И. Лебедев РОЗОВЫЙ ЖЕМЧУГ

И. Лебедев

РОЗОВЫЙ ЖЕМЧУГ

— Иван Семенович! — сказал начальник, обращаясь к своему подчиненному, работнику разведки. — Послушай-ка, по полученным сведениям, в Париже готовится для отправки в Союз группа террористов, имеющая задание освободить опаснейших контрреволюционеров, попавших в наши руки. Сообщается, что один из участников этой группы — Иван Васильевич Красиков. Он офицер миллеровской армии, бежал в Норвегию после разгрома Северного фронта. Живет сейчас в Париже, бедствует, работает привратником в бистро на Монмартре. Женат. — Иван Семенович задумался, а начальник продолжал: — Дело это поручается тебе. Мы доставим тебя в Гамбург, а там придется самому пуститься в «плавание». Если нужны еще какие-либо сведения, получи их у Петра Николаевича.

В Гамбурге Иван Семенович достал нужные документы и поехал в Париж. Нанял комнату у давно осевшего в Париже русского еврея из Полоцка — Михаила Чевника. Хозяин торговал безделушками для дам и жил не бедно, но и не богато. В свое время он был бундовцем, затем примкнул к большевикам. Оказавшись за границей, женился на француженке, погряз в семейных и торговых делах и постепенно отошел от политической деятельности, но продолжал симпатизировать большевикам и революции.

О Красикове Чевник ничего не знал, но о жене его слышал. Была она из поповской семьи, терпела много неприятностей от спившегося мужа. Одна клиентка из русских была знакома с ней, и Чевник обещал добыть необходимые подробности.

Иван Семенович решил, что ждать, пока он получит эти сведения, не стоит, нужно самому начать поиски Красикова. Обойти все кафе и рестораны на Монмартре — дело почти невозможное. С чего же начать? У Чевника он выяснил, где обычно встречаются бывшие офицеры.

— Этих можно повсюду найти, но некоторые победнее обычно бывают в «Ампире».

Захватив с собой жемчужину на ниточке, Иван Семенович отправился в «Ампир». Там было шумно. Русская речь слышалась повсюду. Кто-то рассказывал о своих подвигах во время гражданской войны, кто-то, потрезвее, говорил, где можно найти работу.

Иван Семенович осмотрел публику. Рядом за столиком сидел мужчина в потрепанном пиджаке. Перед ним стояла полупустая рюмка, к которой он изредка притрагивался. «Скучает. Наверное, окажется разговорчивым», — подумал разведчик и по-французски попросил разрешения сесть.

— Пожалуйста, — пробормотал мужчина.

— Русский? — спросил Иван Семенович. Мужчина промолчал.

— Ваше здоровье! — еще раз попытался завести разговор разведчик.

— Спасибо, — кивнул незнакомец, чуть пригубив рюмку.

Иван Семенович заказал еще вина — себе и соседу.

Несколько минут они просидели молча. Вдруг незнакомец привстал со стула, поклонился Ивану Семеновичу и промолвил:

— Разрешите представиться — Иван Васильевич Красиков.

«Ну и чудеса!» — подумал Иван Семенович.

— Александр Дмитриевич Рожальский — коммерсант, — назвал он себя.

Красиков поднял рюмку и чокнулся с Иваном Семеновичем.

Оба помолчали.

Дела у Красикова шли неважно, его террористическая группа бездействовала: провалились контрабандисты, которые должны были переправить ее через границу. Время шло, аванс подходил к концу, и долгов становилось все больше.

Словно почувствовав настроение нового знакомого, Иван Семенович вынул из жилетного кармана небольшую жемчужину и повертел ее между пальцами.

— Может, случайно знаете, Иван Васильевич, кто в Париже интересуется такими игрушками? Я тут проездом, знакомств нет.

Красиков накрыл рукой розовый шарик.

— Сударь, — ответил он, — вы действительно впервые в Париже, иначе бы вы не показывали такие вещи первым встречным!

— Да вы не волнуйтесь! — успокоил его Иван Семенович. — Это не настоящий, это подделка.

Красиков с недоверием посмотрел на собеседника.

— Все равно глупо. Здесь не будут спрашивать. Перережут горло и лишь потом узнают, подделка или нет.

Помолчав немного, он спросил:

— Скажите, Александр Дмитриевич, а много ли у вас таких безделушек?

— Пока что немного, но можно достать и побольше, — уклончиво ответил Иван Семенович. Подошел официант, и он заказал еще по рюмке. — Если вы познакомите меня с человеком, интересующимся этим, я дам вам десять процентов с выручки.

— Странно, что вы так быстро доверяете людям, — сказал Красиков.

— А чем я рискую? — беспечно ответил Иван Семенович. — Ну что ж, попробуйте меня обворовать — не выйдет. Да вам выгоднее согласиться на десять процентов комиссионных, чем потом пытаться продать поддельный жемчуг, за который не дадут и рюмки водки.

— Пойдемте! — сказал Красиков.

— Ой нет, — ответил Иван Семенович. — Приведите вашего знакомого, или кем он там вам приходится, сюда. Или нет: в «Буль д’аржан», за углом.

Иван Семенович сидел за столом и ужинал, когда вошел Красиков с прилично одетым человеком. Иван Семенович предложил им вина. Незнакомец без всяких обиняков сказал:

— Покажите мне ваш товар, сударь. Фамилию вашу мне знать ни к чему, как и мою вам.

Иван Семенович вынул жемчужину. Незнакомец подержал ее на ладони, достал из кармана маленькую лупу и наконец предложил:

— За одну такую штучку даю вам пятнадцать золотых. За подобранную нитку — много больше.

Иван Семенович вынул из жилета всю нитку и передал незнакомцу. Тот вздохнул и стал внимательно рассматривать жемчужины.

— М-да, — пробормотал он наконец. — Что ж, хотите двести золотых?

— Не меньше пятисот!

— Двести пятьдесят.

— Пятьсот.

Незнакомец не отрывал глаз от нитки:

— Хорошо, я вам заплачу вашу цену. Но скажите, откуда они у вас? Нет-нет, не думайте, что я подозреваю вас в чем-нибудь таком… У меня есть клиентка, американка…

— Так вы ей скажите, что эти жемчужины вывезены из России три недели назад, что они принадлежали княжне — имя придумайте сами, — которой я обещал возвратить половину вырученных денег. Передайте вашей клиентке, что княжна нищенствует, голодает и что ее верный слуга, рискуя жизнью, перевез драгоценности через четыре границы, ползком, под пулями, чтобы продать их. — Иван Семенович вошел в роль. — Скажите ей, что, когда добывали этот жемчуг, утонули два пловца, что во время революции, охраняя княжну и ее драгоценности, погиб еще один человек. Скажите ей, что она держит в своих руках одну ниточку, но у княжны их десять, и все крупнее этой. И если у нее есть терпение и деньги, она сможет купить через некоторое время остальные. Но цена будет во много раз больше. А цену назначьте ей тысячу долларов — пятьсот мои. Причем деньги нужны мне сейчас.

— Дорогой друг, — проговорил незнакомец, — что вы все цену поднимаете?! Да у меня с собой и денег нет. Подождите с полчасика. Я должен съездить домой.

— Хорошо, но ни минуты больше!

Незнакомец заторопился к выходу.

Красиков посмотрел на Рожальского с улыбкой.

— Вижу, — сказал он, — что вы не любите терять времени. Каким образом вы провели этого дельца, мне так и непонятно. Все проглотил, на все согласился и не пикнул даже.

— Все дело, — ответил ему Иван Семенович, — в силе внутреннего убеждения в своей правоте. Но должен вам сказать, что тысяча долларов — еще не полная цена этой нитки.

Не прошло и получаса, как делец вернулся и выложил пятьдесят золотых монет по десять долларов. Иван Семенович поморщился, сказав, что у него карманы не выдержат такой тяжести. Жемчуг он передал незнакомцу.

— Будут еще. Дайте адрес, — сказал Иван Семенович.

— С вами приятно иметь дело. Вы понимаете толк в таких вещах.

Незнакомец подошел к хозяйке ресторана и попросил ее вызвать такси. Иван Семенович воспользовался его уходом и передал Красикову пять золотых монет.

— Ваша комиссия.

— Благодарю, искренне благодарю, — ответил Красиков. — Чем еще могу быть полезен?

— Подождите меня, — ответил Иван Семенович. — Я скоро вернусь. Тогда посмотрим.

— С удовольствием.

— Я доеду с вами до оперы, — сказал перекупщику Иван Семенович. — Вы не возражаете?

— Да что вы! С удовольствием, — ответил тот.

В такси Иван Семенович спросил, что он знает о Красикове.

Оказалось, что Красиков — человек беспутный, успел уже побывать под судом в Париже за грабеж.

— Остерегайтесь этого человека, — сказал делец. — Он на все способен. Мне жаль его жену — очень милая особа.

Доехав до оперы, Иван Семенович спустился в метро. Не доезжая остановки до конца, рядом с ним сел свой человек.

— Опоздал немного, — сказал он Ивану Семеновичу. — Пришлось три раза пересаживаться. Хорошо, что мы выбрали длинную дорогу. Как дела?

— Во-первых, возьми у меня эти деньги, — ответил Иван Семенович, — они рвут мне карманы. Передай, что Красикова я нашел. Предполагаю пойти к нему на ночевку, познакомлюсь с женой.

Выйдя на улицу, Иван Семенович взял такси и поехал на Рю-Пигаль. Там в кассе театра он обменял золотую монету на франки и вернулся в «Буль д’аржан». Как он и думал, Красиков с раскрасневшимся лицом сидел у столика. Перед ним стояла полупустая бутылка.

— Зря, батенька, пьете эту пакость, — сказал ему Иван Семенович и, обращаясь к официанту, попросил: — Дайте черного кофе и рюмку камю, моему другу тоже.

— Вот что, — сказал он, получив кофе и коньяк, — мне нужно у вас переночевать. Сами понимаете, — в гостинице небезопасно. И чтобы вы зря не радовались, скажу: деньги я передал на хранение. Поняли?

— Вы меня обижаете, Александр Дмитриевич, — развел руками Красиков. — А ко мне милости просим, хотя у меня и тесно, и бедно.

Квартира Красикова была недалеко. Поднимались они очень долго по скрипучей лестнице до самого верха. Маленькая квартирка, две комнаты и кухня, окна с частым переплетом; чисто, но бедно. Хозяйка оказалась еще молодой женщиной, миниатюрной, с густыми русыми волосами. Она с опаской взглянула на мужа и его гостя.

— Познакомьтесь, — буркнул муж, — Александр Дмитриевич, Агафья Ираклиевна. Александр Дмитриевич у нас переночует.

— Кушать будете? — спросила Агафья Ираклиевна.

— Нет, мы поели, — поспешил ответить Красиков.

Он повел гостя в комнату — гостиную. В углу помещался большой иконостас, горела лампадка. Красиков перекрестился. Рожальский последовал его примеру.

В комнате был стол, несколько стульев и шкаф — вся мебель очень дешевая. Красиков сел к столу и указал Рожальскому на стул рядом.

— Скажите, Александр Дмитриевич, правда ли, что вам привезли этот жемчуг недавно? — спросил он.

— Возможно, — уклончиво ответил Иван Семенович. — Во всяком случае, я так говорил этому торгашу.

Красиков остался недоволен ответом, но больше спрашивать не решился. Через минуту он снова заговорил.

— Не поймите меня превратно, — начал он. — Но мне нужно связаться с контрабандистами. Не смогли бы вы помочь мне в этом?

— Дорогой мой, — ответил Иван Семенович. — Не поймите и вы меня превратно. Я вас не знаю, вы меня не знаете. Я свои пути и знакомых держу в секрете. Конечно, для полезного дела — а в полезности его нужно меня убедить — можно будет и подумать. Объясните мне сущность вашего дела, причем подтвердите какими-нибудь доказательствами солидность — я не могу рисковать людьми зря. Я пробуду здесь еще день-другой.

Ивану Семеновичу хозяйка постелила в столовой. Было слышно, как хозяева шептались за стеной. Через час примерно Иван Семенович услышал, что открывается дверь. Красиков, бесшумно крадучись, пробрался к его одежде и быстро ощупал ее. В кармане пиджака Иван Семенович оставил французские деньги и письмо, специально на этот случай подготовленное. Оно было написано на английском языке и сообщало о предстоящей встрече и передаче какого-то пакета. Язык письма был туманным, но такого рода документы иначе и не пишутся.

Красиков вытащил письмо и ушел к себе. Иван Семенович решил, что теперь можно наконец заснуть.

Наутро он нашел все свои вещи, в том числе и письмо, на месте. В кухне он увидел одну Агафью Ираклиевну.

— А где Иван Васильевич? — спросил он.

— Ушел, — ответила хозяйка. — К сожалению, на завтрак у меня нет ничего, кроме чая.

— Не беспокойтесь. Сейчас мы это исправим.

Иван Семенович надел шляпу и сбежал вниз. Купил в лавчонке кое-какие продукты и молча передал покупки Агафье Ираклиевне. Она приготовила завтрак и села вместе с гостем за стол. Оба молчали. Наконец хозяйка поставила пустую чашку на блюдце и, нагнувшись к Ивану Семеновичу, быстро проговорила:

— Уходите скорее и не встречайтесь больше с мужем.

Иван Семенович посмотрел на нее внимательно. Она была бледна и очень взволнована.

— Почему вы мне это говорите? — спросил он.

— Вы мне кажетесь добрым человеком, — ответила хозяйка.

— Вы меня не знаете, — сказал Иван Семенович. — Я самый обыкновенный. Мне очень хотелось пригласить вас позавтракать. Вы хороши собой, молоды.

Агафья Ираклиевна смутилась, покраснела. Видно, давно ей не делали комплиментов.

— Александр Дмитриевич, — обратилась она к Рожальскому. — Иван вытащил у вас из кармана письмо, долго его переписывал и рано утром побежал кому-то показывать.

— Спасибо за откровенность. — Иван Семенович усмехнулся. — Но не волнуйтесь.

— Ох, Александр Дмитриевич, если б вы знали, как мне тяжело! С французами я еще могу говорить, хотя они нас не любят и обирают, как только могут. Но зачем, зачем вы, русские, стали такими злыми? Как это тяжко! Что мои там в России сейчас делают? От отца и матери ни слова, а писать им боюсь. — Она заплакала.

— Скажите, — промолвил Иван Семенович, когда она успокоилась, — их адреса. Я, пожалуй, смогу передать весточку от вас…

Агафья Ираклиевна недоверчиво посмотрела на Рожальского.

— Как вы это сделаете?

— Видите ли, я обычно такими делами не занимаюсь. Они не уместны в моей работе, но… скажите, в каком городе проживал ваш батюшка?

— В Пскове. Он там был священником…

— В Пскове у меня ость знакомые, — сказал Иван Семенович. — Если хотите, напишите письмецо, я его переправлю. Никто не будет знать, откуда и как оно дойдет, но старики обрадуются.

— А что же писать? Нужно так много сказать, а сказать нельзя. Разве можно описать, что здесь происходит?

— Ну, напишите, что вы здесь, в Париже, с мужем скучаете по родителям, хотели бы их повидать, ну, сами знаете. Не пишите о горестях, они сами поймут, наверно. Вот! — Из шляпы он достал небольшой листок папиросной бумаги. — Пишите чистым, острым пером, без нажима. Подумайте сперва хорошенько, а потом пишите. Такой бумаги у меня немного.

Днем Иван Семенович сходил к Чевнику и попросил передать, что «дела идут хорошо».

Чевник внимательно посмотрел на Ивана Семеновича:

— Будьте осторожны. Красиков — опасный человек. Не преуменьшайте его способностей. Мне о нем рассказывали страшные вещи.

— Спасибо за предупреждение. Передайте нашим просьбу организовать переправу, и как можно скорее. Думаю, что через два-три дня все решится.

— Хорошо, — ответил Чевник.

— Ах да, — вдруг спохватился Иван Семенович. — Дайте мне что-нибудь для дамы — чулки или что-нибудь такое. Нужно очень.

На улице Иван Семенович заметил в отражении витрин, что за ним следует какой-то человек. Он несколько раз менял направление, шел то по одной улице, то по другой, пока не убедился: за ним действительно следят. Смущала откровенность преследования. Либо «хвост» был неумелым, неопытным и боялся потерять Ивана Семеновича на людных улицах, либо он хотел нарочно запугать его. Не успел Иван Семенович дойти до угла, как к нему бросились три дюжих парня и, прежде чем он осознал, что происходит, втолкнули в подъезд, и быстро повели по темной лестнице в какую-то квартиру. Там сидели еще четыре человека. Один из них — Красиков, других Иван Семенович не знал.

— Привяжите его к стулу и выньте кляп, — приказал старший из присутствующих.

Иван Семенович впился глазами в Красикова и гневно крикнул ему:

— Думаете таким образом узнать о письме, которое украли у меня ночью? Вор и дурак!

Красиков с руганью бросился на Ивана Семеновича, но старший остановил его:

— Успокойтесь, Красиков. — И, обращаясь к Ивану Семеновичу: — Письмо мы прочитали. Оно нас интересует, поскольку обещает связь с Россией. Вам предоставляется выбор: либо добровольно расскажете, кто писал это письмо, где можно найти этого человека и что он для вас делает. Либо мы вас вынудим рассказать всю правду.

— Во-первых, — серьезно ответил Иван Семенович, — разрешите вам указать на излишнюю поспешность ваших действий, во-вторых, на их бесполезность.

— Это мы посмотрим, — сказал старший.

— Да что тут смотреть… Вы поспешили, хотя мы могли договориться более мирным путем, без этой мелодрамы. Если же вам так важно знать, какие у меня возможности, объясните, в чем дело, и я посмотрю, смогу ли вам помочь.

— А у вас, дорогой мой, выбора нет, — усмехнулся старший.

— Это у вас его нет, — возразил Иван Семенович. — Мой человек ничего без меня делать не будет. Я же вам ничего не скажу, вы меня убьете, и тогда что у вас останется? Ничего. Хуже чем ничего: у вас на руках останется мой труп, а от него не так просто избавиться.

Старший внимательно посмотрел на Ивана Семеновича и, видимо, убедился в его решимости.

— Хм, вы, видимо, бывалый человек, — промолвил он.

— Спросите Красикова, — сказал Иван Семенович спокойно. — Не думайте, что я вас боюсь.

— Развяжите его, — медленно сказал старший.

Ивана Семеновича развязали, и он немного размялся.

— Теперь, — сказал он, — выведите тех, кому здесь нечего делать. Я хочу иметь дело только с руководителем.

Старший молча указал на дверь всем, кроме Красикова.

— Дело, сударь, в следующем, — начал пояснять он, — вот этому человеку, вам знакомому, нужно пробраться в Россию. Он пойдет вместе с теми тремя, которые вас сюда привели. Их необходимо перевести через границу, а там они сами будут двигаться дальше.

— И это все? — рассмеялся Иван Семенович. — Для этого нужна была вся эта комедия? Четырех сразу я не берусь перевести. Слишком много. Не пройти. Двух я возьму. Если вам нужно четырех, я их переведу по двое.

— Меньше четырех нельзя, — возразил старший.

— Почему? Негде им ждать прихода другой пары? Это можно устроить. Вы должны обеспечить приезд всех четырех в промежуточную страну. Границу же и ту сторону я беру на себя.

— А откуда мы знаем, кто вы? Может быть, вы их передадите прямо в лапы чека!

— Ну что же делать, — развел руками Иван Семенович. — Вы либо верите, либо нет. Подумайте. Я буду вечером у Красикова. До свидания.

Когда он выходил из комнаты, те же трое бандитов преградили ему путь.

— Будьте любезны, — сказал Иван Семенович старшему, — скажите вашим людям об изменении обстановки.

— Пусть уходит, — проворчал старший.

Иван Семенович был доволен. Игра шла в его пользу. Операцию надо было проводить как можно скорей, чтобы не дать им опомниться.

Когда Иван Семенович поднялся к Красиковым, его встретила одна хозяйка. Глаза ее были заплаканы, она выглядела несчастной.

— Что с вами, Агафья Ираклиевна? — спросил он.

— Приходил муж, ругал вас. Увидел письмо, которое я батюшке написала, разорвал. Побил. — Она снова заплакала.

Помолчав минуту, Иван Семенович сказал:

— Вот возьмите еще листок бумаги. Напишите при мне еще раз, и я отнесу письмо в надежное место. Только не теряйте времени.

Агафья Ираклиевна принялась быстро писать мелким почерком письмо отцу. Свернув папиросную бумагу в тонкую трубку, Иван Семенович положил ее в кошелек, надел шляпу и только собрался идти, как вспомнил о своей покупке. Сунув хозяйке в руки пакетик, он вышел из квартиры.

Попетляв по улицам и убедившись, что за ним не следят, Иван Семенович вошел в магазин Чевника и передал ему письмо Агафьи Ираклиевны.

— Думаю заехать к вам переночевать. Сможете принять меня поздно ночью? — сказал Иван Семенович.

— Нет, к сожалению, это не удастся. Но я вам подготовил другое место. Вот адрес. Туда вы сможете зайти когда угодно. Это сторожка на окраине. Доберетесь на метро. А что с этой запиской? — Чевник указал на трубочку.

— Подержите до утра. Если утром не приду, передайте нашим.

Проехав в метро по другому маршруту, Иван Семенович вернулся к Красиковым. Было семь часов вечера. У дверей его встретила хозяйка.

— Иван Васильевич дома, — шепнула она.

— Вот и хорошо. Он мне нужен, — ответил Иван Семенович.

Хозяин был не один. В комнате находился старший, одетый в полевую форму полковника-пехотинца. Иван Семенович с улыбкой поглядел на них.

— Я к вам на минуту, — сказал он. — Что вы решили?

Полковник после небольшой паузы скачал:

— Мы воспользуемся вашими услугами. Поедет сперва Красиков и еще один. Они будут налегке. Когда вернетесь, переведете остальных. У них будет груз. До встречи всех четверых вы должны обеспечить Красикова и его спутника убежищем. Когда можно будет точно знать дату отправки? Сколько мы должны уплатить за услуги?

— По порядку… Промежуток между переправами будет не больше двух-трех дней. Переправу намечаем на ближайшее время. Денег я у вас возьму немного, только на оплату проводников и на взятки на границе. Обеспечьте людей всем необходимым на десять — двенадцать дней в Риге. Есть ли у вас паспорта, есть ли у вас деньги, знаете ли вы, куда идете? Нужно все согласовать. Это не делается сразу.

— Могу вас успокоить, — сказал полковник. — Средствами мы обеспечены, документами тоже, связи в Москве и Петрограде имеем. Нам нужно только, чтобы вы провели четверку до ближайшего большого города.

— А не лучше ли нам послать только пару? Четверка более заметна, в особенности в пограничной зоне. Далеко в глубь страны я их не поведу.

— Нет, — возразил старший, — меньше нельзя.

— Дело ваше, — ответил Иван Семенович. — Завтра я скажу, когда выезжать в Ригу. До свидания.

Уходя, он шепнул хозяйке:

— Письмо пошло. Ждите ответа через месяц, а может, и раньше.

Проверив, нет ли слежки, Иван Семенович поехал на новую квартиру. Сторожка оказалась небольшой, но чистой. Иван Семенович с удовольствием растянулся на кровати и быстро заснул. Рано утром он зашел к Чевнику, взял письмо Агафьи Ираклиевны и отправился на встречу. Как было условлено заранее, в вагоне метро к нему подсел его знакомый.

— Как дела?

— Все в порядке. Надо спешить. Они не подозревают ничего, но мне оставаться здесь рискованно.

Иван Семенович рассказал, что с ним произошло накануне.

— Сообщи Москве и попроси быстрее организовать прием. Я должен сегодня назвать им примерную дату выезда в Ригу. Думаю, дней через пять. Тем временем доберусь до Берлина и оттуда свяжусь с нашими. Да! Вот еще писулька. Это от жены Красикова ее родителям. Там адрес и все, что нужно. Ее помощь нам пригодится. Счастливо оставаться.

— Все понял. Передам. До скорой встречи.

В Риге встреча с Красиковым состоялась в среду. Переход был назначен в ночь на четверг.

— С латвийской пограничной стражей разговоры будут короткими, — сказал Иван Семенович. — По десять долларов с человека. Приготовьте. За вас двадцать, за меня и проводника еще двадцать. На той стороне обойдемся без денег. Теперь слушайте внимательно. Сегодня в пять часов приходите к вокзалу со своим человеком. Вы с напарником выезжаете поездом в шесть вечера. Я положил записку с названием станции и карту местности в левый карман вашего пальто. Переход второй группы состоится в воскресенье.

Красиков хотел сунуть руку в карман, но строгий окрик Ивана Семеновича остановил его.

— Сразу видно, зелены вы, — укоризненно сказал ему Иван Семенович.

В ту же ночь в пяти километрах от латвийской караулки Иван Семенович увидел Красикова и его сообщника. Незаметно пропустив их мимо себя, он долго шел следом. Затем догнал.

— Дети мои, — сказал Иван Семенович, — вы точно на прогулке. Я же черт знает сколько времени иду сзади вас, а вы меня не замечаете. Согласен, здесь вы как будто у себя, но на той стороне вам нужно быть значительно осторожнее.

— Да, мы знаем, — ответил Красиков, — но нам уже обеспечен переход с этой стороны.

— Что? — зло спросил Иван Семенович. — Вы говорили здесь с кем-то о переходе? Черт знает что за люди.

Иван Семенович крикнул по-совиному, и из-за кустов вышел человек. Красиков пугливо оглянулся и схватился за револьвер.

— Тихо! — приказал Иван Семенович. — Объясните мне, о чем и с кем вы договорились?

Красиков успокоился и стал рассказывать.

— Полковник сообщил, что ему удалось добиться разрешения перейти границу сначала для одной пары, а в воскресенье для другой.

— А мы что, лететь будем? — спросил Иван Семенович.

— М-да, полковник решил операцию проводить без вас.

— Ну ладно. Давайте-ка мне карту.

При свете карманного фонаря Иван Семенович пометил карандашом точку на советской стороне.

— В этом месте я буду вас ждать ровно десять минут, начиная с часа сорока. Не переходите на ту сторону раньше или позже часа тридцати. Ползите без шума, по-пластунски. За десять минут доберетесь до этого места. Тут на повороте дороги стоят три дуба, а за ними кусты. Ждите там. Не курить. Не шуметь. С богом.

Иван Семенович позвал проводника и направился обратно по дороге. Пройдя с километр, они круто повернули направо и лесными тропами пошли к границе. Убедившись, что все спокойно, они беззвучно переползли на советскую сторону. Подождав минут пять, Иван Семенович вынул из кармана фонарь и, защитив луч, чтобы его не видно было сзади, дал сигнал. Ответа не последовало, и Иван Семенович передвинулся еще метров на триста вперед. Потом снова дал сигнал и услышал в ответ тихий свист.

Встречали его два пограничника.

— Они где-то поблизости, — сказал им Иван Семенович, — дайте несколько выстрелов для острастки, но пропустите их. Другая пара тоже перейдет сегодня, и вся четверка встретится где-то здесь. Поэтому будьте внимательны и, если увидите вторую пару, постарайтесь их не задерживать.

— Ясно, — ответил пограничник, — ваши инструкции передадим по группам.

Примерно в полутора километрах от границы на опушке леса стояла пустая сторожка. Ею иногда пользовались контрабандисты, устроившие в подполье убежище и хорошо замаскировавшие вход. Все это было, конечно, известно советским пограничникам, но они считали убежище это слишком удачной приманкой и никогда не задерживали здесь нарушителей, а давали преступникам уйти и встречали их в другом месте.

Иван Семенович решил, что если его предположения правильны и четверо перейдут границу собственными силами, без его помощи, то они, вероятнее всего, направятся в сторожку, хорошо известную и латышским властям. По дороге туда их и надо ожидать.

Подойдя к окраине леса, Иван Семенович свистнул. Слева послышался ответ. В кустарнике сидели человек десять пограничников. Иван Семенович кратко изложил им свои соображения.

— Ясно, — сказал командир. — Мы им устроим спектакль.

Быстро разделившись на две группы, пограничники разошлись по лесу, охватывая подступы к сторожке.

Началось томительное ожидание. Наконец около двух часов ночи группа одетых в штатское пограничников, в которую входил и Иван Семенович, увидела две крадущиеся фигуры. Когда они подошли к кустарнику, их бесшумно свалили на землю. Скрутив им руки и заткнув рты тряпкой, повели в сторожку.

Открыв потайной вход, столкнули их в подпол. При свете лампы Красиков увидел Ивана Семеновича и в ужасе прижался к стене. Иван Семенович укоризненно покачал головой:

— По-своему хотел? Думали, что напали на дурака? Говори, о чем сговорились с полковником?..

Вдруг сверху спустился один из переодетых пограничников. Быстро закрыв ход в тайник, он приложил палец к губам и шепнул: «Патруль». Все затаились. Раздались приближающиеся шаги, скрип двери и тяжелые удары сапог по полу. «Тут никого нет, товарищ командир», — послышался голос. «Да, видимо, направились но другой дороге. Пошли!» Дверь скрипнула, шаги удалились, и через минуту все стихло.

Подождав немного, Иван Семенович выразительно посмотрел на Красикова.

Тот смущенно пробормотал:

— Мы думали, что вы чекисты, полковник вам не верил, потому и сговорился с кутеповцами. Они дали ему связи в Латвии. Вас они хотели передать латвийским пограничникам.

— Ну, а дальше что? Куда вы идете? Что будет с другой парой?

— Вторая группа из трех человек, — продолжал Красиков, — во главе с полковником. Мы должны идти в Смоленск, где у полковника есть брат, а оттуда — в Москву.

— Когда вторая группа будет здесь? — переспросил Иван Семенович.

— Они уже скоро прибудут. А скажите, кто эти люди с вами? — спросил Красиков шепотом.

— Это мои люди. Я думаю, что хлопоты, которые вы мне сегодня доставили, и ваше поведение аннулируют наш договор. Я вас выпущу отсюда только после выплаты тысячи рублей. Надеюсь, что деньги при вас.

— У меня только пятьсот, остальные у полковника, англичане дали ему больше двух тысяч. И французы дали кое-что, — сказал Красиков.

— Ну ладно, дождемся полковника. Где вы должны встретиться?

— Здесь, — ответил Красиков.

— Подождем, — сказал Иван Семенович.

Не прошло и получаса, как дозорный шепотом доложил: «Идут».

Вслед за ними, почти по пятам, через люк по одному вошли трое с фонарями в руках. Иван Семенович и его товарищи зажгли свечи. Раздался крик: «Руки вверх!»

Полковник схватился за револьвер.

— Спокойно, полковник, — сказал Иван Семенович. — Вы среди старых знакомых, а если вам хочется сопротивляться, посмотрите вокруг себя.

Тут и пограничники зажгли свои фонари. Стало светло. Полковник увидел направленные на него наганы. Он опустил оружие.

Иван Семенович приказал Красикову:

— Объяснитесь с полковником.

Красиков рассказал, что с ними произошло.

— Ну вот, — сказал Иван Семенович, когда Красиков кончил. — С вас за хлопоты тысячу рублей. Мы вас выведем к дороге, а там плывите, как умеете. Я умываю руки. Таких мерзавцев я еще не встречал.

Полковника и его спутников отпустили.

На этом поручение Ивана Семеновича кончалось. Пятерых террористов подберут другие, с них теперь не спустят глаз.

…Через три дня Иван Семенович сидел в кабинете начальника в Москве и докладывал обо всем, что было. Внимательно выслушав его, начальник сказал:

— Все хорошо прошло. Группу террористов мы проследили до Смоленска. Операция проходит успешно.