Заграничная поездка

Заграничная поездка

В 1982 г. нас, небольшую группу специалистов в области горной геофизики, направили в Западную Германию на стажировку в фирме «Пракла-Сеймос», в Бохумском университете, а также на предприятиях треста «Нидерхайн», расположенных в нескольких километрах от границы с Нидерландами. Я основательно подучил английский, поскольку в течение трех месяцев нам предстояло слушать лекции исключительно на этом языке. Надо отметить, что я не только справился с этой задачей для себя, но и иногда служил переводчиком для своих товарищей.

Мы ехали в ФРГ с определенными опасениями, что мы чего-то не знаем или наши знания являются неполными. Правда, все, что издавалось в стране по нашей проблематике, мы читали и изучали, но эти публикации выходили со значительными задержками.

Первые же занятия убедили нас и наших германских коллег, что уровень знаний у нас вполне достойный. Когда дело дошло до деталей разработки новейших сейсмических станций, из Франции был даже приглашен специалист ведущей мировой компании «Шлюмберже». Он, правда, не совсем хорошо владел английским языком, и иногда нам на «пальцах» объясняли, что он имеет в виду.

Поездка в Западную Германию была очень насыщенной и интересной. Она дала нам возможность познакомиться со страной, побывать в таких ее крупных центрах, как Кёльн, Дортмунд, Дюссельдорф, Ганновер, Бохум, ну и, конечно, Бонн (тогдашняя столица ФРГ). Мы увидели интересную, очень развитую, благожелательно настроенную к нам страну. Везде, где бы мы не были, немцы проявляли к нам неподдельный интерес и старались максимально помочь. Каждую субботу и воскресенье они приглашали нас провести с ними отдых на озерах, в путешествиях по стране.

Жили мы в небольшом отеле в Лерте, пригороде Ганновера. С хозяйкой отеля фрау Кох у нас сложились очень доверительные отношения. Спустя тридцать лет, будучи на Ганноверской международной выставке, я попросил нашего тогдашнего посла в Германии С.Н. Фареника организовать мне поездку в Лерте, чтобы погулять по его улочкам и посмотреть, как он изменился. К моему удивлению, город абсолютно не изменился, все было на своем месте. Я вспомнил моего приятеля из Англии Тэда Хэлливэла: когда-то на мой вопрос: «Почему вы так мало строите?», он лаконично ответил: «А зачем нам что-то строить? Все, что нужно, мы давно уже построили». Думается, что городское руководство Лерте придерживалось именно этого принципа.

Продолжительное пребывание в такой высокоразвитой западной стране, как ФРГ, знакомство с ее городами, промышленностью, научными центрами, многочисленные встречи и беседы с самыми разными представителями немецкого общества позволили мне сложить совершенно определенное мнение об этой стране, отличавшееся от того, что нам говорила наша советская официальная пропаганда. Где-то оно отличалось в лучшую, где-то в худшую сторону, но в любом случае я пытался найти для себя ответ на мучительный вопрос, уже тогда активно возникавший в нашей стране: «Почему побежденные живут лучше победителей?».

Незадолго до этого мне пришлось побывать с поездкой в Германской Демократической Республике (ГДР). Поэтому у меня была возможность сравнить уровень жизни в ФРГ не только с нашей страной, но и с Восточной Германией. Конечно, изобилие товаров, продуктов питания, громадное количество магазинов, кафе, ресторанов, вполне приемлемые цены сравнительно с доходами, комфортное жилье, коттеджи, хорошие дороги, предупредительный сервис, порядок и чистота на улицах, ухоженность палисадников – все это представляло собой значительный контраст с нашей действительностью. Сразу же возникал вопрос: «Почему? В чем дело?». Сказать, что немцы поголовно были трудоголиками (как японцы, например) – стопроцентно нельзя. Более того, в пятницу после обеда все «испаряются» со своих рабочих мест, и до утра понедельника все замирает, стоит абсолютная тишина. Да и в течение рабочего дня очень трудно найти тех, кто бы сильно «парился» (по современному определению). На тяжелых физических и грязных работах (шахты, уборка улиц) работают исключительно иностранцы (югославы, турки и т. д.). Уровень профессиональных знаний – примерно такой же, как у нас. А производительность труда в разы выше, уровень качества продукции – сделано в ФРГ – сам за себя говорит. Умеют хорошо работать, умеют хорошо отдыхать. Итак, в чем же дело?

Вспоминается роман А. Солженицына «Красное колесо». Эпизод, когда отряд донских казаков занял какой-то хутор в Восточной Пруссии, и автор глазами казака, так же, как и мы через много лет, сравнивает жизнь в немецком хуторе с жизнью в своей станице. Глинобитная хата и добротный кирпичный дом. Колодец с журавлем и скважина с насосом. Загаженный куриным пометом двор и чистая заасфальтированная площадка перед домом. Полуобвалившиеся хозяйственные постройки и крепкие, аккуратные сараи. Электричество, вода, канализация и керосиновые лампы, удобства во дворе. Казак недоуменно чешет затылок, сравнение не в его пользу.

Кажется, в Кельне на берегу Рейна расположен музей истории немецкого быта. Поднимаясь с этажа на этаж, переходя от одной экспозиции к другой, ты убеждаешься, что то, что у нас есть сейчас – немцы имели почти сто лет назад. Налицо историческое отставание в условиях жизни простых людей, а это означает общий уровень развития народного хозяйства, от которого и зависит качество жизни. В Германии этот уровень был очень высокий.

Конечно, наше отставание сокращалось, где-то быстрее, где-то медленнее, но оно еще и в восьмидесятые годы было значительным. За сто лет, прошедших со дня описываемых А. Солженицыным «размышлений казака», Россия и СССР вынесли и испытали на себе разрушительное воздействие двух мировых войн, гражданской войны, перестройки и распада СССР, которые оказались по своему влиянию хуже войны. Конечно, все это не могло не сказаться на уровне жизни.

Интересно отметить, что по общему уровню развития науки, отдельных направлений научно-технического прогресса СССР удалось выйти на значительно более высокий уровень развития. Сравнивать уровень искусства невозможно, но и здесь мы явно не отставали. Во время той давней поездки в ФРГ мне было совершенно очевидно, что общий культурный уровень советских людей, их знание мировой литературы, живописи, музыки, театра – был значительно выше немецкого. Это мне представлялось очень серьезным нашим достижением.

Вместе с тем уже тогда мне было ясно, что общий уровень управления народным хозяйством, чрезмерная централизация, бюрократизация, отсутствие стимулов у средних и низовых уровней управления значительно снижают общую эффективность работы нашего народного хозяйства. Отход от излишне жесткой сталинской системы ответственности привел к массовой безответственности и неэффективности. Слаженная, квалифицированная, ответственная система работы звеньев советского аппарата стала скорее исключением, чем правилом.

Как-то раз мне пришлось ехать в одном купе с директором крупного металлургического комбината, прошедшим трудную сталинскую школу управления. Наша беседа затянулась далеко за полночь. Он мне рассказывал разные истории из своей прошлой жизни, и я видел, что, несмотря на то что после той эпохи прошло уже больше двух десятков лет, он все это и сейчас переживал живо, ярко, как будто все это происходило только вчера.

Мне приходилось встречаться и с другими руководителями той эпохи. Никто из них не хотел возвращаться в сталинское время. Если резюмировать то, что являлось общим в их рассказах, следует отметить, что такая жесткая мера ответственности, как тюрьма, наказание вплоть до расстрела, была жестокой мерой борьбы с присущей нашим людям расхлябанностью, разболтанностью, недисциплинированностью. Любая авария, любое чрезвычайное происшествие, задержка и невыполнение в срок заданий рассматривались прежде всего как «вредительство». Для расследования этого страшного обвинения подключались органы государственной безопасности.

И даже в тех случаях, когда реально был виноват «стрелочник», наказание несли все руководители. Кадровик – за то, что принял этого «стрелочника» на работу, технический руководитель – за то, что не обеспечил контроль и надзор за работой «стрелочника», руководитель предприятия – за все вместе взятое. Расследование доходило и до наркоматов, впоследствии министерств. Такая жесткая система приводила к очень напряженной работе всех звеньев производства и, конечно, значительно повышала эффективность управления.

Могла ли такая система, если бы она действовала длительное время, привести к изменению менталитета людей, работающих в системе управления? Трудно сказать. Но, отказываясь от таких жестких крайностей, необходимо было сохранить все меры административной, финансовой, а в ряде случаев и уголовной ответственности. В тот период, о котором я рассказываю, эта система настолько «эродировала», т. е., разъела саму себя, что породила другую крайность. Мало кто решался взять на себя любую ответственность, предпочитая не предпринимать никаких решений, заранее готовя мотивацию для своей бездеятельности.

Все это привело к такой немыслимой концентрации и централизации принятия решений, что в конечном итоге была утеряна эффективность работы всего аппарата управления. Например, чтобы увеличить штатную численность института на пять человек или увеличить оклад какого-то специалиста на сорок рублей, мне, директору института, необходимо было подписать изменение штатного расписания у министра или его заместителя. Большего абсурда и придумать было трудно.

Итак, историческое отставание и неэффективное управление – два фактора, на мой взгляд, вполне очевидные.

Рынок или плановая система хозяйствования? А вот здесь не все представлялось мне таким однозначным. Беспрерывные кризисы рынка, глубокие социальные контрасты, неспособность рынка обеспечить динамичное развитие многих стран мира… Но, с другой стороны, дефицит и диспропорции плановой системы, накинувшей на народное хозяйство жесткую узду ограничений и препятствовавшей быстрому и эффективному развитию новых направлений, громоздкая система принятия серьезных решений: предприятие – обком – отраслевое министерство – Госплан – правительство – ЦК КПСС. И это еще далеко не вся цепочка инстанций, которые необходимо было пройти, чтобы получить конкретные решения, например, на выделение финансовых и материальных ресурсов.

На всех этапах прохождение блокировали абсолютно незаинтересованные чиновники. Пробиться через многочисленные барьеры было просто невозможно. Вдобавок существовало еще одно серьезное ограничение. Это пятилетние планы. Если ты не попал в «пятилетку», то шансов «въехать» в план с новой позицией было очень мало, потому что это означало, что какую-то другую позицию необходимо исключить или ограничить. Принятие такого решения зависело только от самых высших руководителей, и этому предшествовала очень долгая и не всегда конструктивная бюрократическая эпопея. И даже получение команды «добро» на самом высоком уровне еще не означало доведение идеи до решения. Могла ли такая система управления соответствовать быстро изменяющемуся и динамично развивающемуся техническому миру?

Знакомясь с работой рыночных предприятий, я видел, что на первом этапе всегда разрабатывается бизнес-план, который включает в себя все стадии развития предприятия, задействования финансовых ресурсов. Во многом он схож с нашими планами развития, так же довольно забюрократизирован, предусматривает прохождение через различные инстанции самого предприятия, через банковские учреждения, различные правительственные органы. Но сама схема прохождения документа значительно короче и проще, чем при действовавшей у нас системе. Причем основные риски ложатся не на государство, а на самого собственника, и тут уже ответственность персонифицирована.

Таким образом, сама собой напрашивалась идея комбинирования двух этих подходов. За централизованным подходом должно оставаться стратегическое планирование, т. е. определение того, что мы хотим получить на выходе, например, через пять лет, какие для этого должны быть созданы условия, инфраструктура, предусмотрены ресурсы. А вот за предприятиями разной формы собственности – государственными, акционерными, частными, – в рамках решения этих задач остается свобода действий, свобода конкуренции и полная государственная поддержка. Разумеется, такая модель требовала совершенно другого институционального подхода со стороны государства. Но я не усматривал здесь антагонизма, напротив, разумное сочетание этих двух подходов позволило бы значительно снизить риски обоих методов управления народным хозяйством.

Обращаясь к китайскому опыту, можно с уверенностью сказать, что более чем тридцатилетний бескризисный период развития такой гигантской страны, как Китай, уже сам по себе вполне убедительный факт в пользу подобного подхода. Сколько раз сомнительные «оракулы» предрекали Китаю кризисы, потрясения, различные проблемы. И всякий раз их прогнозы не сбывались. А там, где и появлялись определенные проблемы, внимательный анализ показывал, что это были либо естественные для такого динамичного развития «проблемы роста» (возникновение диспропорций из-за неравномерного роста различных направлений экономики), либо как раз какой-либо тактический отход от принятых моделей управления.

В ту давнюю поездку в ФРГ я обратил внимание, как эта богатая страна экономила на всем, особенно на энергоресурсах. Конечно, это не Великобритания, где «наш человек» банально мерз зимой в отелях, но и в ФРГ электроэнергия, газ, горячая вода и бензин стоили в десятки раз дороже, чем в СССР. Я наблюдал, как при строительстве домов тщательно утеплялись стены и окна. Все это мало походило на строительство наших панельных домов. Да и само расходование материалов было очень рачительным.

Самую большую статью экономии для немецкого обывателя составляли отчисления на оборону. Редко где-либо можно было увидеть немецкого военнослужащего, зато повсеместно чувствовалось присутствие американской армии. Это и многочисленные военные базы, военные машины на дорогах, аэродромы, да и сами американские военные, которые уверенно, по-хозяйски чувствовали себя в ресторанах и магазинах. Конечно, американское военное присутствие давало значительный плюс немецкой экономике.

Я не говорил по-немецки, и мне очень трудно было оценить отношение средств массовой информации к нашей стране. Зато были газеты и телеканалы на английском языке. И то, что мы видели, ясно показывало антисоветский и пропагандистский характер информации. Как раз в это время проходил официальный визит Л.И. Брежнева в ФРГ. Было видно, что генсек был физически нездоров, немощен, но беспрерывное смакование кадров, где Леонид Ильич оступился на ступеньке лестницы, и как его с испугом на лице поддержал А.А. Громыко, не делало чести ни журналистам, ни редакторам этих каналов. Конечно, нам было обидно за нашего руководителя, у нас были свои претензии к нему. Может быть, ему и не стоило ехать в таком состоянии в зарубежную поездку… Но, в любом случае, это были недостойные приемы принимающей стороны.

Вообще, определенные моральные вопросы к богатому немецкому обществу не раз возникали у меня во время пребывания в Германии. Шокировали и громадные районы публичных домов, где можно было увидеть томящихся в ожидании клиентов полуобнаженных проституток, и бесконечные «Living show», где женщины и мужчины демонстрировали за очень умеренную плату все подробности своих тел, и совсем юные девочки, настойчиво предлагающие свои услуги в подъездах домов и на скамейках парков, и благообразный немецкий дедушка, стряхивающий пепел с горящей сигареты на лицо лежащего на тротуаре бомжа, и драки добропорядочных обывателей за товар стоимостью в одну марку на распродажах. Многое и многое мне, человеку, воспитанному советской моралью, представлялось странным, и я пытался найти какое-либо разумное объяснение всем этим явлениям.

Мы находились в ФРГ в разгар конфликта, вызванного вводом советских войск в Афганистан. Можно было наблюдать хорошо скоординированную массированную обработку западных обывателей средствами массовой информации. Я не считал это решение советского руководства правильным. Конфликт, несмотря на первоначальные успехи в его преодолении, явно затягивался, и перспектив его урегулирования не предвиделось. Меня удивляло, что советские средства массовой информации практически ничего не делали для разъяснения или хотя бы сбалансированного толкования позиций. Складывалось впечатление, что советским руководителям было «глубоко наплевать» на общественное мнение западного мира. Мне, например, это было неприятно. Когда эта тема поднималась в беседах с немцами, нам, по большому счету, нечего было сказать в оправдание действий своей страны.

Через двадцать лет точно такие же действия, только с намного большим ущербом для Афганистана и всех окружающих его стран, предпримут США и их союзники. Но в этом случае мощная пропагандистская кампания убедит западного обывателя в необходимости борьбы с террористами, он, воспитанник великой западной культуры, в это поверит. Как будто где-либо и когда-либо весь народ целиком может состоять из террористов, включая грудных детей и стариков.

В ФРГ тогда активно действовали группы поддержки афганского народа, которым помогали все выходцы из мусульманских стран. Они постоянно проводили пикеты, раздавали листовки, вывешивали плакаты. Завидев тех, кого они считали русскими, они вели себя очень агрессивно. Но в целом нам удавалось избегать особых инцидентов.

Стажировка в ФРГ много дала нам как в профессиональном, так и в общем развитии. Она придала нам уверенности в своих силах, показала, что мы находимся на верном пути. К сожалению, в это же время в бывшем «Союзе угля и стали» было принято решение вначале сократить, а потом и вовсе прекратить добычу угля. Существенному уменьшению подвергалась и металлургия, связанная с угольной промышленностью. ФРГ закрыла свои шахты и металлургические предприятия, то же самое сделала Великобритания и другие страны ЕС. Они предпочли импортировать металл, а от угля отказались почти полностью, реализовав в полной мере структурные реформы. Точно такая же политика проводилась ими в отношении энергоемких, экологически вредных производств.

За тридцать лет эта политика привела к тому, что такие производства полностью переместились в развивающиеся страны. Энергоемкость, материалоемкость экономики развитых стран ЕС резко уменьшилась, а соответственно, улучшились все экономические показатели работы промышленности. Пользуясь своим монопольным положением на рынке финансовых услуг, на фондовом рынке, в торговых и политических институтах, а иногда используя и военное превосходство, хорошо координируя свои действия, ЕС и США, по сути, превратили остальной мир в своих доноров, обеспечивающих их дешевыми энергоресурсами, промышленными товарами и ресурсами, рабочей силой. В свою очередь, через свои кредитные институты они финансируют только те проекты, которые представляют для них интерес, меньше всего заботясь о гармоничном развитии, экологической безопасности тех стран, которые они «облагодетельствовали». Безусловно, такой порядок вещей не может долго устраивать развивающийся мир. Появление региональных торговых организаций, БРИКС и других – веские тому свидетельства. Отказ от доллара, как единой расчетной единицы, построение более справедливого мирового порядка уже не за горами.

И здесь возникает вопрос: будет ли этот процесс мирным, основанным на добровольных компромиссах, или же примет жесткую форму международных конфликтов? Уже сейчас «дуга опасности» охватывает с юга практически всю Европу, проходя через Афганистан, Иран, Ирак, Судан и т. д. Принимая крайне опасные радикальные формы, эти конфликты, по сути, подспудно, иногда неосознанно, направлены против западной гегемонии, навязываемых западных доктрин, несправедливых международных экономических правил.

Необходима исключительная мудрость и прозорливость руководства западных стран, чтобы осознать опасность продолжения этой неразумной политики. На планете не должно быть одного «золотого миллиарда» и шести миллиардов обездоленных людей. Никакое военное превосходство никогда не сможет остановить естественное желание подавляющего большинства населения мира добиться исторической справедливости. Украина, как часть европейского мира, естественно, заинтересована в стабильности. Без этого невозможно создание благополучной и безопасной страны.

Возвращаясь к своим впечатлениям о первом пребывании в развитой капиталистической стране, «витрине западного мира», как ее тогда называли, не могу не упомянуть еще об одном наблюдении. В ФРГ мы приехали по линии Министерства внешней торговли СССР через какое-то внешнеторговое объединение. И, естественно, часто общались с работниками этого объединения. На родине я не раз покупал какие-то импортные товары, костюмы, например, и теперь, сравнивая их качество и цену с аналогичными товарами в ФРГ, не мог не увидеть разительного отличия. Товары в СССР продавались по значительно более высоким ценам и были более низкого качества. Парадокс.

Однако этот парадокс, как оказалось, имел простое объяснение. Предположим, внешнеторговое объединение получало заказ закупить в ФРГ 1 млн костюмов, и на это выделялось 100 млн марок. При этом тем сотрудникам, которые обязаны были обеспечивать выполнение контракта, выплачивались еще и премиальные в случае экономии валюты. Бойкие советские и немецкие дельцы очень быстро договаривались между собой к взаимному удовольствию сторон и неудовольствию советских покупателей (правда, только тех, кто имел возможность сравнивать, а таких в то время было совсем немного). Это тоже был четкий показатель деградации определенной части советской элиты, что невозможно было представить двумя десятками лет раньше.

Очень ценной и важной национальной чертой немцев мне показалась их честность. Я не раз убеждался в этом в самых разных ситуациях. Но об одном случае хочу рассказать особо.

Мы были в ФРГ во время проведения чемпионата мира по футболу. В наших дешевых номерах не было ни телевизора, ни холодильника. Мой немецкий товарищ по стажировке, Гюнтер, привез мне из дома телевизор, и я мог смотреть футбольные матчи. По завершении чемпионата я пообещал Гюнтеру привезти телевизор на работу. Утром я вынес его на улицу и стал перед отелем ждать машину, которая должна была отвезти меня на работу. Не помню, по каким причинам, но машина сильно задержалась. Я несколько раз заходил в отель и звонил на фирму, чтобы узнать о причине задержки. Когда, наконец, машина приехала, я сел в нее и поехал на работу.

Вспомнил я о телевизоре только тогда, когда увидел Гюнтера. Меня прошиб холодный пот. Улица примыкала к вокзалу и была очень оживленной. Взять небольшой переносной телевизор не было никаких проблем. Я с тревогой рассказал об этом Гюнтеру и попросил немедленно съездить и посмотреть, там ли телевизор. К моему удивлению, Гюнтер совершенно спокойно отнесся к моему сообщению и предложил вечером отвезти меня в отель и заодно забрать телевизор. Я не мог выдерживать эту неопределенность до вечера и настаивал, что надо ехать немедленно. Мы поехали в отель. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что телевизор стоит на том же самом месте, где я его поставил…

Наша стажировка подходила к концу. Я уже стал скучать по семье, по стране, и когда, наконец, услышал привычную грубоватую речь советских пограничников, стало тепло на душе, и эта грубоватость как-то даже не обижала и казалось родной.

Я вернулся из ФРГ с противоречивыми ощущениями и долго не мог их четко сформулировать. Не хватало жизненного опыта, кругозора. Но сейчас, через тридцать с лишним лет после той поездки, когда я уже объехал много стран и много чего повидал, мои впечатления и оценки обретают точность и выверенность. Разумеется, субъективную.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПОЕЗДКА С АВАРИЕЙ

Из книги Артековский закал автора Диброва Алексей

ПОЕЗДКА С АВАРИЕЙ Труд не позорит человека, к несчастью, иногда попадаются люди, позорящие труд. У. Грант. Постепенно артековская семья уменьшалась, за отдельными пионерами приезжали родители, которые смогли эвакуироваться на восток.Уехала с матерью Шура Лисицына,


Поездка в автозаке

Из книги Тюремная энциклопедия автора Кучинский Александр Владимирович

Поездка в автозаке Приемка этапа Прием этапников из ИВС в автозак (и далее – в СИЗО (тюрьму) осуществляется конвоем внутренних войск. Начальник конвоя буквально осматривает передаваемых ему «граждан» на предмет побоев, ярко выраженных болезней (температуры и т.п.). Может


ПОЕЗДКА В РОССОНЫ

Из книги Принцессы, русалки, дороги... автора Шевелёва Екатерина Васильевна

ПОЕЗДКА В РОССОНЫ Подойдя к белой «Волге» в пять утра, я увидела, что водитель вежливо курил не в кабине, а рядом с машиной. Одновременно он умудрялся резко смахивать с ее лакированной белизны пухлые сырые хлопья непогоды. Водитель был молод, подтянут и очень хмур.


Поездка Адама фон Тротта в США

Из книги Заговор против Гитлера. Деятельность Сопротивления в Германии. 1939-1944 [litres] автора Дойч Гарольд С

Поездка Адама фон Тротта в США С тех пор как сразу после войны начались обсуждения того, по каким причинам и мотивам люди вступали в ряды оппозиции, в качестве ответа на эти вопросы может быть представлена фигура Адама фон Тротта, который являлся живым воплощением и


Последняя поездка Гроскурта

Из книги О чем молчат фигуры автора Авербах Юрий Львович

Последняя поездка Гроскурта Целая череда промедлений, несбывшихся ожиданий и разрушенных надежд в ноябре 1939 года создала у Гельмута Гроскурта ощущение, что ему теперь не остается ничего иного, как действовать в одиночку. Он не разделял настроений отказаться от


Поездка со Спасским

Из книги Тотальный шпионаж автора Рисс Курт

Поездка со Спасским Нет худа без добра! Отчисленный из сборной и не попавший на Олимпиаду, я смог вовремя сдать в печать первый том «Шахматных окончаний» — мою первую серьезную работу в области эндшпиля.Книга была закончена в самом начале 1955 года, а затем следовало начать


Поездка полковника Николаи

Из книги ЛЮДИ СОВЕТСКОЙ ТЮРЬМЫ автора Бойков Михаил Матвеевич

Поездка полковника Николаи В начале июня 1932 года полковник в отставке Вальтер Николаи выехал из Берлина в Мюнхен, где он должен был выступить в Коричневом доме.Это было вторым его выступлением в центре гитлеровской партии и пропаганды. Три недели назад он уже выступал


5. Заграничная командировка

Из книги Долг и отвага [рассказы о дипкурьерах] автора Майский Иван Михайлович

5. Заграничная командировка Инженер Леонид Николаевич Таранников вернулся домой с завода радостный и возбужденный. Обняв и поцеловав жену, он вприпрыжку прошелся по комнате и, потирая руки, сказал:— Сегодня, Милочка, надо будет купить бутылку вина к обеду. Хорошего вина.


Поездка в Мексику

Из книги Пархатого могила исправит, или как я был антисемитом автора Колкер Юрий

Поездка в Мексику Но даже в таких тяжелейших условиях работа Бюро советского представительства в Нью-Йорке продолжалась.Представительство крайне нуждалось в систематической информации об экономическом и военном положении Советской России для объективного


ПОЕЗДКА В ТЫРАВЕРЕ

Из книги Ближнее море автора Андреева Юлия

ПОЕЗДКА В ТЫРАВЕРЕ Юхан Карлович Росс, спасибо ему, произнес свое веское слово на моей защите — и облегчил или, может быть, испортил мою последующую жизнь; потому что неизвестно, помогла ли мне ученая степень. Может, я раньше бы осознал, что сел не в свои сани; меньше был


Фантастическая поездка

Из книги И Промысл Божий не обижает никого автора Рожнёва Ольга Леонидовна

Фантастическая поездка Они неслись по горной дороге в Закопане. Лем за рулем, рядом его супруга, на заднем сиденье Андрей Балабуха. Лем прекрасно говорил по-русски, и беседа получилась увлекательнейшая. Одно лишь обстоятельство мешало Андрею Дмитриевичу отдаться


Поездка к отцу

Из книги Пушкин в жизни. Спутники Пушкина (сборник) автора Вересаев Викентий Викентьевич


Поездка на Восток

Из книги От Мировой до Гражданской войны. Воспоминания. 1914–1920 автора Ненюков Дмитрий Всеволодович

Поездка на Восток Вот тебе подробная моя Одиссея. Ты помнишь, что от тебя уехал я в самую бурю. Приключения мои начались у Троицкого моста. Нева так была высока, что мост стоял дыбом: веревка была протянута, и полиция не пускала экипажей. Чуть было не воротился я на Черную


Поездка на Восток

Из книги автора

Поездка на Восток Задумав писать о Пугачеве, Пушкин в августе 1833 г. выехал в путешествие, имевшее целью посетить места, в которых протекала деятельность Пугачева. Он посетил Казань, Симбирск, Оренбург и Уральск. К 1 октября был уже у себя в


Поездка в Одессу и Николаев

Из книги автора

Поездка в Одессу и Николаев В конце ноября мне пришлось поехать в Одессу и Николаев. Одесское начальство очень беспокоилось за судьбу своего города и жаловалось в Ставку на то, что морское начальство недостаточно оберегает южную столицу.[118] Начальник штаба приказал мне


Поездка в Румынию

Из книги автора

Поездка в Румынию Достав себе заграничный паспорт и румынскую визу, я заказал каюту на пароходе Русско-Дунайского общества, делавшего рейсы по Дунаю. Официальной целью моей поездки была необходимость моих свидетельских показаний в Ясском суде о принадлежности