотлагательных соответствующих мер.

Вот вам и ключ к объяснению событий 52-го.

Выходит, если и есть в описанной истории чему удивляться, так это мягкости принятых мер.

Необычность четырнадцатого первенства СССР заключалась ещё и в том, что в первый и единственный раз проводилось оно без участия чемпиона. У многих команд, смирившихся в последние годы с превосходством ЦДСА, неожиданно появилась возможность занять вакантное место. Это прежде всего динамовские команды Москвы, Киева, Тбилиси, Ленинграда и «Спартак». Ближе к середине этого скоротечного турнира лидировали спартаковцы всего с одним потерянным очком. В непосредственной близости находились ленинградцы и тбилисцы (по два потерянных очка), а за ними расположились москвичи и киевляне. Но борьбы не получилось. Первыми выбросили белый флаг тбилисцы, растерявшие немало очков в матчах с аутсайдерами. То же случилось и с ленинградским «Динамо». Правда, победа в последнем матче над одноклубниками из Москвы сулила им впервые в своей истории выйти в призёры. Того же добивались и столичные футболисты. Они оказались сильнее — 5:0. Лишь «на грудь» опередили их киевляне. Удачный финиш и перешедший из тбилисского «Динамо» Андро Зазроев помогли украинской команде после 15-летнего перерыва вернуться на пьедестал.

Также после длительного (13-летнего) перерыва на вершине оказался «Спартак». Ещё за два тура до завершения чемпионата спартаковцы, набрав 20 очков из 22 возможных, обеспечили себе первое место, что позволило им в оставшихся матчах заняться «благотворительностью». Бросив по два спасательных круга-очка, они позволили своим землякам («Локомотиву» и ВВС) задержаться в классе «А». А если вспомнить, что и на финише предыдущего сезона они таким же образом спасли «Торпедо», то «Спартак» не без оснований можно считать ангелом-хранителем московских клубов, по крайней мере, в начале пятидесятых. Я ни на что не намекаю. Просто так получилось.

Впрочем, «Локомотив» и до встречи со «Спартаком» значительно улучшил свою игру. Если после семи матчей он влачил с двумя набранными очками жалкое существование, то после прихода в команду Б. Аркадьева в оставшихся шести играх набрал 10 очков!

И в заключение, выдерживая всё тот же брюзгливо-минорный тон, ещё об одном совершенно непонятном документе.

17 ноября 1952 года на заседании футбольной секции было принято такое постановление: «Довести до сведения руководства Всесоюзного комитета о нецелесообразности составления списка 33-х лучших по итогам сезона 1952 г. в связи с низкими спортивными показателями футбольных команд». Постановление крохотное, а вопросов породило множество.

1. Прежде всего непонятен мотив. Под спортивными показателями в футболе разумеют забитые мячи, набранные очки и занятые места. В этом смысле чемпионат 1952 года ничуть не отличался от всех остальных. Мячи забивались, очки набирались (кем-то больше, кем-то меньше), все места были заняты (одними повыше, другими, естественно, пониже).

Если имелось в виду качество игры, то и это не повод для отказа от составления списка 33-х, если даже предположить, что все участники первенства играли из рук вон плохо. Ведь лучших можно выделить не только из лучших, но и из худших.

2. Почему секция футбола обратилась в физкультурный комитет? Ведь лучших футболистов года определял Всесоюзный тренерский совет.

3. Футбольная секция считала нецелесообразным составление списка 33-х. Неужели ей было неведомо то, что тренерский совет ещё 12 ноября, т.е. за пять дней до постановления, список лучших футболистов Союза подготовил? Он, как вы понимаете, так и не был утверждён, и тем не менее мы считаем возможным его обнародование.

Наконец подошёл к концу многострадальный 1952-й, нанёсший нашему футболу урон моральный и материальный. Как на войне. А на войне, как известно, самые тяжкие испытания выпадают на армию.

До чего же необычна, парадоксальна, нелогична судьба армейской команды! Дважды — осенью 1936 и 1937 годов — оказывалась она на дне турнирной таблицы. И каждый раз высшие силы её хранили. Когда же она гордо возвысилась над всеми, те же силы её и уничтожили.

М Команда И В Н П Мячи О 1 Спартак (Москва) 13 9 2 2 26-12 20 2 Динамо (Киев) 13 7 3 3 26-14 17 3 Динамо (Москва) 13 7 3 3 24-14 17 4 Динамо (Тбилиси) 13 5 6 2 19-12 16 5 Динамо (Ленинград) 13 5 5 3 17-17 15 6 Команда города Калинина 13 5 4 4 19-19 14 7 Зенит (Ленинград) 13 6 2 5 20-21 14 8 Крылья Советов (Куйбышев) 13 5 3 5 16-14 13 9 Локомотив (Москва) 13 5 2 6 19-21 12 10 Торпедо (Москва) 13 3 6 4 11-15 12 11 ВВС (Москва) 13 2 6 5 11-14 10 12 Даугава (Рига) 13 2 5 6 10-14 9 13 Шахтёр (Сталино) 13 1 6 6 14-26 8 14 Динамо (Минск) 13 1 3 9 10-29 5