14. О преклонении перед женским началом

14. О преклонении перед женским началом

Говорят, что книжки о женских органах забавляют маленьких девочек. Например, в них упоминаются три типа малых губ. Самые маленькие — треугольной формы. У них две узких, плотно пригнанных складки, которые почти не видны, поскольку прикрыты наружными губами. Средний тип выглядит как листок лилии. Он в форме полумесяца или треугольный. Можно видеть, как он по всей длине будто чуть напух. Большие внутренние губы в несложенном виде напоминают крылья бабочек. Они треугольные или прямоугольные и явно четко видны.

Описания Моник Виттиг напоминают работы Джорджии О’Киф [122]: художница изображала на своих полотнах цветы таким образом, что невольно возникали ассоциации с женскими половыми органами. Да и в ее пейзажах также все испещрено складками, которые наводят на вполне определенные фривольные мысли. На протяжении многих веков визуальные искусства фокусировали внимание зрителей на женских половых органах. Некоторые из таких произведений в высшей степени стилизованы и имеют ритуальное значение. Уже в самых древних изображениях, сделанных на стенах пещер, где обитали первобытные люди, имеются как фаллические символы, так и символы женского начала, притом и те и другие несомненно связаны с обрядами плодородия. Ведь раз матриархальные сообщества некогда существовали, значит, само собой разумеется, в них существовал культ поклонения женским идолам.

До изобретения фотографии к качеству иллюстраций эротического характера редко предъявлялись претензии. В то время гравюры и картины имели чисто практический смысл, и то, что сегодня считается эротическим искусством XVII и XVIII веков, было попросту модным проявлением игривости той эпохи. Подобное искусство было, прежде всего, описательным; так, иллюстрациям к сонетам Пьетро Аретино (1492—1556), итальянского поэта эпохи Возрождения явно не хватает эмоциональности. Гравер мог полагаться на то, что читатель самостоятельно откроет для себя, перелистывая страницы этой книги (один или в приятной компании), что именно возбуждает его желание. Только в XIX веке возникла идея, что искусство призвано способствовать передаче чувств художника тому, кто знакомится с его произведением, а это уже совершенно иная форма эротичности. Наиболее известный пример — картина Гюстава Курбе «Происхождение мира» (1866), которая сегодня находится в музее д’Орсе в Париже. Глядя на нее, зритель испытывает всю гамму положительных эмоций. Очевидно, что Курбе пытался нарисовать своеобразную икону, воплощающую женское начало.

История этой картины примечательна. В XX веке она долгое время принадлежала французскому психоаналитику Жаку Лакану, однако изначально художник написал ее по заказу египетского посла в Париже [123], в чьем салоне она и висела, скрытая за зеленой шторкой. Тогдашние правила приличия требовали соблюдения осмотрительности; как известно, то же самое в свое время случилось с «Махой обнаженной» Гойи: тогда художнику были заказаны два варианта картины, так что их первый владелец, фаворит испанской королевы принц Годой демонстрировал публике только «одетый» вариант «Махи», и лишь самые близкие друзья принца получали возможность любоваться «Махой обнаженной». Благоразумие, осторожность в отношении открыто сексуальных тем в искусстве, по-видимому, коренятся исключительно в нашем христианском прошлом, однако в мире существуют иные культуры, в которых понятия красоты и сексуального возбуждения находятся в тесной взаимосвязи. Японское и китайское эротическое искусство, которое в последние два столетия стало столь популярным в Европе, часто принимало форму сексуально откровенной «инструкции по пользованию», более того, на свадьбу эротические свитки обычно дарили именно невесте. Китайская книга для чтения в спальне (так называемая «книга у изголовья»), созданная, по-видимому, около 100 года нашей эры, открывается стихотворением, в котором молодая жена так обращается к мужу:

Свои одежды я сняла, румяна стерла, пудру…

И развернула свиток, что лежал у изголовья.

Возьму себе девицу из простых в учителя,

Чтоб с нею все позиции пройти,

Те, что обычный муж едва ли знает, —

Тьен-Лao их все преподала Хуанди [124].

Нет ничего превыше счастья первой ночи,

Какого не забыть, сколь долго ни живи. [125]

Примечательной чертой японского эротического искусства является то, что на японских гравюрах половые органы изображены с исключительной детализованностью, и их размеры крупнее, чем в жизни. Когда влагалище показано крупным планом, оно представлено либо суперреалистично, либо крайне стилизованно, однако всегда, — с большим почтением к этому органу. Даже в наши дни в японских заведениях, где показывают стриптиз, поощряется рассматривание влагалища так сказать «в упор», так что к услугам клиентов даже имеются увеличительные стекла. Японские рисунки отличаются большой свободой выразительных средств, тогда как китайское искусство менее экспрессивно и гораздо более реалистично и детализировано. При этом с максимальной детализацией воспроизводятся именно забинтованные ноги. Это радикальное увечье, которое веками наносили ногам китайских женщин, в той культуре служило мощным эротическим символом, и искусство отразило этот факт.

В книге Артура Голдена «Мемуары гейши» (1997), как уже отмечалось выше, немало рассказано о подготовке главной героини к карьере гейши. Среди прочего она узнает, как делать особую прическу гейши — «булавочную подушку». После того, как волосы были смазаны маслом и в них втерли воск, парикмахер зачесал ей челку назад, а остальные волосы завязал большим узлом на макушке. Сзади остается небольшая щель, причем ее оставляют так преднамеренно, поэтому официальное наименование подобной прически — «момоварэ», или «разделенный персик». Узел же образуется за счет того, что волосы завязывают вокруг куска ткани, и для начинающих гейш цвет этой ткани красный. Новоиспеченная гейша Саюри на тот момент была еще довольно несведуща в вопросах секса, но вскоре один клиент доверительно сообщил ей, что самый вид такого красного пятна в волосах вызывает у мужчин сильное желание.

Этолога [126] Десмонда Морриса [127] особенно интересует, какие сигналы посылает тело, чтобы обеспечить выживание наиболее приспособленных особей. Хорошо известно его объяснение развития женской груди: поскольку мы ходим на двух конечностях и поскольку самка человека (в отличие от самки шимпанзе) не подает явных генитальных сигналов, что у нее началась течка, понадобилось разработать иные сигналы. Грудь своей формой напоминает ягодицы, а последние стали замещением огромных красных подушек, которые самка обезьяны демонстрирует во время своего фертильного периода. Цивилизация создает все новые и новые правила для искоренения форм провокативного поведения, однако природа все равно нарушает их, подавая эротические сигналы в каких-то иных местах. Моррис утверждает (правда, нельзя не отметить, на основании не слишком долгих наблюдений), что, например, обнаженный пупок во второй половине XX века стал весьма популярным эротическим символом. Так, на старых картинах и фотографиях у пупка обычно более круглая форма, однако сегодня вертикальный «разрез» стал, по-видимому, куда более распространенным — именно тогда, когда пупок стали обнажать гораздо чаще, чем когда-либо прежде.

В западном искусстве XX века изображения сексуально доступных женщин неизбежно служили для передачи сексуальных чувств, однако они могли быть различного рода. Пикассо и Эгон Шиле [128] восторженно пользовались некоторыми штампами порнографических изображений — например, изображая женщину, которая приглашающим жестом разводит в стороны свои половые губы. Это создает эффект беспечной эротичности, однако когда речь идет о серии Тома Вессельмана [129] «Великая американская обнаженка», такая банальная поза многим покажется отталкивающей. Марлен Дюма [130], со своей стороны, принадлежит к художникам, которые часто используют эротические темы, однако она не боится подпасть под власть эротических стереотипов. Художники-мужчины, которые сами себя характеризовали как эротоманов, были способны создавать великолепные произведения, используя один лишь взгляд своей модели, ее позу или свое видение женской сексуальности. Ненасытные, истекающие влагой вагины Бельмера [131], возможно, и дают эффект возбуждения, однако оно всегда будет смешано со страхом и отвращением. Не все эротоманы обожают женщин. На самом деле, их охватывают двойственные чувства, и «запойное», непреодолимое сексуальное влечение порой лишь способ защиты от страха. Вот что об этом писал Филип Рот:

Да, Алекс, ну как тебе не стыдно? Все твои сверстники уже переженились на порядочных еврейках, развели детей, покупают дома — как говорит папаша, пускают корни, — продолжают род. А тебя все это время занимает только пизда. Да к тому же — пизда шиксы [132]! Ты на нее охотишься, ты ее щупаешь, нюхаешь, трахаешь, и что самое позорное, ты только о ней и думаешь — днем и ночью, дома и на улице. Тебе тридцать три, а ты все еще бегаешь по Манхэттену с вытаращенными глазами, высматривая девок в обеденный перерыв. Просто удивительно, как тебя еще не задавил автомобиль. Тебе уже тридцать три, а ты еще строишь глазки каждой девице, сидящей напротив в метро, и предаешься на ее счет гнусным фантазиям. /…/ Ты же, тридцатитрехлетний придурок, нисколько не изменился с тех пор, когда в школе, поднимаясь на уроке, прикрывался книжкой, чтобы никто не заметил, что у тебя спереди выпирает. Глядя на женщину, ты думаешь только о том, что у нее между ног. Обалдеть можно: ведь и у этой, и у той, и у всех у них там находится настоящая пизда! Прямо под платьем! [133]

Это — типичный подход к анатомии половых органов человека. Потому что все темы, которые мы обсудили здесь по части идеализации и эстетизации, также сопрягаются со страхом и отвращением, которые обсуждались в последней главе. Это же относится к изображению совокупляющихся пар, независимо от того, изображены ли они так по художественным или по чисто эротическим причинам. Не важно, сколько желания и возбуждения человек испытывает по отношению к влагалищу своей любимой, но некоторые его аспекты могут представляться довольно отталкивающими. Это состояние напряженности позволяло многим художникам превратить его в постоянный источник вдохновения. В 1988 году Готфрид Хельнвайн создал плакат для постановки пьесы «Лулу» Франца Ведекинда, который вызвал скандал. Фламандский поэт Херман де Конинк [134] воспользовался этим весьма неоднозначно в своем стихотворении «Гетера памяти»:

Когда, наигравшись в прятки,

издевательски медленно,

позевывая почти,

она наконец-то роняет

дорогущие трусики на пол, —

он уже близок к разгадке

тайны «икс»: этого sex’a в lux’e.

Пока она подставляет крылатым ладоням

откровения полные груди —

взирает, весь в пламени, он

на предвечную цель,

чьи губы мольбе нестерпимой его так и не ухмыльнутся.

У женщин вся мощь — из пещеры, из складок,

из холма Венеры, из раны,

где тщетные ночи укрылись навеки;

они же — играют, над sex’oм и lux’ом паря…

Над взморьем луна, помрачая умы,

Вот так, чуть с презреньем, на всех Моной Лизой глядит.

Впрочем, это же относится и к обладательницам женского органа. Даже среди очень самоуверенных женщин немногие действительно горды тем, как выглядит их влагалище. Во время перформанса под названием «Промежность» фотограф Яэль Давидс осуществила трансформацию собственного влагалища в свое лицо, и это сделало ее редким исключением из правила.

Эстетические идеалы в различных культурах

Около двадцати лет назад в одной популярной телепередаче в течение нескольких месяцев отвечали на письма подростков о сексе. Больше всего писем было с вопросами о половых губах. Очень многие девочки, по-видимому, с отвращением относятся к собственным малым половым губам: их не устраивал ни вид, ни размер, ни цвет, ни все остальные свойства; и все они жаждали получить ответ на вопрос, как бы несколько улучшить внешний вид их половых органов. К 1998 году, судя по всему, мало что изменилось в этом смысле: издатели журнала для девочек, получавшего в среднем около полутора тысяч писем в месяц от своих читательниц (всем им было около шестнадцати лет), сообщили репортеру, бравшему у них интервью, что гипертрофированные половые губы все еще одна из «вечных тем», которую подписчицы постоянно поднимают в своих письмах. При этом некоторые девочки научились скрывать размер малых губ, складывая их и заводя внутрь. Время от времени и гинекологам и хирургам, выполняющим пластические операции, приходится делать косметические операции по уменьшению половых губ. Один американский журналист взял интервью у уролога и пластического хирурга Гэри Олтера (забавно, что у него «говорящая фамилия»: alter по-английски означает «изменить», «переделать»), который рекламирует себя в качестве «косметического хирурга для женских гениталий» и гордится тем, что способен ликвидировать любую асимметрию. Журналисту было предъявлено большое число фотографий, и он был изумлен тем, какой огромный диапазон индивидуальных вариаций в строении половых органов можно свести к стандартно воспроизводимому виду вульвы после операции, хотя пациентки, казалось бы, такие разные… Похожие изменения делаются и в порнографической фотографии, за счет использования компьютерной ретуши, так что идеал, которого стремятся достичь все эти молоденькие девушки, на самом деле не имеет никакого отношения к реальности…

Но что означает — «большие» губы и что такое — «приемлемые»? Так в одной французской клинике, которая специализируется на операциях на внешних половых органах, за девять лет хирургическое вмешательство было осуществлено у 163 пациенток, и всего 4 сантиметра составляли разницу между нормальностью и гипертрофией… Помимо косметических причин, некоторые женщины желали сделать операцию из-за проблем во время коитуса (возникали трудности с введением члена партнера) или в связи с занятиями спортом. Целых 64 процента из них жаловались на проблемы с одеждой: для некоторых женщин с большими половыми губами даже колготки создавали известный дискомфорт.

Когда речь заходит о размерах женских половых органов, почти все согласны с тем, что большой размер — это некрасиво. Правда, на самом деле, это не так очевидно. У североамериканских индейцев племени зуни существует особая церемония для подтверждения пола новорожденного ребенка. Если это девочка, над ее влагалищем держат бутылочную тыкву — в знак надежды на то, что ее половые органы будут расти большими-пребольшими. А вот у мальчиков пенис обрызгивают водой, отражая надежду, что он останется маленьким. Почему? Таковы были идеальные представления зуни. Гораздо лучше известен случай, связанный с женщинами из племени готтентотов, про которых говорили, что у них очень большие половые губы, в сочетании с потенциалом для выращивания непропорционально больших и жирных ягодиц (это явление называется стеатопигией). Последнее еще может быть генетически предопределено, а вот большой размер их половых губ вызван тем, что их специально растягивают, а также прочими манипуляциями. Американская журналистка Натали Энгир описала ситуацию с «готтентотской Венерой» — женщиной, которую в XIX веке привезли в Европу из Южной Африки и которая стала затем известна под именем Сара Бартман. Ее нещадно эксплуатировали, выставляя в качестве аттракциона на ярмарках, а когда она умерла, ее тело подвергли вскрытию. До 1981 года ее гипсовый слепок находился в экспозиции парижского Музея человека, пока протесты активисток женского движения не привели к удалению с всеобщего обозрения этого остаточного явления колониализма. Нельсон Мандела затем не раз обращался к французским президентам Миттерану и Шираку с просьбой вернуть бренные останки «готтентотской Венеры» на родину, чтобы предать их земле в тех местах, откуда она была родом, и Франция в конце концов ответила согласием на эту просьбу. Правда, случилось это только в январе 2002 года. Ее останки были захоронены в том же году, в День женщин (9 августа), в восточной части Капской провинции ЮАР. Энгир указывала, что готтентотские женщины своим обличьем сильно напоминают обезьян некоторых видов, которые, волоча свои половые губы по земле, способны таким образом легко распространить свои феромоны по довольно большой территории. Энгир подозревала, что ученых, которые с таким энтузиазмом заинтересовались так называемым «готтентотским передником», подсознательно радовало существование характеристики у африканских женщин, явно показывавшей, что черная раса якобы ближе к обезьянам, чем к человеку разумному…

У нас имеется немало антропологических сведений о племенах Микронезии на островах Трук и Понапе. Здесь у маленьких девочек совершали интенсивные манипуляции с половыми губами и клитором (причем согласно самым первым сообщениям антропологов, занимались этим очень старые мужчины, уже полностью импотентные), при этом исходя из принципа — чем больше, тем лучше: лучше для наслаждения как самой женщины, так и ее партнера. У нее тогда «влагалище, наполненное изобилием» (поскольку у нее большой клитор и большие половые губы), и она может по праву гордиться этим. Ее половые губы специально прокалывали и к ним подвешивали различные украшения с погремушками и колокольчиками. Бедной женщине приходилось привыкать ходить с широко расставленными ногами. Зато одно ее появление сопровождалось мелодичным звучанием и должно было услаждать слух мужчин и возбуждать желание. Если она ссорилась с другой женщиной, эту ссору улаживали, сравнивая их «влагалища, наполненные изобилием». Правой будет признана та, у кого более красивые половые органы. Также высоко почитают волосы на лобке, и эффект усиливают тем, что на внутренней стороне бедер делают различные татуировки.

Деверо, сильно подверженный психоаналитическим идеям, указывает, что многие из этих вмешательств способствуют тому, что женская промежность начинает напоминать мужскую — если не особенно приглядываться. Это более верно для обитателей островов Понапе, чем для жителей острова Трук. Мужчинам Понапе проделывают одностороннюю ритуальную кастрацию, в результате чего их гениталии занимают срединное положение. Это, как считается, помогает преодолеть общий страх перед кастрацией, который испытывают мужчины. Среди жителей острова Трук контакт между полами можно назвать практически фаллическим. Во всяком случае, для мужчины очень важно «завоевать» свою женщину, то есть довести ее до оргазма. Жители Микронезии, а также готтентоты развили свою любовь к клитору куда раньше европейцев. Во время своего пребывания в Африке незадолго до Второй мировой войны Мари Бонапарт была изумлена тем фактом, что в пределах одного континента — Африки — можно встретить как самых закоренелых врагов, так и самых рьяных приверженцев клитора.

Наш век отличается своим одержимым пристрастием к телу, и даже влагалище оказалось отчасти вовлечено в атмосферу этой одержимости. Прежде всего, появились способы изменить все, что люди считают некрасивым или ненормальным. Можно уменьшить размеры половых губ, убрать их асимметричность и так далее. Гормональные изменения во время климакса приводят к снижению количества подкожного жира в больших половых губах, и некоторые женщины пытаются компенсировать это за счет впрыскивания силикона — операцию эту осуществляет косметический хирург, и она напоминает операции по приданию губам пухлости с помощью силикона. Новое устройство, вроде большой присоски, при приложении к влагалищу создает странно набухший половой орган, похожий на гениталии самки шимпанзе, у которой началась течка. Изобретатель этого устройства, Вильгельм Канненгисер, рекламировал свой метод, среди прочего, еще и как возможный способ предотвращения постклимактерической атрофии слизистой оболочки и подкожного жирового слоя.

Волосы на лобке

А как относиться к волосам на лобке? Отношение к этому вторичному половому признаку у разных людей разное. Всякий, изучающий классическую скульптуру, заметит, что многие из этих произведений изображают мужчин с солидной растительностью, пусть это и стилизованные волосы на лобке, а вот у статуй, изображающих женщин, нет даже намека на волосы! В живописи, которая отражала классический подход к этому вопросу, до XIX века господствовало точно такое же табу; впрочем, даже волосы в подмышках или волосы на груди также изображались крайне редко! Картина Гойи «Маха обнаженная» считалась смелым шагом вперед в этом отношении, однако даже в ней лобковые волосы скорее затенены, нежели выписаны. Картины, в которых женское тело не трактовалось в соответствии с господствующими академическими концепциями об искусстве и о прекрасном, до 1899 года предназначались исключительно для личного использования. Климт был первым художником, который аллегорически изобразил обнаженное тело с пылающей порослью рыжих полос в промежности, причем само название этой картины было говорящим — Nuda Veritas («Голая правда»).

Подмышечные волосы также были предметом аналогичного табу, и всякий, кто изображал их, привлекал к себе повышенное внимание. У «Махи обнаженной» их нет, и то же самое можно сказать почти про все изображения обнаженной женской натуры. Исключением были картины Дельво [135]. На всех его картинах с обнаженной натурой изображены молодые девушки, и их половые характеристики резко подчеркнуты, притом не в последнюю очередь это волосы на лобке и в подмышках. А в Японии одна звезда порнофильмов стала известной только благодаря тому, что отказалась брить волосы у себя в подмышках. Эта женщина, по имени Куроки, стала серьезной фигурой в медийном пространстве, причем она пользуется реальным серьезным влиянием, каким пользуются Чиччолина [136] в Италии и доктор Рут [137] в США…

Но, может, отсутствие на картинах и статуях волос в области лобка и подмышек указывает на то, что в древности и в Средние века широко использовалась депиляция? В «Ars amatoria» («Искусстве любви») Овидий советует женщинам удалять волосы на ногах и подмышками, но при этом не упоминает лобковые волосы. В тексте «De ornatu mulierum» («О женской косметике»), одном из составляющих частей так называемой «Trotula» (руководства по женской медицине, созданного в Салерно в XI веке [138]), содержится перечень средств для удаления волос. До нанесения любого средства полагалось попариться в бане.

Взять сок из листьев бешеного огурца (Ecballium elaterium) и миндальное молоко; поместить их в сосуд и тщательно смешать с негашеной известью и аурипигментом. Затем добавить толченый гальбанум (камедь) с небольшим количеством вина, оставить на день и ночь, а затем поставить на огонь. Когда эта смесь как следует проварится, надо удалить гальбанум и добавить немного масла или вина, а также ртуть. Получив эту смесь, надо снять ее с огня и добавить следующие ароматические вещества, растертые в порошок: нужно взять в равных количествах смолу мастикового дерева, ладан, корицу, мускатный орех, гвоздику. У этого притирания сладковатый аромат, оно хорошо смягчает кожу. Салернские женщины обычно пользуются им для удаления волос.

Впрочем, в парной бане предпринимались попытки выщипать волосы, и если это было проблематично, тогда «Тротула» советовала воспользоваться разными другими способами, давая указания о том, как поступать, если на коже начнется раздражение. При последующем уходе за кожей важную роль играли хна и яичный белок.

Применение хны и парильных процедур обязательно в хаммаме [139] (турецкой бане), при ритуальном купании мусульманских женщин. Для них проведение депиляции — вопрос религиозного долга. Причиной посещения хаммама может стать возможность сексуального сношения с собственным мужем (например, после его временного отсутствия), однако и после супружеских утех мусульманке полагается очищаться, а где это лучше сделать, чем в хаммаме? Правда, хотя ислам положительно относится к супружеским удовольствиям, довольно многие мусульманки, по-видимому, стыдятся слишком уж часто ходить в баню.

Мусульманки также бреют волосы на лобке на протяжении всей своей жизни, и западные гинекологи свидетельствуют, что женщинам с жесткими волосами трудно сделать эпиляцию, не раздражая кожу и слизистую оболочку. В Индии существует такое правило: вдовам не дозволяется брить волосы на лобке — это необходимо лишь при жизни мужа. Среди женщин Запада обычай удалять все лобковые волосы или хотя бы их часть становится все более распространенным. Это, похоже, превращается в вопрос стиля жизни, порой с сексуальными обертонами. Некоторые (и мужчины, и женщины) находят гладкий холмик Венеры более привлекательным и восхитительным, чем натуральное «начало мира»… В частных объявлениях и на веб-сайтах знакомств в Интернете все чаще можно встретить специальное упоминание об этом обстоятельстве, как о личном предпочтении, а начиная с 2003 года любители порнографических изображений, предпочитающие «кустистые заросли», были даже выделены в отдельную целевую группу…

В прошлом подобные вкусы отнюдь не были превалирующими. Сообщалось, например, что Джон Рёскин [140] был настолько потрясен наличием подобной растительности у собственной невесты (этим она сильно отличалась от классических обнаженных статуй, которые он прежде с таким прилежанием изучал), что оказался попросту не в состоянии предаться с нею любовной неге. Дело кончилось тем, что их брак был расторгнут. Все, разумеется, немало позлословили и посплетничали по его поводу, но когда он впоследствии опять собрался жениться, ему пришлось прибегнуть к всякого рода благоразумным околичностям, чтобы успокоить родственников будущей жены. Это оказалось не так-то просто, поскольку его уверенность в том, что он окажется в силах подняться на нужный уровень в данных обстоятельствах, давала бы намек на пристрастие к мастурбации, а уж о чем-то таком он вовсе не хотел бы упоминать, разве что крайне завуалировано…

Если супруг отдает явное предпочтение бритому холму Венеры, это может приводить к домашним перепалкам даже в наш просвещенный и эмансипированный век — как, впрочем, и в том случае, если ему для обладания женой обязательно нужно видеть ее в соблазнительном, «сексуальном» нижнем белье или же в кожаной атрибутике… В Париже, например, после Рождества в крупных универмагах всегда большие очереди на сдачу купленных вещей: главным образом потому, что женщины предпочитают обменять дорогое нижнее белье, которое им подарили мужья, на хороший набор практичных кастрюль и сковородок… Конечно, побрить волосы на лобке — это кажется небольшой жертвой ради мужского либидо, однако если после этого женщина стесняется ходить в бассейн или может испытывать чувство стыда в обществе собственных детей, тогда нередки ссоры.

В области интимных отношений лобковые волосы могут также иметь символический смысл. Если родители нередко хранят на память срезанный локон волос своего ребенка, то и небольшие пучки лобковых волос можно просить на память — в знак исключительной привязанности. В романе Джона Ирвинга [141] «Правила виноделов» (1985) Хомер Уэллс, главный герой повествования, работает в Сент-Клу, приюте для сирот и клинике абортов, которой руководит Уилбур Ларч, немолодой, обаятельный человек. Жизнь Хомера изменилась в тот самый день, когда в эту клинику приехала молодая пара, чтобы сделать женщине аборт; и он с первого взгляда без памяти влюбился в эту женщину. Убирая операционную после проведения необходимой процедуры, Хомер обнаруживает пучок лобковых волос, которые дальше становятся объектом его вожделений. Хомер и эта женщина позже стали близкими друзьями, однако он не признался ей в любви. Лишь через много лет порыв ветра вдруг выдул эти волосы из бумажника, когда он раскрыл его, чтобы купить билет в кино, и, пока женщина помогает ему подобрать вылетевшие заодно деньги, она инстинктивно осознает, что это ее собственные волосы и что он не просто так хранил их все эти годы. И хотя ветер все же унес с собой этот драгоценный сувенир из прошлого, у любящего наконец появился шанс на взаимность.

Это достойный пример, конечно, однако подобные эротические сувениры становятся объектом охоты и по совершенно другим, не романтическим причинам, например как трофей настоящего мачо… Наоми Вулф поведала нам, что в некоторых «берлогах», — квартирах американских студентов, на особом месте находилась «выставка награбленного», обычно она помещалась над унитазом. Отчасти это делалось для того, чтобы наблюдать за реакцией женщин, ведь в подобных берлогах-общежитиях не было раздельных туалетов, и каждая женщина, решившая посетить уборную, становилась мишенью для «невинного мальчишеского юмора»…

Сексуальное хамство составляет особую часть студенческой жизни. Примечательный пример привел Виллем В. Ватерман [142], вспоминая о том времени, когда он был членом редакционных коллегий нескольких эротических журналов. Однажды, когда нужно было найти хоть какой-то материал, чтобы заполнить две последние страницы, он решил, что хорошая шутка никогда не помешает. И тут же накропал объявление, приглашая дам обратить в звонкую монету собственные лобковые волосы (он даже назвал выдуманную им закупочную организацию «Концессией эксплуатации лобковой растительности»).

Некоторые факты недостаточно широко известны, а ведь, например, разбогатевшие на нефти шейхи с Аравийского полуострова сегодня готовы уплатить огромные суммы за особые подставки под чайник, сплетенные из лобковых волос, которые выращиваются на склонах Венериной горы в Европе.

Между тем, это уже стало последним писком моды в Америке. ИДЕАЛЬНЫЙ ПОДАРОК ДЛЯ МУЖЧИНЫ, У КОТОРОГО ЕСТЬ ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ! Недавно мультимиллионер Пол Гетти заплатил 35 тысяч долларов за подобную салфетку для специального столика, за которым он завтракает: она была изготовлена, помимо прочего, из нескольких прядей лобковых волос, принадлежавших прежде некоей принцессе — натуральной блондинке, члену одной из европейских королевских семей.

— Как, по-вашему, эти богатые арабы попросту сбрендили?

— Как, по-вашему, этот Пол Гетти попросту очередной американский выскочка и честолюбец?

— Вы не можете взять в толк, с чего вдруг сходят с ума все эти влиятельные, могущественные мужчины?

— КАКАЯ ВАМ РАЗНИЦА???? ЗА ЭТО ДАЮТ ХОРОШИЕ ДЕНЬГИ!

И дальше всем женщинам, которые хотели бы продать собственные лобковые волосы, предлагалось прислать образец на адрес находящейся в Роттердаме компании, которая называлась «Пьюбик Хэар Плейс Мэтс, Инк.» (или на более привычном русском языке: «Подстилки из лобковых волос, Инкорпорейтид»). Требовалось также отметить цвет волос, их тип (прямые или курчавые) и скорость их роста. Потенциальных поставщиков специально предупреждали: в силу исключительной конфиденциальности данного предложения, компания не имела возможности настаивать на том, чтобы лобковые волосы собирали «наши собственные представители, прямо в первоисточнике». Ведь в любом случае, как было там же написано, «лобковые волосы европейских принцесс, например, не представляется возможным поставлять вместе с официально заверенным сертификатом происхождения. Понадобится оплатить услуги кого-то из придворных, чтобы иметь возможность собрать их».

Кое-кто, как это ни удивительно, в самом деле прислал образцы лобковых волос, однако в целом отклик был достаточно слабым. Автору этой книги, тем не менее, однажды была продемонстрирована «настенная инсталляция», в которой этот розыгрыш был сохранен для потомства, и чего там только не было — огромные пучки и крошечные завитки, самых различных оттенков и толщины.

О, времена, о, нравы! 1 мая 2000 года одна газета опубликовала заметку о тематическом вечере, который был устроен в Роттердаме: он был целиком посвящен лобковым волосам. Высоко над толпой танцовщицы со специальных дорожек рассыпали пригоршни лобковых волос — синтетических конечно же. Там же бойко продавались нижние штанишки, украшенные густой порослью…

В нью-йоркском Музее современного искусства на одной из стен некоторое время был выставлен предмет цвета слоновой кости, продолговатый и прекрасно скругленный, с идеальной спиралью, которая концентрически расходилась от центра. Ничего невероятного, но до чего же красивая была конструкция. Надпись гласила, что это безымянное произведение создал Том Фридман и что для этого он использовал лишь «мыло и лобковые волосы». По моему разумению, художник должен был работать над совершенствованием этого удивительного произведения не менее пятнадцати лет. В данном случае грубой прозе жизни была придана особенно эффективная эстетическая форма. Когда речь идет о чем-то близком к сексуальным темам, это обязательно исполнено двусмысленностей.

Современные украшения

Подстриженные и подбритые лобковые волосы обычно являются свидетельством определенного стиля жизни, это также относится к татуировкам и пирсингу. Прежде такие вещи ассоциировались лишь с примитивными культурами или с барами для моряков, сегодня же это становится частью наших эротических предпочтений. Эта тема нередко приводит к столкновению между поколениями, нередко в одной семье. Даже те матери, которые с большим удовольствием пойдут со своей дочкой к ювелиру и еще подержат свое чадо за руку, пока ей прокалывают мочки ушей, обычно невероятно расстраиваются, когда их дочери просят проколоть им еще и пупок. Пирсинг и татуировки для старшего поколения являются признаками проституции и принадлежности к миру преступников, символом морального разложения и садомазохизма. Одна знакомая рассказала мне, как она договорилась с дочерью, что разрешает ей сделать пирсинг в день ее шестнадцатилетия, если той так уж требуется следовать моде, и как глубоко она сама была тронута, когда стала свидетелем бурной радости дочери по поводу этого нового вида украшения на ее теле. Разумеется, татуировка и пирсинг могут играть важную роль в то время, когда девочки и мальчики взрослеют, обретая форму для своей новой личности.

Интимный пирсинг (прокалывание больших и малых половых губ и клитора) для разных людей имеет разный смысл. Кроме простого «По-моему, это очень красиво», иногда можно услышать, что и мужчинам и женщинам такой пирсинг приносит больше удовольствия во время половых сношений. В таком случае пирсинг попадает в ту же категорию, что и «щекотун» (презерватив с усиками) или ребристый презерватив. Наиболее поразительный эмоциональный стимул, разумеется, был мазохистским. В романе Полин Реаж «История О.» (1954) полное подчинение О., героини книги, доводится до логического завершения после того, как ее клеймят тавром и продевают металлическое кольцо через ее половые губы. Последнее — явный знак, символ определенного статуса, точь-в-точь как, например, обручальное кольцо служит знаком определенного статуса. Сексуальную связь можно визуализировать, сделать зримой, как в рамках определенных отношений, так и за их пределами. В дополнение к разного рода крайне эксгибиционистским, садомазохистским процедурам пояса целомудрия стали частью эстетики современных С/М отношений, так что их, разумеется, можно приобрести за сходную цену.

Эластичность и упругость

Какие еще характеристики вагины можно идеализировать и какими можно восхищаться? Другими словами, что следует делать женщине, чтобы сохранить свое влагалище неотразимым? Меир Шалев [143] рассказал нам в романе «В доме своем в пустыне» (1998) историю мальчика, который рос в семье, где у него было пять «матерей»: его собственная мать, сестра, бабушка и две тетки. Влияние женщин было ошеломляющим, и мальчик получает хорошее представление о женских тайнах. Уход за так называемой «памушкой», за их половыми органами, чересчур многого требует от женщин. Он подслушивает и ухитряется понять, что там, за дверью, происходит, когда женщины хором считают: «Один, два, три, четыре. Пять, пять, пять, держись… не отпускай…» Четыре раза надо потужиться недолго, а один раз долго-долго, чтобы памушка была сильной. Из-за двери ванной он слышит, как тренируют его сестру: «Вот, молодец, так и надо, а теперь еще раз… Ничего смешного, раскройся… Все, кто в курсе, могут по лицу женщины определить, сладкая у нее памушка или кислая».

Упругость и непреодолимое притяжение влагалища описаны в повести «F/32» Эвридики Камвисели (1993). У главной героини, Элы, примечательные отношения любви-ненависти со своей собственной шахной, и то же самое можно сказать о бесконечных ордах мужчин, с которыми она делится своим органом. Уже на первой странице говорится:

У Элы самая плотная шахна на свете. «Но всякий подарок судьбы может обернуться проклятием», — напоминает себе Эла…

Мужчины налетают на нее со всех сторон, в состоянии умопомрачения. «Обожаю твою шахну! Настоящая, ничего не скажешь! А вкус какой! И побрита так чудесно. Такая легкая. Да еще и расширяется! Как нежный сон…» «А какая смышленая! То напряжется, до предела! То у нее эрекция, то она мягкая, как перезрелый фрукт, какие переходы! Она пульсирует!» «О, я будто попал внутрь щупальца кальмара, плыл в нем голышом, и вдруг целый океан мигом превратился в мощный кулачок, ритмичный, с двойным спазмом!» «А какая свежесть от нее, она как мокрая земля, как свежая краска, огурец, гром». «Деликатес, да и только!» «Умница, говорю тебе!» «Никогда не ломается! Даже светится в темноте!» «Она прелестна! Гордись своей шахной!»

«Что же вдохновляет все эти сравнения? — удивляется Эла. Как я могу гордиться чем-то, чем неспособна управлять?» На все эти бесконечные лингвистические потуги мужчин Эла хладнокровно отвечает лишь: «Извините, откуда мне знать?»; или «Я этим не управляю»; или «Это все происходит помимо меня». Но мужчины лишь смеются ее словам, будто она шутит, и им лишь представляется, что и она мастерски владеет метафорами.

Существует, правда, одно решение, пусть оно и оказалось жутким. Слепой старик, столкнувшись с Элой на тротуаре, на Пятой авеню в Нью-Йорке, ударяет ее ножом. С великодушной помощью Элы, в результате этого исступленного нападения, свидетелем которого стало немало прохожих, ее женский орган оказался полностью вырезан. И вот вскоре ее шахна ускользнула, скрылась от Элы, так что весь Нью-Йорк теперь под угрозой. Эла преследует ее по пятам. Выделывая пируэты, скача по зоопарку (между обезьян) и по мужским и женским тюрьмам, высвобожденная шахна Элы делается все более знаменитой. Она даже появляется в знаменитой, популярной вечерней программе Дэвида Леттермена под псевдонимом «V» («В» — как в слове «влагалище»), а потом за счет хитроумных маркетинговых ходов превращается в знак, который узнают не хуже такого известного бренда, как «Кока-Кола». Многие знаменитости встречаются на ее пути, пока она не воссоединяется с той женщиной, от которой бежала. Пока идут поиски утраченной части тела, все это, несомненно, представляет собой осознанный парафраз гоголевского «Носа», и, кстати, вполне возможно, что Гоголь выбрал нос преднамеренно, поскольку эта часть мужского тела всегда прочно ассоциировалась с пенисом.

Плотность и упругость — прекрасные качества, что и говорить. Упражнения, которые делали тетки Меира Шалева, известны под названием упражнений для развития тазового дна, или упражнений Кегеля [144] для промежности — их немало рекламировали в различного рода пособиях по женскому здоровью, а еще было выпущено устройство для электрического стимулирования мышц влагалища, специально для повышения их тонуса. Небольшие шарики «бенва», которые продают в сексшопах, как считается, делают эти упражнения еще более эффективными. Несомненно, что за последние пятьдесят лет, с начала «сексуальной революции», тысячи и тысячи женщин проделали упражнения Кегеля. В апреле 1999 года в Нидерландах был показан по телевидению документальный фильм, в котором одна женщина с Суринама поведала зрителям о «кетевивири» — паровой бане с травами, которые позволяют содержать влагалище в хорошем состоянии, в тонусе, так сказать «в первозданном виде». После этой передачи на телекомпанию позвонило так много заинтересованных женщин, особенно тех, кто пропустил передачу, что случилось почти невероятное: ее полностью повторили всего через девять дней после первого показа! При этом процедура такова: травы настаивают, и затем этот горячий «чай» выливают в ночной горшок, установленный в унитаз, чтобы женщина могла удобно посидеть над паром в течение пятнадцати минут, пока настой не остынет. В этой передаче говорилось, что действие такой процедуры не слишком верное. «Надо понимать, — говорила суринамская женщина, — что если этот пар не оказал нужного эффекта, значит, у той, кто продавала эти травы, была менструация… Поэтому запомните: покупать травы нужно только у стареньких бабушек!»

Кетевивири — древнее средство, его привезли в Парамарибо, столицу Суринама, женщины-мароны (потомки беглых рабов). В этом составе несколько трав, и у каждой своя функция, свое, определенное воздействие. Одни нужны лишь для приятного аромата; другие, как утверждается, придают влагалищу способность сильно сжаться и не отпускать — как будто попал в тиски. Для женщин, которые стыдятся покупать подобные изделия, их поставщики используют различные способы доставки, включая доставку по определенному адресу с помощью местных таксистов. Суринамские знахари-травники преобразовали методику пропаривания и орошения для лечения разнообразных болезней половых органов, и они известны своими успехами в этой области. Хайнес Ландвел — один из таких, традиционных лекарей, он регулярно ездит с консультациями по региону Карибского моря и в США. Говорят, что одна из его клиенток — знаменитая певица Уитни Хьюстон.

В Марокко женщины используют различные домашние снадобья для улучшения состояния влагалища и получения большего удовольствия — и для мужчин и для женщин. Например, они используют перец, а еще — настойку лаванды. Социолог из Марокко Сумайя Наамане-Гессус, однако, слышала не слишком много положительных отзывов об этих средствах. Самый древний рецепт для сужения влагалища (и для предотвращения женской холодности, женского безразличия) можно найти в трактате «Тун сюань цзы» мастера Тун Сюаня [145], этого древнекитайского «Искусства любви». В него входит набор текстов, которые относятся к династии Суй (около 600 года нашей эры), однако ван Гулик указал, что эти тексты передавались еще со времени династии Хань [146], то есть они были созданы почти одновременно с началом христианской эры.

Рецепт:

Ши-лю-хуан (сера) 2 грамма

Чин-му-сян (благовоние девясила) 2 грамма

Шань-цай-хуан (семена эводии — Evodia rutaecarpa Bth.)

Ше-чуань-цзы (Cridum japonicum) [147]

Растереть в порошок и просеять. Небольшое количество следует втереть во влагалище перед коитусом. Дозу надо выбирать тщательно: если она будет слишком велика, влагалище полностью закроется.

В Средние века женщины на Западе использовали целый ряд рецептов из «Тротулы». Компрессы из лекарственных составов, накладываемые на область влагалища, по-видимому, существуют так же давно, как и сама медицина. Особенно популярны были ароматические окуривания. Женщины присаживались на корточки над специальной курильницей, а чтобы дым лучше доходил туда, куда требуется, использовались особые полые перфорированные дилдо — искусственные члены-расширители. Среди сибирских самоедов [148] окуривание было часть ритуала очищения после менструации, причем дым получали, поджигая шкуру оленя. Суринамские знахари-травники используют не только целебный пар и дым для окуривания, но также специальные спринцевания и вагинальные омовения, а суринамские матери активно обучают своих дочерей практическим правилам гигиены влагалища, точь-в-точь как все родственницы юного израильтянина, героя романа Меира Шалева. Так, с самого раннего возраста маленьким девочкам не запрещают поглубже засовывать пальчики себе во влагалище и пользоваться особыми кусками материи, предназначенными только для этой цели.

Здоровье влагалища: в здоровом теле — здоровый дух!

Европейская система гигиены половых органов, между тем, куда более консервативна. Все еще есть такие матери, которые пытаются отговорить своих дочерей, находящихся в подростковом возрасте, от использования тампонов.

Ей пришлось с боем добиваться разрешения использовать тампоны… Она сначала спросила у матери, можно ли. «Нельзя», — отвечала та. Она тогда попыталась сама ими воспользоваться, но лишь причинила себе ужасную боль — они, как оказалось, могли быть опасными.

Дочка исподтишка попыталась воспользоваться тампонами, однако поскольку не смогла ввести первый тампон более, чем наполовину, он и в самом деле причинил ей сильную боль. Ей пришлось просить помощи у матери, и вот тут оказалось, что та совершенно неопытна в этих делах… Мать несла полную ерунду, просто потому, что не хотела впутываться в это дело. Это заставило девочку предпринять еще более решительные шаги, поскольку тампон — это важный шаг на ее пути к независимости и самостоятельности.