Противная сказка

Противная сказка

(Посвящается 302-й годовщине со дня рождения Санкт-Петербурга)

Однажды белый царь посадил сам себе дуб. Царь был большой, умный и злой, дуб посадил не просто так, а с приговором – кто царскому дереву навредит, тому счастья не видать самому точно, детям обязательно и внукам по возможности.

Белого злого царя помнили долго, дубу вредить боялись. Рос он триста лет и знал триста бед, но не от людишек. И молнией его било, и ураган ветви срывал, и засуха томила – но человечья рука не трогала.

А на триста первый год откуда ни возьмись прилетела к дубу стая бабочек. Стали они виться вокруг дуба и приговаривать:

Ах, какой миленький! Ах, какой стройненький! Дай отдохнуть, красивенький…

Дуб молчал. Тогда бабочки облепили его ветки и начали усиленно махать крылышками. Махали-махали, да вдруг крылышки взяли и отвалились. И тут у наших бабочек выросло тельце малое, мохнатое, и рыло с огромным ртищем – глянь-ка, да это не бабочки, а гусеницы-плодожорки!

И задвигали гусеницы челюстями, и пошли жрать дубовые листочки, и приятелям своим, червям-древоточцам, сигнал дали, чтоб те снизу подоспели на большую обжираловку. С утра до ночи трудятся гусеницы над царским дубом, а насытится не могут. (У них сытости в природе нет, так уж эти твари устроены.)

Триста лет стоял дуб, а такой беды не знал. И больно ему, и стыдно, а помощи попросить не может – не привык, очень уж гордый.

Шёл мимо из ближней деревни сердитый Судья. Сел под дубом, развернул платочек, где у него полдник был завёрнут, налил чарку и только собрался опрокинуть малым делом во имя Господа, как ему прямо в чарку шлёпнулась гусеница – да такая жирная, такая наглая, что судья отродясь подобных не видал.

Это что такое! – строго сказал Судья, вынимая гусеницу из своего питья. Та извивалась да норовила кусить Судью за палец. – Это по какому праву? – строго спросил Судья.

– Гы-гы-гы – загоготала гусеница в ответ…

Судья взглянул наверх и обомлел.

Там наверху треск стоял от жора, и уже треть листвы съели ненасытные твари. Сколько ни возмущался Судья, чем ни грозил – всё без толку. Гусеницы законов не читают и по судам не ходят. У них один закон: увидел жратву – открывай пасть.

Шёл мимо старый Священник. Присел отдохнуть под дубом, а тут ему гусеница прямо за шиворот свалилась.

– Да, – вздохнул Священник, – вот ведь гадость какая, а тоже тварь Божья…

Не успел он развернуть суждение по этому поводу, как на него еще и ещё посыпалось – Божьи твари наели себе такое тело, что уже на ветках не держались. Посмотрел Священник наверх, а гусеницы половину листьев сожрали.

– Ну-ка прекратите! – строго сказал старый Священник. – Как вам не стыдно! Грех-то какой!

А какой на них грех? Они что умеют, то и делают. На то они и гусеницы.

Шёл мимо ангел Божий из войска Михаила Архистратига. Он всегда по дороге из Царства Земного в Царство Небесное ложился соснуть возле царского дуба, потому что трудна эта дорога, и даже ангелы от неё устают. Прилёг, значит, ангел Божий из войска Михайлова, а никак не успокоиться– какой-то гул, треск, шипенье, и вместо прохладной сени– солнце бьёт прямо в глаза. Пригляделся ангел Михайлов и увидел, что почти всю листву сожрали гусеницы, и нет больше благодетельной прохлады, только жирные мохнатые тельца всюду извиваются, ползают, ищут, где бы ещё крошечку перехватить.

Разгневался ангел Михайлов и ударил специальным Небесным оружием, которое землю и деревья не трогает, а живых тварей изничтожает. (У Михаила Архистратига много такого оружия изобретено, на случай если объявят Конец Света.) Зажарились гусеницы, попадали на землю, кончилась Большая Обжираловка.

И тут ангел Михайлов услышал Главный Голос.

А и дурак же ты, мой солдатик, – сказал Голос.

– Прости, Господи! – возопил ангел Михайлов – Рази меня, только объясни, почему я дурак.

– А вот почему, – сказал Голос. – Ты влез в земную жизнь, уничтожил гусениц, мешавших тебе отдыхать – а откуда ты знаешь, может это я их наслал на царский дуб – покарать его за гордость и высокомерие?

– А это Ты, Господи, их наслал?

– Нет, не я. Но в принципе мог бы и я. Не суть. Вот ты думаешь, что дело сделал – а посмотри, кто там в чаще прячется? А там сидит разбойник с топором и пилой. Пока гусеницы грызли дуб, ему не с руки было рубить-пилить. А сейчас только ты от дуба отойдёшь, он в два счёта управится. И пропал царский трёхсотлетний дуб, пропал как не бывало.

Ангел Михайлов заплакал.

– Господи, вразуми, а что мне надо было сделать?

– В этом году уже ничего нельзя было сделать. Пришлось бы просто предоставить тварей их судьбе. Они бы всё сожрали на дубе и стали жрать друг друга, потому что они ужиться меж собой не могут – такой им предел положен. А ты бы лучше сбегал в деревню к старосте, чтоб опрыскали дуб от вредителей, да чтоб закон приняли – каждый год это обязательно делать до скончания времён, да другой закон – чтоб охрану поставить от разбойников, да пригрозить построже – чтоб исполняли. Следующей весной расцвёл бы твой дуб краше прежнего.

– Рассердился я, Господи, – прошептал ангел Михайлов. – Очень уж они, гусеницы, противные…

– Самого тошнит, – согласился Господь. – Но надо же, мой солдатик, терпенье Божье иметь.

– А что теперь? – спросил ангел Михайлов. – Как мне дело исправить, как мне дуб защитить?

– Я тебе вот что скажу: ты не парься. Дуб кто сажал? Царь. Пусть он его и бережёт. А у меня таких дубов – большие мильоны.

– Жалко…

– Жалко – поплачь, – с досадой сказал господь. – Я вообще не понимаю, ты что, без дела шляешься?

Ангел Михайлов испугался и побежал восвояси. Дуб стоял обглоданный. Разбойник потирал руки, готовясь к порубке.

Вот такая получилась сказка… Тьфу, даже читать противно.

2005 г.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.