Часть первая Приказы отдавались из большого дома

Часть первая

Приказы отдавались из большого дома

36-й чемпионат. 12 апреля — 21 ноября 1974 г.

Участники: 16 команд, 350 футболистов.

Проведено 240 матчей, забито 573 мяча (в среднем 2,39 гола за игру).

Лучший бомбардир — О. Блохин («Динамо», Киев) — 20 мячей.

Лучший футболист года — О. Блохин («Динамо», Киев).

В чемпионате зафиксировано 2 автогола, назначено 47 пенальти, удалено 8 футболистов.

Игры первенства обслуживали 37 арбитров.

Средняя посещаемость — 25 200 зрителей.

Чемпион — «Динамо», Киев.

Победитель турнира дублёров — «Динамо», Киев.

Обладатель Кубка — «Динамо», Киев.

Каждое четырёхлетие начиная с 1958 года футбольная общественность страны встречала в возбуждённо-радостном состоянии, неистребимым оптимизмом и уверенностью в успешном штурме мирового пьедестала. Год 1974 явился исключением. Впервые за шестнадцать лет наша сборная не пробилась на заключительный этап мирового первенства. И спросить за это было не с кого. Решающий матч проиграли не футболисты…

Осталась наша команда «вне игры» вследствие ряда обстоятельств, не предвещавших поначалу печального исхода. Началось всё с жеребьёвки отборочного цикла, определившей сборную СССР в девятую европейскую группу, победителю которой предстоял ещё и межконтинентальный финал с одной из южноамериканских команд. В группе ребята задачу решили уверенно, а когда узнали имя последнего своего оппонента (сборная Чили), и вовсе вздохнули с облегчением. С позиций футбольных — не самая сильная южноамериканская держава, с позиций же политических — самая милая сердцу советского руководства: в президентах там пребывал наш человек, Сальвадор Альенде, уже третий год неустанно трудившийся на ниве социалистических преобразований.

Первая встреча должна была состояться в Москве 26 сентября, ответная — 21 ноября в Сантьяго. Но за две недели до московского рандеву в этой маленькой латиноамериканской стране произошли события, имевшие трагические последствия для нашей сборной. «Военная хунта» (пользуюсь терминологией тех лет) во главе с генералом Пиночетом, организовав государственный переворот, свергла «законное правительство национального Народного единства и установила военную диктатуру фашистского типа».

В свете изложенного матч, имевший огромное спортивное значение, приобрёл политическую окраску. Предстоящая игра оказалась в полной информационной блокаде: ни строчки о положении дел в чилийской сборной, ни единой афиши о месте и времени встречи, ни телетрансляции… Сам матч позволили осветить лишь «Советскому спорту» и его приложению — «Футбол — Хоккей», причём в ограниченном объёме. Если встречам подобного калибра уделялся в еженедельнике обычно разворот (две страницы), то на сей раз, по словам тогдашнего редактора Льва Филатова, рекомендовали (то есть приказали) уложиться в 50 строк, что и было сделано. Столько же места (46 строк) занял отчёт о матче Швейцария — Люксембург, расположенный на той же странице, а информация о ещё четырёх встречах европейских сборных выглядела куда солиднее.

Можно лишь посочувствовать нашим футболистам, на плечи которых лёг неподъёмный психологический груз. Скованность и излишняя нервозность не позволили им, несмотря на огромное преимущество, победить. В итоге — 0:0.

Не везло нашей сборной в политических матчах. В 52-м проиграли команде Тито, в 64-м — Франко и вот теперь не сумели одолеть Пиночета. Правда, предстояла ещё ответная встреча, а уровень игры чилийцев позволял надеяться на благоприятный для нас исход.

11 октября 1973 года на заседании президиума Федерации футбола СССР тренер сборной отчитался о первом матче и ознакомил присутствующих с планом на ответный. Лучшие футбольные умы страны внесли некоторые коррективы относительно состава, числа контрольных матчей и так далее. Гавриил Качалин советовал провести две товарищеские встречи перед матчем в Сантьяго в Южной Америке, дабы лучше акклиматизироваться. 21 октября «Футбол — Хоккей» сообщил своим читателям, что в случае необходимости третий дополнительный матч пройдёт в столице Перу Лиме. Создавалось впечатление, что наша команда в Сантьяго отправится. Но за неделю до повторного поединка прогремело заявление Федерации футбола СССР, в котором, в частности, говорилось: «Федерация футбола СССР обратилась в Международную федерацию футбола с предложением провести указанный матч в третьей стране, так как на стадионе, обагрённом кровью патриотов чилийского народа, по моральным соображениям, не могут в настоящее время выступать советские спортсмены.

Однако ФИФА не посчиталась с известными всему миру чудовищными преступлениями, творимыми военной хунтой, и, основываясь на заверениях самозваного министра обороны Чили, заявила, что нет никаких препятствий для проведения отборочного матча в Сантьяго.

Федерация футбола СССР от имени советских спортсменов выражает решительный протест и заявляет, что в сложившейся обстановке, когда Международная федерация футбола вопреки здравому смыслу пошла на поводу у чилийской реакции, она вынуждена отказаться от участия в отборочной игре чемпионата мира на территории Чили и возлагает всю ответственность за это на руководителей ФИФА.

В то же время Федерация футбола СССР вновь подтверждает свою готовность на проведение отборочного матча с чилийскими футболистами на территории третьей страны, если Международная федерация футбола пересмотрит своё решение».

Мало кто тогда знал, что вскоре после московского матча наши представители в ФИФА поставили вопрос о переносе второго матча на нейтральное поле, однако Оргкомитет по проведению чемпионата мира подавляющим большинством голосов (15 — «за», 3 — «против» при трёх воздержавшихся) настоял на проведении второй встречи в Сантьяго. Небольшую уступку нам всё-таки сделали: «Мы понимаем ваши чувства и нежелание играть на стадионе, где пролилась кровь людей, — заявил один из представителей ФИФА, — и согласны перенести игру на другой стадион Сантьяго». Наши это предложение отвергли.

В назначенный день и час заполненные трибуны стадиона «Насьональ» в Сантьяго приветствовали появившихся на поле судей и игроков чилийской сборной. Арбитра не смутило отсутствие гостей. По его сигналу чилийцы, ведомые лучшим игроком — Карлосом Касели, лихо преодолели полполя и благополучно доставили мяч в ворота предполагаемого соперника. После небольшого шоу, чтобы не разочаровывать зрителей, чилийская сборная всё же провела матч с соперником уже вполне осязаемым — одной из клубных команд Бразилии. И всё же публика покинула стадион разочарованной: её любимцы проиграли.

Дважды, в декабре 73-го и в январе 74-го, советская сторона требовала пересмотра решения ФИФА и каждый раз, получив отказ, разражалась гневными заявлениями. Протест выражался от имени Федерации футбола СССР, хотя, как оказалось, она об этом и не ведала, что подтверждает довольно любопытный документ, хранящийся в Центральном государственном архиве Российской Федерации.

Во втором пункте постановления заседания союзной федерации футбола от 13 декабря 1973 года сказано буквально следующее: «Президиум считает необходимым довести до сведения руководства Управления футбола и Управления международных спортивных связей Спорткомитета СССР о том, что заявление Федерации футбола СССР по второй отборочной игре чемпионата мира по футболу с командой Чили, опубликованное в прессе от имени Федерации футбола СССР, не обсуждалось президиумом и что сегодня президиум впервые был проинформирован по этому вопросу».

Театр абсурда, режиссёр которого оставался безвестным.

В январе 1974 года последовал ещё один решительный протест от имени Федерации футбола СССР, от которого на ближайшем заседании (7 февраля) она вновь мужественно отмежевалась: «Поручить Федосову, Ряшенцеву и Испиряну подготовить докладную записку на имя председателя Спорткомитета СССР т. Павлова о том, что в последнее время мнение Президиума Федерации футбола СССР не учитывается (об отмене ничьих; заявления в прессе от имени Федерации по второй отборочной игре чемпионата мира с командой Чили)».

Интересная деталь. Выходит, Федерация футбола не только отказалась от авторства публикуемых от её имени заявлений, но и не разделяла содержавшихся в них требований!

Ну а без вины виноватыми оказались футболисты. Так мы проиграли ещё один политический матч. К чисто спортивным и моральным издержкам прибавились ещё и материальные: ФИФА потребовала заплатить немалый денежный штраф за неявку советской команды на игру со сборной Чили. Уже после мирового чемпионата иностранные господа изъявили готовность отпустить грехи при условии, что сборная СССР проведёт примирительный матч с чилийцами на нейтральном поле. Наши предпочли раскошелиться.

Вот на таком безрадостно-мрачном фоне вступил наш футбол в 36-й по счёту чемпионат, ознаменовавшийся ещё одним крупным конфликтом, но уже на внутреннем фронте.

В приведённом чуть выше документе (надеюсь, это не ускользнуло от внимания читателя) выявилась нестыковка взглядов Федерации и Спорткомитета и по поводу ничьих, отменённых в нашем чемпионате в 1973 году. Тогда очко после ничьей получала команда, выигравшая послематчевую серию одиннадцатиметровых.

Это, мягко говоря, неразумное решение, навязанное Федерации высшим спортивным ведомством, вызвало единодушное недовольство тренеров и футболистов, особенно вратарей, на чью долю выпали колоссальные нервные нагрузки. Чтобы и честь мундира защитить, и общественное мнение уважить, чиновники от спорта подкорректировали положение о ничьих. Вот что сказал по этому поводу в очередном предсезонном обращении к народу начальник Управления футбола СССР Л. Зенченко (цитирую из газеты «Советская Россия» от 1 апреля 1974 года): «Нас спрашивают, чем объяснить видоизменение правила об отмене ничьих. Мы и вводили это правило, и несколько изменили теперь с одной целью: сделать футбол более зрелищным, увлекательным. Опыт прошлого сезона показал, что нет смысла лишать честно заработанного очка те коллективы, которые достойно боролись, забивали голы (поровну)… Отныне, если соперники закончат матч на первенство страны со счётом 1:1, 2:2 и т.д., обоим начисляется по очку. Если же основное время истекло при нулевом результате, назначаются по пять пенальти в каждую сторону. Команда, которая реализует больше одиннадцатиметровых ударов, получит очко, а её соперник — ноль очков. Если же забьют поровну, то обеим командам даётся по очку, как при результативной ничьей».

Как всё просто. Назабивали друг другу поровну, и вы вне подозрений. Сгоняли нулевую ничью — извольте держать ответ. Но всё было с точностью до наоборот. Мы уже об этом писали и напишем ещё не раз, что именно ничьи (и не только) с обилием голов нередко оказывались с гнильцой. Но как бы то ни было, «низы», нежданно-негаданно получив действенное оружие, безупречно им распорядились. Уже через месяц в результате мощной артподготовки от модернизированного правила камня на камне не осталось. Хроника событий такова.

В первом туре по нулям разошлись «Шахтёр» со «Спартаком», во втором — тбилисское «Динамо» с «Торпедо» и «Пахтакор» с «Динамо» московским. И что удивительно: то ли по редчайшей случайности, то ли по какой-то другой причине ни одна команда очков не лишилась. Все послематчевые серии завершились с одним и тем же счётом — 3:3. Игроки, видимо, буквально восприняли один из тезисов самого главного футбольного начальника: поровну — значит честно.

Третий тур начался 26 апреля матчем «Спартака» с тбилисским «Динамо». Действительно честная игра в основное время завершилась нулевой ничьей. А в послематчевой серии соперники вновь забили друг другу поровну, только не по три, а по два пенальти. Москвичи трижды не попали в ворота, а гости два раза пустили мяч в «молоко» и один раз — аккуратненько в руки вратаря Прохорова.

В воздухе запахло жареным. Через несколько дней подал реплику в «Правде» небезызвестный фельетонист Игорь Шатуновский. Сначала автор в полушутливом тоне пожурил футболистов: «… судья К. Андзюлис назначает серию пенальти. На зелёном поле стадиона это почему-то вызывает смех. Недавние соперники перемигиваются. Смеются Ловчев и Дзодзуашвили, Андреев и Рехвиашвили… Смеются вратари Прохоров и Гагошидзе, будто им предстоит не ловить в отчаянных бросках юркий мяч, а смотреть кинофильм «Свадьба в Малиновке» с участием популярного комика Михаила Водяного.

А когда мячи, посланные нашими ведущими мастерами, летят в другую сторону от ворот, то начинают смеяться и зрители». Но чуть дальше выяснилась истинная цель публикации: «Над чем же всё-таки посмеиваются футболисты на поле и зрители на трибунах? Тут двух мнений быть не может. Смеются над странной позицией Спорткомитета и подведомственных ему руководящих футбольных кругов.

Диву даёшься, как наши футбольные законодатели могут так надолго заблудиться в этих простых одиннадцати метрах, которые отделяют линию ворот от зловещей белой отметки… Зачем же в самом деле добывать очко, забивая послематчевые пенальти, когда это очко каждая из команд уже заработала в игре. Вот и летят кожаные мячи мимо ворот под смех публики…»

Многие знали, что в «Правде» просто так подобного рода материалы не появляются, а потому пребывали в ожидании скорой кончины послематчевых пенальти в нашем чемпионате.

Ждать пришлось недолго. Уже 7 мая на заседании президиума Федерации рождённый «футбольными законодателями» годовалый уродец сыграл, что называется, в ящик. Подавляющее большинство участников совещания высказалось за отмену послематчевых пенальти. И только Зенченко так и не поступился принципами и даже осмелился упрекнуть в «отсталых настроениях» самую главную, почитаемую и читаемую (судя по тиражу) газету: «Пробитие одиннадцатиметровых для выявления победителя игры — это попытка улучшить наш футбол. К сожалению, товарищ Шатуновский пошёл на поводу отсталых настроений. Спорткомитет СССР принял ряд очень важных решений, которые способствовали подъёму футбола. В числе принятых мер было и решение о пробитии дополнительных одиннадцатиметровых. Принятые Спорткомитетом СССР решения надо выполнять, а не поступать так, как это сделали футболисты команд «Спартака» и «Динамо», Тбилиси», — возмущался оратор.

Но президиум Федерации футбола, заручившись моральной поддержкой главного органа партии, позволил себе не услышать раздражённое выступление непосредственного начальника и принял решение отменить «пробитие одиннадцатиметровых ударов для выявления победителя, если основное время закончилось с ничейным результатом 0:0».

Досталось в постановительной части и футболистам: «Осудить неспортивное поведение игроков «Спартака», Москва и «Динамо», Тбилиси в матче чемпионата СССР по футболу 26 апреля сего года и аннулировать результат этого матча; указать на низкую политико-воспитательную работу, проводимую с футболистами…

Игру между командами «Спартак», Москва — «Динамо», Тбилиси переиграть.

Просить Управление футбола провести в мае сего года совещание начальников команд высшей и первой лиг по улучшению воспитательной работы».

Предвижу недоумение читателя: «Почему аннулировали только один матч? Ведь подобное случалось и до 26 апреля». «И после», — добавлю уже от себя. На следующий день, 27 апреля, послематчевую ничейку (3:3) организовали «Заря» с «Шахтёром», но она по неведомой причине осталась незамеченной. Более того, к открытию заседания Федерации из 22 послематчевых перестрелок в высшей и первой лигах не выявила победителя двадцать одна! Это уже походило на акцию массового неповиновения.

В данном случае вряд ли стоило ополчаться против футболистов, но если уж нельзя было обойтись без санкций, то следовало наказывать всех. Об этом говорили на заседании судья всесоюзной категории Георгий Баканидзе («Если наказывать за этот матч, то надо наказывать и все другие команды».), обозреватель «Советского спорта» Алексей Леонтьев («Неверно разрывать вопрос матча «Спартак» — «Динамо», Тбилиси от других матчей, после которых пробивались дополнительные одиннадцатиметровые удары».). Самую разумную позицию выразил редактор еженедельника «Футбол — Хоккей» Лев Филатов: «Реплика газеты «Правда» направлена не в адрес футболистов, а в адрес футбольных законодателей… Будем ли мы последовательны, если, выступая против дополнительных одиннадцатиметровых, накажем футболистов?» Ответ нам уже известен.

Через два с половиной месяца «Спартак» с тбилисцами матч переиграли. Им бы, пойдя на мировую, восстановить счёт апрельской встречи, оставшейся (в игровое время) вне подозрений, и аннулировать тем самым сомнительное решение о переигровке. Победили, однако, москвичи. Таким образом, пострадавшей во всей этой истории оказалась грузинская команда. Что же, на войне как на войне — без жертв не обходится. И только это обстоятельство не позволило «весеннюю революцию» 1974 года назвать бархатной.

Отталкиваясь от февральского пленума Федерации футбола, мы по инерции чуть забежали вперёд. Чемпионат откроется только 12 апреля, и, чтобы встретить его во всеоружии, команды по давно установившейся традиции потянулись на юг, как тогда говорили, «месить грязь». Поскольку подобная работа сопряжена с затратой огромных волевых и физических усилий, в отличной готовности участников первенства по двум основополагающим компонентам игры сомнений быть не могло.

Ни по качеству, ни тем более по количеству футбольные поля Черноморского побережья удовлетворить страждущих заниматься сколь трудоёмким, столь и полезным трудом не могли, что создавало длиннющие очереди. Тренироваться на футбольном поле командам высшей лиги позволялось не более полутора часов в день. Исключений ни для кого не делали. Корреспондент «Советского спорта» рассказывал, как тренер чемпионов Никита Симонян хотел было в конце занятий предложить футболистам ещё несколько упражнений, но решительный голос его коллеги из «Пахтакора» Вячеслава Соловьёва напомнил о «падении флажка» на часах ереванцев. Пришлось немедленно освободить поле.

Зато для занятий «физикой» никаких ограничений ни во времени, ни в пространстве. Бегай вволю по горам и долинам, отжимайся, ворочай булыжники покуда сил хватит. Тренеры с каждым годом увеличивали в подготовительный период физические нагрузки не только из-за нехватки полей или подчиняясь методическим рекомендациям, «спущенным» сверху. Того требовала жизнь. Интенсификация игры, постепенная универсализация футболистов, значительное увеличение объёма работы на поле невозможны были без качественно иного уровня физической готовности. Над этим преимущественно и работали тренеры, не щадя живота своего и тем более своих воспитанников. Особо преуспел на этой стезе наставник «Зенита» Герман Зонин, гонявший своих мальчиков без учёта утренних занятий по четыре-четыре с половиной часа в день. Очевидцев поразил эпизод, случившийся после одного из контрольных матчей ленинградцев, когда тренер, недовольный действиями группы футболистов, тут же после полуторачасовой игры устроил им внеплановую тренировку, спустив с них ещё несколько потов.

Всё, как известно, познается в сравнении. Так вот, киевские футболисты зонинские нагрузки в сравнении с «потогонной» системой, внедряемой новыми тренерами, могли воспринять как приятную прогулку по тенистым аллеям роскошного сочинского Ботанического сада. Действовали киевские наставники не так эмоционально и спонтанно, как их ленинградский коллега. Они основывались на глубоко продуманной и разработанной научной методе. Но футболистам от этого легче не стало. Они валились с ног в прямом смысле слова. И когда после одной из тренировок им торжественно сообщили, что занятия проводились по тесту, разработанному для космонавтов, у них не осталось ни сил, ни эмоций, чтобы испытать чувство гордости.

Пора бы уже объяснить употребление множественного числа применительно к киевскому руководству. О смене тренеров в киевском «Динамо» на исходе предыдущего сезона мы уже сообщали. Получив бразды правления, Валерий Лобановский настоял на приглашении в команду своего друга и единомышленника Олега Базилевича. Хоть официально Лобановский считался старшим тренером, а Базилевич — начальником команды, оба они работали на равных, сообща составляли планы тренировок, руководили тренировочным процессом, определяли тактику на каждый матч, состав команды и многое другое. Валерий Васильевич в многочисленных интервью не уставал повторять, что оба они — старшие. Так впервые в высшей лиге осуществилось коллективное руководство. Из провозглашённого в партии после смерти тирана курса на коллективное руководство ничего путного не вышло. Тем интереснее было проследить, что из этой затеи получится в футболе.

Киевские тренеры, взяв в союзницы науку (их консультировал кандидат педагогических наук А. Зеленцов), планомерно стали проводить свои идеи в жизнь, что поначалу вызвало кривые усмешки футболистов, сменившиеся в скором времени глухим недовольством, едва не перешедшим в открытый бунт. Едва ли не половина игроков основного состава, сгибаясь под бременем непосильных, по их мнению, нагрузок, намеревалась покинуть команду. К счастью для обеих сторон и их многочисленных почитателей, кризис удалось преодолеть.

Команда набиралась сил не только в ходе тренировочного процесса. Перед новым сезоном в Киеве оказались Виктор Маслов из «Днепра», Владимир Онищенко из «Зари» и Анатолий Шепель из «Черноморца». Появление Онищенко и Шепеля в составе киевлян произошло в нарушение каких-то пунктов непрерывно меняющейся инструкции о переходах, что не ускользнуло от бдительного болельщицкого ока. Отцам футбола, не устававшим восторгаться собственными творениями и наивно верящим в их совершенство и незыблемость, надлежало держать ответ. Эту нелёгкую миссию исполнил хорошо нам знакомый Лев Кириллович Зенченко, изрядно поднаторевший в искусстве объяснять необъяснимое. «Новая инструкция о переходах игроков позволила навести порядок в этом деле. Но нет правила без исключения. Болельщики обеспокоены (мы знаем об этом по письмам) переходом в киевское «Динамо» А. Шепеля из «Черноморца» и В. Онищенко из «Зари». Да, мы санкционировали эти переходы сознательно, желая укрепить команду, которой предстоит защищать не только свою спортивную честь, но и авторитет советского футбола в турнире на Кубок европейских обладателей кубков… А вот беспринципных переходов мы не допустим», — втолковывал он обеспокоенным.

Без причины закон у нас и вправду не нарушался. Вот только причин, мыслимых и немыслимых, всегда было в избытке, как и исключений в сравнении с правилами. И когда пропорции превышали разумную норму, исключения возвышались до уровня правил, а правила автоматически превращались в исключения. Давно уже поспело время усвоить особенности нашего футбольного законодательства несознательной части болельщицкого люда.

Правда, никто из них не вопрошал о причинах перехода в армейский клуб спартаковца Виктора Папаева, торпедовца Юрия Смирнова, ворошиловградца Сергея Морозова, алмаатинца Владимира Лихошерстных… Видимо, все уже знали, что в ЦСКА идут не в бирюльки играть, а службу нести. Но если в промежутке между строевой и политической подготовкой выпадет свободный часок или другой, можно и в футбольчик погонять.

Да что тут говорить, все команды в меру сил и возможностей укрепляли свои ряды. И вот они, нарядные, чистенькие, причёсанные, красивые, стоят в ожидании стартового выстрела. Последуем их примеру и мы.