Введение

Введение

В течение последних 15 лет российские военные суда почти ежегодно обходили Землю; но, кроме экспедиций капитанов Беллинсгаузена и Васильева, имевших целью географические открытия, все другие посылались с грузом для Камчатки и Охотска и для крейсирования в колониях Российско-американской компании; и хотя у командиров не отнималось право заниматься научными исследованиями, они могли делать это только мимоходом, насколько позволяла главная цель путешествия; и потому неудивительно, что от этих плаваний география приобрела мало пользы.

Наша экспедиция была счастливее других тем, что, снаряженная на три года, она могла, по ненадобности в военных судах в наших колониях, употребить год на географические и научные работы. План для работ этих был нам начертан весьма обширный, как видно из нижеследующей инструкции Государственного адмиралтейского департамента. Обстоятельства позволили нам выполнить только часть этого плана.

Инструкция Его императорского величества из Государственного Адмиралтейского Департамента капитан-лейтенанту Литке, командующему шлюпом «Сенявин

По прибытии вашем на Уналашку получите вы от капитан-лейтенанта Станюковича, согласно сделанному ему предписанию, повеление отделиться от него, дабы описать земли чукочь и коряков и полуострова Камчатки (которые по сие время еще никем не описаны и известны только по одному плаванию капитана Беринга), берега Охотского моря и Шантарские острова, которые нам хотя известны, но недостаточно описаны. Согласно сему предположению, немедленно приступить вам к изготовлению [приведению в готовность] своего судна для исполнения сделанного вам поручения. В числе необходимых на то вещей есть одна или две байдары и несколько человек алеутов для управления оными, коими вы должны снабдить себя.

Так как опись азиатского берега должна быть начата Беринговым проливом и лучшее время проходить оным есть июль месяц, то, по выходе с Уналашки, направьте курс свой прямо к Восточному мысу и, определив вернейшим способом как долготу его, так и противолежащего мыса Принца Валлиса и островов Св. Диомида (Гвоздевых), лежащих средь пролива, начать опись свою, следуя к S.

На пути вашем в Берингов пролив описать вам подробно острова Св. Матвея, также осмотреть место, в котором капитан Васильев думал видеть берег, на SO от восточной оконечности [острова] Св. Лаврентия.

При описи земли чукочь и коряков заходить вам во все заливы, которые на сем берегу могут открываться. В особенности имеете со всей подробностью исследовать так называемое Анадырское море, образующее большой залив, в котором находятся другие меньшие, из коих два названы Ночен и Онемен; в последний впадает река Анадырь. Желательно, чтобы приказали описать на гребных судах как устье сей реки, так и послать во внутрь ученых с вашего судна, дабы доставить нам сведения, относящиеся до сих нам вовсе неизвестных берегов. С такой же подробностью имеете вы описать Олюторский залив, который, как и весь берег, лежащий к N и к S от оного, никем не описан и о котором не имеем мы другой карты, кроме Беринговой.

По окончании описи всего Камчатского берега заходите в Камчатку, дабы оттуда отправить донесения ваши в Санкт-Петербург.

Опись берега Охотского моря назначается вам на другой год. Возвращаясь от S, где предполагается вам провести зимние месяцы, имеете вы прорезать гряду Курильских островов, где найдете то удобнее, и, войдя в Охотское море, держать к северной оконечности полуострова Сахалин[175], а оттуда начать опись берега, лежащего между Сахалином и Удским острогом, включая в оную Шантарские острова, которые следует описать с большей подробностью, вместе с Тугурским заливом.

Так как весь западный берег Охотского моря от города Охотска до Удского острога был описан гг. вице-адмиралами Сарычевым и Фоминым, то не имеете вы надобности осматривать оный, а по окончании описи Шантарских островов тотчас должны держать к северному берегу Охотского моря, лежащему на восток от Охотска, описав подробно Тауйский, Пенжинский и Ижигинский заливы, которые нам мало известны, особенно в отношении геогеографического их положения. Окончив опись сих берегов, следовать вдоль западного берега Камчатки к Курильским островам, определяя местами географическую долготу, где только будет возможно, а потом в Петропавловскую гавань, откуда, буде капитан Станюкович там, вместе с ним возвратиться в Россию.

Относительно занятий ваших во время зимних месяцев, которые должны вы провести в тропиках, то сие совершенно предоставляется вам, приводя только вам на вид:

1) чтобы на пути вашем к S осмотреть то место, в коем на некоторых картах недавно начали означать острова под именем Бонин-Сима;

2) что надлежит вам исследовать подробно все пространство, в котором находится архипелаг Каролинских островов, начиная от островов Маршала до Пелевских островов, и простирать ваши исследования до самого экватора;

3) острова Марианские и остров Юалан представляют вам удобные места освежения. Западнее островов Маршала не надобно вам ходить, ибо пространство, лежащее на восток от сих островов, предписано капитан-лейтенанту Станюковичу.

Ежели вы по каким-либо обстоятельствам возвратитесь одни в Россию, то желательно, чтобы вы осмотрели северную сторону Соломоновых островов, потом северную сторону Новой Ирландии и Нового Ганновера и острова, лежащие в небольшом расстоянии от оных; напоследок выходите Молуккским морем в Южный Индийский океан одним из проливов, лежащих на запад от Новой Голландии. Для дальнейшего плавания вашего вокруг мыса Доброй Надежды кажется излишним давать вам наставление.

«Сенявин» был барк 90 футов длиной, вооруженный 16 карронадами[176]. Такого рода суда, суть удобнейшие для дальних и продолжительных плаваний, соединяют в себе качества, нужные в добрых мореходных судах, не требуя большого числа людей для управления. «Сенявин» был весьма спокойное морское судно; но, к несчастью, не имел хода, столь нужного во многих случаях, особенно в неизвестных местах, что в продолжение путешествия часто было причиной большого для нас неудовольствия. «Моллер» был тех же размерений, что и «Сенявин», но другого плана, был вместительнее и ходил лучше. Оба судна построены на Охтинской верфи нарочно для этой экспедиции, в мае 1826 года спущены на воду и в начале июня приведены в Кронштадт, где были снаряжены окончательно. О снаряжении этом нет надобности много распространяться; в нынешнее время оно во всех нациях почти одинаково. Довольно будет сказать, что мы были снабжены лучшими снарядами и провизией в таком изобилии, насколько позволяла вместительность судна. Некоторые статьи надлежало дополнить в Копенгагене и в Англии.

Сверх того находилось на шлюпе до первого прибытия на Камчатку 15 человек матросов и мастеровых, отправленных на службу в Охотский и Петропавловский порты. За исключением одного матроса, умершего вследствие ушиба, полученного при падении с марса, все участвовавшие в экспедиции благополучно увидели Отечество. Но нам суждено было год спустя оплакать потерю деятельнейшего ее участника, Мертенса. Да позволено нам будет почтить здесь память незабвенного друга, в цвете лет похищенного у наук. Ревностный ученый, приятный собеседник, он был душой и украшением маленького нашего общества. Энтузиазм его к наукам не знал пределов; он умел распространить его на всех; и не только товарищи, но даже матросы радовались, когда чем-нибудь могли помогать его работам. Доблести его как ученого и неутомимого естествоиспытателя оценены другими; мы оплакиваем в нем драгоценного товарища по качествам души и сердца.

Плоды экспедиции были вкратце следующие:

По части географической

В Беринговом море: определены астрономически важнейшие пункты берега Камчатки от Авачинской губы к северу; измерены высоты многих сопок; описаны подробно острова Карагинские, дотоле вовсе неизвестные, остров Св. Матвея и берег Чукотской земли от мыса Восточный почти до устья реки Анадырь; определены острова Прибылова и многие другие.

В Каролинском архипелаге: исследовано пространство, занимаемое этим архипелагом, от острова Юалан до группы Улюфый (острова Маккензи или Эгой); открыто 12, а описано всего 26 групп или отдельных островов. Каролинский архипелаг, считавшийся до этого весьма опасным для мореплавания, будет отныне безопасен наравне с известнейшими местами земного шара.

Острова Бонин-Сима отысканы и описаны.

Сверх того собрано много данных для определения географического положения мест, в которых останавливался шлюп: познания течений морей, приливов и отливов и пр.

Мореходный атлас, содержащий более 50 карт и планов, издан Гидрографическим депо Морского штаба. Текст к нему поступил в печать.

По части физики

Наблюдения над постоянным маятником в девяти пунктах. Эти, согласно с произведенными прежде разными наблюдателями, показали более значительное сжатие Земли против выводимого из неравенства движения Луны. Общий вывод сжатия из этих наблюдений выходит 1/269, но в соединении с некоторыми другими приближается к 1/288.

Магнитные наблюдения как на берегу, так и на море, главным образом в северной части Великого [Тихого] океана. Выводы из этих наблюдений согласуются с магнитной теорией Ганстейна.

Наблюдения над часовыми колебаниями барометра между параллелями 30° N и 30° S, производимые через каждые полчаса каждые сутки по двум симпиезометрам и одному барометру. Период наблюдений заключает до 12 месяцев.

Ежедневные наблюдения температуры морской воды на поверхности. (Мы имели три термометра с индексами для измерения температуры на глубинах; и все три при самых первых наблюдениях были извлечены с глубин разбитыми, вероятно, от давления воды, что и лишило нас возможности продолжать эти наблюдения[177].)

Выводы опытов и наблюдений будут помещаемы в «Записках Академии наук».

По естественной истории

По зоологии. Собрано несколько редких видов летучих мышей и один новый вид тюленей; сто видов пресмыкающихся животных, из которых 25 изображены красками Постельсом. Триста видов рыб, сохраненных в спирте; из них Постельс нарисовал красками 245 с живых экземпляров; многие из них еще мало известны, а другие совершенно новы. Этому богатому собранию рисунков придает особую цену то, что знаменитый Кювье, во время пребывания гг. натуралистов в Париже, просмотрев его внимательно, снабдил собственноручной подписью систематических имен с означением всех новых видов. Сто пятьдесят видов черепокожных, из которых сто нарисованы доктором Мертенсом с живых экземпляров. Особенное внимание Мертенс обращал на моллюски, на животные кольчатые (Annelides), лучистые (Radiaires), звездчатые (Asteries) и крапивные (Acalephes).

Эти животные, большей частью весьма нежного строения, не могли быть все сохранены в целости, а потому Мертенс старался рисовать их со всевозможной точностью, пока они еще были живы; он не удовольствовался простым изображением внешнего их вида, но, сделав им подробный анатомический разбор, нарисовал также все внутренние их части. Около семисот видов насекомых; несколько черепов диких [людей]; значительное собрание раковин; триста видов птиц в 750 экземплярах: ими занимался Китлиц; он же сам трудился над приготовлением образцов их и изображением тех из них, которые нашел до того неудовлетворительно описанными или совершенно неизвестными.

По ботанике. Травник Мертенса заключает до 2500 явнобрачных растений со включением папоротников; он же составил собрание поростов, или фукусов, которое по количеству и разнообразию заключающихся в нем неделимых едва ли найдет себе подобное среди привезенных когда-либо подобной экспедицией. Примечательнейшие из видов изображены красками со свежих экземпляров Постельсом. До настоящего времени в путешествиях в отдаленные страны еще мало обращали внимания на виды растительности, которые каждой стране придают отличительный характер. Постельс и Китлиц, следуя совету друга их доктора Мертенса, собрали немалое число таковых рисунков растений; некоторые из них помещены в атласе, сопровождающем это сочинение.

По геологии. Горнокаменные породы собирал Постельс во всех местах, где шлюп останавливался; число их простирается до 330.

По части этнографической

Общими трудами составлено богатое собрание одежды, орудий, утвари и украшений; важнейшие из этих предметов нарисованы Постельсом.

По части живописи

В продолжение самого путешествия составлен портфель, заключающий до 1250 рисунков; из них – 700 труды Постельса, 360 – доктора Мертенса и 200 – Китлица.

Все эти собрания, по возвращении экспедиции, переданы были в Музей Академии наук.