1937 год

1937 год

21 января

— Н-да-а! — сказал я еще раз дрожащим голосом. Крыса наклонила голову в другую сторону и все так же продолжала смотреть на меня.

— Ну, что тебе нужно? — спросил я в отчаяньи.

— Ничего! — сказала вдруг крыса громко и отчетливо. Это было так неожиданно, что у меня прошел даже всякий страх.

А крыса отошла в сторону и села на пол у самой печки.

— Я люблю тепло. — сказала крыса, — а у нас в подвале ужасно холодно.

Это писано уже сравнительно давно и, надо сознаться, очень плохо.

Так писать нельзя.

Теперь, мне кажется, я знаю, как надо писать, но у меня нет к этому энергии и страсти. Я гибну. Я гибну материально и гибну как творец.

Эта запись сделана в тяжелое для меня время. Такого тяжелого времени я не упомню. Особенно тяжело потому, что у меня совершенно нет светлых перспектив.

Чармс.

***

4 апреля

Обладать только умом и талантом слишком мало. Надо иметь еще энергию, реальный интерес, чистоту мысли и чувство долга.

***

Вписываю сюда события сегодняшнего дня, ибо они поразительны. Вернее: особенно поразительно одно событие, я его подчеркну.

1). Мы вчера ничего не ели.

2). Утром я взял в сберкассе 10 руб., оставив на книжке 5, чтобы не закрыть счета.

3). Зашел к Житкову и занял у него 60 руб.

4). Пошел домой, закупая по дороге продукты.

5). Погода прекрасная, весенняя.

6). Поехал с Мариной к Буддийской пагоде,[201] взяв с собой сумку с бутербродами и фляжку с красным вином, разбавленным водой.

7). На обратном пути зашли в комиссионный магазин и увидели там фисгармонию Жидмейера,[202] двухмануальную, копию с филармонической. Цена 900 руб. только! Но полчаса тому назад ее купили!

8). Пошли к Житкову.

9). С Житковым узнали, кто купил фисгармонию, и поехали по адресу: Песочная 31. кв. 46, Левинский.

10). Перекупить не удалось.

11). Вечер провели у Житкова.

***

11 апреля

Довольно праздности и безделья! Каждый день раскрывай эту тетрадку и вписывай сюда не менее полстраницы. Если нечего записать, то запиши хотя бы, по совету Гоголя, что сегодня ничего не пишется. Пиши всегда с интересом и смотри на писание как на праздник.[203]

***

Апрель 1937

Никаких мыслей за эти дни в голову не приходило, а потому ни сюда, ни в голубую тетрадь я ничего не записывал. Очень дергают меня зайчики. Вяло работал над Радловским альбомом «Рассказы в картинках».[204]

J. По утрам сидел голый. Лишен приятных сил. Досадно, ибо А.

***

12 мая

Боже! Что делается! Я погрязаю в нищете и в разврате. Я погубил Марину. Боже, спаси ее! Боже, спаси мою несчастную, дорогую Марину.

Марина поехала в Детское, к Наташе. Она решила развестись со мной. Боже, помоги сделать все безбольно и спокойно. Если Марина уедет от меня, то пошли ей, Боже, лучшую жизнь, чем она вела со мной.

***

1 июня 1937 года. 2 ч. 40 минут

Пришло время еще более ужасное для меня. В Детиздате придрались к каким-то моим стихам и начали меня травить.[205] Меня прекратили печатать.[206] Мне не выплачивают деньги, мотивируя какими-то случайными задержками. Я чувствую, что там происходит что-то тайное, злое. Нам нечего есть. Мы страшно голодаем.

Я знаю, что мне пришел конец. Сейчас иду в Детиздат, чтобы получить отказ в деньгах.

***

1 июня 1937 года

Сейчас в Детиздате мне откажут в деньгах. Мы погибли.

***

18 июня 1937 года. В комнате Или.

Я совершенно отупел. Это страшно. Полная импотенция во всех смыслах. Расхлябанность видна даже в почерке.

Но какое сумасшедшее упорство есть во мне в направлении к пороку. Я высиживаю часами изо дня в день, чтобы добиться своего, и не добиваюсь, но все же высиживаю. Вот что значит искренний интерес!

Довольно кривляний: у меня ни к чему нет интереса, только к этому.

Вдохновение и интерес — это то же самое.

Уклониться от истинного вдохновения столь же трудно, как и от порока. При истинном вдохновении исчезает все и остается только оно одно.

Поэтому порок есть тоже своего рода вдохновение. В основе порока и вдохновения лежит то же самое. В их основе лежит подлинный интерес.

Подлинный интерес — это главное в нашей жизни.

Человек, лишенный интереса к чему бы то ни было, быстро гибнет.

Слишком однобокий и сильный интерес чрезмерно увеличивает напряжение человеческой жизни; еще один толчок, и человек сходит с ума.

Человек не в силах выполнить своего долга, если у него нет к этому истинного Интереса.

Если истинный Интерес человека совпадает с направлением его долга, то такой человек становится великим.

***

5 июля 1937

Подойдешь к Марине, с нежной душой, а отойдешь с раздражением. И виной тому, должно быть, я сам.

Не знаю, что и написать, так я растерян и смущен сам. Страшно пусто во мне. Ничем похвастаться не могу. Во всем сплошные недостатки.

***

Если государство уподобить человеческому организму, то, в случае войны, я хотел бы жить в пятке.[207]

***

[Июль — август 1937 года]

Надо быть хладнокровным, т. е. уметь молчать и не менять постоянного выражения лица.

Когда человек, говорящий с тобою, рассуждает неразумно, — говори с ним ласково и соглашайся.

Когда человек говорит: «мне скучно», — в этом всегда скрывается половой вопрос.

***

Говорят, тут ходит один инкуб.[208] Он давит клопов. Инкуб-Атор.

***

Создай себе позу и имей характер выдержать ее. Когда-то у меня была поза индейца, потом Шерлока Холмса, потом йога, а теперь раздражительного неврастеника. Последнюю позу я бы не хотел удерживать за собой. Надо выдумать новую позу.

***

Компендий:[209]

Когда мне прежде приходила охота понять кого-нибудь, то я принимал во внимание не поступки, в которых все условно, а желания. Скажи мне, чего ты хочешь, и я скажу, кто ты.

Чехов. «Скучная история».[210]

***

…в наш век авиации и беспроволочного электричества…

****

Попробуй сохранить равнодушие, когда кончаются деньги.

17 июля.

***

Вот интересное чувство на пляже: рядом пустое место. Кто ляжет? Ждешь, но обыкновенно сосед оказывается ничем не интересен.

21 июля. Петропавловский пляж.[211]

***

7 августа 1937 года

Я достиг огромного падения.

Я потерял трудоспособность совершенно.

Я живой труп. Отче Савва, я пал. Помоги мне подняться.

****

Жизнь это море, судьба это ветер, а человек это корабль. И как хороший рулевой может использовать противный ветер и даже идти против ветра, не меняя курса, так и умный человек может использовать удары судьбы и с каждым ударом приближаться к своей цели.

Пример: Человек хотел стать оратором, а судьба отрезала ему язык, и человек онемел. Но он не сдался, а научился показывать дощечки с фразами, написанными большими буквами, и при этом, где нужно, рычать, а, где нужно, подвывать, и этим воздействовать на слушателей еще более, чем это можно было сделать обыкновенной речью.

Вот уже 7 августа. Я ничего не сделал до сих пор. Сейчас я в Детском (с 1 августа). Состояние мое только хуже. Неврастения, рассеянность, в душе нет радости, полное отсутствие трудоспособности, мысли ленивые.

***

7 августа 1937 года. Детское Село

Время от времени я записываю сюда о своем состоянии. Сейчас я пал, как никогда. Я ни о чем не могу думать. Совершенно задерган зайчиками. Ощущение полного развала. Тело дряблое, живот торчит. Желудок расстроен, голос хриплый. Страшная рассеянность и неврастения. Ничего меня не интересует, мыслей никаких нет, либо если и промелькнет какая-нибудь мысль, то вялая, грязная или трусливая. Нужно работать, а я ничего не делаю, совершенно ничего. И не могу ничего делать. Иногда только читаю какую-нибудь легкую беллетристику. Я весь в долгах. У меня около 10 тысяч неминуемого долга. А денег нет ни копейки, и при моем падении нет никаких денежных перспектив. Я вижу, как я гибну. И нет энергии бороться с этим. Боже, прошу Твоей помощи.

***

7 августа

Я могу точно предсказать, что у меня не будет никаких улучшений, и в ближайшее время мне грозит и произойдет полный крах.

***

[Август 1937 г. ]

Сижу опять на веранде, смотрю на деревья, но уже нет в душе той радости, которая была несколько лет тому назад. Моя душа слишком загрязнена, лень и вялость наполнили душу мою. Не хочу даже больше писать об этом…[212]

***

Я не стал затыкать ушей. Все заткнули, а я один не заткнул, и потому я один все слышал. Я так же не закрывал тряпкой глаз, как это сделали все, и потому я все видел. Да, я один все видел и слышал. Но, к сожалению, я ничего не понял, значит, какая цена тому, что я один все видел и слышал. Я даже не мог запомнить того, что я видел и слышал. Какие-то отрывочные воспоминания, закорючки и бессмысленные звонки. Вот прибежал трамвайный кондуктор, за ним пожилая дама с лопатой в зубах. Кто-то сказал: «…вероятно, из-под кресла…» Голая еврейская девушка раздвигала ножки и выливала на свои половые органы из чашки молоко. Молоко стекает в глубокую столовую тарелку. Из тарелки молоко сливают обратно в чашку и предлагают мне выпить. Я пью; от молока пахнет сыром… Голая еврейская девушка сидит передо мной с раздвинутыми ногами, ее половые органы выпачканы в молоке. Она наклоняется вперед и смотрит на свои половые органы. Из ее половых органов начинает течь прозрачная и тягучая жидкость…. Я прохожу через большой и довольно темный двор. На дворе лежат сложенные высокими кучами дрова. Из-за дров выглядывает чье-то лицо. Я знаю: это Лимонин следит за мной. Он смотрит: не пройду ли я к его жене. Я поворачиваю направо и прохожу через парадную на улицу. Из ворот выглядывает радостное лицо Лимонина… Вот жена Лимонина предлагает мне водку. Я выпиваю четыре рюмки, закусываю сардинами и начинаю думать о голой еврейской девушке. Жена Лимонина кладет мне на колени свою голову. Я выпиваю еще одну рюмку и закуриваю трубку. «Ты сегодня такой грустный,» говорит мне жена Лимонина. Я говорю ей какую-то глупость и ухожу к еврейской девушке.[213]

***

28 сентября 1937 года

Я все не прихожу в отчаянье. Должно быть, я на что-то надеюсь, и мне кажется, что мое положение лучшее, чем оно есть на самом деле. Железные руки тянут меня в яму.

Но сказано: «Не всегда забыт будет нищий, и надежда бедных не до конца погибнет.» (Пс. IX. 19).[214]

***

3 октября 1937 года

Поели вкусно (сосиски с макаронами) в последний раз. Потому что завтра никаких денег не предвидится, и не может их быть. Продать тоже нечего. Третьего дня я продал чужую партитуру «Руслана» за 50 руб. Я растратил чужие деньги. Одним словом, сделано последнее. И теперь уже больше никаких надежд. Я говорю Марине, что получу завтра 100 рублей, но это враки. Я никаких денег ниоткуда не получу.

Спасибо Тебе, Боже, что по сие время кормил нас. А уж дальше да будет Воля Твоя.

***

Благодаря Тя, Христе Боже наш, яко насытил еси земных Твоих благ. Не лиши нас и Небесного Твоего Царствия.

***

4 октября 1937 года

Сегодня мы будем голодать.

***

9 октября, суббота. 10 ч. 40 м. утра. 1937 год

Даю обязательство до субботы, 30 октября 1937 года, не мечтать о деньгах, квартире и славе.

Даниил Хармс.

***

23 октября 1937 года. 6 ч. 40 м. вечера

Боже, теперь у меня одна единственная просьба к тебе: уничтожь меня, разбей меня окончательно, ввергни в ад, не останавливай меня на полпути, но лиши меня надежды и быстро уничтожь меня во веки веков.

Даниил.

***

31 октября 1937 года

Меня интересует только «чушь»; только то, что не имеет никакого практического смысла. Меня интересует жизнь только в своем нелепом проявлении.

Геройство, пафос, удаль, мораль, гигиеничность, нравственность, умиление и азарт — ненавистные для меня слова и чувства.

Но я вполне понимаю и уважаю: восторг и восхищение, вдохновение и отчаяние, страсть и сдержанность, распутство и целомудрие, печаль и горе, радость и смех.

***

13 ноября 1937 года

Иду на заседание секции детских писателей. Я уверен, что мне откажут в помощи и выкинут меня из Союза.[215]

***

14 ноября 1937 года

Вот мои любимые писатели: | человечеству: | моему сердцу:

1) Гоголь                                         69                        69

2) Прутков                                       42                        69

3) Мейринк                                      42                        69

4) Гамсун                                         55                        62

5) Эдвард Лир                                 42                        59

6) Льюис Кэрролл[216]                     45                        59

Сейчас моему сердцу особенно мил Густав Мейринк.[217]

***

16 ноября 1937 года

Я больше не хочу жить. Мне больше ничего не надо. Надежд нет у меня никаких. Ничего не надо просить у Бога, что пошлет Он мне, то пусть и будет: смерть, так смерть, жизнь, так жизнь, — все, что пошлет мне Бог. В руце Твои, Господи, Иисусе Христе, предаю дух мой. Ты мя сохрани, Ты мя помилуй и живот вечный даруй мне. Аминь.

Даниил Хармс

***

Я ничего не могу делать. Я не хочу жить.

***

22 ноября 1937 года

Элэс[218] утверждает, что мы из материала, предназначенного для гениев.

***

На что ропщу я? Мне дано все, чтобы жить возвышенной жизнию. А я гибну в лени, разврате и мечтании.

***

Человек не «верит» или «не верит», а «хочет верить» или «хочет не верить».

Есть люди, которые не верят и не не верят, потому что они не хотят верить и не хотят не верить. Так, я не верю в себя, потому что у меня нет хотения верить или не верить.[219]

***

Я хочу быть в жизни тем же, чем Лобачевский был в геометрии.

***

Ошибочно думать, что вера есть нечто неподвижное и самоприходящее. Вера требует интенсивного усилия и энергии, может быть, больше, чем все остальное.[220]

***

Сомнение — это уже частица веры.

***

Есть ли чудо? Вот вопрос, на который я хотел бы услышать ответ.

***

На замечание: «Вы написали с ошибкой», — ответствуй: «Так всегда выглядит в моем написании».

***

23 ноября 1937 года

Марина, голая, в одной ночной рубашке, выбегала на лестницу и разговаривала с газетчицей. Думаю, что она простудилась. Я страшно обозлился.

***

30 ноября 1937 года

Боже, какая ужасная жизнь, и какое ужасное у меня состояние. Ничего делать не могу. Все время хочется спать, как Обломову. Никаких надежд нет. Сегодня обедали в последний раз, Марина больна, у нее постоянно температура от 37–37,5. У меня нет энергии.