РАЗРАБОТЧИК. УРОВЕНЬ 3

РАЗРАБОТЧИК. УРОВЕНЬ 3

Сергей приехал в свой офис как обычно, к обеду. Раньше не имело смысла – на пятничное обсуждение собирались только ближе к двум часам дня. Он припарковал машину к зданию, куда «GSC Game World» переехала год назад. Очень удачная сделка, как обычно. С момента создания штат сильно разросся, и старое помещение уже не вмещало всех сотрудников, которые стояли друг у друга буквально на головах. Но тут заводчане закончили переделку одного из бывших корпусов под офисы, выходящие окнами на тенистый бульвар Лепсе. Разумеется, в числе первых целый этаж застолбил для себя Сережа Григорович, вовремя поговоривший «с кем нужно» из службы аренды. Хороший ремонт, просторные кабинеты со сквозными окнами в перегородках – так, что можно видеть, что происходит у всех соседей в крыле – и настоящий охранник в холле. Охранником он особо гордился, считая его признаком настоящей организации, у которой не только еще все впереди, но и кое-что есть уже сегодня.

Молодой директор вошел в свой офис, вежливо поздоровавшись с пожилым дядькой в чоповской униформе. Все-таки пустячок, а приятный.

«Сегодня» представляло собой широкий коридор, упиравшийся в окно здания, с двумя рядами комнат по бокам. По традиции его личный кабинет стал располагаться прямо у входа, но нужда толпиться в нем отпала – прямо напротив оборудовали просторный презентационный зал, где и происходили все массовые сборища. Обстановка, как полагается, радовала светлыми стенами и отсутствием ненужного хлама. Только длинный совещательный стол, жалюзи во все окно, стулья, проектор. Шкафчик с наградами всевозможных выставок – не в счет.

Прошли времена, когда «сталкеристам» и «стратегам» приходилось тесниться в одной комнате. С 2002-го по 2004-й людей прибавилось в несколько раз, поэтому левое крыло оккупировала группа «Казаков-2», а в правом засел Прохоров со своими гениями, мучившими лучший шутер всех времен уже два года, без шансов на близкое окончание. Еще тут обосновались бухгалтерия и кухня. Единственным кабинетом, куда нельзя было заглянуть через сквозное окно, была «ставка фюрера», как однажды пошутил молодой художник Андрей Павленко из арт-отдела, намекая на его изолированность. Такие прибаутки, как правило, отпускались в чайной-курилке, ютившейся в конце коридора, напротив пожарного выхода. Здесь же обсуждали неудачи и заморочки «Сталкера», уже начавшего вызывать изжогу у самого главного. Сегодняшняя сходка была посвящена этому же вопросу.

Сергей зашел в свою «ставку» и натянул на ноги роликовые коньки. Предстояло проехаться по кабинетам, разыскать Большакова, узнать о последних новостях по работе над «Сталкером», за которым тот был персонально закреплен, побеседовать с главбухом, обсудить с Олегом Яворским предстоящую поездку в Австрию и пиар-компанию проекта на игровых интернет-порталах – одним словом, бесконечная беготня. Поэтому к директору, рассекающему на роликах, все давно привыкли и не смеялись.

Уладив текучку, он закатился на собрание. Вел его неизменный заместитель. Сергей уже не знал фамилий половины присутствующих. Гонки на мотоциклах забирали все больше и больше времени, не оставляя возможности вникать в повседневную работу. Да и зачем тогда было начинать все это, если позволять работе командовать тобой? Начальник должен присутствовать в конторе в виде своего незримого образа, вдохновляя сотрудников на трудовые победы. Он вдруг вспомнил своего дядю Дениса. Давно, лет десять назад, родственник по маминой линии любил рассказывать о старшине своей роты, громобойном прапорщике Маруненко. Тот проводил утренние построения личного состава по телефону, не выходя из служебной квартиры. Вместо него перед строем на тумбочке дневального лежала шапка, наводившая священный трепет на салаг, «черпаков» и даже наглых дембелей. Все знали, чью безразмерную голову украшает этот убор и какой у этой головы идеальный слух, а у тела под головой – пудовые кулачищи. Сергей, помня о «принципе Маруненко», грамотно построил работу, оставив на хозяйстве в виде шапки распорядительного Антона. «Антон решает проблемы», – бытовала в компании пословица, а значит, все идет как надо. Кроме «Сталкера».

Чего-то не хватало.

Какой-то изюминки.

Неожиданного поворота в сюжете.

Обсуждение закончилось на общем решении, что команде Прохорова необходимо еще поколдовать над канвой, перелопатить Интернет и найти там какие-нибудь чернобыльские байки, легенды – нечто, от чего можно будет оттолкнуться и внести разнообразие в геймплей. Плюс запланировать еще одну поездку в Зону для художников и геймдизайнеров. Доверенное лицо на ЧАЭС передало Ткаченко секретные чертежи корпусов станции и фотографии помещений; следовало незаметно для охраны сфотографировать несколько участков наружного периметра. Ближе к пяти часам все разошлись.

Звонок мамы застал его уже в машине.

«Привет-как дела-нормально».

– Я собралась в Чернигов, навещу дядю Дениса, помнишь его?

– О, а я только сегодня его вспоминал, как он про армию рассказывал.

– Его положили в кардиологию опять, совсем больной. Ты поедешь?

– Да нет, что мне там делать.

– Пообщались бы.

– Да о чем с ним говорить, мам, о его несчастном АТП? Не виделись уже лет… много, короче, не виделись. Передавай ему привет от меня лучше. А что это Лукич по больничкам зачастил?

– Так он же ликвидатор бывший. Весь больной – то сердце, то еще какие внутренности. Весной, говорили…

– Постой, постой, – перебил Сергей, заинтересовавшись. До этого он летел стрелой по бульвару, одновременно нашаривая в «бардачке» компакт-диск, а теперь притормозил и сдал вправо. – Ты хочешь сказать, что Денис Лукич – ликвидатор? А почему я не знал?

– Он об этом не любил рассказывать, поэтому и не спрашивал никто. Мы же в Чернигов редко с тобой приезжали, только когда ты еще совсем ребенком был. Да и говорили, наверное, просто ты забыл. У тебя уже тогда голова совсем другим была занята.

– Ладно, ладно. Ты знаешь, я съезжу к нему. Где он лежит?

– Во второй городской, на улице 1 Мая, 168.

– Там что, ликвидаторов лечат?

– Всех подряд, у кого денег нет.

– Завтра буду. Давай, пока.

На завтра дядьку ждал большой сюрприз. Приехал Сережка, двоюродный племяш, которого столько лет не видели, но о котором уже много говорят – мол, фирмач, делает свои не то компьютеры, не то игры для компьютеров.

Еды привез всякой разной, такой, что у Лукича, простого шоферюги, разбежались глаза. Он обнял племянника и долго расспрашивал его о делах. Дела его восхищали. Серега резко шел в гору и давным-давно обскакал всю родню, включая самую дальнюю. «Бизнесом надо было заниматься тогда, в начале 90-х, а не на заднице ровно сидеть, – заключил Денис Лукич, заедая лососинкой. – Были бы сейчас уже миллионерами, как местные деловые».

Сергей задал вопрос о здоровье, о том да сем и незаметно переключился на подвиги былых времен – как интересно послушать тех, кто воевал в Афгане, строил всякие разные объекты – БАМ, например, или ликвидировал аварию на Чернобыльской АЭС. Кстати, мать говорила, что Денис Лукич принимал самое непосредственное, так сказать, и о многом может рассказать молодым-зеленым.

Такое внимание со стороны знаменитого родственника тронуло дядьку до глубины души, и он битый час обмусоливал тему о своих бесконечных рейсах со всякой радиоактивной дрянью от саркофага до КПП «Лелев». По всему выходило, что, соверши Горбачев роковую ошибку и не привези Лукича вовремя на ликвидацию аварии, – хана всему делу и амба Украине, до сих пор бы расхлебывали последствия.

– Дядька Денис, а были у вас какие-то байки, легенды в Зоне, что-нибудь необычное? – неожиданно поинтересовался племяш. Если честно, ему до чертиков надоело слушать однообразный шоферский треп. Ближе к теме!

– Легенды… да так и не вспомнишь, – растерялся Лукич. – Ну, может быть, про «мост смерти», где милиционеры вроде стояли. Болтали, что они потом полегли все до единого.

– Ну, это обычная история, к тому же опровергнутая. А что-нибудь совсем бредовое? О каких-нибудь диких мутациях, например? О ненормальных сталкерах, которые в четвертый реактор лазили? Что-нибудь эдакое?

– Да нет вроде… О сталкерах… А-а! Сталкер! Черный Сталкер! Конечно!

– Черный Сталкер? Кто такой?

– Да был там один ненормальный, из тогдашних фарцовщиков. Звали Георгием, иногда – Джорджем. Говорят, прислали его вроде как в наказание, а он остался. – Лукич рассказал, что знал, о Черном Сталкере и его кличке. – С людьми особенно не контачил, кроме Димки Кулеша. Они последние три месяца вдвоем работали, зимой 87-го. В марте Джорджа увезли в Киев, во 2-ю областную, кажется, а Димон как-то по пьяни проболтался, что они на пару спрятали в Припяти клад.

– Какой еще клад?

– Не знаю, деньги, наверное. Мужики потом говорили, что наверняка залезли или в сберкассу, или в квартиру местного начальства. Завбазой, например, или директора универмага. А может, кого и повыше. Может, тайник какой вскрыли, с драгоценностями или золотишком. Разное брехали. Только сам Димка в тот вечер какую-то чушь молол про исполнение желаний.

– Так ты лично от него слышал? – подался вперед Сергей. – А что за желания?

– Своими ушами, – гордо ответил Лукич, чувствуя неподдельный интерес племянника. – Какие именно, не сказал, но очень уж он хотел в Москву на кинофестиваль попасть. Актера Депардье увидеть. Говорил, что похож на него. А клад должен в этом помочь. Понятное дело – продать наворованное и кутить на эти деньги. Я, конечно, не поверил, мало ли кто чего скажет. Димон и так врал на каждом шагу, за что и получил кликуху Лжедмитрий.

– Больше ничего не говорил? Где примерно запрятали?

– Если б сказал, давно нашли бы. Нет, ничего. А, постой, говорил еще, что написано про это на какой-то обочине.

– На обочине?! – Сергей не поверил своим ушам. – Ты ничего не перепутал? Может, в «Пикнике на обочине»?

– Точно! А ты откуда знаешь?! – изумился дядька.

– Это известное произведение. Ладно, неважно. И куда потом эти два гаврика делись?

– Про Джорджа не знаю. Он из больнички обратно на ликвидацию, конечно, не вернулся. А Димку аккурат под самый дембель арестовали, за хищения соцсобственности.

– За этот клад, что ли?

– Нет, там полно грехов было. Поделом досталось сучонку. – Тут лицо Лукича вдруг резко потемнело, будто он вспомнил что-то нехорошее, что не давало покоя долгое время.

– Что? Что с тобой? – всполошился племяш. – Плохо с сердцем? Позвать врача?

– Нет, не надо. А ты знаешь… ведь это я его тогда сдал особистам.

– Как это?

– А вот так. Взял и сдал с потрохами. Стуканул нашему оперу, его и повязали прямо в день отъезда. Хотели, чтоб до конца, значит, Родине долг отдал. А я пришел глянуть, как его в «воронок» грузили. Гэбэшник потом неделю пьянствовал с ментами на конфискованные рублики. – Он посмотрел на Сергея с вызовом. – Они там дела делали, с Жориком этим, карманы набивали, а нашим ребятам за потерю здоровья – пятьсот рублей премии и вечную инвалидность!

– Ты же говорил, что Джорджа этого в радиологию увезли. Получается, он тоже здоровье на реакторе потерял?

– Потерял, все верно, только нас туда по долгу службы призвали, а кое-кто и добровольно пришел, а его – за спекуляцию отправили, грехи смывать, а может, за что и посерьезнее. А если он убил кого? Всякое может быть…

– Ладно, ладно, не кипятись. Скажи лучше, где их сейчас можно найти?

– Георгия этого – не знаю, он же теперь иностранец, из Москвы. А Димку – только если в союзе чернобыльцев состоит, там могут подсказать. А тебе зачем? Клад решил откопать? – подмигнул Лукич.

– Клад я уже давно нашел – вот здесь, – постучал пальцем по голове Сергей, поднимаясь. – Точнее, сам его сюда заложил. Тебе, дядя Денис, желаю того же. Ладно, поправляйся, мне пора ехать.

На обратной дороге Сергей Григорович слушал музыку, свой любимый «Чайф», и думал о разговоре. Интересная тема. Может, ввести в сюжет квест о сталкерах, зарывших в Припяти Нечто? Надо будет посоветоваться с Профом. Но самое интересное – это слова Димона насчет «Пикника на обочине». Понятно, что фейк, но фейк очень любопытный, что-то кроется за этим, возможно, неожиданный поворот событий. Пробить бы этого Димона – Лжедимона по ментовской базе, если он уже не окочурился где-нибудь в лагерях, и по линии «Союза Чернобыль Украины». Яворскому такая задачка – на раз плюнуть, пусть налаживает пиар-связи с ликвидаторами. А дядька-то Лукич сволочью оказался. Сотоварища, с которым хлеб жевал, отправил лес валить и не поморщился даже.

Он сразу вспомнил тайные квартиры, где когда-то печатал контрафактные диски. Все было организовано в лучшем виде, никто и заподозрить не мог, по всему было видно, что снимают ее обыкновенные челноки-шмоточники. Адреса менялись, чтобы не привлекать излишнего внимания. Но стуканул же кто-то, навел милицию, хоть и не туда, куда надо. Отделались тогда легким испугом, да поняли, что переходить надо полностью на легальный рынок, если хочешь спокойно спать. Хотя в нашей стране спокойно спать можно только в могиле. Или в саркофаге.

Ява действительно не подвел. Все оказалось намного проще, чем предполагалось. На все запросы-выяснения понадобилось ровно два дня и пара тысяч гривен. Следы Черного Сталкера затерялись. А вот бывший ликвидатор и уголовник Дмитрий Кулеш лежал в киевской онкологии без особых надежд на выздоровление уже второй месяц. К середине недели Сергей посетил уже вторую за последнее время больницу, что за ним ранее не замечалось, только если он сам не попадал в хирургию с переломом из-за гонок. На сей раз даже не пришлось никуда далеко ехать. ОКБ № 2, что на Северо-Сырецкой, специализируется на «чернобыльцах» и ветеранах различных войн. Ехать туда с бульвара Лепсе недалеко, так отчего же не зайти к хорошему человеку, тем более больному?

Худой изможденный дядька, валявшийся на кровати в шестой палате, поразил Сергея Григоровича до глубины души. Если бы знаменитого французского актера отправили на Колыму, намывать золотишко, или в сибирские рудники, предварительно поморив голодом и всякими заразными болезнями, наверное, он выглядел бы сейчас несколько привлекательнее. На него таращился реально ходячий труп, и только широкое лицо с характерно массивным носом выдавало поразительное в прошлом сходство. Нос, правда, смотрел куда-то вбок.

– П-подрихтовали в драке, – уточнил скрипучим голосом Димон, а точнее, Дмитрий Олегович, когда незнакомый паренек в больничном халате зашел в палату и уставился на него, как монах на святые образа. – Что, не видел ни-никогда? Кого ищешь тут?

– Вы Кулеш? – тихо ответил тот, замявшись у железной спинки кровати.

– Кулеш я, Кулеш, в рот п-положишь, да не съешь. Из союза, что ли? Вроде непохож. Из милиции?

– Нет, я по частному делу. Вы Георгия Герасимова знали? Джорджа? Где он сейчас, не подскажете?

Если на мужичка, что лежал на койке, снизошла бы в этот момент с небес голая Памелла Андерсон и пообещала ночь неземных утех, думается, поразился бы он куда меньше. Димон дернулся, как от удара током, и резко привстал с продавленного матраса.

– А ты кто ему будешь?! Откуда узнал про Джорджа? Тебя как зовут? Садись вот сюда, на стул. – Глаза его, тусклые и пожухлые еще полминуты назад, похожие на увядшие сливы, снова полыхали жизнью. Заиканье куда-то подевалось. – Говори, не тяни кота!

– Меня зовут Сергей. Да вы успокойтесь, я ему никем не прихожусь и более того, никогда не видел. Но хотелось бы увидеть, поговорить. И с вами тоже. О вашем участии в ликвидаторских работах.

– Так ты журналист? Тогда п-покажи удостоверение.

– Да, в общем… журналист. Если честно, удостоверение в машине забыл, а возвращаться неохота, опять через охрану, в это время посещения запрещены… ну, вы понимаете.

– А почему именно со мной? Тут вон полно чернобыльского б-брата лежит – хоть Сан Саныч из пятой палаты, хоть Витек из нашей. Кто тебе про меня сказал?

– Денис Лукич, он мой… э-э… знакомый. Товарищ, одним словом. Говорил о вас много хорошего, а о Герасимове вообще какие-то легенды рассказывал.

– Лукич?! Жив, курилка? Хотя чего не жить – ему сейчас, наверное, чуть больше полтинника.

– Пятьдесят четыре. Но тоже сильно болеет, по кардиологии.

– Меняю его к-кардиологию на свою… – Димон с ненавистью оглядел палату, – покойницкую. Отсюда только ногами вперед выносят. А Лукич хороший мужик был, п-правильный, из деревенских. Очень я его уважал, по-настоящему.

Сергей мысленно усмехнулся. Вот был бы номер, расскажи он о подставе. Прям мексиканский сериал – «боль и смерть, боевое братство и подлое предательство, сквозь годы и расстоянья», хоть фильм снимай, хоть игру лепи, «по мотивам». Никакой Проф такого не придумает, как ни потей над сюжетом. Жаль, что мы не телевизионщики, а то хоть прямо сейчас на ток-шоу.

– Так что с Черным Сталкером? Где он теперь? Я могу с ним встретиться?

– Конечно, можешь. Все встретимся – я скоро, а ты лет через п-пятьдесят. Нет Джорджа, был, да весь вышел. – Димон перекрестился, бормоча «Царство небесное». Сергей оставался бесстрастным.

– Жаль. Когда?

– Тогда же, когда и лег в больничку. Из Киева его п-перевели в Москву, в 6-ю радиологическую, а оттуда – на кладбище. Я потом узнал, когда освободился.

Чтобы как-то не раскрыться, мнимый журналист задал еще с десяток вопросов, что-то старательно черкая в блокноте. Упомянул он и о Лжедмитрии. Больной хохотнул:

– Ну, привирал иногда, с кем не бы-бывает. Там же все старые перцы были, серьезные, как статуя Ленина. Что-нить ляпнешь, потом смотришь, как они лбами шевелят, п-переваривают, а потом шушукаются, как бабки у подъезда. Был один случай. Как-то раз…

– Извините, что перебиваю. А как насчет истории с неким кладом, который вы с Джорджем якобы запрятали в Припяти? Лукич как-то обмолвился.

Димон осекся. Краска мигом схлынула с лица.

– Откуда он узнал? Мы же не говорили никому. Ты и вправду журналист или прикидываешься? А ну, неси документ или разговор закончен!

– Хорошо, хорошо, не ори. Люди вон уже смотрят. – Сергей понизил громкость. Два пожилых мужичка, игравших в карты на койке в углу просторной палаты, подозрительно косились и «грели уши». – Я действительно не журналист, но и не из милиции. Моя фамилия Григорович, я владелец фирмы, которая занимается компьютерными играми. Контора известная, в Интернете можно найти мою фотографию и описание деятельности. Вот водительское удостоверение.

– Думаешь, п-поверил? И че надо? – буркнул подозрительно Димон.

– Я собирал сведения для новой компьютерной игры о Чернобыле и наткнулся на Лукича, который рассказал мне об этой истории. Мне, собственно, по фигу, что вы там зарыли, копаться в радиоактивном хламе я не собираюсь. Мне интересно другое: каким образом ваша нычка связана с «Пикником на обочине»? Ты вроде не похож на человека, который читал Стругацких. Это Джордж тебе рассказал?

О том, что он сам узнал о знаменитой повести пару лет назад на совещании, Григорович скромно промолчал.

– Никаких п-пикников у нас не было и нычек тоже. Брехня все, а я – Лжедмитрий. Разговор окончен, мил человек. – С этими словами Димон лег и демонстративно отвернулся.

Только не на того он нарвался. Сергей Григорович потому и стал миллионером в свои двадцать с копейками, что умел говорить с людьми, математически точно нащупывать их слабости и использовать на всю катушку. Слабости есть у всех. Программисты в его фирме одержимы идеей создания лучшей в мире игры. А еще они разъездяи и ненавидят субординацию, дресс-код и прочие идиотские офисные заморочки. Это их слабое место, и поэтому ребята согласны работать в свободно-джинсовом «GSC», где директор катается на роликах и пьет с ними чай, день и ночь за копейки. У издателей игр есть свои прорехи в обороне, куда устремляется кипучая энергия Сережи Григоровича, уже без роликов и в строгом деловом костюме, захватывая все новые и новые плацдармы. А вычислить, где самое больное место у неудачника-уголовника проще простого.

Сергей поднялся и обронил как бы невзначай:

– Жаль. А я думал, тебе интересно было бы узнать о своем аресте. Кто сдал.

Прямо под дых, без соплей и фальшивых сожалений. Дмитрий Олегович подскочил, как укушенный.

– Кто?! Откуда узнал?! Кто сказал? Лукич?

– А хоть бы и он. Несколько человек об этом знало, – соврал Григорович, не поперхнувшись. Опыт деловых переговоров, ничего не поделаешь. – Деньги, что у тебя отняли, пропивали всем колхозом. Особист ваш потом радостный ходил, как котяра на рыбном складе. – Он нарочно старался задеть побольней, отмечая, как перекорежило Димона упоминанием о деньгах.

– Суки, вот суки! – Далее шла матерная тирада, свалившая бы тяжестью своей и бывалого бригадира вокзальных грузчиков. – А и хрен бы с ней, с нычкой этой припятской, все равно не воспользуешься, а того паскуду, кто жизнь мне поломал, я из-под земли вырою и обратно в нее зарою вместе с собой! Говори, кто стуканул!

– Сначала о кладе и «Пикнике на обочине».

– Ну да, щас все выложил! А ты встанешь и уйдешь. Не обжулишь! Давай так: я даю наводку на м-место – ты говоришь фамилию. Я расшифровываю – ты говоришь, где он сейчас. Или гад этот, или Лукич. А может, это Дениска и б-был?!

– Может, он, а может, и нет. Говори о месте.

Димон задумался. Сергей иронично взирал на его мысленные потуги. Было видно, из какой части черепа в какую перетекают жажда мести и боязнь опростоволоситься перед лицом хитрого противника. Прямо как партнер на деловых переговорах, которые он уже проиграл, но еще тешит себя иллюзиями, что может обставить всех на последнем рубеже.

– А вот так скажу… Шар это был. Небольшой, но т-тяжелый… «Фонил» так, что мама не балуйся. Спрятали мы его в у-убежище под теми, кто высоко забрался.

Лицо Сергея ничем не выдавало усиленную работу мысли. С виду он был даже несколько рассеянным, оглядывал собеседника и крутил ремешок наплечной кожаной сумки. «Те, кто забрался высоко… так… начальство? Партийное и хозяйственное. Что там было в Припяти? Наверняка горком и исполком, а скорее – все в одном здании. Проверим. Что еще? «Белый дом», где жили все бонзы. Он прямо в центре стоит, напротив ДК «Энергетик». Неужели все так просто? Не может быть. Стоп… ДК «Энергетик»! Там сбоку есть помещение, куда свалили портреты советских вождей, он сам видел, когда ездил в 2001 году. Даже фотографии остались. Бесстрастные рожи с орденами на белом фоне. Вперемешку с какими-то советскими агитплакатами, стендами и прочей ненужной мурой. А были ли они там в 1987-м? Конечно, были, не потом же их привезли. Скорее всего, это просто агитподсобка, где все хранилось до праздников – 7 ноября, 1 Мая и когда там еще были коммунистические шабаши, сейчас уже и не вспомнишь. Пока других версий нет, но эта очень правдоподобна».

ДК «Энергетик»

К 60-й годовщине не готовы

– Да уж, ни черта не понятно. Что говорил, что нет, – сказал он вслух. – Так и я могу обозначить: сдал тебя мужик, который с вами работал.

– Есть еще один з-знак. Мы там…Джордж там написал мелом на двери. Тогда для посторонних это была б-бессмыслица, а сейчас – распространенное сокращение, аббревиатура. По крайней мере в России. Пока все, и так много сказал. Кто?!

– Ну, хорошо. Лукич это был, собственной персоной. Он тебя слил за то, что вы капусту рубили. Он деловых ненавидел, да и сейчас тоже ненавидит, неудачник хренов, а твой Джордж, как я понял, крученый-верченый был уже тогда, при советской власти.

Актёры и роли

– Луки-ич?! Да ты, паскуда, думаешь, что говоришь? Он настоящий мужик, всегда выручал, если что! З-зря я с тобой связался.

– А когда тебя забирали, он пришел поглазеть, помнишь? Тоже хотел тебя выручить или стоял, ухмылялся? Что за шар, откуда взяли, при чем тут «Пикник»?

– А ведь и правда, что-то п-припоминаю, – задумался Димон. – Показалось мне, что Лукич стоит и лыбится так, не по-хорошему… Ну все, падла, рассчитаемся за пять лет моих лагерных, за вторую ходку и за то, что на кинофестиваль тогда не попал! За Депардье, за белый п-пароход, за ковровые дорожки. – Сергей не понимал, о чем бормочет бывший уголовник, он решал, достаточно ли сведений выпотрошил из Димона, или нет. – За все, Лукич, рассчитаемся. Короче, парень, что было в том шаре, я не знаю. Нашли мы его в «рыжем лесу», слыхал о таком месте? Там не до разглядываний было, тем более что он «фонил», как старая радиола, когда нужную станцию ищешь. У нас д-дозиметр волком выл возле него. Я в сторонке стоял. Может, там внутри что-то было спрятано, может, нет, только я своего другана таким радостным не видел ни до, ни п-после. Мы его быстренько погрузили и отвезли в город. Черный сказал, что теперь желания можно исполнить, но т-только одно на каждого. Я себе сразу загадал кинофестиваль и с Депардье встретиться. У него спрашивал, но он какую-то ахинею нес, чтобы вроде никто не обижался, но я так и не понял, к чему это.

– Он случайно его нашел?

– Нет, к-конечно. За каким бы хреном мы в этот «Рыжик» поперлись, когда там больше рентген было, чем возле реактора? Джордж в последнее время много думал, м-много говорил о свободе, о том, что знает, как ее достичь. Я думал – за кордон хочет сигануть или новый способ нашел, как денег накосить. Свобода без денег – путь на п-помойку, не мне тебе объяснять. А в тот день он как будто просветлел, я еще подумал – на попа похож во время крестного хода, только хоругви не хватает и бороды до пояса.

Доаварийная постановка театра

– И вы поехали в «рыжий лес»?

– Да, обложили кабину свинцовыми ли-листами, чтобы яйца не поджарить, и рванули. Он и не плутал даже, сразу приехали на место, взяли носилки и побежали напрямки.

– А почему ты в Припять потом не вернулся, не забрал? Столько времени у тебя было…

– Не судьба. Знаешь т-такое выражение? Пока один срок отмотал, пока на второй загребли, еще с колонии-поселения по пьяни п-пырнул соседа, пока то да се… Искал Георгия потом, еле нашел концы, а он того… на том свете желания исполняет, в райских садах. Без него тот шар бесполезным был, он так и говорил. Говорил: «Нужна цель и нужно средство, а без них – это п-просто металлолом». Да и, честно говоря, слабо я верил и верю до сих пор, что эта штука полезная. По-моему, дурь все это. У меня здоровье и так Чернобылем и лагерями п-подорвано, а шарик-то весит о-го-го, помощник нужен, машина, пропуска эти поганые, а как вывозить? А с «металлюгами» черными свяжешься – считай, отняли. Не, короче, не для ме-меня все эти игры, мне и так скоро с Джорджем встречаться, не дай бог, конечно. – Он сплюнул и постучал три раза о тумбочку из ДСП. – А лучше вы свои желания исполняйте. У меня оно т-теперь одно. Где эта тварь?! Как фамилия у Лукича, а то я не помню!

Сергей уже принял решение. На сегодня достаточно.

– Все, Дмитрий Олегович, бывай. Родственничка я тебе не солью, – ответил он, поднимаясь. – Хоть и подленький, но свой. Что мне было интересно, я уже узнал, а убийство знакомых – это не по моей части.

– Ах ты, гад! Так он еще и свояк т-твой?! – Димон дернулся что было сил, но паренек уже уходил, спокойно и деловито, как после хорошо выполненной работы, когда можно уже расстегнуть ворот рубашки и пойти в бар, выпить кружечку пивка с коллегами по отделу. Однопалатники давно забросили свои картишки и ошарашенно переводили взгляды то на дверь, то на соседа по койке, осыпавшего матом давно ушедшего визитера. Мимо по коридору проходила медсестра. Она прислушалась к проклятиям за дверью и пожала плечами. Ну и дурдом! Палата номер шесть, одно слово.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.