Продается город

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Продается город

Дворцы в пакете, плюс три моста в подарок от фирмы. Редчайший аттракцион – белые ночи

А вот кому город! Продается город, прекрасный город! Исторический пробег – всего триста лет с годиком. Дворцы, парки, реки, мосты, каналы, уникальные панорамы, редчайший аттракцион – белые ночи. Построен лучшими архитекторами из стран Европы! Внесен в список красивейших городов мира! Специальное предложение – кто берет целиком, скидка 50 %. Три лесопарка по цене одного! Дворцы в пакете, плюс три моста в подарок от фирмы!

Подходит солидный господин, припахивая коньячком, нефтью и газом, колупает город пальцем, бурчит недовольно:

– Чего это он у вас… облезлый какой-то, грязный. Вы его хоть мыли, прежде чем торговать?

– Мыли, мыли, как не мыть, добрый господин, – вот аккурат в прошлом году и мыли, на день рождения. Чудо, не город – игрушечка. Купите деткам на забаву.

– Да он не рассыплется через месяц? Вона уже у мужика рука-то отвалилась.

– Этот мужик называется атлант, добрый господин. Знаете песенку? «За совесть, не за страх атланты держат небо на каменных руках». А нынче, сами знаете – ни совести, ни страха мы в России не держим, дохлый товар. Вот и атланты с этими, с кариатидами, шебуршить стали – дескать, ваше небо – наши руки, но за живые денежки. Бунтуются. Да еще в евро им плати – они наших денег не понимают, иностранцы потому что. Все памятники с ума посходили. Цари, которые верхом сидят, требуют кормовые на лошадей, а Медный всадник – тот еще и на змея просит.

– А что он жрет, змей-то?

– Да кто его знает, что он жрет. Раньше бунтовщиков жрал, а нынче где их достать? У нас, добрый господин, народ очень смирный – никак не выморить. И такой терпеливый, что не дай Бог! То есть дай Бог! То есть Бог уже дал… Вы их разносолами не балуйте, суньте хлебца – они и рады.

– Смирный-то смирный, да очень уж его много. Что это они у вас, еще и на машинах рассекают? С каких таких достатков?

– Ну вот, Боже ж мой, не знаю с каких достатков! Никаких нет достатков, одни убытки. От горького горя продаем город, добрый господин, самим жалко. Кабы не нужда, ни в жизнь бы не продали. Шутка ли! Берегли как зеницу ока, пылинки сдували, наглядеться не могли… (Продавец – точнее, продавщица – принимается рыдать.) Питерчик, миленький, кому ж ты теперь достанешься, сиротинушка моя!

– Не знаю, чего вы там берегли. Грязищи-то, мусора-то… Домишки ветхие, чкни – развалятся. Дороги опять же разбитые. И народищу сколько.

– Так все старички, добрый господин, старушечки. Помрут скоро. Новых-то не рождается. А старенькие у нас давно от пищи отвыкли, с 92-го годика ничего не кушают. Как их ушибло тогда, как они в январе-то в магазинчик пришли, так и отвело от еды начисто.

– Ну, не знаю… Сам-то город я бы купил. Но – без народу, чистый. Потому как у меня родственники очень брезгливые, давно социалки не видали. Они интересуются без соседей проживать. Вот я гулять днем пойду с дочкой – а тут черт его знает кто ходит. Или ночью поедешь виды посмотреть, и еще какие-то хрены с горы, понимаешь, катят. Оно мне нужно за мои же деньги с людями тереться бок о бок? Я за что душу мою бессмертную погубил? За то, чтоб вокруг меня людского духу не было. Ликвидируйте жилую массу, тогда беру.

– Никак сразу нельзя, добрый господин, мы уж и так и эдак старались. Годика четыре надо. А вы если весь городок не хотите, так возьмите дворец на пробу, хоть какой. Хоть Шереметьевский. Смотрите, какой хорошенький.

– Хм. Дворец аккуратный. Здесь вот ресторан сделаем, а здесь можно фитнес, сауну, бассейн. А тут и корт можно впихнуть, у меня племяш так нехило в теннис играет. А перед фасадом я памятник хочу поставить. Задумка у меня есть одна. Мужик с ножиком и баба в туфельках. Памятник Мурке, муреночку! Чтоб все бабы знали: изменят – прирежем.

– Вот класс, ай-ай! Муреночек! Мы ваш памятничек включим в списоньку архитектурненьких шедеврочков Санктусенького Петербуржичка. Только у нас к вам просьба маленькая – там, во дворце, есть государственный музей, квартира Анны Ахматовой. Так вы уж ее оставьте в неприкосновенности, сделайте милость, а мы уж вам и льготы, и благодарности, и в почетные граждане запишем.

– Какая к лешему Ахматова? Пущай убирается из квартиры. Вы чего, офонарели совсем? Вы мне дом с жильцами продаете?!

– Да ни в коем разе, добрый господин, Ахматова эта жила тут во дворце, в каморке, померла давно, только стихов много написала, ну, которые господа читали – одобряют. Сделали музей, чтоб, значит, которые культурных из себя строят – ходили да смотрели, а на что смотреть? Смех сказать – сундучок ейный да чемоданчик ободранный. С такими мужчинами хороводилась, а добра не нажила. Мы, конечно, все эти культурные лавочки позакрываем, нечего интеллигенцию на ровном месте плодить, но опять же – погодить надо. А вы бы пока взяли дворец вместе с музеем, музей закрыли на реставрацию, ну, а потом, сами знаете, как эти дела делаются. Год реставрация, другой, а потом все и забудут, что такая за Ахматова, с чем ее едят. Замотаем вопрос.

– Не, ребята, это вы угоревши придумали. Я в ваши питерские заморочки не въезжаю. По-моему, если за что заплатил, так в руки взял и все, замерло тут. А вы мне дворец вместе с государственной конторой впарить хотите? Да вы часом не жулики? ВЫ СВОЕ ПРОДАЕТЕ ИЛИ ЧУЖОЕ? Откуда вы город взяли? ЭТО ВАШ ГОРОД ИЛИ КРАДЕНЫЙ?

– Ну уж прямо вы скажете, добрый господин. Почему краденый, ничего не краденый, а так – достался по случаю. Зигзаг удачи, хе-хе.

– А не позвать ли и мне, по случаю, милицию?!

– Валяй, зови. Очень испугал. Вася! Ваня! (Подходит милиционер.) Тут гражданин у нас к городу приценивался, беспокойный такой гражданин, матом ругается, руками машет. Ты там с ребятами разберись, откуда у него бабки-то. (Господина уводят.) Охолодись, дуболом. Может, в ум войдешь… А вот кому город, прекрасный город, продается город! Исторический пробег – всего триста лет с годиком!

май

Данный текст является ознакомительным фрагментом.