Глава одиннадцатая ЯНВАРЬ-МАЙ 1943 г. НАКАЛ БИТВЫ ЗА АТЛАНТИКУ ДОСТИГАЕТ ПРЕДЕЛА

Глава одиннадцатая

ЯНВАРЬ-МАЙ 1943 г. НАКАЛ БИТВЫ ЗА АТЛАНТИКУ ДОСТИГАЕТ ПРЕДЕЛА

В первые пять месяцев 1943 г. сражение за Атлантику подошло к наивысшей точке. Его чаша весов склонялась то в пользу одной, то в пользу другой стороны. В январе из-за на редкость плохой погоды, а также благодаря успешному изысканию и прокладкам безопасных маршрутов потери судов от атак подводных лодок составили всего 200 000 тонн. В феврале они увеличились до 360 000 тонн, а в марте подскочили до 627 000 тонн. В апреле и мае потери снизились соответственно до 328 000 и 264 000 тонн.

Но и подводные лодки расплачивались за свои успехи более высокой ценой. В январе было потоплено шесть лодок, в феврале — девятнадцать, в марте и апреле — по пятнадцать, а в мае — не менее сорока одной. В итоге за пять месяцев немцы потеряли девяносто шесть подводных лодок. Таких потерь не мог бы выдержать ни один подводный флот в мире, хотя у немцев он и возрос за указанное время до 400 с лишним единиц. К концу мая Дениц признал свое поражение и отозвал подводные силы с путей караванов в Северной Атлантике. Правда, осенью он попытался снова направить их туда и далее не прекращал сражений в той или иной форме до последнего дня войны. Однако прежнего противоборства уже не наблюдалось, сражения в Атлантике не носили уже столь ожесточенного характера, как в первые пять месяцев 1943 г., и особенно в марте. Тогда немецкие подводные лодки потопили девяносто пять судов, из них семьдесят два — в конвоях. При этом только шесть лодок понесли наказание от корабельного и воздушного прикрытия конвоев.

Казалось, что английский Главный морской штаб был на грани отчаяния. Ведь создавалось впечатление полной беспомощности системы конвоев, считавшейся одним из наших надежных способов проводки караванов судов. Часто цитируется такое выражение: в Адмиралтействе не раз высказывалось мнение, что «немцы никогда не были так близки к тому, чтобы разорвать коммуникации между Старым и Новым Светом, как в первые двадцать дней 1943 г.». Кептен флота Роскилл в своей книге «Война на море» пишет: «Они, должно быть, чувствовали, что глядят катастрофе в лицо, только не признавались в этом».

Как это ни странно звучит, но такой взгляд никогда не высказывался в секции поиска даже в личных беседах. Странно потому, что на стенах этой комнаты висели все относившиеся к данному вопросу графики и статистические сведения о потерях союзников и компенсации потерь; о потопленных одиночно следовавших судах и судах, находившихся в конвоях; о числе потопленных подводных лодок и о еще более быстрых темпах вступления в строй новых и выходивших из Балтийского моря; о количестве прибывавшего в Англию военного снаряжения и продовольствия; о войсках, доставляемых из США; об имевшихся воздушных и надводных силах для осуществления наступательных и оборонительных патрульных операций; о числе самолетов дальней авиации и эскортных авианосцев, которые медленно, но верно закрывали бреши в воздушном пространстве Атлантики. Иными словами, у нас были все сведения, чтобы судить об успехах и неудачах в битве за Атлантику. Потому, может быть, все это и казалось не таким уж странным: ведь Уинн и его сотрудники тогда реально ощущали дыхание этой битвы и могли видеть отчаянные усилия противника, который, как в азартной игре, делал последнюю ставку в надежде достичь своей цели.

Нам известно было не только количественное наращивание союзниками своих сил и оснащение их более совершенными видами оружия, прежде всего 10-сантиметровым радаром. Мы видели также все признаки и даже малейшие нюансы упадка морального состояния у командного и рядового состава экипажей подводных лодок, пусть пока самые слабые, почти незаметные, но постепенно растущие и проявляющиеся все более явственно в условиях, когда этих людей стали бросать в пекло боя при первом же их выходе в море. Мы видели не только это, но и беспокойство самого Деница, который терял веру в своих подчиненных. Это проявлялось, когда он обращался к командирам подводных лодок в море с призывами и увещеваниями.

Еще 8 февраля Уинн в связи с возвращением из рейда одного подводного танкера из-за возникших на нем неисправностей указывал следующее: «В последнее время отмечается возросшее число повреждений, выводящих из строя те корабли, которые выходят в море из Бискайского залива»[82].

Недооценки опасности, представляемой подводными лодками, не существовало. 2 февраля Уинн подготовил документ под названием «Будущая стратегия командующего подводным флотом. Анализ за период с мая по август 1943 г.». Отметив недавнее назначение Деница главнокомандующим военно-морскими силами Германии вместо Редера и указав, что в его распоряжении будет примерно 200 подводных лодок, предназначенных для действий с баз в Атлантике, Уинн прогнозировал их распределение Деницем летом 1943 г. по районам боевых действий и приходил к следующим выводам:

1. В ближайшие четыре месяца действия подводных лодок в большей степени будут сосредоточены в районе между Ньюфаундлендом и Исландией.

2. Пока потери не будут превышать 15 %, а среднее число потопленных за последующие четыре месяца судов будет не меньше чем 1/2 корабля за один поход подводной лодки, серьезных изменений в положении дел не произойдет. В Северной Атлантике в декабре и с еще большей очевидностью в январе последнее условие выполнялось; к тому же не было потоплено ни одной подводной лодки (в этом районе).

3. Если наступит поворот, то он произойдет внезапно и практически на 180°, как в случае, когда США вступили в войну и все действия были перенесены к американскому побережью; эти изменения были произведены в течение шести недель после возникновения новой обстановки.

4. В таком случае главными узловыми районами будут:

а) о-в Кюрасао,

б) о-в Тринидад,

в) проходы Карибского моря,

г) Натал и в особенности район между Азорскими о-вами, о-вом Мадейра и Канарскими о-вами, а также маршруты в океане между Карибским морем, Бермудскими и Азорскими островами.

Отвлекающая активность вблизи Кейптауна, Фритауна, Либревиля, устья р. Ла-Платы и на северо-западных подступах к Англии неизбежно затруднит уравновешивающее сосредоточение эскортных сил в новых районах возможных атак.

Главное условие готовности к предстоящей фазе — предельная мобилизация противолодочных самолетов и надводных кораблей.

Приведенный прогноз был поистине великолепным. В нем отражалось не только понимание хода мыслей Деница в тот момент, но и реакция немецкого адмирала на противоположные обстоятельства, которые, как предсказывал Уинн, действительно возникли. Прогноз оказался неполным лишь в одном: в недооценке той быстроты, с какой союзники смогут одержать победу в Северной Атлантике.

В феврале в донесении о безуспешном нападении на караван «НХ-175» Уинн заострял внимание на следующих моментах:

а) неспособности трех новых подводных лодок осуществить успешную атаку каравана из двадцати трех судов и пяти кораблей эскорта;

б) большом количестве торпед, выпущенных мимо цели (донесение командира одной подводной лодки Шретера ошибочно, если наше определение ее положения было

правильным);

в) неспособности нашего эскорта, состоящего из двух американских эсминцев и трех корветов, установить намерения противника до того, как атаки были совершены;

г) боязни воздушных налетов, проявляемой подводными лодками и их главным командованием. Налет, упомянутый Циммерманом (командиром другой подводной

лодки), является чистейшей фантазией. Поблизости действительно пролетали самолеты типа «Хадсон», но они атак не производили;

д) ценности самолетов, заставляющих подводную лодку уйти под воду. В результате, когда лодка снова всплывает, она остается в 20 милях позади каравана. Если даже самолеты и не видят лодку, то, находясь поблизости от каравана, они оказывают на нее сдерживающее воздействие.

22 февраля Уинн докладывал: «До полудня 20 февраля, когда поступили первые сообщения о караване «ON-166», неделя была наиболее успешной, так как немцы перехватили только один караван «ON-165». Итог этой операции: три судна потеряно и почти наверняка уничтожены две подводные лодки… С начала месяца потоплены девять лодок и, очень вероятно, еще одна; этот вполне удовлетворительный результат значительно выше среднего, хотя надо помнить, что за тот же отрезок времени вышли в свой первый боевой поход двадцать новых подводных лодок».

Неделю спустя в донесении секции поиска указывалось: «По числу потопленных германских подводных лодок февраль оказался рекордным, так как, поданным разведки особого назначения, бесследно исчезло семнадцать единиц» [83].

В марте одно событие чуть было не сыграло роковую роль для действительно блестящей работы БП. Мы уже знали некоторое время, что на борту немецких подводных лодок, действующих в Атлантике, устанавливаются улучшенные машины «Энигма-М» последнего образца, оборудованные не тремя роторами, а четырьмя. Но все лодки сразу ими не оснастишь, и поэтому до окончания этой работы оставалась в силе трехроторная система. Ожидалось, что введение четвертого ротора задаст нашим дешифровщикам колоссальную работу. Когда Дениц отдал распоряжение лодкам задействовать в полночь с 8 на 9 марта четвертый ротор, мы подумали, что теперь все пропало. На другой день адмирал Эделстен докладывал первому морскому лорду: наши наиболее мрачные опасения сбылись Секция поиска, вероятно, «ослепнет», и, может быть, на несколько месяцев.

Худшего момента для этого нельзя было придумать. Несмотря на возросший уровень потерь, подводные лодки в то время сходили с немецких стапелей как по конвейеру. У Деница их было более ста в Атлантике. 15 марта секция поиска отмечала: «В Северной Атлантике, несколько выше 50° северной широты и главным образом между 20° и 35° западной долготы находится рекордное число подводных лодок — шестьдесят шесть».

Это был район юго-западнее Исландии и восточнее Ньюфаундленда. Оценка точная. На протяженных линиях патрулирования в ожидании караванов, следующих на восток из Нью-Йорка, сосредоточились три группы подводных лодок: Раубграфа — в составе девяти единиц, Штюрмера — в составе восемнадцати и Дренгера — в составе одиннадцати единиц. Остальные были либо на подходе, либо в других местах, откуда их могли в любой момент направить для усиления указанных тридцати восьми, если возникнет необходимость. Отвратить от конвоев опасность со стороны столь концентрированных сил, которые шли в западном и восточном направлениях, — дело, прямо скажем, почти невозможное без весьма точного и постоянного знания диспозиции подводных лодок. Поэтому озабоченность адмирала Эделстена была вполне обоснованной.

Помогли беспримерные усилия дешифровщиков. Блечли-Парку удалось решить возникшую перед ПШШиД новую проблему всего за несколько дней, и поток специнформации продолжался, хотя и с перерывами, но не более длительными, чем они были в предшествующие месяцы после декабря. Правда, и они создавали серьезные трудности. Срок раскрытия изменений в шифрнаборах варьировался в тот период времени от трех до семи дней. Это было бы еще полбеды, если бы не высокая эффективность работы «В. Dienst», которая часто, хотя и не всегда [84], снабжала Деница нашими дешифрированными радиограммами об измененных маршрутах конвоев. Дениц получал эти материалы достаточно заблаговременно, чтобы его подводные лодки могли выйти наперерез новым путям конвоев.

Такое несчастье как раз и произошло с караванами «SC-122» и «НХ-229». 16 марта их перехватила группа Штюрмера. Она четыре дня шла за ними курсом на восток, пересекая Атлантику. Более быстроходный конвой «НХ-229» нагнал «SC-122», и оба каравана судов слились воедино, образовав огромную массу судов численностью приблизительно в сто единиц. К лодкам Штюрмера присоединились группы Раубграфа и Дренгера. Когда караваны вышли на середину той зоны в Атлантике, где не было воздушного прикрытия, по ним одновременно ударили сорок подводных лодок. Немцы пожали невиданный ими до этого рекордный урожай, потопив двадцать одно судно и потеряв при этом всего одну подводную лодку.

Секция поиска предвидела опасность, которая могла угрожать каравану «SC-122». В ее донесении от 15 марта указывалось: «Специнформации после 11 марта не поступало. Поэтому точное расположение завес подводных лодок не известно. Подводный танкер в районе 49° северной широты и 31° западной долготы уже заправил шесть подводных лодок, действовавших против каравана «НХ-229». К нему последовало несколько других, которые, К сожалению, могут выйти на караван «SC-122».

В приведенном случае удача сопутствовала немцам. Один караван, «SC-122», уклонился от встречи с первой завесой лодок; второму, «НХ-229», повезло меньше — отчасти из-за сообщений «В. Dienst». После этого оба каравана уже трудно было вывести из опасной зоны, даже если бы поступили свежие данные разведки. Две «волчьих стаи» лодок, находившиеся восточнее, контролировали обширное пространство океана. Некоторое время немцы фактически не могли представить себе, что перед ними находилось два каравана судов. Это хороший пример того, как часто и при отличной работе дешифровщиков туманная действительность войны может изменять исход сражений, оставляя многое на волю случая.

На исход этой операции повлиял также и тот факт, что некоторые корабли союзников из сил сопровождения еще не привыкли действовать совместно, да и воздушное прикрытие нельзя было обеспечить в те роковые дни ни с помощью дальней авиации, ни при участии эскортных авианосцев.

В донесении от 22 марта Уинн отмечал: «С 12.00 15 марта до 12.00 19 марта специальная разведывательная информация продолжала поступать, но она не давала ясного представления о ходе операции. В районе между 35° и 25° западной долготы «SC-122» и «НХ-129» подверглись ожесточенным атакам крупнейшего соединения подводных лодок из всех когда-либо сводившихся для проведения одной операции. В боевых действиях против этих караванов, которые противник до последнего момента принимал за один, прямо или косвенно участвовало в общей сложности до сорока подводных лодок».

Признавая, что мы потерпели тяжелое поражение, Уинн ни в коем случае не считал такой итог решающим все. В данном конкретном районе противник выбрал удачную позицию, и фортуна, несомненно, улыбнулась ему. В следующий раз она улыбнется нам, а таких случаев было немало даже на протяжении двух последних месяцев. Перебои с поступлением специальной разведывательной информации не всегда случаются именно в такие решающие моменты, наши прогнозы могут улучшиться, линии патрулирования и завесы подводных лодок, возможно, будут расставлены не столь идеально, чтобы их нельзя было обойти. Это сражение было, бесспорно, проиграно, но будет много других, и в них мы одержим победу.

Действительно, уже в следующем докладе, от 29 марта, Уинн, основываясь на последних данных разведки особого назначения, имел основания доложить, что «в районе юго-восточнее Гренландии подводные лодки обнаружили три конвоя. Но они не смогли атаковать ни «SC–123» ни «ON-174». 27 марта после полудня подвергся преследованию конвой «НХ-230»; было установлено, что поблизости и поодаль от него находилось одиннадцать лодок. Поступившие к настоящему моменту сведения свидетельствуют о том, что благодаря своевременному содействию группы поддержки эти корабли вполне успешно прошли опасный район. В числе кораблей, сопровождавших «SC–123», впервые после 1942 г. находился американский авианосец «Боуг», вскоре отличившийся в бою с подводными лодками. Более точное, чем обычно, знание диспозиции сил противника позволило также переключить группу поддержки с одного каравана на другой «и пробить брешь в линии завесы подводных лодок».

Задержка с дешифровкой и трудности в раскрытии замаскированных ссылок к пунктам на карте с прямоугольной сеткой, использовавшейся немцами, были отнюдь не единственными препятствиями в работе по обеспечению безопасной проводки конвоев. Местоположения конвоев не всегда можно было знать точно, поскольку вместе с кораблями сопровождения они соблюдали радио молчание, пока подводные лодки или самолеты противника не входили в непосредственный контакт с ними. Например, в начале апреля конвой «НХ-232» был замечен, когда он следовал по направлению к середине завесы немецких подводных лодок. «Мы узнали об этой завесе лодок тогда, когда караван, по произведенной оценке, находился в 60 милях от этой линии ожидания. На самом же деле он оказался на 25 миль дальше, и срочные меры по изменению его маршрута не помогли вывести его суда из опасной зоны».

Сражения на море продолжали яростно бушевать. В апреле Уинн подготовил прогноз вероятной численности оперативного подводного флота немцев на очередные полгода (он насчитывал в тот момент 254 единицы). Средние их потери в подводных лодках оценивались в феврале и марте в шестнадцать единиц, то есть были «заметно выше прежнего среднего уровня», но и подкрепления им тоже возрастали. С учетом допускаемых в прогнозе дополнительных потерь в количестве 75 единиц по сентябрь включительно Уинн считал, что немецкий оперативный подводный флот может увеличиться к тому времени на 51 единицу и составит 305 единиц.

В связи в пресловутым унынием, якобы царившим в те дни в Главном морском штабе, интересно отметить, что заместитель начальника ГМШ адмирал Эделстен, возвращая Уинну упомянутую записку с прогнозами, сделал на ней такую пометку карандашом: «Коммандеру Уинну. Я буду страшно разочарован, если эта цифра подтвердится. Готов держать пари, что она будет менее 300. Конечно, у меня с Вами неравные шансы».

Оптимизм Эделстена оправдался. Перехваченные немецкие радиодонесения вскоре подтвердили, что перенапряжение начинало давать себя знать. 19 апреля Уинн писал: «…Такое проявление беспокойства по поводу уязвимости подводных лодок со стороны воздушных атак наводит на мысль о зарождающихся упаднических настроениях, по крайней мере, у экипажей некоторых подводных лодок. Поступила примечательная в этом отношении депеша, свидетельствовавшая о попытке ставки Деница поднять боевое настроение и переубедить командиров подводных лодок. Видимо, прошел слух, что наши корабли сопровождения ставят иногда глубинные бомбы со специальным взрывателем. Подвешенные к буям, такие бомбы могут взрываться после того, как сторожевые корабли удалятся от них на определенное расстояние. В радиограмме говорилось: эти рассказы о таких бомбах — «чистейший блеф, и надо понять, что звуки взрывов не опасны. Воин, который теряет здравый смысл и присутствие духа перед лицом обманных действий врага, утрачивает способность сопротивляться в противоборстве с противником».

С этого момента в донесениях секции поиска содержалось все больше примеров растущего беспокойства и потери доверия Деница к своим подчиненным. После проведенной немцами «явно слабой операции» против каравана «НХ-234» в период с 21 по 24 апреля отмечались «участившиеся жалобы и беспокойство экипажей лодок в связи с эффективностью воздействия на них со стороны самолетов, которые неотступно следовали за караваном 24 апреля. В отличие от предыдущих двух или трех подобных случаев, особенно в Бискайском заливе, на сей раз не было предпринято попытки отогнать самолеты. Командование подводным флотом в своих предписаниях о том, как избежать воздушной атаки, недавно особо подчеркивало, что надо стоять на месте и вести огонь по атакующему самолету — метод, применимый только храбрыми командирами подводных лодок. Отсутствие таковых бросалось в глаза во время операции с караваном «НХ-234». Преобладающее впечатление от чтения радиограмм, перехваченных в последнее время, — низкий боевой дух экипажей подводных лодок, которые направляются выполнять задания в Северную Атлантику, и их неустойчивое общее моральное состояние. Не вызывает особых сомнений, что Дениц разделяет это мнение; он сравнительно сдержан в выражении своего разочарования, которое тем не менее очевидно. Он очень быстро нашел повод для одобряющих указаний по радио, воспользовавшись донесением фон Бюлова [85] о потоплении последним вспомогательного авианосца». В действительности Бюлов промахнулся: торпеда не попала в английский авианосец «Байтер».

В конце апреля разыгралось, возможно, самое решающее сражение за один из караванов. Оно вполне заслуженно долго оставалось в памяти после того, как стали забывать о злополучной «PQ-17». Это сражение было далеко не последним в длительной борьбе. Караван «ONS 5», державший курс на запад, подвергся атаке одновременно двух больших групп подводных лодок в составе сорока одной единицы. Море сильно штормило, и караван шел с запозданием. Часть эскортных кораблей, испытывая недостаток горючего, отстала. На помощь были вызваны две группы поддержки; помимо этого, было организовано сильное воздушное прикрытие. Мы потеряли двенадцать торговых судов, немцы — семь подводных лодок: пять из них были потоплены кораблями сопровождения.

Уинн высоко оценил положительную роль морского и воздушного эскортов в этом «недавнем крупномасштабном сражении». Он писал: «Это был решающий бой в североатлантической кампании — тяжелая расплата за результат, который при тех обстоятельствах должен считаться руководством немецкого подводного флота весьма скромным. Он будет способствовать начавшемуся упадку боевого духа экипажей подводных лодок. Они предприняли, вероятно, более сорока отдельных атак, и столько же атак было предпринято против них со стороны сил и средств сопровождения. Кроме семи потопленных лодок, пять, по имеющимся сведениям, получили тяжелые повреждения, а у двенадцати отмечены разной степени более или менее легкие повреждения. Как сообщается, двенадцать других лодок были отогнаны или были вынуждены погрузиться. По-видимому, здесь имело место наиболее активное участие всего конвоя из всех ранее известных боевых столкновений. Противник, конечно, отметил это в последующей циркулярной депеше. В ней имелся такой абзац: «Тяжелые потери наших подводных лодок в прошлом месяце объясняются, прежде всего, нынешним превосходством противника в средствах обнаружения, что обеспечило ему осуществление внезапных воздушных налетов. Больше половины всех наших потерь — результат неожиданных воздушных атак… потери в самих боях с конвоями невелики, кроме одного случая, когда преобладали особенно неблагоприятные условия, но и эти потери были во многом из-за воздушных налетов».

Дениц потерпел поражение, но не вышел из игры. По оценке секции поиска, на 10 мая в Северной Атлантике находилось 126 немецких подводных лодок — 60 % от наличного состава всего подводного флота, то есть больше, чем когда-либо раньше. Их поддерживали три Подводных танкера. После преследования «ONS-5» тридцать подлодок, действовавших против этого конвоя, ушли в западную часть Северной Атлантики, чтобы заправиться топливом и произвести ремонт. В донесении секции указывалось, что «видимая брешь, через которую теперь держит путь «SC-130» (очередной караван, следовавший в восточном направлении), быстро закрывается; если ему и удастся пробиться, то с большим риском».

Командиром эскорта этого каравана был участник операции с «ONS-5» коммандер Греттон — один из наиболее удачливых командиров эскортных сил, пишет Роскилл в своей книге «Война на море». У него намечалась свадьба, и он замолвил об этом словечко своему начальнику — коммодору каравана: дескать, «уж очень важно, чтобы на всем пути этого длительного путешествия караван шел с намеченной скоростью, а лучше — еще быстрее. Тот обещал отнестись к просьбе Греттона с полным пониманием. И приятно отметить, что ни один корабль не был потерян, хотя между 15 и 20 мая караван атаковали четыре группы подводных лодок; самолетам и надводным кораблям сопровождения пришлось вести с ними трудный бой. Караван приближался к цели форсированным ходом, и командир эскорта прибыл в Лондондерри вовремя: он успел сдержать свое обещание». В этой операции было потоплено пять подводных лодок.

На сей раз в радиограмме Деница его подчиненным прозвучала явная нотка отчаяния: «Караван необходимо найти во чтобы то ни стало. Сделайте все возможное. Вас ожидает успех». Позже двум самым старшим по званию и наиболее опытным немецким командирам — участникам этой операции было приказано представить точный доклад о происшествии, потому что «мы не видим оснований для неудачи», как заявлял Дениц. Уинн счел это «новым доказательством упадка боевого духа в подводном флоте и снижения его боеспособности».

24 мая Дениц наконец признал, что битву на путях конвоев придется прекратить, во всяком случае, пока не будет найдено новое, более совершенное средство против наших радиолокационных средств. И он перебросил свои силы в район западнее Азорских островов в надежде не то, что там им будет безопаснее. В тот же день, еще не зная об этой перегруппировке сил Деница, Уинн писал: «В мае было потоплено 26 немецких подводных лодок, в апреле, по последним подсчетам, — 15, а всего с 1 января — 80. За три последних месяца в первый рейд на боевое крещение отправилась 51 подводная лодка, а потоплено было 56 — первый случай реального уменьшения оперативного флота за трехмесячный период. Его боевой дух и эффективность падают, а боязнь воздушных налетов явно растет. Самолеты дальней авиации и те, что действуют с авианосцев, в последние недели в огромной степени повысили безопасность перехода конвоев. В данный момент баланс сил в битве за Атлантику складывается в пользу обороняющейся стороны, которая успешно применяет наступательную тактику и наступательное оружие для защиты своих конвоев».

После стольких месяцев ожесточенных боев прекращение противником боевых действий, хотя бы и на непродолжительное время, казалось слишком смелой надеждой. И когда после недельной задержки разведка особого назначения раскрыла зашифрованный сигнал Деница об отводе сил, его истинное значение все еще оставалось для нас несколько дней непонятным. В приказе имелась условная ссылка на топографическую сетку. Раскрыть значение этой ссылки нам долго не удавалось. «Главная трудность с оценкой нынешних диспозиций подводных лодок заключается в том, что мы точно не знаем район, куда была переброшена 24 мая группа подводных лодок в составе 15 единиц. По различным отрывочным сведениям, они должны появиться 31 мая либо южнее о-ва Сейбл (примерно в 200 милях к востоку от п-ва Новая Шотландия), либо в 600 милях юго-западнее Азорских о-вов. Из многих направлений эти два наиболее вероятны: ведь еще далеко не ясно, направятся ли они вообще в эти районы. Если не поступят дальнейшая специнформация и соответствующие подтверждения из других источников, нам остается только гадать».

Но через несколько дней обстановка прояснилась: правильным местом оказался район Азорских о-вов. Северная часть Северной Атлантики почти совсем очистилась от немецких подводных лодок. «Когда некоторые из них сместились на юго-запад, их осталось меньше десятка выше 50° северной широты, причем три получили приказ подавать обманные радиосигналы и создавать впечатление, что конвои в этом районе все еще могут подвергнуться грозным атакам».

Следовательно, перемены оказались даже более неожиданными и всеобъемлющими, чем предсказывал Уинн. Он обращал внимание и на лихорадочные усилия, которые предпринимали немцы, чтобы возместить потери опытных офицеров. «Управление по личному составу и кадрам ВМС недавно в секретном запросе потребовало сообщить фамилии всех военнослужащих из других компонентов ВМС, которых можно было бы направить на переподготовку для пополнения командного состава подводных лодок».

Сражение прекратилось, и противник залечивал раны. Дениц внушал своим подчиненным, что уход был временным «и что битва за решающий район — Атлантику — возобновится». Говоря словами кептена ВМС Роскилла, «победа, о которой рассказывалось выше, оказалась важной вехой на одном из решающих этапов войны. Противник обрушил тогда мощь всех своих сил и средств на нашу дорогу жизни в Атлантике и потерпел поражение. После сорока пяти месяцев беспрерывных жестоких и упорных боев, которые почти не укладываются в сознание последующих поколений, наши корабли и самолеты сопровождения караванов одержали триумфальную победу».

Справедливость требует подчеркнуть, что победу в войне на море добыли моряки королевских и союзных военно-морских сил, а также торговых флотов, экипажи самолетов английского Берегового командования и морской авиации Англии и США. Свою лепту внесли в нее ученые, инженеры, судостроители, создатели оружия, специалисты по разработкам операций, дешифровщики и разведчики. Но решающее бремя боев легло на плечи тех, кто сражался на море, а также на команды торговых судов. Честь и хвала им за это.

Какой же вклад внесла секция поиска подводных лодок в ходе этой кампании, столь же важной, во всяком случае, для дела союзников, как и битва за Англию? Мы, безусловно, не смогли уберечь все без исключения конвои от грозившей им опасности и предугадать все замыслы противника. Было допущено много ошибок. Они повлекли за собою прискорбные потери. Но когда исход сражения действительно висел на волоске и немцам оставалось сделать всего лишь шаг, чтобы подорвать наши коммуникации с Новым Светом, без которых Англия погибла бы от голода, а вторжение в Европу стало бы немыслимым, — именно тогда многие ценные прогнозы Уинна, начиная со времени нападения на американское прибрежное судоходство в январе 1942 г. и кончая его анализом обстановки в феврале 1943 г., помогли, говоря словами самого Уинна, «склонить чашу весов» в нашу сторону.

В подчеркнутой форме говорят об операциях с конвоями, которые по той или иной причине мы не сумели уберечь от беды. Но, перефразируя известное выражение, можно сказать: «блажен тот караван, о котором ничего не говорят». А таких было много. Хорошо известный германский историк профессор Юрген Ровер, «знающий о битве за Атлантику, вероятно, больше всех из ныне живущих»[86], писал в своей книге «Решающие бои за караваны в 1943 г.» следующее: «Тем не менее, коммандерам Уинну и Холлу и их американскому коллеге кептену флота Ноулезу действительно удалось за период с мая 1942 г. по конец мая 1943 г. увести с линий патрулирования и завес подводных лодок и тем самым спасти 105 конвоев, следовавших в Северной Атлантике. Это 60 % от общего числа 174. Из 69 конвоев (40 %), перехваченных случайно или в соответствии с заранее намеченными планами, двадцати трем удалось избежать потерь. Сорок судов, главным образом отставших от конвоев, понесли сравнительно небольшие потери. Только шестнадцать конвоев потеряли более чем по четыре судна из находившихся в их походном порядке.

Такова бесспорная заслуга секции поиска подводных лодок и отделов движения торговых судов Англии, США и Канады.