Глава 3. Ворона. Подвалы МГУ

Глава 3. Ворона. Подвалы МГУ

– Игорь, ну что такое? Я тру-тру его, и никакого результата! Ты хоть бы помог мне!

– Ворона, думаю, сначала ты должна объяснить мне, где ты шлялась вчера допоздна!

– Языком мне, что ли, его вылизать…

– Ворона, не уходи от ответа. Где ты была и почему без меня?

– Игорь, не занудствуй. Посмотри лучше на меня: я и так, и сяк тут верчусь, и ничего не выходит!

– Мы же договорились все друг другу рассказывать. Почему ты даже не предупредила меня о том, что вернешься так поздно? Почему не отвечала на звонки? Чем ты занималась?

– Игорь, мне бы очень помогло, если бы ты немного помолчал и подумал о чем-нибудь приятном. М?

– Да что же ты все рот мне затыкаешь!

– Я твоя девушка, и я перед тобой на коленях, более того, полуодета. Что еще тебе нужно? Мои рыжие волосы рассыпались по плечам, а ты допрашиваешь меня о том, почему я не брала трубку. Посмотри в мои честные глаза и успокойся. Я не делала вчера ничего предосудительного, но чтобы сильнее раззадорить тебя и возбудить любопытство, я ничего не скажу!

– Не заговаривай мне зубы! – произнес Игорь и машинально облизнул сухие губы. Ворона заметила, или ей только показалось, что в его глазах промелькнула искорка. Во всяком случае, он впервые улыбнулся за сегодняшнее утро. – Черт, ты всегда умела красиво говорить.

– Прекрасно. А теперь помоги мне. Я хочу закончить, пока маман не вернулась. Если она застанет меня вот так, сам знаешь, что начнется. После обещаю тебе рассказать, что было вчера. Вот увидишь – абсолютно ничего интересного.

Она снова склонилась к объекту своих стараний. Игорь несколько секунд помолчал, а потом начал давать советы.

– Ворона, твои волосы прекрасны, но, кажется, они тебе мешают. Может, уберешь в хвост?

– Ворона, пройдись-ка разочек пальчиками под ободком…

– Ворона, увереннее работай руками – ты делаешь успехи!

«Почему он не понимает, как сильно меня раздражают все эти реплики! Неужели он думает только о себе?» – размышляла Ворона. Вслух, впрочем, она не произнесла ни слова. Решила, что если она сейчас удержится и не начнет препираться, то управится гораздо быстрее.

– Ворона, я должен тебе кое-что сказать… Я хочу в туалет.

– Нет, Игорь, ну почему именно сейчас. Только начало получаться.

– Пожалуйста, ну прости, я ничего не могу с собой поделать. Ну хочешь я пописаю в раковину?

– Ни в коем случае! Я ее уже оттерла – пока ты не проснулся и не пришел ко мне сюда со своими допросами и советами, – не сдержалась Ворона. – Ладно, давай сюда. Не брызгай на крышку только. Я покурю пока.

Ворона сняла с левой руки желтую резиновую перчатку, оперлась ею об унитаз, который только что оттирала, и с усилием поднялась.

– Как же колено затекло и болит, – пожаловалась она, получше запахнула домашний халат и стала круговыми движениями растирать свою ногу. Затем аккуратно переставила в угол «Туалетного утенка», туда же положила губку и вторую перчатку.

– Смотри мне – не брызгай! – грозно напомнила она и, наконец, вышла из туалетной комнаты.

Приплясывающий Игорь только того и ждал, пулей залетел в уборную и закрыл за собой дверь. Ворона, шаркая тапочками, направилась в коридор и полезла в свой сталкерский рюкзак, в поисках сигарет и зажигалки.

Роясь в сумке, она вдруг наткнулась на что-то странное – четырехугольное и пластмассовое. «Что это за предмет такой, – подумала Ворона, зацепляя его пальцами и вытаскивая. – Святые угодники… Аудиокассета! Как в детстве, когда слушали «Руки вверх», «Тату» и «Иванушек». Впрочем, о том, что и такая музыка водилась у нее дома, Ворона ни за что друзьям не признавалась.

– Игорь, давай вылезай! Тут кассета. Помнишь, когда английским занимались, на таких тексты слушали… Да, впрочем, ты младше. В твоем первом классе, может, уже и Интернет был.

– Что у тебя в рюкзаке делает кассета? – спросил Игорь, выходя из туалета.

– Вот и я не знаю. Там можно найти все, что угодно, даже противогаз. Но откуда это, ума не приложу…

Ворона постояла секунду в раздумьях и вдруг подскочила, как ужаленная.

– Это от Алика! Задание. Он подбросил вчера, а я нашла только сейчас и столько времени потеряла.

– То есть ты вчера встречалась с Аликом? Зачем он? Как он?

– Рвем на Горбушку, Игорь, там должны быть кассетные магнитофоны – нам надо прослушать пленку. Расскажу все по пути, унитаз – потом.

– А почему ты не взяла меня с собой? Ты хотела побыть наедине с Рейденом? – продолжил свое занудство Игорь уже на просторах «Горбушкиного двора».

– Конечно, нет. Ты же знаешь, я его ненавижу, хочу победить и вышвырнуть из нашей тусовки. И я уже сто раз повторила: мы с самого начала были втроем с Аликом.

– Вот смотри, кассетные магнитофоны!

Ворона подошла к продавцу, кокетливо улыбнулась и спросила:

– Молодой человек, могу ли я проверить, как работает ваша техника?

– Конечно, заходи! – ответил тот.

Ворона проскользнула в магазинчик и устремилась к проигрывателю, который даже сам продавец гордо именовал про себя «старинным» и разместил на витрине на почетном месте. Она достала из рюкзака заветную кассету.

– Не зажует? – с опаской за свою ценность спросила она у продавца.

– Не зажует? – вопросом ответил тот, беспокоясь за свой магнитофон.

Ворона поместила кассету в специальный отсек, захлопнула его и нажала кнопку Play.

– Прослушайте сказку и сделайте надлежащие выводы, – серьезно, но немного нетрезво говорил голос Алика.

– Это он-он! Это действительно задание – слушай внимательно, Игорь, – в восторге прокричала Ворона. Продавцу тоже было любопытно.

– Жила-была маленькая зеленая гусеница, – продолжал Алик. – Каждое утро она просыпалась в полдень на своем большом осиновом листе, откусывала от него кусочек и лениво жевала. Гусеница старалась есть как можно медленнее, чтобы прошло побольше времени. После завтрака она усаживалась поудобнее и размышляла о том, какие долгие нынче дни, как ей скучно и как надоел этот лист осины. Ей ужасно хотелось поскорее стать бабочкой. Ведь это так здорово – бабочки никогда не грустят, у них есть яркие крылья, и они летают везде, где им только хочется! Пока гусеница так размышляла, наступало время полдника. Она снова откусывала от своего листа кусочек, хорошенько его пережевывала, затем переваривала и пыталась уснуть, потому что заняться ей было больше нечем.

Но однажды гусенице пришлось проснуться аж в 8 утра! Ей показалось, что наступил самый настоящий конец света: вокруг поднялся страшный шум, лист осины затрясся, а по всему мохнатому тельцу побежали мурашки. Она тут же продрала глаза и вскочила с дикими воплями: «Что такое?!» Оказалось, что это был вовсе не конец света, а просто старая муха сослепу не отличила маленькую гусеницу от листа осины и приземлилась прямо на нее. «Так, ну хватит трястись от страха, – спокойно сказала муха гусенице, вытаращившей на нее глаза. – Прости, не заметила тебя, старая уже. А ты чего спишь, когда солнце давно уже взошло и все на ногах?» – «А чего еще делать-то? – ответила ей та. – Жизнь такая скучная штука. Вот когда исполнится моя самая главная мечта и я стану бабочкой, все будет совершенно по-другому!» Муха чихнула, почесала лапкой спину и произнесла: «А ты разве не знаешь, что свои мечты мы можем исполнять сами? Если ты хочешь поскорее стать бабочкой, тебе нужно приложить кое-какие усилия. Хочешь, научу?». – «Конечно!» – закричала маленькая гусеница и ее ножки затряслись от нетерпения. «Тогда тебе нужно сделать три важные вещи. Во-первых, умойся! Разве можно готовиться к самому важному событию в своей жизни в таком виде?! Во-вторых, посмотри на свой лист. Да ты его уже почти полностью съела! Из него не получится полноценного кокона. Найди самый большой лист на этой осине и устройся на нем. Ну а в-третьих, объясни это все остальным маленьким гусеницам, которые тоже хотят стать бабочками, вдруг они тоже не знают». Так сказала старая муха и улетела.

Пленка закончилась, магнитофон отщелкнул. Взволнованная Ворона дрожащими руками перевернула кассету и снова нажала Play.

– Гусеница посидела еще немного в раздумьях и решила снова ложиться спать, – спокойно, но еще более пьяным голосом продолжал Алик. – Ей не понравились советы мухи. «Зачем прикладывать столько усилий к тому, что и так случится само собой через три недели», – подумала она и спокойно улеглась. Но заснуть не получилось: гусеницу начала тревожить мысль о том, что, может, эта старая муха – вредная волшебница, и если не исполнить ее указаний, бабочкой не получится стать никогда в жизни.

Пришлось гусенице подняться. Она нашла взглядом дождевую каплю на соседнем листе. Переползла туда, умылась и огляделась. Оказалось, что с другого листа мир выглядел совсем по-другому. Открылся вид на луг, который раньше закрывала ветка. Гусеница улыбнулась: «Как красиво-то, оказывается, вокруг!» Приступать к следующему заданию мухи было уже не так страшно. Наоборот, интересно. Гусеница отправилась в путешествие по своей осине – она искала самый лучший лист для своего кокона и одновременно передавала другим маленьким гусеницам мушиные слова.

К тому времени, когда она исползала всю осину и перезнакомилась со всеми гусеничками, прошло как раз три недели. Она обернулась в кокон и превратилась в бабочку. Тогда к ней прилетела старая муха – поздравить с исполнением мечты. «Муха, объясни, пожалуйста, а зачем было столько всего делать, если я так и так бы превратилась в бабочку?» – спросила бывшая гусеница. «А разве не приятно тебе быть чистенькой и аккуратненькой? Не любопытно было взглянуть на этот прекрасный мир? И разве не получила ты массу удовольствия от общения со своими подружками? Для того, чтобы не скучать, не томиться в ожидании. Ведь когда не тратишь время впустую – чувствуешь себя счастливым».

Закончив свое повествование, Алик немного помолчал, а затем добавил.

– Рейден и Ворона, а также все, кто также слушал эту запись, должны сделать надлежащие выводы. Самые же умные должны пробраться в подвалы самого умного здания и принести мне оттуда дозиметр! Можно сломанный. Впрочем, других вы там и не найдете. Ха-ха-ха! На хабар наклейте бирку со своим именем и сбросьте в место выброски из кабельника на «Октябрьском поле». Я отключаюсь.

– Самое умное здание – это Университет, что ли? – спросил Игорь.

– Почти уверена! Собираем отряд к 8 и забрасываемся в подвалы МГУ, – ответила Ворона, выхватывая свою кассету из магнитофона и выбегая из магазина. – Сейчас денег нет, позже купим! – только и крикнула она удивленному и раздосадованному продавцу {5}.

Подвалы МГУ

Залаз: вариантов много, один из них – люк напротив Клубной части МГУ рядом с автобусной остановкой, что находится посередине улицы Хохлова, прямо за палаткой с проездными.

Как проникнуть: поблизости всегда много народу, но подвалы МГУ – настолько популярное место среди диггеров, что они снуют здесь постоянно, и на них никто не обращает внимание. Главное, проследите, чтобы поблизости не было ментов, и все-таки постарайтесь не попадаться на глаза злым тетенькам – вдруг заявят. Открывайте крышку люка, как и в случае с кабельным коллектором – и полезайте вниз.

Иметь с собой: стандартный набор – налобный фонарик, паспорт, деньги, мобильный.

Главную опасность представляют: милицейские патрули, которые постоянно объезжают территорию, а также пожилые женщины, которые ждут автобуса и везде суют свой нос.

Объект:

После завершения строительства в 1953 году здание Московского Государственного Университета имени Ломоносова стало самым высоким в Европе и оставалось таковым на протяжении почти 40 лет. 236 м над землей, 50 тысяч помещений, 40 тысяч тонн стальных каркасов, 36 этажей, 175 миллионов кирпичей, самые большие в Москве часы с циферблатом диаметром 9 м, 111 лифтов и километры коридоров.

Эта махина потрясла всю Европу. Говорят, один студент-третьекурсник поспорил, что проживет год, не выходя из стен Главного здания. Выиграл он пари или нет, история умолчала, однако эта байка – одна из самых распространенных в МГУ-шном фольклоре, особенно среди студентов географического, геологического и механико-математического факультетов. Именно им посчастливилось заниматься в одном из самых знаменитых московских зданий. Действительно, в новом «городе» было и есть все, чтобы студентам и преподавателям не пришлось даже выходить на улицу: своя почта, парикмахерская, фотоателье, ремонт одежды-обуви и отделение милиции.

Сначала здание хотели построить на самой кромке гор, но потом перенесли на километр назад. 14-метровый котлован был залит бетоном, что придало зданию невиданную прочность, а на подземных этажах устроили бомбоубежище. Новая высотка на Соколе просела на 60 сантиметров за 5 лет, а МГУ – всего на 15 миллиметров за шесть десятилетий.

Во время заседания по «университетскому вопросу» Сталин заявил: «…И чтобы предусмотрели каждому студенту отдельную комнату в общежитии! Должно быть шесть тысяч комнат!» В разговор вмешался Молотов: «Товарищ Сталин, студенты ведь народ компанейский, пусть хоть по двое селятся». – «Хорошо, оставляем три тысячи комнат», – ответил Сталин.

«Университет получил невероятные возможности для рывка. Если бы не здание, страна не заняла бы тех лидирующих позиций в мировой науке и образовании», – считает ректор МГУ Виктор Садовничий. Здание МГУ – самое высокое среди семи московских высоток. Эти высотки были построены Сталиным в том числе и в идеологических целях – прославить мощь существующего режима.

Центр науки по проекту Льва Руднева возвели ударными темпами всего за четыре года. Работали три тысячи комсомольцев-стахановцев. Но на самом деле строителей было куда больше. «Строили заключенные, как и многие высотные здания Москвы», – говорит Антонина Манина, эксперт Московского музея архитектуры.

Однако, несмотря на энтузиазм строителей, Сталин был недоволен. Говорил так: «Строим дорого, долго и плохо». Видимо, чувствовал, что не доживет до окончания строительства. Так и получилось. Он умер в марте, а университет был сдан в эксплуатацию только в августе. Заготовленную доску «Московский государственный университет им. И. В. Сталина» пришлось оставить где-то в архивах.

Участник строительства, а впоследствии начальник эксплуатационного участка Владимир Тихонович Славин вспоминает, что, когда Сталин умер, зеки ликовали, открывали окна, кричали: «Свобода!» Всего в «Стройлаге» числилось к окончанию строительства МГУ 14 290 человек.

Ходила даже легенда, будто один узник соорудил из фанеры крылья и попытался спланировать со стройки в сторону Москвы-реки. Но, по слухам, сам генсек распорядился отпустить беглеца за изобретательность.

Кстати, многие исследователи утверждают: тот факт, что ГЗ строили зэки – просто байка. Это в корне неверно и подтверждено свидетелями. Разве такую ответственную стройку стратегического объекта, курируемого лично Лаврентием Павловичем, доверили бы зэкам, предателям Родины, которые никогда ничего сложнее Беломорканала не строили? А история о заключенном, улетевшем со шпиля на куске фанеры, была выдумана журналистом «Комсомолки» в 1989 году.

Николай Дроздов был одним из первых студентов, кто учился уже в новой высотке. «Сокол-сапсан гнездился на здании МГУ, – рассказывает телеведущий. – Он воспринимал его как скалу, с которой удобно, вылетая из гнезда, слетать и ловить голубей».

Ни птицы, ни люди раньше не видели здания такой высоты. В советские годы шпиль использовал КГБ для наружного наблюдения за перемещениями высокопоставленных лиц. Это и сейчас стратегический объект особой важности. Ведь Москва отсюда видна как на ладони.

Сталин ничего не понимал в архитектуре, но в отличие от Хрущева знал, что ничего не понимает. Поэтому когда план ГЗ принесли ему на утверждение, он, не желая портить проект, но и не в силах отказаться от внесения личных корректив, указал на аллеи вокруг здания. «А какие дэрэвья ви собираетесь посадить здэсь?» – спросил вождь. Пойманные врасплох архитекторы ответствовали уклончиво. «А пачэму бы нэ посадить здэсь яблони?» – Знаменитая сталинская трубка прогулялась по макету. Все моментально восхитились гениальностью великого учителя и посадили вдоль аллей фруктовые деревья, с которых до сих пор иногда студенты сорвут яблочко-другое.

Кто из студентов не мечтал подняться на шпиль или хотя бы на балкончик под шпилем (35 этаж), который можно заметить снаружи при хорошем зрении. Рассказывают, что некогда туда был открыт доступ для всех желающих, но после нескольких несчастных случаев зрителей пускать перестали. С наступлением времен перестройки и гласности открывать смотровую площадку было уже поздно – она вся поросла антеннами настолько густо, что пробраться через них можно, только обладая некоторыми акробатическими способностями. Самые любознательные студенты добирались на лифте до 33-го этажа и, поцеловав кодовый замок, отправлялись восвояси. Немного есть счастливцев, которым доводилось дойти до высшего этажа ГЗ. Почти все они принадлежат к кафедре оптики и спектроскопии. Дело в том, что высшая точка российской науки – это лаборатория тропосферного распространения (7-й этаж физфака и 35-й ГЗ), где проводятся исследования. Только сотрудникам и студентам этой лаборатории оформляется официальный допуск на высший каменный этаж ГЗ, откуда открыт чудесный вид не только на университетский городок, но и на всю столицу, откуда можно полюбоваться даже летящим вертолетом, глядя на него сверху.

Все, наверное, замечали красные полосы на фасаде ГЗ. Они подчеркивают пропорциональность здания – если их убрать, то оно покажется бесформенным. Центральный корпус, «большие» и «малые» зоны отличаются по высоте и ширине ровно в два раза, а в прочих пропорциях наблюдается золотое сечение.

«Геофакеры» не раз оспаривали честь называться «самыми расположенными» у «журналистов», разместившихся на Моховой. К юбилею журфака студенты повесили в старейшей аудитории транспарант с жизнеутверждающей надписью: «А из нашего окна площадь Красная видна!» На это учащиеся в ГЗ могли бы справедливо возразить, что и из их окон тоже – этажа так с двадцать пятого.

Множество легенд существует о главном здании МГУ. Во-первых, подвалы его уходят на такую глубину, что можно смело утверждать – там, под землей, таится ровно такого же размера здание. Во-вторых, существует тоннель, связывавший здание университета с дачей Сталина. В-третьих, почву под университетом замораживают огромные криогенные камеры. Если они перестанут работать – огромное здание сползет в реку. Именно из-за криокамер и всяческих тайных тоннелей Сокольническая линия метрополитена так резко уходит в сторону от здания МГУ. Правда, существует версия, что под главным зданием все-таки проходит ветка метрополитена, но другого, секретного – «Метро-2». И это в-четвертых. В-пятых, подвалы ГЗ напичканы тайными лабораториями. В-шестых, там расположены секретные архивы НКВД и КГБ. В-седьмых, там прячут выкопанную библиотеку Ивана Грозного и золотую статую самого Сталина, украшенную драгоценными камнями. В-седьмых, тела погибших на стройке зеков просто замуровывали в стены. В-восьмых, возможно именно поэтому среди иногородних студентов, проживающих в высотке МГУ, так много самоубийств. 90 % таких рассказов не имеют ничего общего с действительностью, это просто легенды. Но только на 90 процентов…

Именно московские диггеры и сталкеры развенчали большинство этих мифов. Они лично проверили: подвалы, конечно, в МГУ присутствуют, но гораздо менее глубокие и приспособленные для непосредственных студенческих нужд. В первую очередь – для размещения канализационных коммуникаций. Кроме канализации в тех же подвалах размещаются водонапорные конструкции, обеспечивающие подачу воды ко всем фонтанам студгородка. Наконец, если в подвалах и существовали секретные архивы и золотая статуя Сталина, то не иначе, студенты продали «вождя» на металлолом, а папки с грифом «совершенно секретно» разобрали на бумажные змеи. Только так можно объяснить полное отсутствие того и другого.

Подвалы МГУ, на самом деле, – это долгие коридоры, огромное количество комнат и кучи мусора. В этих помещениях не утонешь, не сломаешь ногу, как гласят легенды, разве что поскользнешься и упадешь в грязь. Если хорошо постараться – заблудиться можно, но сложно. Из звуков можно зафиксировать только собственное сопение, гул вентиляторов, а также шум текущей и капающей воды.

Полы в некоторых комнатах залиты водой и зеленоватой жижей. В тяжелые 1990-е ситуация с работой насосов ухудшилась, а поступление грунтовых вод улучшилось. В результате кругом завелась сырость и антисанитария. Ценные болты и гайки поржавели, а ядовитые химреактивы растворились в лужах. Затоплены помещения хаотично, это зависит только от подземных ключей и расположения поблизости плохо закрытых кранов и прохудившихся труб.

Сейчас здесь – грандиозная помойка: под ногами хрустят разбитые мензурки, валяются искореженные дозиметры. Раньше эти помещения использовались под лаборатории и склады. Впрочем, ректор университета В. Садовничий издал указ вывезти из подвалов МГУ весь хлам, а главное, реактивы.

Только первокурсник может подумать, что четыре «фонтана», окружающие статую основателя, действительно являются фонтанами. Это – воздухозаборники для вентиляции зданий. В них можно пролезть, но ничего особенно интересного там нет: вентиляция – она и есть вентиляция. Хотя можно облазить по этим шахтам снизу доверху любое здание, например на физфаке, заглянув в каждую аудиторию.

Другой вариант залаза – люки. Один – неподалеку от палатки с проездными рядом с автобусной остановкой, другой, такой же – чуть подальше.

Спустившись вниз, сразу натыкаешься на пустые бутылки, пакетики из-под чипсов и горы окурков под ногами. Сеть коридоров напоминает те, что можно увидеть в кабельном коллекторе на «Октябрьском поле». Если пройти дальше, можно встретить погрызенные крысами матрасы, МГУ-шные учебники, брошюры, открытки. В ящике сломанного стола одной из комнат лежит пачка сигарет, пепельница и пустая бутылка из-под водки.

Стены украшают продукты остроумия диггеров, в основном кавесов, и просто любопытных студентов. Кроме надписей из серии «здесь был Вася» встречаются и достаточно забавные: «привет биологическому факультету», «люби меня, как я себя».

Еще дальше вдоль стен – стеллажи, видимо, на них положено пережидать ядерную войну. Впрочем, двери, что толщиной сантиметров 20 и затягиваются вентилями, намертво заклинило в раскрытом состоянии. В каждой комнате – свалка ящиков, коробочек, пакетиков, ампул с неизвестным содержимым. Здесь доживают свой долгий век бесполезные химикаты и испорченные приборы, валяются почерневшие стенды с уроков защиты населения, оседает на веки вечные ненужный хлам.

Для «любителей старины» есть такая информация: во втором подвале раньше размещался Штаб Гражданской Обороны МГУ, Октябрьского района и города Москвы, но его там давно нет – уже как лет 40. Остались только пустые свинцовые контейнеры, на которые водят смотреть журналистов.

– Так, отряд «Синяя буря», давайте-ка пересчитаемся и рассредоточимся. Раз, два, три… нас сегодня целых одиннадцать человек! – прокричала Ворона. – Теперь разойдись!

Молодежь в камуфляже хохотала, резвилась, падала в снег, открывала банки с пивом, глотала, снова закрывала, передавала по кругу, чиркала зажигалкой, тушила бычки, но разбегаться не собиралась. Ворона волновалась, что проезжающий мимо милицейский патруль что-нибудь заподозрит. Но «четверка», которая выехала из-под левой арки МГУ, проколымажилась, не останавливаясь.

– Игорь и Антон, открывайте люк, пока никого нет, – снова скомандовала Ворона. На этот раз, хоть и спустя минут пять какой-то непонятной возни, ее послушались.

– Теперь забрасываемся все по очереди, налобники включаем только тогда, когда уже будем под землей. Мы с Игорем последние, чтобы прикрыть за собой крышку «гроба». Ждем внизу. Не расходимся. Не шумим.

Юноши и девушки постепенно начали опускаться под землю. Игорь и Ворона стояли к ним спиной, как бы загораживая собой всю эту картину на случай палева. Они не разговаривали. Ворона зажгла сигарету, потому что знала, что забрасываться члены ее отряда будут еще очень долго – она успела бы выкурить еще не одну. На Игоря ей почему-то смотреть не хотелось. Он это чувствовал, но старался не подавать виду, не показывать, что расстроен.

Ворона притворилась, что рассматривает Главное Здание. На улице уже смеркалось, зажглись фонари. Вдруг взгляд Вороны приковал девичий силуэт в одном из окон. Она посчитала этажи – кажется, восьмой. Невозможно было рассмотреть ни лица студентки, ни того, во что она была одета. Ясно было только одно: она стояла на подоконнике, она танцевала, и ей было круто.

«Должно быть, у них музыка там сейчас грохочет, – подумала Ворона. – А парни собрались в кружок и смотрят на нее. Классно как танцует!» Тут ее осенила гениальная идея: она достала mp3-плейер и воткнула в уши наушники-«сопли». Теперь девушка в окне двигалась под музыкальное сопровождение.

Но через секунду Игорь все испортил. Он выдернул один наушник.

– Ворона, ты чего вдруг плейер-то достала? Нам же сейчас забрасываться, ребята уже почти все там, – сказал он.

Сначала ее лицо перекосило негодование – Игорь испортил ей такой классный момент! Но потом вдруг стало ужасно жалко его. Это ей самой должно быть стыдно перед ним, она должна извиниться. За то, что приручила его четыре месяца назад и поселила у себя дома. За то, что он теперь привык к ней и доверяет, а еще, наверное, даже влюблен. А она только что стояла и смотрела на силуэт девушки в окне и даже музыку наложила на эту картину. Но ей даже в голову не пришло поделиться всем этим удовольствием с Игорем.

«Все это из-за Рейдена, – с горечью подумала Ворона. – Возник в моей жизни опять всего два дня назад. Только появился и уже разбросал все мои планы. Интересно, до какой степени унижения способен дойти человек? Если он поманит меня пальцем, побегу ли я, как собачонка? Самое ужасное, что ответ, похоже, мне стал известен в ту секунду, когда Рейден взял меня за руку около той обходной тетради в кабле на «Октябрьском поле».

– Смотри, – обратилась она к Игорю и ткнула пальцем на танцующую девушку. – Как хорошо двигается, правда?

– Правда, – робко ответил Игорь, и в этом голосе послышались одновременно извинение и надежда.

– Эй, Ворона, Игорь, мы все забросились – ждем только вас, – донесся голос из люка. Похоже, он один раз уже прокричал это, а сейчас повторял – чуть громче.

Спустившись по металлической лесенке в подземелье, Вороне – как и всем остальным членам отряда – пришлось перелезть еще через большую теплую трубу. В «коридоре», похожем на кабельный коллектор, было сухо и тепло, но очень грязно. Кругом валялись пустые банки и бутылки, бычки, пачки из-под сигарет, пакетики от чипсов и сухариков.

– Направо! – скомандовала Ворона, отряхнувшись и достав из рюкзака полуторалитровую пластиковую бутылку с коктейлем «Виноградный день». Прихрамывая и отхлебывая, она гордо вела за собой отряд «Синяя буря».

Пройдя определенную часть пути, Ворона повернула и шагнула в узкий коридор, опутанный проводами. Потолок здесь был низкий, поэтому почти всем парням приходилось постоянно пригибаться, чтобы не удариться головой о разбитые плафоны.

– Так, а теперь по одному, – начала было она, остановившись перед узкой трубой, в которую необходимо было просочиться.

– Подожди, есть проблема, – тихонько шепнул ей Игорь. Толпа народу за ними остановилась, уселась на трубы и оживленно болтала, потягивая пиво и не обращая на них никакого внимания.

– Что такое? – немного испуганно спросила Ворона.

– Пароварка!

– Точно… Как же я раньше не подумала… – шепотом, чуть дыша, пролепетала Ворона. А потом, уже гораздо громче, чуть ли не срывающимся голосом прокричала: – Эй, народ, пропустите к нам вперед Пароварку!

– Мы рискуем быть размазанными о стену, – раздался чей-то голос, за которым последовал дружный гогот.

К Вороне и Игорю с независимым видом продиралась очень полная девушка неопределенного возраста, но явно не старше 22 лет. Она была одета во все черное с элементами металла – в косуху, футболку и кожаные штаны, барабаном натянувшиеся на ее бедрах. Пальцы были усеяны перстнями с черепами, а короткие ногти выкрашены самым темным, уже успевшим облезть, лаком. Волосы отливали цветом вороньего пера, уши усеяны сережками, и даже в ноздре красовалась маленькая булавочка.

– Звали? – низким голосом спросила она, кое-как пробравшись к Вороне и Игорю.

– Пароварка, скажи, пролезешь ли ты в эту узкую трубу? – с надеждой в голосе произнесла Ворона.

– Сильно сомневаюсь, – отрезала та.

– Но, может, все же попробуешь?

– Попробовать можно, – спокойно ответила Пароварка и начала прилаживаться к трубе, сначала лицом, потом попой, затем снова лицом.

– Пароварочка, миленькая, ты же знаешь, что от этого зависит моя судьба? Если я проиграю Рейдену, то мне навсегда придется покинуть нашу тусовку! Может, как-то бочком? – сама не зная, зачем, уговаривала ее расстроенная Ворона.

– Зачем звали меня? Знали ведь, куда идете! – сказала Пароварка. – Я не прохожу, извините. Задница мешает.

– Пошли без Пароварки, она может подождать нас здесь, – предложил Антон, который помогал Игорю вскрывать люк.

– Антон, разве тебе не известно важнейшее правило сталкеров: если какой-то член отряда по какой-либо причине не может идти дальше, то останавливается весь отряд. Либо ищутся другие пути, а для нас это сейчас неприемлемо. Либо возвращается назад, – выговорила Ворона.

– Но сегодня особый случай – ты заключила пари, сражаешься с Рейденом и ставка довольно-таки высока. Неужели ты не поступишься всего один раз этим правилом ради другой, более важной цели? Мы могли бы втроем быстренько сходить – ты, я и Игорь, – не унимался Антон.

– Нет, Антон. Мы остаемся здесь или идем все вместе. Или я не лидер «Синей бури», – добавила она непреклонно.

«Интересно, ей действительно наплевать? Ведь она понимает, что сейчас подводит целый отряд, который из-за нее не попадет туда, куда с таким трудом собрался – в подвалы МГУ. Кто-то вообще сегодня забрасывается в первый раз. До Пароварки вообще-то дошло, что все съеденные ею бигмаки могут стоить мне любимого дела жизни. Как ей удается соблюдать такую невозмутимость?» – думала в отчаянии Ворона. Пора было принимать какое-то решение.

– Лезь, мать твою, жирная корова, а то я тебя похороню в этом подвале!! – раздался зычный рык, сделавший бы честь и полковнику спецназа. Пароварка хрюкнула, как-то вытянулась и буквально затекла в трубу. Остальные осеклись и замолкли.

– Командир, базару нет, – засмеялся Игорь. Радость длилась недолго.

В недрах трубы что-то ухнуло, словно невидимый филин дал о себе знать, и подземное царство университета огласил дикий душераздирающий Пароваркин вопль. Ее ноги задергались, словно от укуса королевской кобры. Девушка продолжала орать, пытаясь выбраться обратно. Ребята подхватили ее за ботинки и буквально выдрали обратно. Все, включая «полковника спецназа», сильно испугались. На все расспросы Пароварка лишь дико вращала глазами и показывала в сторону трубы.

Наконец, в ее недрах кто-то зашевелился. Игорь поднял палку, готовясь оглоушить этого кого-то или что-то. Через минуту в проеме показалась чумазая, но довольная физиономия Рейдена.

– Привет, неудачники! А что это вас так много? Воспитательница в детском саду заболела? – Он, похоже, решил сегодня оторваться на всю катушку.

Ворона застыла на месте, играя желваками.

– Привет, засранец, – проскрипел Игорь, готовый кинуться на злорадствующего конкурента в любую секунду и ждущий лишь намека от своей подруги. Та оставалась безмолвной.

Рейден уже полностью вылез наружу и отряхивался, подзуживая всю компанию.

– Ворона, а где все остальные? Где повара, носильщики, гиды, прочая прислуга? Ты, я гляжу, одна теперь не ходишь, только в почетном сопливом эскорте, ха-ха! Цыган с медведями тоже забыли? Эх, позолоти ручку, ромалы, отведу тебя в подвалы! Ай, наны – ай наны! – запел он и затряс по-цыгански плечами.

– Концерт окончен? – вымолвила, наконец, командир «Синей бури». – Тогда уматывай, пока тебя тут не замесили. – Она перевела глаза на Игоря. – А то весь спор потеряет смысл из-за долговременной болезни одного из участников.

– Подчиняюсь грубому насилию, – ухмыльнулся Рейден. – В следующий раз, дорогая, не тащи с собой на объект годовой запас сала. – Это было о Пароварке. Та немедленно ответила броском пивной банки, не очень точным. Торжествующий сталкер уже исчез в темноте. Пенная жидкость растеклась по стене ядовито шипящими разводами.

– Я все равно поеду сейчас на 3-ю Хорошевскую улицу и сброшу Алику на голову свой хабар прямо в кабло, потому что, может быть, хотя бы это заставит тебя бросить пить, Ворона! – раздался в темноте подвала торжествующий голос. В нем послышались нотки жестокости.

– Давай, вали! Алик тебя ждет! – прокричала Ворона. – Дальше мы не идем. Остаемся бухать здесь, на трубах! – обратилась она уже к своим.

– Не расстраивайся, – тихонько шепнул ей Игорь. – Ты все правильно делаешь. Мы на следующем задании его обгоним, только больше не будем собирать такой большой отряд.

– Спасибо. – Ворона чмокнула его в щеку. – Открывай второй «Виноградный день». Выпьем за мой первый провал.

«Синяя буря» примерно час нежилась на теплых трубах у подхода к подвалам МГУ.

«Сволочь! Ненавижу тебя, Рейден». – Естество Вороны кричало, рвалось наружу, но она сохраняла внешнее спокойствие. Просто стиснула зубы, чтобы не проорать матом на весь мир. Это было непросто. Игорь это видел и был доволен.

– Может, и мы будем выбрасываться? Уже все допили почти, – Антон сначала произнес эти слова и только потом посмотрел на Ворону. Он испугался ее перекошенного гневом лица и был уже не рад, что спросил.

– Нет, – ответила она на редкость спокойно – самообладания все-таки Вороне было не занимать. – Настоящие сталкеры все делают вместе. Я не попала к дозиметрам, а вы будете сидеть здесь со мной до тех пор, пока я не захочу домой. Выбрасываться тоже только всем вместе – это еще одно правило, которое я не стану нарушать.

Ворона переборщила – передержала отряд в предподвалье МГУ. Впрочем, ребята напились и тоже не очень следили за временем. Ныли только самые трезвые, но их никто не слушал. По пути к месту выброски что-то разбили, хотели перерезать даже кабель, но Ворона не позволила. Когда, наконец, оказались на улице, на часах был почти час ночи.

Те, кто жил на «Сокольнической» линии метро, побежали скорее к «Университету», остальные, как оказалось, имели каких-то знакомых в МГУ-шной общаге и вписались к ним.

Не у дел остались только Ворона и Игорь. Продолжать тусить им не хотелось, а значит, с общагой вариант отпадал. На самом деле причина была в том, что на улице потеплело, настроение у Вороны воцарилось меланхоличное, и ей хотелось прогуляться. Игорь готов был сегодня поддержать любую ее затею, так что они распрощались со всеми и пошли домой пешком. Парочка держалась за руки, и у них, казалось, все было хорошо.

«Надо же, – думала Ворона, когда они проходили мимо какой-то стройки, – раньше я не обращала внимания на все эти загородки, заборы, какие-то непонятные строения, будочки, торчащие из земли, канализационные люки и решетки. Даже не помню, правда, когда это было… А потом на какой-то пьянке познакомилась с Аликом, и он показал мне другую Москву.

Странно, у меня с ним ни разу даже ничего не было, а ведь он не всегда был таким, как сейчас. Когда мы познакомились – очень даже вполне себе. Наверное, потому что Рейдена я узнала примерно тогда же… Хотя Алик, кажется, был не против. Впрочем, ему наверняка все равно с кем. Может, тоже влюблен в кого-то недоступного…

Сейчас просто не представляю, как раньше могла не обращать внимания на то, что закрыто, на всякие вентшахты, залазы в теплухи. Просто проходила мимо и не думала, не достраивала в своем воображении, не понимала, что это может быть входом куда-то. Или что это только верхушка айсберга, а там дальше коридоры, лабиринты, удивительный мир приключений, опутанные сигнализацией и датчиками объекты, погони ментов, лай собак, переодевания в мо?нтеров, веселые тусы, невероятный индастриал, который можно фотографировать, или исследовать, или даже разломать. Потому что ты хозяин, ты царь, властелин, пусть у тебя нет денег и планов на будущее, но ты можешь пойти, куда захочешь – это свобода». – Ворона путалась в пьяных мыслях, которые гуляли у нее в голове.

Ей было почему-то очень круто вот так просто под руку с Игорем, несмотря на то что день, по сути, не удался – самое первое испытание она не прошла. Если все пойдет в том же духе, Ворона останется ни с чем – и без Рейдена, и без своего любимого сталкинга, и даже без уважения членов своего отряда. Но она старалась не париться на эту тему.

Проходили уже станцию метро «Профсоюзная». Какая-то девушка в кокетливой шубке торопилась домой, скользила мелкими шажками на невысоких каблуках.

«Она ведь наверняка не в курсе, – с легкой снисходительностью взглянула на нее Ворона. – Каждый день ездит в метро, даже несколько раз в сутки, и думает о нем только как о транспорте. Вообще не думает о нем, скорее всего. А метро – это ведь даже круче, чем АЗЛК, подвалы МГУ и все бомбоубежища Москвы, вместе взятые!.. Эта девушка не подозревает даже о существовании нашего тайного общества, хотя никакое оно, конечно, не тайное. Просто ей не интересно». – Счастливая Ворона оглядела заснеженный город, который казался ей сейчас самым родным и дорогим, что вообще есть на свете.

«А ведь нас много, нас тысячи, – продолжала свои размышления она. – Ежедневно мы преодолеваем невидимую границу, не боясь разборок в ментуре и интереса со стороны ФСБ, и оказываемся в этой параллельной реальности. И у нас все так же, как везде. Как в политике, как в студенческой общаге, как в религии, и даже как у бомжей в коммуне – как в любом обществе. Все атрибуты на месте – словечки свои, сайты, правила поведения, герои и отверженные, уважаемые и презираемые».

– Мы ведь с тобой герои, – сказала она Игорю и два раза сжала его руку в своей.

В ответ он молча сделал то же самое – два раза быстро сжал ее руку. Это был их личный тайный жест. В нем не было ничего сексуального, скорее, дружеское, но тем более ценное. Игорь думал о чем-то совершенно другом, но был полностью согласен с Вороной.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.