СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ БЕЛЯЕВ

СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ БЕЛЯЕВ

Родился 9 (22) января 1883 года в Москве в семье священника.

Сменил множество профессий. Даже был певчим в храме, суфлером.

Окончил Юрьевский (Тартуский) университет – медицинский факультет. Всю жизнь занимался врачембной деятельностью, что не мешало ему писать. После революции сотрудничал в РОСТА. Писал сценарии, пьесы, очерки. Как любили указывать в газетах того времени: «Трудовой интеллигент-культурник, задыхавшийся в условиях дооктябрьской действительности и ставший после Октября деятельным сотрудником Советской власти».

Первая книга – «Семинарские очерки» (1906).

Через двадцать лет книга рассказов «Пожар» (1926).

В том же году – повесть «Как Иван Иванович от большевиков бегал».

В соавторстве с популярным советским писателем Борисом Пильняком написал документальную книгу о бойнях – «Мясо». Другая документальная книга – «Записки советского врача» (1927) – очень нравились Владимиру Маяковскому, он даже советовал С. Беляеву назвать ее «Блокнотом советского врача». Так ему казалось современнее.

В 1928 году в журнале «Авиация и химия» появилась первая фантастическая повесть Сергея Беляева «Истребитель 17-Y». «Зловещему изобретателю Урландо, очередному претенденту на мировое господство, – не очень одобрительно отзывался о повести критик и литературовед Е. П. Брандис, – противопоставлены советские ученые, использующие аналогичное открытие в мирных целях. Все в этом романе донельзя преувеличено: и разрушительная сила аппарата Урландо, и тот же самый фантастический принцип извлечения энергии, помогающий советским ученым выращивать пшеницу за двадцать четыре часа, и гипертрофированно-отрицательные типы, и плакатные положительные герои, не поддающиеся никаким человеческим слабостям, и та необыкновенная легкость, с какой советские торпеды, управляемые по радио, уничтожают грозный „истребитель“ Урландо».

Вот первый попавший на глаза отрывок.

«Надо различать беспородные сорта, – объяснила старшая ассистентка Шэн, – и сортовые семена. Их мы создаем на опытных полях. Отбираем зерна с каждого колоса, взвешиваем, определяем характерные признаки, подбираем и высеиваем вручную. Выращиваем, подбирая нужные нам свойства посредством гибридизации. На этом пути, как вы знаете, замечательных результатов в садоводстве достиг Мичурин. Мы же работаем с зерновыми культурами. Селекция повышает урожай на двадцать процентов и выше. Выведенные академиком Лысенко сорта пшеницы по своим свойствам сейчас стоят выше всех.

– Много мудрых вещей знаете вы, Татьяна Иосифовна, – тихо сказал Лебедев.

– Таких, как я, много, Антон Григорьевич. Мы – вся страна. И мы делаем только свою часть общего дела. Ведь одной селекции для повышения урожайности мало. Прошлогодний урожай в одиннадцать миллиардов пудов зависел от целого ряда больших мероприятий в государственном масштабе. Огромную роль сыграло повсеместное введение в СССР правильного севооборота…»

Известность Сергею Беляеву принес научно-фантастический роман «Радио-мозг» (1926), сперва из номера в номер печатавшийся в «Рабочей газете», затем появившийся отдельным изданием. Послесловие к «Радио-мозгу» написал инженер Б. Кажинский, тот самый, что проводил с дрессировщиком В. Дуровым опыты над изменением психики животных и ставший прототипом инженера Качинского в романе другого Беляева (Александра) «Властелин мира». Б. Кажинский подчеркивал доступность, читаемость, современность романа. Это действительно было так. Все отвечало времени: и язык (наркомздравовцы, лекпомы, самоуки…), и герои (энергичный и преданный коллективному делу инженер Гэз, интеллигентный, а значит не всегда готовый к конкретным решительным действиям доктор Тах, решительный, все понимающий, умеющий разрешить любой конфликт главный начальник химической промышленности Союза Глаголев, Мишутка – рубаха-парень, лихой самоучка, сумевший самостоятельно написать пролетарскую симфонию для домр…), и интонация, и тональность. «Тах смотрел на залу, заполненную рабочими и работницами. Перед ним колыхался цветущий луг живой рабочей массы».

Впрочем, о великом открытии, преобразующем мир, доктор Тах не торопится доложить даже близкой ему рабочей массе. Он прекрасно знает, что великие открытия далеко не всегда безопасны, любое из них, на вид самое безобидное, можно использовать для низких целей. «И тогда… проснувшись, он (радио-мозг, – Г. П.) начнет думать… Он начнет прислушиваться к Парижу, Берлину, Копенгагену, все складывать в себе, все, что жалкие дипломаты пытаются утаивать друг от друга. И потом радио-мозг величественно по всему земному шару даст очередную порцию це-волн, которые вопьются в мозги людей, заразят их мыслями… и люди сойдут с ума, истребляя друг друга в последней войне…»

Перелистывая пожелтевшие от времени страницы журналов и книг, отчетливо чувствуешь жгучий интерес ко всему, связанному с реальной будущей войной. «Советская литература, – например, указывал Николай Тихонов, – почему-то избегает разработки таких тем, как наука и война, техника и военное искусство, а между тем в дни усилившейся военной опасности, в дни, когда буржуазные государства вооружаются, обгоняя друг друга в лихорадочном желании увеличить свою боевую мощь, об этом следует вспомнить в литературе».

Вспомнили. Появилось множество военно-фантастических романов, повестей, рассказов. Энергичный, жаждущий известности Сергей Беляев тоже внес свою лепту в это немаловажное дело: в 1939 году он кардинально переработал написанную более десяти лет назад научно-фантастическую повесть «Истребитель 17-Y» в роман «Истребитель 2Z».

В «Радио-мозге» герои Беляева обращались с наукой достаточно свободно.

«От аппарата Гричаров, – говорил один из них, – не скрывается ни одна человеческая мысль, как они хвастают в своих шантажных радио, которые я перехватываю. И хотя мне кажется, что этого пока еще нет, они лгут и шантажируют, но это может стать фактом каждую минуту… Мы приняли меры… Мишутка со своей дифракционной решеткой пришел нам на помощь… Он использовал Мелликэновскую зыбь микроволн, и мы теперь имеем радиозаграждение… Сейчас мы с вами окружены этим заграждением, и извне ни одна волна посторонних генераторов, в том числе и Гричаровских, не проникает к нам».

В романе «Истребитель 2Z» все выглядело еще проще.

Прославленный советский летчик Лебедев так объясняет свой замысел.

«Давно ли Блерио перелетел через Ла-Манш? Тогда весь мир взволнованно говорил об этом „чуде“. А теперь ни дальние расстояния, ни высокий стратосферный потолок, ни крейсерская скорость порядка 500 километров в час, ни полеты в неблагоприятных метеорологических условиях не удивляют и не смущают советских пилотов и штурманов. Еще в 1934 году советские летчики Громов, Филин и Спирин покрыли без посадки по замкнутой кривой 12 711 километров. Летом 1936 года Чкалов, Байдуков и Беляков по Сталинскому маршруту пролетели, в труднейших арктических условиях, без посадки 9 374 километра. Эти же Герои Советского Союза через год продолжили Сталинский маршрут, открыв кратчайший путь из Москвы в США через Северный полюс. Вскоре Герои Советского Союза Громов, Юмашов и Данилин по той же трассе – через Северный полюс, Канаду и США – пролетели из Москвы до границы Мексики, покрыв по прямой свыше 11 000 километров. А замечательный полет Коккинаки?… С тех пор все важнейшие рекорды авиации, особенно по дальности, высотности и полетам с полезной нагрузкой, крепко держатся в руках советских летчиков…»

С карандашом в руке Лебедев уверенно заявлял: «…планируемый мною перелет – серьезное предприятие! Водопьянов мечтал о Северном полюсе, Георгий Байдуков – о кругосветном путешествии через два полюса, а я… Тридцать тысяч четыреста пятьдесят километров без посадки – прямо к антиподам… Вот замысел! Сначала через всю нашу страну, затем Тихий океан пересечь наискось… – Крупными шагами Лебедев прошелся по кабинету, распахнул дверь и вышел на балкон. С высоты десятого этажа ему открылась панорама громадного города, окутанного теплым величием весенней ночи. Рубиновые звезды на башнях Кремля красиво выделялись, как путеводные маяки. Лебедев долго смотрел на них, чувствуя, как постепенно приходит к нему удивительная внутренняя успокоенность».

В первом варианте романа («Истребитель 17-Y») было много подобных лекций, а в новом издании («Истребитель 2Z») книга Сергея Беляева превратился в сплошной плакат: черные, как ночь, враги, светлые, как майское утро, друзья. И сюжет не отпугивал сложностью. Все тот же Урландо, мрачный гений, изобретатель чудовищных лучей смерти, угрожает молодой Советской стране, даже захватывает летчика Лебедева в плен, а потом ни с того ни с сего сам отправляется в логово своих заклятых врагов, то есть в цветущую молодую Советскую страну. Оказывается, до него дошли смутные слухи о том, что советские ученые самостоятельно добились полученных им результатов, и даже пошли в своих исследованиях дальше. Это тревожит Урландо. Опрокидывая в рот очередную рюмку «Черри-Чоис», он напоминает, что «…на земле должны властвовать только мы, представители высшей расы… Вот я – седьмой потомок знаменитого корсара „Золотого Старлатти“, владыки Адриатического моря. Он был грозой Средиземноморья. Седьмой потомок его удивит мир. Седьмой – это я».

Претерпев массу приключений, Урландо выясняет, что советские ученые и впрямь получили удивительные результаты, правда, не в сфере вооружения, а в сельском хозяйстве. Ну, скажем, построили такую машину, которая, выйдя в поле, одновременно и удобряет и засеивает его за счет новых химических веществ и технологий, как бы сейчас сказали, – и это сокращает время от посева зерна до жатвы до одних суток!

Даже для сурового 1939 года это звучало вызывающе. Критик А. Ивич недовольно писал: «Доводить замечательные труды Лысенко до такого абсурда, как созревание пшеницы через двадцать четыре часа после посева – значит, невыносимо опошлять серьезное дело!» Попутно А. Ивич указывал и на легко угадываемую, даже в мелочах, литературную зависимость Сергея Беляева от фантастических романов Алексея Толстого. Например, у Сергея Беляева – Урландо-Штопаный нос, у Алексея Толстого – Гастон-Утиный нос, и так далее.

В финале «Истребителя 2Z» советские бойцы лихо разделывались с ужасной военной машиной Урландо. Одна из иллюстраций в книге так и была подписана: «Враг разбит на его собственной территории». Соответственно, тайна мрачного гения перестала быть тайной. Раскаявшийся Урландо откровенно признался: «Когда-то я мечтал о мировой славе и почестях, мечтал о триумфах в стенах самых знаменитых академий мира, мысленно видел себя делающим доклад нобелевскому комитету о своих работах и изобретениях. Но, запутавшись в паутине провокаций, полицейских связей, шпионажа и диверсий, я скатился по наклонной плоскости. И вот логика событий привела меня в качестве пленника в штаб фронта Красной Армии, перед лицо этой специальной комиссии, возглавляемой моим бывшим пленником, генералом Лебедевым».

Теперь Ураландо охотно отвечает даже на вопросы, связанные с самой сокровенной тайной его истребителя.

«Что обозначала буква „зет“ в ваших формулах?

Урландо на мгновение запнулся, смолчал, потом быстро ответил:

– Обычно, как принято, «зет» имеет несколько, то есть, я хотел сказать, два значения. В ядерной модели атома, предложенной Резерфордом, знаком «зет» принято обозначать число отрицательных электронов в электронной оболочке вне ядра атома.

– Это известно, – сухо ответил Груздев. – Принято считать, что ядра всех элементов состоят из протонов и нейтронов, масса ядра обозначается буквой M, а его заряд – буквой Z. Здесь «зет» обозначает количество заряда. Эти два значения мне известны, как и всем. Нас здесь интересует третье значение. Интересует ваше значение «зета» в формулах, начиная с номера шестьдесят семь и дальше.

Сидящий с края большого стола Голованов подтвердил:

– Совершенно верно. Например, формула триста восемьдесят девятая никак не касается внутриатомных реакций.

Урландо наморщил лоб и встряхнул головой, как бы решаясь говорить только правду:

– У меня «зетом» иногда обозначались световые кванты. Мне удалось понять интимный процесс образования материальных частиц из фотонов, о чем так беспомощно рассуждал в начале сороковых годов знаменитый Леккар и за ним школа Фрэддона. Электроны и позитроны не неделимы, как думают…»

В 1945 году вышла новая научно-фантастическая повесть Сергея Беляева «Десятая планета». «Двадцатого октября 1956 года, – так она начиналась, – к вечеру погода окончательно испортилась. Над зданиями Главного астрономического института нависли серые низкие облака. Холодная изморось легким полупрозрачным туманом стояла за окнами…»

Двадцатого октября 1956 года…

Но я-то, школьник, читал эту книжку в… 1958 году!

Поэтому я ждал необыкновенного! Я ждал великих прозрений.

Да, изящная посылка. Обнаружена еще одна планета Солнечной системы, расположенная по отношению к Земле точно за Солнцем. При этом движется она с точно такой же скоростью, как Земля. Этакая планета-невидимка. Но «…звезды там были необычайно крупны, ярки и близки. Казалось, что, приподнявшись на цыпочки, можно схватить любую из этих лучистых игрушек. Академик (Солнцев, герой повести, – Г. П.) с первого же взгляда узнал очертания знакомых созвездий. Но если еще полчаса назад, когда он выходил из директорского корпуса ГАИ, над ним стояли осенние созвездия, соответствовавшие примерно полуночи октября, то теперь наверху развертывалась другая картина. На синем небе величественно сияли апрельские весенние созвездия. «Так оно и должно быть… На это место орбиты через шесть месяцев примчится Земля, и тогда люди смогут любоваться этой же самой картиной…»

Попав на Десятую планету, академик Солнцев, как и полагалось советскому человеку, очень скоро «…почувствовал невыразимую тоску по далекой Третьей планете, по милой родной Земле. Он затосковал по прохладному осеннему вечеру, когда бредешь бездумно и счастливо по влажной тропинке мимо лесной опушки. Остро пахнет терпким перегноем и грибами, а впереди поля с потемневшими скирдами ржи. И хорошо делается на душе, когда увидишь, как в сумерках где-то затеплился далекий огонек. Вот со стороны потянуло жильем, смолистым дымком. Взглянешь вверх, а там над верхушками сосенок задорно вспыхивает и смеется первая звездочка…»

Но долго тосковать академику не пришлось. Он попал в кипящий котел непонятной ему жизни. Например, увидел «…ряд приземистых, низких, как бы вросших в почву строений. Окна в переплетах тяжелых решеток зияли, словно глаза мертвецов. У ближайшего строения стоял низколобый человекообразный маньяк. Он был тяжел и неподвижен, как изваяние. Он держал в поросших шерстью передних лапах странный длинный предмет с острием на конце. Казалось он не дышал. Но он поводил глазами, пустыми глазами одержимого. Он взглянул на академика прямо, в упор. Академику стало противно смотреть на маньяка. Он не ощущал теперь страха. Он вплотную подошел к изгороди и грудью оперся на выпуклости перекладины. Вероятно, это не понравилось человекообразному. Он поднял острие, и гулкие звуки гонга прозвучали в знойном воздухе… И тогда из зданий стали выходить люди. Да, это были люди, изможденные, страдающие. Женщины, старики, подростки… Все одетые в рубища, в грязные лохмотья. Некоторые несли на руках детей… Человекообразные взмахивали острыми палками и били их…»

К счастью, на Десятой планете (как и на Земле в долгой страшной войне) победили не низколобые. «На поросшие диким кустарником пространства, – увидел академик, – приходили люди. Они очищали пространства, и стройные здания начинали выситься здесь. Академик видел просторные залы, наполненные гудящими машинами. Около них трудились люди, сосредоточенные и серьезные. Они ковали металл. Бесконечные ряды готовых изделий тянулись всюду, куда бы ни взглянул академик. И тут же рядом, близко видел он человеческие лица – мужчин, женщин, стариков, подростков, суровые лица занятых своим делом людей. Он понял, что здесь люди куют оружие победы».

Ладно, все это хорошо, но я-то читал научно-фантастическую повесть Сергея Беляева в 1958 году – уже через два года после описанных в ней событий! До сих пор помню, как горячо меня обожгло: я в будущем! Я уже два года как нахожусь в будущем! Но где, пытался понять я, чудесные высотные здания? Где необыкновенная техника? Где люди с высокими чистыми стремлениями? Я жил в Сибири – на узловой, но вполне провинциальной железнодорожной станции. Неужели это и есть наше будущее, мучился я. Очереди за хлебом… Цветущий в частных огородах картофель… Лужи на неосвещенных улицах… Окончательно добило меня послесловие, в котором автор мне пояснил: «…никакой Десятой планеты нет. Путешествие академика Солнцева – лишь его астрономическая мечта. Эту мечту он переживает в состоянии кратковременного, так называемого неполного или частичного сна, каковым, согласно научным данным, и является именно сон со сновидениями». Дальше Беляев зачем-то добавлял: «Известно, что знаменитый французский баснописец Лафонтен написал интересную басню в состоянии одной из форм частичного сна».

Я – мечтатель. Отлично помню, как однажды

Увидел я город, которого достигнуть

Желал я долго, страстно…

В долине он лежал таинственный и скрытый.

Но башен острия внезапно

Блеснули предо мной вдали

Сквозь облака, разорванные солнцем.

Туман сгустился снова скоро,

И город, тьмой объятый, вдруг

Исчез навеки.

Прощай! Я рад, что хоть на миг

Увидел я тебя.

В повести Сергея Беляева больше всего мне понравились стихи Болеслава Люченке).

В том же 1945 году вышел научно-фантастический роман «Приключения Сэмуэля Пингля». На этот раз речь шла о молодом человеке, волею судьбы попавшем к знаменитому биологу Паклингтону, занятому работой по перестройке химической структуры фильтрующихся вирусов и пересадке желез внутренней секреции.

«Я родился в 1632 году, в городе Йорке, в зажиточной семье иностранного происхождения; мой отец был родом из Бремена и обосновался сначала в Гулле. Нажив торговлей хорошее состояние, он оставил дела и переселился в Йорк. У меня было два старших брата. Один служил во Фландрии, в английском пехотном полку – том самом, которым когда-то командовал знаменитый полковник Локгарт; он дослужился до чина подполковника и был убит в сражении с испанцами под Дюнкирхеном. Что сталось со вторым моим братом, не знаю, как не знали мои отец и мать, что сталось со мной… Так как в семье я был третьим, то меня не готовили ни к какому ремеслу, и голова моя с юных лет была набита всякими бреднями. Отец мой, который был уже очень стар, дал мне довольно сносное образование в том объеме, в каком можно его получить, воспитываясь дома и посещая городскую школу. Он прочил меня в юристы, но я мечтал о морских путешествиях…»

Помните?

Но это еще не Сергей Беляев.

Это пока Даниэль Дефо. А стилизация (удачная на мой взгляд, – Г. П.) вот:

«Родился я в конце Первой мировой войны в Эшуорфе, крошечном и уютном городке на берегу Атлантического океана, в семье Айзидора Пингля, письмоводителя конторы замка Олдмаунт майората лорда Паклингтона. У родителей я был последним ребенком и единственным, оставшимся в живых. Многочисленные братцы и сестрицы, рождавшиеся раньше меня, умирали в младенчестве. Мать моя не отличалась крепким здоровьем, и воспаление легких свело ее в могилу, когда мне исполнилось семь лет. Отец и я горько и безутешно оплакивали эту тяжелую утрату. Отец вместе с дядюшкой Реджи, братом матери, старым холостяком, коротал дни своего вдовства в небольшом доме близ рыночной площади. Дядюшка, отставной сержант Реджинальд Бранд, которому в 1917 году гранатой оторвало руку в Галлиополи, с гордостью носил военную медаль „За храбрость. Помнится, рассказывал он об одном корабле, который был так велик, что когда становился поперек Дуврского пролива, то его нос упирался в шпиц башни Кале на французском побережье, а развевавшийся на корме флаг смахивал в море с Дуврских скал пасшихся там овец. Мачты этого корабля были так высоки, что мальчишка-юнга, отправлявшийся по вантам на верхушку, опускался обратно на палубу уже глубоким стариком с предлинной бородой…“

«Шестнадцатилетним юношей я окончил младшее отделение колледжа с похвальным отзывом и дипломом, где подписи ректора и профессоров под пышным королевским гербом удостоверяли, что я имею достаточные познания по истории королевства, географии, элементарной химии, биологии, ботанике и прочим наукам». То есть герой Сергея Беляева вполне мог понять научные задачи, которые разрабатывал лорд Паклингтон. Известно было, что «…он сделал какое-то замечательное открытие. Какое – отец не знал. Но для проверки лорду необходимо было проделать опыты над людьми. Он потребовал от правительства или предоставить ему для опытов преступников, которым грозила смертная казнь, или разрешить нанимать людей за деньги. Хотя требование, составленное в соответствующих выражениях, и было послано втайне, однако каким-то образом об этом узнали в окрестностях Олдмаунта. Десятки людей стали осаждать контору замка, предлагая себя для опытов. Они были готовы на все, сказал отец. Самые невероятные слухи распространялись среди жителей. Говорили, что лорду нужны человеческие ноги и руки и будто бы дядя Реджи не в Галиополи потерял свою руку, а просто продал ее лорду, да еще при моем посредничестве…»

После множества приключений, пережитых в разных уголках нашей планеты, Сэмюэль Пингль попадает к странному человеку по имени Добби, который тоже, как лорд Паклингтон, занимается наукой. В один не очень прекрасный день, принимая прописанные ему препараты, Сэюмюль Пингль почувствовал себя странно. «Я схватил булькающий кофейник, посмотрелся в него, как в зеркало, ничего не разобрал и поставил мимо плиты. Кофейник грохнулся, и кофе черной дымящейся лужей расплылся по полу. Прыгнув, словно взбесившийся кот, к кухонной полке, я поскользнулся в луже, но все-таки сорвал с гвоздя начищенную медную кастрюлю и поднес ее дно к своему лицу. Жадно всматривался я в это примитивное зеркало. Из него глянула на меня незнакомая рожа. Тогда я расхохотался, зачерпнул кастрюлей воды из бака и, все еще смеясь, выбежал на воздух. Я знал, чем заменить зеркало. Наши прародители пользовались зеркальной водной гладью, чтобы посмотреть на себя. Во дворе я поставил кастрюлю на землю и подождал, когда вода станет спокойной и неподвижной. Я не обращал внимания на то, что из кухни доносились негодующие крики. Занятый только собою, я наклонился над прозрачным водным кругом. Холодный ужас сковал меня от головы до пяток. В воде отражалось лицо, совсем не похожее на мое…»

И это не все. Непонятные чудеса продолжаются.

«Эшуорф наполнился толками, слухами и семейными неприятностями.

На улицах внезапно появились странные коты и собаки. Коты лаяли и бросались кусать икры прохожих. Собачки порывались лазать по заборам. Майкл поймал парочку этих зверей и догадался притащить их в цирк, чтобы продать в зверинец. После консультации с ветеринаром они были куплены владельцем цирка. И уже газета напечатала интервью с ветеринаром, утверждавшим существование в природе таксокошек и котопуделей. Миссис Гледис неожиданно заговорила баритоном. Почтмейстера Колли сторож не пустил на почту, так как человек, явившийся на службу в мундире почтового ведомства, совсем не походил на мистера Колли. У миссис Лотис захворала горничная Кло, причем внешний вид больной так поразил хозяйку, что она забаррикадировалась в квартире и на всю улицу пела псалмы. Инспектор банкирской конторы «Мэй Энд Литтл-юнион» в панике отправил к доктору Флиту своего младшего клерка Билля как заболевшего таинственной болезнью. У Билля, пришедшего на службу, оказался под глазом простой синяк, напудренный парикмахером с Почтовой улицы. Билль клялся и божился, что здоров и что синяк получен им при падении с велосипеда, умалчивая, что произошло это после посещения бара в порту. Все-таки Билль был изгнан из конторы впредь до выздоровления. Опустевший цирк на площади находился под караулом двух полисменов, отгонявших каждого, кто осмеливался подходить к унылому сооружению ближе чем на пятнадцать ярдов…»

В конце концов, тайна лорда Паклингтона выясняется.

Оказывается, он не исчезал никуда, а просто изменил внешность.

Конечно, не роман о первых трансвеститах, но что-то такое в романе Сергея Беляева проглядывало. «Я люблю большую науку, – признавался лорд Паклингтон. – Ее достижения влияют не на отдельные отрасли техники и промышленности, а на весь уклад жизни человечества, разрешают крупнейшие проблемы. Большая наука изучает основные явления жизни. Только она приближает нас к наиболее глубокому познанию природы. Вирусы, и, как их еще называют, фильтрующиеся вирусы, ультравирусы, – это одно и то же, – оказались доступными обработке. Бактериологи умеют выращивать микробов с нужными для опытов качествами, как ботаники выращивают сорта растений. Так и я, изучив строение молекулы паразитарных белков, начал их химически перестраивать. При искусственной перестройке вирусы в одних случаях приобретали новые биологические свойства. Одно такое свойство я проверил на себе. Вирус изменил черты моего лица. Вандок, явившись ко мне как к доктору Рольсу, не узнал, что перед ним человек, которого он преследовал как Мильройса. И вы, Сэм, не узнали своего „змеиного профессора“ в Добби. Этот же вирус изменил и самого Вандока… Некоторые обработанные мною и искусственно культивируемые вирусы оказались способными перестраивать всю структуру белков организма. Морщинистая мозаика картофеля, курчавость хлопчатника, превращение листьев в колючки, изменение внешних признаков сахарного тростника – все это знакомо тебе, Сэм…»

И дальше (вполне в духе Сергея Беляева): «…если из тканей собаки выделить белок и искусственно придать ему способность паразитирования, а затем ввести в организм живой кошки, то можно вызвать перестройку структуры ее белков; это сообщит кошке свойства собаки».

Вызывающее, я бы сказал, нагловатое утверждение.

Но, в конце концов, почему фантаст должен страдать от скромности?

В 1947 году вышел последний научно-фантастический роман Сергея Беляева «Властелин молний». Названия глав в нем звучали для читателя как музыка: «Огненные бусы»… «Опять огненные бусы»… «В вихре молний»… «Вероятная невероятность»… «Туманность в созвездии Южного Циркуля»… «Молнии в плену»… «Тайна кольца и перчатки»… Идея тоже впечатляла. «В ту ночь под 12 октября 195… года, одиннадцать лет тому назад, в жизни Радийграда отмечалось торжественное и знаменательное событие. Есть сто секунд паузы после того, как радиоволны разнесут по всему миру полночный звонок кремлевских курантов и величественные аккорды Государственного гимна СССР. В эти секунды на улице Алексея Толстого в Москве радиостудия готовится к ночным концертам. И вот тогда, в эти секунды, ультракороткая волна „Эпсилон-4“, как невидимый прожектор, пронзила тысячекилометровые пространства, ионизируя на своем пути воздух и устанавливая этим прямую трассу для полета сгустков энергии, воздушный путь от высокогорной станции Чам-Тау до Радийграда в Заполярье…»

На обложке романа – волевое лицо, озаренное светом шаровых молний, цепочкой выкатывающихся на читателя. На этот раз герои Сергея Беляева решали проблему извлечения из земной атмосферы рассеянной там электромагнитной энергии и передачи ее без проводов на дальние расстояния по специальным ионизированным трассам. Конечно, как всегда, научный экспериментальный институт высоковольтных разрядов был окружен атмосферой самых зловещих тайн и случайностей.

Умер 11 февраля 1953 года в Москве.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Виктор Михайлович Бузинов

Из книги Десять прогулок по Васильевскому автора Бузинов Виктор Михайлович

Виктор Михайлович Бузинов Виктор Михайлович Бузинов родился в 1934 году в Ленинграде. Окончил отделение журналистики филологического факультета ЛГУ. Автор публикаций в журналах, научно-популярных и историко-краеведческих сборниках, а также книги « Дворцовая площадь.


АЛЕКСАНДР РОМАНОВИЧ БЕЛЯЕВ

Из книги Красный сфинкс автора Прашкевич Геннадий Мартович

АЛЕКСАНДР РОМАНОВИЧ БЕЛЯЕВ Родился 22 (4. IV) марта 1894 года в Смоленске в семье священника.«В доме Беляевых царила атмосфера набожности, – вспоминала дочь писателя Светлана. – Всегда было полно каких-то бедных родственников и богомолок. Несмотря на то, что родители отца


Беляев, М. А.

Из книги Падение царского режима. Том 7 автора Щеголев Павел Елисеевич

Беляев, М. А. БЕЛЯЕВ, Мих. Алекс. (1863), ген.-от-инф. по ген. шт. 3-я Спб. кл. гимн., Мих. арт. уч. и Ник. акад. ген. шт. 1904 шт.-офиц. для ос. поруч. при нач. пол. шт. нам-ка на Д. Востоке и нач. канц. пол. шт. I Манчж. арм. 1905 и. д. нач. канц. шт. главнокоманд. 1906 нач. отд. гл. шт.; 1909 ген.-кварт. гл. шт.; 1910


Беляев, С. Т.

Из книги Встреча с границей автора Беляев Владимир Павлович

Беляев, С. Т. БЕЛЯЕВ, Сергей Тимоф. (1867), ген.-майор, пост. член арт. комит. гл. арт. упр. IV,


Ридигер-Беляев, А. А.

Из книги Чекисты Дона автора Будённый Семен

Ридигер-Беляев, А. А. РИДИГЕР-БЕЛЯЕВ, Ал-др Алекс., 1867, граф, ген.-майор, по гв. кав., двор., брат б. воен. мин. М. А. Б. 1904 получил титул и фамилию своей жены Мар. Фед., ур. гр. Ридигер. Ник. кав. уч. С 1886 в л.-гв. драг. полку. С 1897 адъют. в. кн. Влад. Ал-др., а с 1909 в. кн. Андр. Влад. II,


Александр Михайлович

Из книги Есть такой фронт автора Глазов Григорий Соломонович

Александр Михайлович АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ (1866), ген.-адъют., адмирал, четвертый сын б. предс. гос. сов. ген. фельдм. в. к. Мих. Ник. (1832-1909) и в. кн. Ольги Фед., доч. вел. герц. Леопольда Баденского, внук имп. Ник. I, жен. с 1894 на старшей сестре Ник. II Ксении Ал-др. У них дети: князья имп.


Николай Михайлович

Из книги Пограничные зори автора Арефьев Алексей

Николай Михайлович НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ (1859-1918), ген.-адъют., ген.-от-инф. по гв. пех., историк, старш. сын ген.-фельдм. в. кн. Мих. Ник. (1832-1909) и в. кн. Ольги Фед., ур. герц. Баденской, внук Ник. I, двоюродн. дядя Ник. II. Влад. им. «Грушевка» в 75 тыс. дес., Ник. акад. ген. шт. С 1875 в л.-гв.


Сергей Михайлович

Из книги Люди долга и отваги. Книга вторая автора Лаврова Ольга

Сергей Михайлович СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ (1869-1918), ген.-адъют., ген.-от-арт. по гв. кон. арт., внук имп. Ник. I, 5-й сын в. кн. Мих. Ник. и Ольги Фед. и дв. дядя Ник. II. С 1904 инсп. и с 1905 ген.-инсп. всей артиллерии, 1915-1917 полевой ген.-инсп. артиллерии при верх. главноком. I, 71. II, 209. IV, 521. V, 332. VI, 281, 282,


Владимир Беляев ЧЕРНЫЙ ДРУГ

Из книги Не выходя из боя автора Кочетков Виктор Васильевич

Владимир Беляев ЧЕРНЫЙ ДРУГ Прошлой осенью мне снова довелось побывать в селах, расположенных на берегу Западного Буга. Вместе с уже знакомыми офицерами-пограничниками мы объехали одну за другой развалины тех пограничных застав, которые в ночь с 21 на 22 июня 1941 года


В. П. Беляев, подполковник в отставке, почетный сотрудник госбезопасности ЧЕРЕЗ ГОДЫ СТАЛО ИЗВЕСТНО

Из книги Пермские чекисты (сборник) автора Коллектив авторов

В. П. Беляев, подполковник в отставке, почетный сотрудник госбезопасности ЧЕРЕЗ ГОДЫ СТАЛО ИЗВЕСТНО За день до вступления фашистов в Ростов-на-Дону Нина Золотько под досками на чердаке сарая спрятала самое ценное: комсомольские билеты (свой и сестры Ани), письма, которые


ВЛАДИМИР БЕЛЯЕВ ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ

Из книги Фронт без линии фронта автора Смирнов Дмитрий Михайлович

ВЛАДИМИР БЕЛЯЕВ ГОРЯЧЕЕ СЕРДЦЕ Открывается дверь номера львовской гостиницы «Интурист», и меня встречает худощавый, смуглый, подтянутый человек. Он в мундире полковника Советской Армии, на кителе у него Золотая Звезда, четыре ордена Ленина, другие награды. Приглашает


Виталий Беляев, Александр Кучеренко КАЖДУЮ ВЕСНУ ЦВЕТУТ ТЮЛЬПАНЫ

Из книги автора

Виталий Беляев, Александр Кучеренко КАЖДУЮ ВЕСНУ ЦВЕТУТ ТЮЛЬПАНЫ Большой, черноволосый, со спокойным взглядом, он неторопливо ходил по заставе, вникая в каждую мелочь, беседовал с бойцами, расспрашивал их о доме, о родителях. Он был не особенно речист, говорил немного,


Владимир Беляев ПОД ВОЙ ПИКИРОВЩИКОВ

Из книги автора

Владимир Беляев ПОД ВОЙ ПИКИРОВЩИКОВ Пограничный корабль наш стоял в ремонте, половину команды, и меня в том числе, списали на берег. Нас, моряков, включили в состав 88-го истребительного батальона НКВД, которым командовал пожилой добродушный майор милиции Савельев. Мы


Василий Беляев

Из книги автора

Василий Беляев В воспоминаниях бывшей сотрудницы Самарской губернской ЧК Екатерины Бочкаревой несколько раз упоминается имя Василия Беляева — заместителя председателя губчека: к нему направили Бочкареву из горкома партии, он обучал ее трудному чекистскому делу, а


Л. ГОЛЛАНД, А. БЕЛЯЕВ Послесловие к подвигу

Из книги автора

Л. ГОЛЛАНД, А. БЕЛЯЕВ Послесловие к подвигу «Предатель», «фашистский холуй», «изменник». Эти слова стояли рядом с именем Василия Кочкина. Но те, кто знал Василия лично, всегда считали его патриотом, исполнившим свой долг до конца.После упорной поисковой работы многих людей,


ПРОВАЛ АКЦИИ «ЦЕППЕЛИНА» А. Беляев, Б. Сыромятников, В. Угринович

Из книги автора

ПРОВАЛ АКЦИИ «ЦЕППЕЛИНА» А. Беляев, Б. Сыромятников, В. Угринович Работая в архиве, мы обнаружили следственные материалы по делу террористов немецко-фашистской разведки Политова (Таврина) и Шиловой. Из этих материалов мы узнали о том, как в годы Великой Отечественной