Глава 3 Падение Муссолини

Глава 3

Падение Муссолини

Муссолини пришлось теперь нести всю тяжесть последствий военной катастрофы, в которую он после стольких лет правления вверг страну. Он обладал почти абсолютной властью и не мог переложить бремя на монархию, на парламентские институты, на фашистскую партию или на генеральный штаб. Вся ответственность пала на него. Теперь, когда в хорошо осведомленных кругах Италии распространялось сознание, что война проиграна, вина возлагалась на человека, который самовластно поставил свою страну на сторону неправого дела и обрек ее на поражение. Это мнение сложилось и широко распространилось в первые месяцы 1943 года. Вся полнота власти по-прежнему принадлежала диктатору, от которого отступились все, а тем временем военное поражение и истребление итальянцев в России, Тунисе и Сицилии были явной прелюдией к прямому вторжению.

С февраля молчаливый, осторожный конституционный монарх поддерживал контакт с маршалом Бадольо, который был смещен после греческой катастрофы в 1940 году. В его лице он наконец нашел человека, которому мог доверить ведение государственных дел. Был разработан определенный план. Было решено, что Муссолини будет арестован 26 июля. Устранению Муссолини также содействовали те элементы фашистской старой гвардии, которые желали возрождения партии, так как тогда во многих случаях они не оказались бы в проигрыше. Они считали, что созыв высшего партийного органа – фашистского Большого совета, который не собирался с 1939 года, – даст возможность предъявить дуче ультиматум. 13 июля они посетили Муссолини и побудили его назначить официальное заседание совета на 24 июля. Эти два движения, очевидно, возникли самостоятельно и независимо друг от друга, но совпадение их по времени было весьма знаменательным.

* * *

Нам в то время не было определенно известно о внутренних противоречиях в политической жизни Италии, но штаб союзников уже в течение некоторого времени получал сведения об усиливающейся деморализации и беспорядках.

После налетов нашей авиации начались забастовки и бунты в городах Северной Италии. Нам было известно, что продовольственное положение Италии ухудшалось в результате разрухи на транспорте. Казалось, что настало время обратиться с воззванием к итальянскому народу в связи с высадкой на Сицилии.

Президент Рузвельт предложил текст прокламации, которая, по нашему мнению, отводила Соединенным Штатам место, принижавшее роль Англии в итальянской войне. 5 июля я направил ему телеграмму следующего содержания:

Бывший военный моряк – президенту Рузвельту

5 июля 1943 года

1. Военный кабинет рассмотрел вопрос о совместном обращении к итальянскому народу от имени обеих наших стран. В то время как операция «Торч» по соглашению планировалась как американская экспедиция с участием английского контингента и я на всем ее протяжении выступал в качестве Вашего помощника, мы считаем операцию «Хаски» (Сицилия) и военные действия в развитие «Хаски» совместными мероприятиями, в которых мы являемся равными партнерами. Это, несомненно, оправдывается сравнительной численностью участвующих войск, морских сил, судов и самолетов. Я полностью принимаю Ваш тезис, что «не должно быть старшего партнера».

2. Однако, поскольку мы дольше, чем Вы, находимся в ссоре или в состоянии войны с Италией и поскольку подобный документ, будучи написан одним лицом, более убедителен, чем коллективное произведение, мы согласны, чтобы на данном этапе Вы обратились к итальянскому народу от имени обеих наших стран в интересах общего дела.

3. Я хотел бы со всей откровенностью, свойственной нашей дружбе, предложить Вам несколько поправок. Они имеют важное значение, потому что, если не внести их, у английского народа и английских вооруженных сил может возникнуть неблагоприятное впечатление, что их вклад не получил равного и вообще надлежащего признания. И действительно, о них упоминается только в одном месте, а во всех остальных случаях говорится либо о Соединенных Штатах, либо об Объединенных Нациях.

4. Поправки сводятся к следующему:

а) после слов «которым 11 декабря 1941 года Ваше правительство объявило войну» вставить: «я говорю также от имени и по поручению правительства Его британского Величества»;

б) после слов «под командованием генерала Эйзенхауэра» вставить: «и его заместителя генерала Александера»;

в) конец фразы «в воздушных просторах над Италией господствуют могучие воздушные армады Объединенных Наций» должен гласить: «Соединенных Штатов и Великобритании. Берегам Италии угрожают крупнейшие английские и союзнические морские силы, какие когда-либо сосредотачивались в Средиземном море».

Я уверен, что Вы согласитесь со справедливостью этих замечаний, ибо в конце концов все фактически осуществляется Соединенными Штатами и Великобританией.

5. И наконец, мы считаем, что обращение к итальянскому народу было бы более своевременным после первых успехов на Сицилии, ибо в случае отпора оно было бы несколько неуместным. Так или иначе оно потонет для всего мира в грохоте канонады и едва ли вовремя достигнет действующих войск держав Оси, чтобы оказать свое влияние.

Рузвельт признал справедливость наших доводов, и я послал ему исправленный проект, который мы считали приемлемым:

Президент Соединенных Штатов Америки и премьер-министр Великобритании обращаются с нижеследующим посланием к итальянскому народу.

В настоящий момент объединенные вооруженные силы Соединенных Штатов и Великобритании под командованием генерала Эйзенхауэра и его заместителя генерала Александера переносят войну в глубь территории вашей страны. Это является прямым следствием позорного руководства Муссолини и его фашистского режима, которым вы подчинены. Муссолини втянул вас в эту войну, как сателлит жестокого палача народов и душителя свобод. Муссолини вверг вас в войну, которую, как он думал, Гитлер уже выиграл. Несмотря на то что Италия в высшей степени уязвима для нападения с воздуха и с моря, ваши фашистские правители послали ваших сынов, ваши корабли, вашу авиацию на далекие поля сражения, чтобы помогать Германии, стремящейся завоевать Англию, Россию, весь мир. Эта поддержка планов нацистской Германии недостойна древних итальянских традиций свободы и культуры – традиций, которым народы Америки и Великобритании в такой мере обязаны. Ваши солдаты сражались в интересах не Италии, а нацистской Германии. Они сражались мужественно, но на русском фронте и на всех полях сражений в Африке от Эль-Аламейна до мыса Бон немцы предали их и покинули на произвол судьбы.

Сейчас надежды Германии на завоевание мирового господства развеяны на всех фронтах. В воздушных просторах над Италией господствуют могучие воздушные армады Соединенных Штатов и Великобритании. Берегам Италии угрожают крупнейшие английские и союзнические морские силы, какие когда-либо сосредоточивались в Средиземном море. Силы, которые сейчас противостоят вам, полны твердой решимости сломить мощь нацистской Германии, которая беспощадно использовалась для того, чтобы обращать в рабство, уничтожать и убивать всех тех, кто отказывается признать в немцах расу господ.

Единственная надежда Италии на спасение заключается в почетной капитуляции перед преобладающей мощью вооруженных сил Объединенных Наций. Если вы будете по-прежнему терпеть фашистский режим, который служит злым силам нацизма, то вы на себе испытаете последствия своего выбора. Мы вторглись на территорию Италии вовсе не ради своего удовольствия, и нас отнюдь не радуют ужасные опустошения, которые наше вторжение несет итальянскому народу. Однако мы исполнены решимости уничтожить лжевождей, ведущих народ по неверному пути, и их доктрины, которые привели Италию к ее нынешнему положению. Каждый миг вашего сопротивления единым силам Объединенных Наций, каждая капля крови, которой вы жертвуете, могут послужить лишь одной цели: предоставить фашистским и нацистским главарям возможность еще некоторое время уклоняться от неизбежных последствий их преступлений. Ваши интересы и ваши традиции преданы Германией и вашими собственными лживыми и продажными руководителями; только отмежевавшись от них, преобразованная Италия может надеяться занять почетное место в семье европейских наций.

Народ Италии! Пришло время вспомнить о самоуважении, о своих интересах, о своем стремлении восстановить национальное достоинство, безопасность и мир. Пришло время решить, должны ли итальянцы умирать за Муссолини и Гитлера или жить для Италии, для цивилизации.

Рузвельт Черчилль

Союзнические самолеты сбросили листовки с этим обращением над Римом и другими итальянскими городами 17 июля.

* * *

Два дня спустя дуче в сопровождении начальника генштаба генерала Амброзио вылетел самолетом, чтобы встретиться с Гитлером на вилле Фельтре, близ Римини.

Фюрер подробно распространялся насчет необходимости величайших усилий. К зиме, заявил он, будет готово новое секретное оружие, которое должно быть пущено в ход против Англии. Италию необходимо защищать, «чтобы Сицилия стала для врага тем, чем Сталинград был для нас». Итальянцы должны обеспечить как людские ресурсы, так и организационное руководство. Ввиду напряженного положения на русском фронте Германия не может выделить подкреплений и снаряжения, которых просит Италия.

Амброзио требовал от своего шефа, чтобы он прямо сказал Гитлеру, что Италия не может продолжать войну. Неясно, какую бы это принесло пользу, но тот факт, что Муссолини казался совершенно выбитым из колеи, побудил Амброзио и других присутствовавших итальянских генералов сделать окончательный вывод, что Муссолини не в состоянии обеспечить дальнейшее руководство. Муссолини вернулся в Рим с пустыми руками. На следующий день он получил аудиенцию у короля, которого нашел «хмурым и нервничающим».

«Напряженное положение, – сказал король. – Мы долго не выдержим. Сицилия потеряна. Немцы нас обманут. Дисциплина войск подорвана…»

Муссолини, согласно записям, ответил, что он рассчитывает вывести Италию из союза держав Оси к 15 сентября. Тот факт, что он назначил эту дату, показывает, насколько он был далек от правильного понимания создавшегося положения.

И наконец, на сцену выступил главный герой заключительной драмы. В Рим прибыл, чтобы взять в свои руки инициативу на заседании Большого совета, Дино Гранди – старейший деятель фашистского движения, бывший министр иностранных дел и посол в Англии, человек сильной воли, который был против объявления Италией войны Англии, но не мог прежде сделать ничего, чтобы изменить ход событий. Он явился 22 июля к своему старому руководителю и прямо заявил, что намеревается внести предложение о сформировании национального правительства и возвращении королю верховного командования вооруженными силами.

* * *

В 5 часов вечера 24 июля собрался Большой совет. Гранди внес резолюцию, призывавшую корону укрепить свою власть, а короля – оставить свое уединение и вновь энергично взять бразды правления в свои руки. Голосование происходило уже в третьем часу ночи. 19 проголосовали за резолюцию Гранди, 7 против, 2 воздержались.

В воскресенье 25 июля, прибыв в резиденцию короля, Муссолини заметил повсюду подкрепления карабинеров. Король в маршальской форме стоял на пороге. Они вошли в гостиную. Король сказал: «Мой дорогой дуче, дела плохи. В Италии все идет прахом. Моральный дух армии невероятно низок. Солдаты не хотят больше воевать… Голосование в Большом совете ужасно – 19 голосов за резолюцию Гранди… Я подумываю о том, что подходящим человеком сейчас является маршал Бадольо…»

Муссолини ответил:

«Вы принимаете чрезвычайно серьезное решение. Возникновение кризиса в данный момент наведет народ на мысль, что мир близок, раз человек, который объявил войну, смещен. Этим будет нанесен весьма серьезный удар по моральному духу армии. Этот кризис будет победой клики Черчилля – Сталина, особенно Сталина. Я сознаю, что меня ненавидит народ. Мне нетрудно было понять это вчера вечером на заседании Большого совета. Когда правишь так долго и требуешь стольких жертв, то неизбежно наживаешь врагов. Во всяком случае, я желаю удачи человеку, который справится с положением».

Позднее в тот же день король поручил Бадольо сформировать новый кабинет из военных руководителей и гражданских чиновников, а вечером маршал по радио возвестил об этом всему свету. Два дня спустя по приказу маршала Бадольо дуче был интернирован на острове Понца.

* * *

Так закончился 21 год диктатуры Муссолини в Италии. За этот период он вызволил итальянский народ из омута большевизма, в который тот погружался в 1919 году, и привел его к такому положению в Европе, которого Италия никогда раньше не занимала. Жизнь страны получила новый толчок. Была создана Итальянская империя в Северной Африке. В Италии было завершено много важных строительств. В 1935 году воля дуче возобладала в Лиге Наций – «пятьдесят наций, возглавляемых одной», – и он смог завершить завоевание Абиссинии. Его режим был слишком дорогостоящим для итальянского народа, но нет сомнения в том, что в период его успехов он импонировал весьма многим итальянцам. Он был, как я назвал его во время падения Франции, «итальянским законодателем». Альтернативой его правлению вполне могла бы быть коммунистическая Италия, которая принесла бы итальянскому народу и Европе опасности и беды иного характера. Его роковой ошибкой было объявление войны Франции и Великобритании после побед Гитлера в июне 1940 года. Если бы он этого не сделал, то вполне мог бы проводить политику лавирования, при которой обе стороны заигрывали бы с Италией и вознаграждали бы ее, а она извлекала бы невиданные богатства и блага из борьбы других стран.

Даже когда исход войны стал несомненным, союзники приветствовали бы переход Муссолини на их сторону. Он во многом мог способствовать сокращению сроков войны. Он мог искусно и осторожно выбрать момент, чтобы объявить войну Гитлеру. Вместо этого он избрал ошибочный курс. Он никогда не сознавал силы Англии и не учитывал таких постоянно действующих факторов, как ее островное положение и морская мощь. И вот таким путем он шел к гибели. Великие пути, пройденные им, останутся памятником его личной энергии и долгому правлению.

* * *

В этот период Гитлер совершил грубейшую ошибку в стратегии и ведении войны. Отпадение Италии, победоносное наступление России, явная подготовка Англии и Соединенных Штатов к форсированию Ла-Манша – все это должно было бы побудить его сосредоточить и развернуть могущественнейшую германскую армию в качестве центрального резерва. Только таким образом он мог использовать выдающиеся качества германского командования и боевых войск и в то же время полностью извлечь выгоду из того центрального положения, которое занимала Германия, с ее внутренними рубежами и замечательными коммуникациями.

Как сказал однажды генерал фон Тома во время его пребывания у нас в плену, «наш единственный шанс состоит в том, чтобы создать положение, когда мы сможем в полной мере использовать армию». Гитлер, как я указывал в предыдущем томе, в сущности, сплел паутину, но забыл про паука. Он старался удержать все, что захватил. На Балканах и в Италии растрачивались огромные силы, хотя положение на этих фронтах не могло иметь решающего значения. Центральный резерв численностью 30–40 дивизий самой высокой боеспособности и мобильности дал бы Гитлеру возможность ударить по любому из противников, наступающему на него, и провести генеральное сражение с большими шансами на успех. Год спустя он мог, например, встретить англичан и американцев на 40-й или 50-й день после их высадки в Нормандии свежими и намного превосходящими силами. Он, пожалуй, мог так разместить свои войска, чтобы решить исход войны. У него не было никакой необходимости растрачивать свои силы в Италии и на Балканах, и тот факт, что он поступил подобным образом, следует расценить как упущенную им последнюю возможность.

Зная, что у него есть такой выбор, я хотел также иметь возможность ударить либо на правом фланге в Италии, либо на левом фланге – через Ла-Манш, либо в том и другом месте сразу. Произведенная Гитлером неправильная диспозиция позволила нам нанести прямой удар на главном направлении в условиях, которые сулили хорошие перспективы и принесли успех.

* * *

Гитлер вернулся с совещания в Фельтре уверенный, что Италию можно удержать в войне только при помощи чистки фашистской партии и усиления нажима немцев на фашистских руководителей. Шестидесятилетие Муссолини приходилось на 29 июля, и Герингу было поручено нанести ему по этому случаю официальный визит. Но 25 июля в штаб-квартиру Гитлера стали поступать тревожные донесения из Рима. К вечеру стало ясно, что Муссолини ушел в отставку или смещен и что король назначил Бадольо его преемником. В конце концов было решено, что крупная операция против нового итальянского правительства потребовала бы отвода с восточного фронта большего количества дивизий, чем это можно было допустить ввиду ожидавшегося наступления русских. Были разработаны планы освобождения Муссолини, занятия Рима и оказания итальянскому фашизму всемерной поддержки. На случай подписания Бадольо перемирия с союзниками были разработаны планы захвата итальянского флота и ключевых позиций во всей Италии и запугивания итальянских гарнизонов на Балканах и в районе Эгейского моря.

* * *

Мы давно обдумывали последствия краха Италии. В связи с известиями из Рима эти вопросы встали на очередь дня, что побудило меня телеграфировать президенту:

Бывший военный моряк – президенту Рузвельту

26 июля 1943 года

Перемены, о которых объявлено в Италии, возможно, предвещают мирные предложения. Нам необходимо проконсультироваться относительно совместных действий. Данный этап может быть лишь переходным. Но так или иначе Гитлер почувствует себя очень одиноко, когда Муссолини будет смещен и отстранен. Никто не может быть абсолютно уверен в том, что это не пойдет дальше.

Президент Рузвельт – премьер-министру

26 июля 1943 года

По случайному совпадению я опять был в Шангри-Ла[145] сегодня днем, когда пришли известия из Рима, но на этот раз они, кажется, достоверны. Если будут сделаны какие-либо предложения, нам должна быть гарантирована возможность использования всей итальянской территории и транспорта для действий против немцев на севере и на всем Балканском полуострове[146], а также использования всех аэродромов. Мне думается, что мы должны подойти возможно ближе к принципу безоговорочной капитуляции, после которой должно быть обеспечено хорошее обращение с населением Италии, Но я считаю, что должен быть выдан главный дьявол вместе с его основными сообщниками по преступлению. Ни в коем случае наши офицеры на местах не должны выдвигать каких-либо общих условий без Вашего и моего одобрения. Сообщите Ваше мнение.

Результаты наших совместных действий должны были определить дальнейший ход войны. Я потратил часть того же дня на то, чтобы изложить в письменном виде свое отношение к итальянской драме. Во второй половине дня военный кабинет собрался, чтобы обсудить новую обстановку и рассмотреть составленный мною проект. Вечером я направил копию проекта президенту для замечаний.

Бывший военный моряк – президенту Рузвельту

26 июля 1943 года

1. Посылаю Вам свои соображения в форме, в которой я представил их военному кабинету, получив полное его одобрение.

2. Я не думаю, что мы должны быть особенно разборчивы в отношении установления контакта с любым нефашистским правительством, даже и с таким, которое не вполне отвечает нашим желаниям. Теперь, когда Муссолини смещен, я готов вести дела с любым нефашистским итальянским правительством, которое способно выполнять взятые на себя обязательства. Эти обязательства изложены в моем меморандуме, который я при сем прилагаю. Мои коллеги также согласны с моей точкой зрения.

Соображения по поводу падения Муссолини

Меморандум премьер-министра

1. Представляется весьма вероятным, что падение Муссолини повлечет за собой свержение фашистского режима и что новое правительство короля и Бадольо постарается достигнуть путем переговоров сепаратного соглашения с союзниками о перемирии. Если дело будет обстоять таким образом, то нам надо будет прежде всего решить, чего мы хотим, а затем выработать меры и условия, необходимые для того, чтобы этого добиться.

2. В данный момент наши помыслы должны быть обращены прежде всего к главной цели – уничтожению Гитлера, гитлеризма и нацистской Германии. Для этого следует добиться всех возможных военных преимуществ, вытекающих из капитуляции Италии, если таковая произойдет.

3. Первым из них является, как это сформулировал президент, «возможность использования всей итальянской территории и транспорта для действий против немцев на севере и на всем Балканском полуострове, а также использования всех аэродромов». Это условие должно включать капитуляцию перед нашими гарнизонами Сардинии, Додеканезских островов и Корфу, а также всех военно-морских и военно-воздушных баз в континентальной Италии, как только мы сможем занять их.

4. Вторым и столь же важным условием является немедленная капитуляция итальянского флота перед союзниками или по меньшей мере его подлинная демобилизация и бездействие, а также разоружение итальянских военно-воздушных и сухопутных сил в масштабах, которые мы сочтем необходимыми и целесообразными. Капитуляция флота высвободит крупные английские военно-морские силы для действий в Индийском океане против Японии, что будет отвечать интересам Соединенных Штатов.

5. Далее, что имеет не меньшее значение: немедленный вывод или капитуляция всех итальянских войск на Корсике, на Ривьере, включая Тулон, и на Балканском полуострове, а именно в Югославии, Албании и Греции.

6. Другим важнейшим вопросом, в связи с которым в нашей стране неизбежно разгорятся страсти, является немедленное освобождение всех английских военнопленных, находящихся в руках итальянцев, и предотвращение – первоначально это может быть обеспечено только итальянцами – их отправки на север в Германию. Я считаю делом чести и гуманности возможно скорее вернуть наших военнопленных – плоть от плоти и кровь от крови нашей – и избавить их от невероятных ужасов заточения в Германии на заключительных этапах войны.

7. Вопрос о судьбе германских войск в Италии, и особенно к югу от Рима, возможно, приведет к столкновению между немцами и итальянской армией и населением. Мы должны потребовать их капитуляции и того, чтобы итальянское правительство, с которым мы сможем достичь соглашения, сделало все от него зависящее, чтобы добиться этого. Может, однако, случиться, что германские дивизии пробьются на север, несмотря на все то, что в состоянии будут сделать итальянские вооруженные силы. Мы по возможности должны способствовать этому конфликту и, не колеблясь, послать войска и авиацию для того, чтобы помочь итальянцам добиться капитуляции немцев к югу от Рима.

8. Когда мы увидим, как идут дела, мы сможем принять дальнейшие решения о действиях, которые должны быть предприняты к северу от Рима. Мы, однако, в любом случае должны постараться завладеть на железных дорогах Италии как на западном, так и на восточном побережье самыми северными пунктами, которые мы только в силах будем достигнуть. Сейчас настало время дерзать!

9. В борьбе с Гитлером и германской армией мы не можем позволить себе отказываться от какой бы то ни было помощи в деле уничтожения немцев. Гнев итальянского народа обернется против немецких захватчиков, которые, как поймут итальянцы, навлекли на Италию все эти несчастья, а затем так неохотно и в таких жалких масштабах пришли ей на помощь. Мы должны стимулировать этот процесс, чтобы новая, освобожденная антифашистская Италия возможно скорее стала для нас безопасной и дружественной областью, откуда мы сможем развивать воздушное наступление против Южной и Центральной Германии.

10. Возможность такого воздушного наступления представляет собой новое важнейшее преимущество, так как оно позволяет ввести в действие все средиземноморские военно-воздушные силы с такого направления, что вся линия противовоздушной обороны на западе утратит свою эффективность и, кроме того, станут уязвимыми все те центры, в которых все более форсированным темпом развивали военное производство, исходя из расчета, что они недосягаемы для воздушного нападения со стороны Великобритании. Будет крайне необходимо забросить морским путем через Адриатику агентов, отряды «коммандос» и материалы в Грецию, Албанию и Югославию. Не следует забывать, что на Балканском полуострове имеется пятнадцать германских дивизий, из них десять подвижных. Тем не менее вовсе не исключено, что, как только мы получим контроль над Апеннинским полуостровом и над Адриатическим морем и как только итальянские армии на Балканах эвакуируются оттуда или сложат оружие, немцы будут вынуждены отойти на север до рубежа Савы и Дуная и, таким образом, оставить Грецию и другие находящиеся под их игом страны.

11. Мы пока еще не можем оценить, какое воздействие падение Муссолини и капитуляция Италии окажут на Болгарию, Румынию и Венгрию. Оно может оказаться очень серьезным. В свете этого обстоятельства крах Италии должен послужить сигналом для оказания самого сильного нажима на Турцию с тем, чтобы она предприняла действия в духе договора о союзе, и в этом деле Россия должна по возможности присоединиться к Англии и Соединенным Штатам, которые будут действовать сообща или по отдельности, или хотя бы поддержать их.

12. Выдача, как говорит президент, «главного дьявола вместе с его основными сообщниками по преступлению» должна быть одной из наших важнейших целей. Мы должны добиваться этого при помощи всех средств, имеющихся в нашем распоряжении, однако не в ущерб грандиозным планам, изложенным выше. Может, однако, случиться, что эти преступники убегут в Германию или скроются в Швейцарии. С другой стороны, они могут капитулировать сами или могут быть выданы итальянским правительством. На случай, если они попадут в наши руки, мы должны уже сейчас решить, проконсультировавшись с Соединенными Штатами, а после достижения соглашения с США также и с СССР, как следует поступить с ними. Может быть высказана точка зрения, что их следует казнить немедленно и без суда, разве что судебная процедура понадобится для их опознания. Другие могут счесть, что лучше держать их в заключении до окончания войны в Европе с тем, чтобы решить их судьбу одновременно с судьбой других военных преступников. Я лично довольно безразлично отношусь к этой проблеме, разумеется, при том непременном условии, что ни одно важное военное преимущество не будет принесено в жертву жажде мщения.

«В Вашем послании, – писал мне в ответ президент 30 июля, – в общем выражены мои нынешние взгляды на перспективы и методы разрешения итальянской проблемы, которая сейчас стоит перед нами».

Мой меморандум в слегка измененной форме был представлен военному кабинету 2 августа и утвержден им как проект совместной директивы обоих правительств объединенному англо-американскому штабу.

* * *

Перед нами теперь стояли сложные проблемы. Нам предстояло обсудить вопрос о том, как отнестись к новому итальянскому правительству. Мы должны были ожидать скорого краха Италии как партнера по союзу держав Оси и выработать в деталях условия капитуляции, учитывая реакцию не только в самой Италии, но и в Германии. Мы должны были учитывать стратегические последствия этих событий, выработать план действий в районах за пределами Италии – в бассейне Эгейского моря и на Балканах, которые по-прежнему находились в руках итальянских войск.

Президент настаивал, что для того, чтобы избежать ненужных и, быть может, дорогостоящих военных действий против Италии, Эйзенхауэр должен быть уполномочен изложить условия перемирия в том случае, если итальянское правительство обратится к нему с запросом. После долгих дискуссий были согласованы следующие пункты:

1. Итальянские вооруженные силы немедленно прекратят все военные действия.

2. Италия сделает все от нее зависящее, чтобы лишить немцев всех средств, которые могут быть использованы против Объединенных Наций.

3. Все военнопленные или интернированные – граждане Объединенных Наций – должны быть немедленно переданы главнокомандующему союзников, и никто из них с момента начала этих переговоров не должен быть вывезен в Германию.

4. Немедленный отвод итальянского флота и итальянских самолетов в пункты, которые будут указаны главнокомандующим союзников, причем он предпишет подробный порядок разоружения.

5. Согласие на возможную реквизицию главнокомандующим союзников итальянских торговых судов в интересах осуществления его военно-морских планов.

6. Немедленная передача союзникам Корсики и любой итальянской территории – как островов, так и на континенте – для использования в качестве оперативных баз и для других целей по усмотрению союзников.

7. Немедленное предоставление гарантии беспрепятственного использования союзниками всех аэродромов и военно-морских портов на итальянской территории, независимо от хода эвакуации с итальянской территории германских войск. Эти порты и аэродромы должны охраняться итальянскими вооруженными силами до тех пор, пока союзники не возьмут на себя эту функцию.

8. Немедленный отвод в Италию всех итальянских вооруженных сил и прекращение их участия в нынешней войне, на каких бы участках они сейчас ни воевали.

9. Предоставление итальянским правительством гарантии, что в случае необходимости оно использует все свои наличные вооруженные силы для обеспечения быстрого и точного выполнения всех условий данного перемирия.

10. Главнокомандующий союзников резервирует за собой право принимать любые меры, которые, по его мнению, могут оказаться необходимыми для защиты интересов союзнических войск или для ведения войны, а итальянское правительство обязуется принять все административные и другие меры, которых может потребовать главнокомандующий; в частности, главнокомандующий создает союзническую военную администрацию в тех частях территории Италии, где он может счесть это необходимым для военных целей союзных наций.

11. Главнокомандующий войсками союзников будет иметь полное право предписывать проведение мер по разоружению, демобилизации и демилитаризации.

От нашего отношения к новому итальянскому правительству Бадольо зависело, насколько быстро итальянцы могут обратиться к нам с запросом о мирных условиях.

Мы тщательно обдумывали этот вопрос, который уже затрагивался печатью по обе стороны Атлантики.

Президент Рузвельт – премьер-министру

30 июля 1943 года

Я заявил представителям печати сегодня, что мы должны вступить в переговоры с любым лицом или лицами в Италии, которые наилучшим образом, во-первых, обеспечат разоружение и, во-вторых, предотвратят хаос, и я думаю, что мы с Вами после перемирия могли бы заявить что-либо о самоопределении Италии в должное время.

Бывший военный моряк – президенту Рузвельту

31 июля 1943 года

Моя точка зрения сводится к тому, что, как только Муссолини и фашистов не будет, я буду вести дела с любой итальянской властью, которая способна выполнять обязательства. При этом меня нисколько не страшит, что создастся впечатление, что я признаю Савойскую династию или Бадольо, если они смогут побудить итальянцев делать то, что нам нужно для наших военных целей.

Хаос, большевизация или гражданская война, конечно, препятствовали бы достижению этих целей. Мы не имеем права возлагать излишнее бремя на наши войска. Вполне может случиться, что, после того как будут приняты условия перемирия, как король, так и Бадольо падут под тяжестью позора капитуляции и на престол будет избран нынешний наследник и назначен новый премьер-министр.

Я считаю нецелесообразным какое-либо заявление о самоопределении в данный момент сверх того, что явствует из Атлантической хартии. Я согласен с Вами, что мы должны соблюдать осторожность с тем, чтобы не подвергнуть все коренной ломке.

Президент Рузвельт – премьер-министру

3 августа 1943 года

Я прочитал документ о капитуляции, и, хотя формулировки в целом как будто приемлемы, я серьезно сомневаюсь в целесообразности его использования вообще. В конце концов условия капитуляции, уже утвержденные и посланные Эйзенхауэру, вполне достаточны. Зачем связывать ему руки документом, содержащим требования, которые могут оказаться чрезмерными или недостаточными? Почему не позволить ему действовать в соответствии с обстоятельствами?

Все это должно было быть разрешено на нашей предстоящей конференции в Квебеке.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.