Ночью убивают бесшумно

Ночью убивают бесшумно

За день до второго перемирия

Граница. Ростовская область. Равнина заканчивается у горизонта. Ее делит надвое коричневая дорога, уходящая вверх. На правой стороне от дороги пасется гнедой конь. На левой — одинокие деревья круглыми кронами задевают облака.

Группа из женщины и двух мужчин стоит у деревянных построек, одна из которых служит домом, другая — сараем.

— Аж земля дрожит, — произносит женщина, реагируя на выстрелы, гремящие за горизонтом.

— Я ездил на днях на таможню мариупольскую, — говорит мужчина, — там тоже бабахало.

— Это так они воюют — ба-бах, ба-бах, — отзывается второй. — Но нам что? Лишь бы нашу скотину не пугало и не убивало, — добавляет он, хотя конь, вопреки его словам, продолжает жевать траву, не обращая внимания на оружейные раскаты.

Группа еще недолго стоит, прислушиваясь, и уходит в дом. В перерывах между выстрелами поют птицы и жужжат насекомые в выгоревшей траве равнины.

Стемнело. Перед движущейся на медленной скорости машиной мелькает тень. Она выбегает на дорогу, быстро взмахивает руками и убирается снова на обочину, когда расстояние между ней и машиной становится катастрофичным.

— Подберем? — спрашивает сидящий за рулем молодой мужчина в камуфляже, Петя, другого, одетого с ним в один цвет, — Алексея.

— Давай, — соглашается тот.

Машина тормозит. Тень снова выходит на дорогу. Дверца машины открывается, приглашая ее сесть. Тень впархивает внутрь. В свете салона видно: это — худощавый мужчина лет тридцати, с уже определившимися залысинами на светлой голове, с выпуклыми голубыми глазами. Он оглядывает пассажиров машины.

— Мне надо до Ростова, — выдыхает.

— Ты откуда? — спрашивают его.

— Оттуда, — отвечает он.

После первых приветствий выясняется: все трое — россияне, добровольцы, принимавшие участие в боевых действиях на стороне ополчения. Попутчик рассказывает: он из Екатеринбурга, где работал администратором в магазине сантехники.

— В Ростове на базе десять дней отдохну, — говорит он, — и вернусь, уже не в свой отряд, а к луганским пацанам. У луганских там «мух» столько, они залпами хуярили. Конечно, к ним и подходить боялись. А у нашего отряда — чё? У нас на всю позицию два «калаша» и шесть магазинов на двоих. Ну, блядь, дебилизм же!

— Деньги есть? — коротко спрашивает Петя.

— Не, нам же не платили. Мне командир военной части дал двести гривен, и все, я поехал.

— Долго ты там был? — спрашивает Алексей.

— Две недели в окопах сидел.

— А срочку служил?

— Нет… Там нас ебашили из минометов, из гаубиц, — быстро продолжает он. — Бывало, «бэтээр» вылезет, плюнет в нас парой выстрелов и съебется. Нет такого, чтобы укры шли, а мы бы их видели. Очень редко удавалось выцепить их.

— Пленные были? — продолжает задавать вопросы Алексей.

— Пленных у нас был приказ не брать.

— А что с ними делать?

— Расстрел. Если даже с белыми флагами выходят — расстрел.

— Тех, кого с белыми флагами выходили, тоже расстреливали? — уточняет Алексей.

— Даже тех… — отвечает он.

— Зачем? — спрашиваю я.

— А там населению есть нечего. Ну, ты просто не знаешь, что они сами делают, — обращается ко мне. — Я не хочу тебе рассказывать, что нацики делают. У тебя психика не выдержит.

— Вы тоже расстреливали? — спрашиваю его.

— Лично я — нет.

— А вы кого-то убили на этой войне?

— Лично я — да.

— И как же вы теперь будете?

— Буду — что?

— Работать в магазине сантехники.

— В смысле? Я отдохну десять дней и вернусь в Луганскую область. Я хочу вернуться… Слушай, у меня за эти две недели ценности уже поменялись. Я могу сейчас выйти из машины и тупо в поле спать. Но я хочу в Ростов — на базу, на ту, с которой меня отправили.

— Вы не жалеете, что поехали на войну?

— Хватит мне выкать!..Психологический барьер какой-то был, но его уже нет… Нет, я не жалею, что поехал. Я не могу этого тебе объяснить двумя словами. Я не могу даже сейчас формулировать. Ты спрашиваешь — приходилось ли мне убивать? Есть приказ командира, и если ты его ослушаешься, ты — труп. А командир — он умный очень человек, кадровый офицер, и он вещи говорит правильные. Кого нам было брать в плен? Польских наемников? Они бабки получают за то, что убивают славян. А я славянский мир пошел защищать, я пошел воевать за славян.

— Где вы стояли? — спрашивает Алексей.

— Между Дмитровкой и российской границей. А четыре дня назад с той стороны пришли луганские пацаны. И соединили нас с остальным ополчением. Они тоже — приколисты такие. На тракторе заехали. А мы подумали, танк едет, и чуть им не въебали.

— Укропы сильно вас утюжили артиллерией? — задает вопрос Алексей.

— Между нами был котел, и у них в этом котле ни хуя оружия не было. Они даже минометами не обстреливали. Были у них диверсионные группы, но мы их отслеживали. А я сам видел — в зеленке двое на дереве болтались. То ли обкуренные были, то ли другое с ними чё — не знаю.

— У них, наверное, снарядов не было, — вставляет Петя.

— А нас поливали будь здоров, — отзывается Алексей.

— Мы когда смену сменили, — говорит попутчик, — пришли и увидели — там бой охуеть был какой. Деревья повалены. А у нас только один боевой был поход… Там нет ни Интернета, ни Ютюба, и хрен дозвонишься. Там все глушится. Потому что представьте — в лесопосадке включается пятьдесят российских симок одновременно, через десять минут ракетный удар, и все… Вкопались мы там, охуеть как! У нас был хороший командир. Он дал приказ арестовать, я арестовал. Не дал, я не арестовал…

— Чеченцев встречал? — продолжает Алексей.

— Нет. Говорят, они пленным кишки через рот достают. И ходят по зеленке бесшумно, как кошки.

— Вы сами видели? — спрашиваю его.

— Хватит мне выкать! — снова прикрикивает он и сразу смеется. — Нет, сам не видел… А знаешь, как боишься ночью? Пиздец как!

— Почему? — спрашиваю его, а за окном в это время проплывает степная ночь.

— Потому что ночью убивают бесшумно… — понизив голос, говорит он и снова смеется.

— Бухать в таких случаях надо, — советует Алексей. — Ты в окопах от страха ссался или спал?

— Я не ссался.

— Тогда спал?

— Нет, но не ссался.

— Есть только два варианта — либо ссышься, либо спишь. Смелые впадают в адреналиновый сон, трусы — ссутся.

— Мы у укров такую хуйню натовскую взяли, туда консерву фигачишь, и она нагревается!

— Это термохимическая реакция. Там карбид, — говорит Алексей. — У немцев тоже такие были.

— Ночью убивают бесшумно… — повторяет попутчик, глядя в окно. Он произносит эту фразу несколько раз, а потом, оторвавшись от окна, серьезно добавляет: — Все хуйня — кроме пчел. Но и пчелы — тоже хуйня.

В Ростове он выходит. Достает из кармана двести гривен — несколько мятых бумажек по пятьдесят, двадцать и десять. Изучает их под светом фонаря. Пересаживается на такси и едет на базу. Алексей на прощание хлопает его по плечу со словами — «Мужик, больше туда не езди. Ты там уже побывал. Не твое это».

— Он ссался под себя, — говорит Алексей о случайном попутчике, возвращаясь в машину. — Он ушел из подразделения, потому что посчитал, что он — не пушечное мясо, чтобы сидеть в степи и ждать, когда подползет враг и перережет глотку.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю его.

— Я видел на фронтах героев и видел трусов. Слушая его рассказы, я сопоставлял их с тем, что видел сам. Я знаю, что они от страха стреляли в ночи. Они настолько скованы страхом, что готовы убить любого, кто приближается к ним. Он недоволен тем, что ему выдали всего три магазина, и он готов был бежать с позиции после первых двух выстрелов.

— Может быть, не стоит так жестко судить человека, который не имеет боевого опыта?

— В июне от моей роты осталось всего двадцать шесть человек. Их оружие мы закопали с Сергеем, подчиненным Пети, — кивает на сидящего у руля, — в «зеленке». С этими двадцатью шестью, которые, как вы с этим трусом утверждаете, — «не пушечное мясо», — мы продержались под обстрелами неделю. Потому что надо было держаться. Мы должны были дать возможность пройти танкам и новым батальонам ополчения.

— Эти двадцать шесть тоже были добровольцами из России?

— Да, в основном — казаки… А этот сантехник представлял себе войну пафосно — тупые враги бегут по полю, а ты из пулемета по ним — тра-та-та-та. Вот когда пехота идет по полю с закатанными рукавами, это означает одно — командир этой пехоты на все сто уверен, что те, кто сидит в окопах, почти все уже мертвы. А те, кто жив, поднимут руки вверх. И это — хороший командир, он знает, что сделал все, чтобы не было потерь. Но, прежде всего, он хорошо выучился военному делу.

— И ты этим летом ходил по полю с закатанными рукавами?

— Я не ходил с закатанными рукавами, но мне нужно было сделать так, чтобы ко мне в окопы противник так не пошел. Хороший командир пустит своих солдат в атаку только после того, как убедится — девяносто процентов личного состава обороняющихся погибло. Вот тогда можно идти по полю… Но этот человек, — снова возвращается к попутчику, — он вызвался быть солдатом, и он должен был выполнять свой солдатский долг, переносить все тяготы и лишения, а также приказы командиров мужественно. Тем более что он — доброволец из России.

— Он — прежде всего, житель мегаполиса, — напоминаю я.

— А этими чеченами все бредят, — продолжает он. — Даже женщины в Гуково (Ростовская область) рассказывают друг другу, что, непонятно откуда взявшиеся, приходят туда чечены. Переходят границу, вырезают украинских солдат, а потом под утро возвращаются через границу, приходят в Гуково, и этими же ножами режут баранов, едят, танцуют лезгинку.

— Но это же неправда?

— Неправда. Но все в нее верят. Как и в то, что чечены ходят по лесу бесшумно и достают кишки спящих украинских солдат через рот. А знаешь, почему живут эти страшилки про чеченов? Потому что все привыкли ночью в окопах спать!

— Ночью убивают бесшумно, — произношу я, глядя в окно, на Ростов?на-Дону, который еще не спит.

Ростов?на-Дону. Кофейня. Казачий атаман возвращается в Луганск. Сегодня у меня есть время задать ему только два вопроса — о чеченцах и о добровольцах. На первый он отвечает коротко — чеченских бойцов распиарили сверх меры. Они хороши в горной местности, но Донбасс — плоскость. Слава сыграла против них — узнав, что в составе группы есть чеченцы, украинская армия применяет к ним удвоенную силу.

— Что касается «баз» ополченцев, — говорит он, — это не тренировочные базы. Тут много туристических баз — отсюда название. Недавно какое-то ваше СМИ писало о базах, где тренируют добровольцев. «Минплита» — это полудохлая турбаза на левом берегу, достаточно дешевая. Ее оккупировали ополченцы. Там перевалочная точка для них. Но не лагерь подготовки! Они живут там дня по три и уже с нашей помощью двигаются дальше. У них там сейчас охрана, и теперь они ни с кем из журналистов общаться не хотят! Но добровольцы едут со всей страны, а все дороги ведут в Ростов. Часть ополченцев по утрам устраивает пробежки и занимаются тактикой по кустам. Что для аборигенов иногда выглядит довольно странным, — смеется. — Остальное расскажу при новой встрече, не сейчас.

Он уходит. Уезжает в Луганск. Через несколько дней вернется — с потерей. Один казак из пятидесяти добровольцев погибнет. Но только при новой встрече я смогу спросить — погиб он днем или ночью.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

НОЧЬЮ

Из книги автора

НОЧЬЮ Татьяна Клюева звала своего напарника Акрихином. Она была уверена, что ядовитый старик послан ей господом в наказание. Безбожный сторож, зная, что Татьяна — верующая, терзал ее вопросами, на которые Клюева не находила ответа. Астрединов разбирался в священном


ПРАЖСКОЙ НОЧЬЮ

Из книги автора

ПРАЖСКОЙ НОЧЬЮ Откинувшись на спинку сиденья машины, наместник Гитлера в Чехословакии обергруппенфюрер СС Карл Герман Франк настороженно всматривался в ночные пустынные улицы Праги. В свете фар мелькали черные развалины домов, редкие фигуры прохожих, эсэсовские


НЕВИДИМКИ ПОЯВЛЯЮТСЯ НОЧЬЮ

Из книги автора

НЕВИДИМКИ ПОЯВЛЯЮТСЯ НОЧЬЮ Хвойные леса мохнатой зеленой шубой укрывали горы. Только огромные обнаженные вершины сиротливо стыли под потоками осеннего ветра, с завистью заглядывая в долины, где еще стояли высокие травы, шумели листвой деревья. Но даже с самых высоких


Атака ночью и в надводном положении

Из книги автора

Атака ночью и в надводном положении Зачастую полагают, что подводная лодка все время движется под водой, выпускает свои торпеды из подводного положения и всплывает на поверхность, только чтобы подзарядить свои аккумуляторные батареи и предоставить экипажу передышку, в


XXVIII. Разделение сил ночью

Из книги автора

XXVIII. Разделение сил ночью Накануне битвы не следует разъединять никакие силы, потому что за ночь положение может измениться или из-за отступления противника, или из-за прибытия крупного подкрепления, которое позволит ему возобновить наступление и противодействовать


Убивают ли в СИЗО?

Из книги автора

Убивают ли в СИЗО? Среди людей, не бывавших в тюрьме, впрочем, зачастую, и среди тех, кто там побывал, бытует мнение, что за проволокой беззаконно погибают и исчезают заключенные. Происходит это якобы по злой воле каких-то влиятельных то ли высокопоставленных, то ли


Ночью с борта дирижабля

Из книги автора

Ночью с борта дирижабля В тот же вечер дирижабль готовился к ночному полету. Слабые огни стартовой площадки освещали лишь брюхо огромного корабля: спина его и борта исчезли в вечернем мраке.Я приехал с намерением совершить экспериментальный ночной прыжок. Со мной


Глава 9: Коммунисты. Убивают Коммунистов в Будапеште

Из книги автора

Глава 9: Коммунисты. Убивают Коммунистов в Будапеште 9.1. Не имеет значения, где я нахожусь (1959 год) Мой французский становится лучше там, где это касается понимания. Но он все еще очень ограничен, особенно когда мне нужно что-нибудь написать. К счастью, у меня есть несколько


«Я прихожу ночью…»

Из книги автора

«Я прихожу ночью…» Корыстный мотив. Его нередко можно увидеть в уголовных делах, сопряжённых с насилиями и убийствами. Означает он, как правило, выгоду в самом обыденном экономическом проявлении. Как говорилось выше, даже серийные убийцы часто пытались придать своим


НАПЕРЕГОНКИ С НОЧЬЮ

Из книги автора

НАПЕРЕГОНКИ С НОЧЬЮ Американские самолеты «Геркулес С-130Е» и «Геркулес С-ООН» фирмы «Боинг» израильские военные за огромные размеры прозвали «гиппо», то есть гиппопотамами. «Гиппо» и сегодня служат главными транспортниками в НАТО и многих других странах. Эти громадины с


The Night Before Прошлой ночью

Из книги автора

The Night Before Прошлой ночью (John Lennon/Paul McCartney)Записана 17 февраля 1965 г.Совершенство техники записи стало к февралю 1965 г. неотъемлемой чертой творчества «Битлз», как, кстати, и коммерциализация их песен. В этой чрезвычайно выразительной композиции Пола Маккартни мы имеем


НОЧЬЮ В ГОРАХ

Из книги автора

НОЧЬЮ В ГОРАХ Строительство Мирного закончено. Ряд зданий, вытянувшихся на льдах и морене еще совсем недавно безлюдного берега, образовал улицу. Эта первая улица советского поселка была названа именем Ленина. На домах появились номера, число их превышало деся­ток.Если


Душной летней ночью...

Из книги автора

Душной летней ночью... 17 июня 1972 года в 1 час 52 минуты оперативная полицейская машина № 172 получила по радио сообщение о грабителях, проникших в «Уотер-гейт»,— огромный административно-жилой комплекс в центре Вашингтона.Сообщение в полицию передал сторож-негр Фрэнк Уиллс.