Глава 17 РАЗВЯЗКА

Глава 17

РАЗВЯЗКА

23 апреля 1997 года, Москва, Кунцевский народный суд, 12 часов дня

К Кунцевскому народному суду я и мой коллега адвокат подъехали ровно в полдень. Сегодня должен завершиться беспрецедентный процесс по делу о торговле наркотиками.

Перед судом предстало пять сообщников покойного вора в законе Павла Захарова, по кличке Цируль.

Больше месяца длился процесс по обвинению в незаконных сделках с наркотиками Розы Захаровой, дважды судимого московского азербайджанца Таги Хуриева, неоднократно судимого за различные преступления новосибирского «авторитета» Валерия Шишканова (Шишкан), кемеровчанина Константина Магарцова и новосибирца Руслана Мозина.

Все они оказались на скамье подсудимых из-за связи с Хуриевым, который, согласно обвинению, снабжал всех метадоном. Роза же брала его для себя и для Цируля. Шишкан тоже употреблял, но, согласно официальным милицейским данным, главным образом подогревал метадоном сибирские лагеря.

Шишканов известен был оперативникам и как лучший друг покойного новосибирского положенца, вора в законе Зайчикова (Заяц. Он с Магарцовым – кстати, последний являлся племянником Зайцева – были гонцами от Шишкана к Хуриеву).

Процесс был трудным и длительным. Я, конечно, посещал не все судебные заседания. На заседаниях подсудимые либо признавали свою вину частично, либо полностью отрицали ее. Шишкан несколько раз даже обращался к судье, говоря одно и то же – мол, судят нас всех из-за Захарова, которому органы стремились прописать что-нибудь посерьезнее пистолета. Да и сама Роза обронила как-то, что на суд кто-то давит, что, мол, ей и Паша так говорил.

Сегодня должен быть зачитан приговор. Гадать, какой срок получит каждый подсудимый или кто-то будет освобожден, было невозможно, так как я давно уже потерял всю интригу судебного следствия, которая разворачивалась в стенах Кунцевского суда.

И оценивать какие-либо доказательства или весомые аргументы со стороны защиты и обвинения мне уже не представлялось возможным. Поэтому я просто вошел в зал и бросил взгляд на Розу Захарову, пытаясь рассмотреть ее и понять настроение перед вынесением ей приговора.

Роза Захарова была невысокой полноватой женщиной с черными волосами, распущенными по плечам. Еще до этого я слышал по телевизионным каналам, что она сидела в Бутырской тюрьме вместе с известной поэтессой Алиной Витухновской, которая тоже обвинялась по статье об операциях с наркотиками.

Всматриваясь в Розу, я обратил внимание на то, что внешне она была спокойна. Иногда обменивалась короткими фразами со своими сообщниками.

Наконец в зал вошла секретарь суда и произнесла стандартную фразу:

– Встать! Суд идет!

Из двери показались судья и народные заседатели. Началось оглашение судебного приговора.

Оглашение заняло минут тридцать-сорок. Все стоя слушали, как монотонно судья зачитывала, в чем подозревались и обвинялись в данном случае подсудимые. Затем судья коротко подытожила суть последних обвинений – какие доказательства были приняты судом, какие отметены.

Наконец выступление судьи закончилось оглашением приговора.

В итоге всех обвиняемых признали виновными, хотя некоторые пункты обвинения были признаны недоказанными.

Хуриев получил шесть лет, Розе с Шишканом дали по пяти с половиной, а гонцам по пяти лет лишения свободы каждому.

После оглашения приговора осужденных тут же увели в комнату конвоиры. Я вышел из зала суда и направлялся к своему автомобилю, стоящему недалеко от здания, как вдруг неожиданно кто-то меня окликнул. Я обернулся. Ко мне шел худощавый мужчина высокого роста, в больших темных очках, коричневой кожаной куртке.

Его лицо показалось мне знакомым, но я никак не мог вспомнить, где я его раньше видел.

Мужчина подошел ко мне и, первым протянув руку, поздоровался.

– Добрый день. Узнали меня?

Я всмотрелся в него.

– Андрей, ты?

– Конечно, я. А что, очень сильно изменился?

Конечно, это был Андрей Грушин, бывший сотрудник РУОПа, с которым я встречался в самом начале своего частного расследования.

– Как твои дела? – спросил я.

– Да вот, пришел поинтересоваться, как людей судят. Все же интересно, чем все это дело кончилось.

– А у тебя как дела?

– Через два дня суд по моему делу. Вот какие дела.

– И что, ты на что-то надеешься?

– Человек всегда жив надеждой.

– А что адвокат говорит?

– Адвокат тоже говорит, что надежда есть.

– Ну, дай бог! – пожелал я.

Мы постояли немного, обсуждая общие темы. Я уже собрался было сесть в машину, но Андрей неожиданно сказал:

– Я попросить вас хочу. – Он сделал паузу. – Вы можете мое дело почитать?

– Но я же не твой адвокат.

– Да нет, мне не нужна ваша защита, адвокат у меня есть. Я просто хотел узнать ваше мнение. Знаете, есть такое понятие: один врач – одно мнение, два врача – два мнения. Это же распространяется и на адвокатов.

– Да, но как я могу почитать твое дело?

– Да очень просто. Пойдемте в Бабушкинский суд, я как обвиняемый возьму дело, посмотрите. Это всего займет не больше получаса, – Андрей бросил на меня взгляд, полный мольбы и надежды.

– Хорошо, поехали, я почитаю твое дело и скажу свое мнение.

– Может быть, поможете мне каким-то советом, как держаться?

– Без проблем! – ответил я. – Но почему Бабушкинский суд? Насколько мне известно, у тебя же был городской суд?

– Городской был вначале, когда меня судили по полной программе, в том числе и по самой страшной статье – похищение человека. А это было в юрисдикции городского суда. Однако нам ту статью удалось отмести. Поэтому дело передали в районный суд.

– А почему Бабушкинский?

Андрей пожал плечами.

– Почему-то его выбрали, хотя могли выбрать любой другой…

– Ладно, поехали в суд, – сказал я. – Только я должен навестить своего клиента. Он там недалеко, в Мытищах, в больнице лежит. Давай мы сначала навестим моего клиента, а потом заедем в суд. В больнице я пробуду не более пятнадцати минут. Я просто расскажу ему о сегодняшнем приговоре.

– А что, он имеет какое-то отношение к Захарову?

– В какой-то мере да.

– А если не секрет, как его зовут?

Я назвал фамилию и имя Глеба.

– Это такой крупный, высокий? – уточнил Андрей.

– Да.

– Я его знаю.

– Откуда?

– Но я же рассказывал, я его задерживал.

– Да, точно, вспомнил, – сказал я.

– А можно, я вместе с вами к нему загляну? – спросил Андрей. – Я думаю, что он не будет против, мы с ним несколькими словами обменяемся.

Я пожал плечами:

– Попробуй.

– Вот и отлично! Тогда я с вами поеду, на вашей машине.

– А на твоей кто поедет?

– Мой напарник, Саша, – и он кивнул в сторону стоящего у вишневой «Нивы» худощавого мужчины. Это и был его бывший напарник Саша.

– Значит, он тоже на свободе? – уточнил я.

– Да, его тоже, как и меня, выпустили. Это естественно.

– Ну что, садись, поехали.

Мы сели в машину и поехали в сторону больницы, где лежал после ранения Глеб.

Всю дорогу Андрей молчал. Однако перед самой больницей неожиданно спросил:

– А Глеб под охраной?

– Ты что имеешь в виду?

– Ну, его милиция охраняет? Он же вроде подозреваемым по какому-то делу проходит?

– Нет, – ответил я. – Вначале его охраняли, думали, что его могут добить. Сейчас уже охрана снята. Что касается дела, то пока он проходит в качестве свидетеля. Никаких обвинений никто ему не предъявлял. Ну что, пойдешь со мной? – поинтересовался я, подумав, что за время дороги Андрей мог и передумать говорить с Глебом.

– Обязательно пойду! – кивнул Андрей.

Мы поднялись на третий этаж больницы, и я осторожно приоткрыл дверь палаты.

Глеб лежал не один. Какая-то незнакомая девушка со светлыми волосами наклонилась над ним. Мне показалось, что она целовала его. Но это не была жена Глеба.

Я остановился. «Ну ладно, – подумал, – может, больничный роман Глеб от скуки завязал».

Кашлянул негромко. Девушка сразу выпрямилась. Глеб взглянул в нашу сторону и улыбнулся. Он махнул рукой, приглашая нас войти. Мы вошли, и я сказал:

– Я сегодня не один.

Глеб удивленно посмотрел на меня.

– А кто еще с вами?

– Это я, – сказал Андрей, входя в палату. – Узнаешь?

Глеб кивнул утвердительно.

– Конечно, узнаю.

– Вот, – продолжал Андрей, – случайно от адвоката узнал, что ты в больнице после ранения, решил навестить. Как ты?

– Да ничего, – ответил Глеб, – вроде здоровье улучшается.

– А я пришел переговорить с тобой об одном деле, – заметил Андрей.

– Да что вы в дверях стоите? – неожиданно сказал Глеб. – Проходите, садитесь! – И показал на стулья. Поскольку стульев в палате было лишь два, девушка тут же встала, уступив нам место.

– Я, пожалуй, поеду, – сказала она Глебу, – а завтра заскочу к тебе.

– Давай, только подъезжай после обеда, – ответил Глеб.

Мы молча посмотрели ей вслед. Первым нарушил молчание я.

– Это что, твоя сестра, что ли?

– Да нет, это Люська. Я вам про нее рассказывал.

– А, да.

Я почувствовал, что Глеб с напряжением смотрит на Андрея. Вероятно, его очень интересовала та новость, которую хотел сообщить ему Андрей. Но тот не торопился. Мне показалось, что Андрей хочет сделать это наедине.

– Ну что, я, пожалуй, в коридоре подожду, – сказал я.

Андрей кивнул:

– Я недолго, не больше десяти минут.

– Хорошо, нет проблем! – Я вышел в коридор.

В коридоре, увидев стул, стоящий недалеко от палаты, присел на него, решив немного отдохнуть. Достал из портфеля газету и стал читать.

Первое, что бросилось в глаза в разделе «Криминал» «Московского комсомольца», – заголовок: «Смерть на балконе виллы». Дальше шел текст: «Отстрел русских в Швейцарии продолжается».

Я прочел заметку. В ней говорилось, что на балконе виллы убили подданного Литвы. Случилось это вчера. Также там говорилось о связи убитого с русскими мафиози. Я отложил газету и задумался. Интересно, какие же секретные разговоры могут быть между Глебом и бывшим руоповцем, авторитетом и сыщиком?

Посмотрел на часы – прошло уже больше пятнадцати минут. Я приоткрыл дверь в палату, показывая, что пора заканчивать разговор. По последним словам понял, что разговор закончился.

– В общем, так, – говорил Андрей, – если послезавтра меня по приговору не посадят, я тебя обязательно навещу, и мы продолжим эту тему. Надо расставить все точки над «и» и довести дело до конца. Как ты на это смотришь?

Глеб кивнул.

– Хорошо, я буду ждать. Когда у тебя суд?

– Через два дня.

– Успехов тебе!

– Ну что, вы закончили? – вмешался в разговор я.

– Да, закончили, – ответил Глеб.

– У тебя все нормально?

– Да, нормально.

– Никто не приходил?

– Нет, ни следователь, ни оперативники.

– Вот видишь, значит, интерес к тебе у них пропал. Что говорят врачи, когда выписывают?

– Через две недели. Сегодня лечащий врач был, – улыбнулся Глеб. – Уже надоело тут прохлаждаться!..

Неожиданно я перехватил его взгляд, направленный на мою руку, в которой была зажата газета.

– У вас свежая? – спросил Глеб.

– Да, сегодняшняя.

– Вы не оставите мне почитать?

– Конечно, – я протянул газету Глебу. Он тут же раскрыл ее. И сразу впился глазами в раздел «Криминал», стал жадно читать.

– Ладно, Глеб, до свидания, – сказал я, и мы с Андреем направились к дверям.

Тут неожиданно вдруг Глеб закричал:

– Постойте! Вернитесь!

Мы резко обернулись.

– Идите сюда! – Глеб тыкал пальцем в газету. – Вот! – Он указывал на статью «Смерть на балконе виллы».

– Ну и что? – спросил я. – Там прибалта какого-то убили. Это что, твой знакомый?

– Это же Ястреб!

– Как Ястреб?!

– А так! А паспорт прибалтийский он, видимо, еще в России себе купил. Смотрите, это же его лицо!

На меня с газетной страницы смотрел улыбающийся парень в белой рубашке.

– Почитайте внимательно!

Мы с Андреем впились глазами в текст.

В поясняющем тексте было написано, что в декабре 1996 года тридцатидвухлетний подданный Литвы купил за 2 миллиона 800 тысяч долларов виллу в Швейцарии, в восьми километрах от Цюриха. Спустя три с половиной месяца на балконе этой виллы он был убит метким выстрелом из снайперского оружия.

Причем все это происходило в середине дня, при сильном оживлении. Убийца сумел остаться незамеченным и скрылся. Дальше шло описание места. Место было выбрано идеально. Недалеко от виллы дорога делала резкий поворот. Из-за этого поворота и вывернула машина, из которой был произведен один-единственный выстрел, на который никто не обратил внимания. Пуля попала Ястребу точно между глаз.

Стреляли из автомата «глок» с оптическим лазерным прицелом. Но даже учитывая высокую точность и надежность оружия, столь меткая стрельба с двухсот метров из движущейся автомашины под силу только суперпрофессионалу, такому, каким был известный Солоник. В статье говорилось, что выполнить такой выстрел мог только человек, прошедший специальную подготовку.

– Что скажете? – спросил Глеб.

Я пожал плечами.

– А что мне сказать? В феврале, два месяца назад, Солоник убит в Греции. Он не мог это сделать.

– Да при чем тут он? – перебил меня Глеб. – Ты-то, Андрей, понимаешь, кто это сделал? – обратился он неожиданно к Андрею.

– Понимаю. Я же об этом тебе только что говорил.

Я видел, что Глеб очень разволновался. Он даже попытался приподняться с кровати.

– Черт, а я тут на койке лежу! – И он стал ругаться.

– Пойдем, – обратился я к Андрею, видя, что Глеб очень волнуется, и обернулся к Глебу. – Я к тебе тоже через пару дней загляну.

Мы вышли на улицу. Я тоже не ожидал такого поворота событий. Выходит, Ястреб, купив себе прибалтийский паспорт, выехал в нейтральную Швейцарию и там затерялся. Все это подтверждало то, что он на самом деле имел отношение к похищению общака Цируля.

Андрей, словно прочитав мои мысли, продолжил:

– Купить прибалтийский паспорт, видимо, несложно. К тому же это наиболее подходящая версия – затеряться. Не выдавать же русскому себя за иностранца, если этот Ястреб иностранных языков не знает! А тут прибалт! Для многих прибалт и русский – одно и то же.

– И каково твое мнение по этому поводу?

– Теперь отстрел начнется.

– Кого?

– Братвы. Воров, авторитетов, – констатировал Андрей.

– Почему ты так думаешь?

– Я не думаю, я знаю. Вот увидите – все начнется уже в ближайшее время. Будут по новой деньги делить. А Ястреба спецслужбы убрали. Я, когда рассказывал свою историю, – продолжил он, – говорил вам, что пришел к выводу, что вывозить общак Цируля братве помогали спецслужбы. А теперь спецслужбы убирают свидетелей этой акции. Поэтому и Ястреб давно был ими заказан. Я совершенно не удивлен тем, что произошло. Даже считаю, что ему много дали времени пожить. А может, просто он не был первым на очереди…

Вскоре мы подъехали к зданию суда. Мы прошли по первому этажу, вошли в канцелярию. Андрей взял свое уголовное дело, и мы сели в небольшую комнату, где стали внимательно читать. Я просмотрел его дело. На это ушло у меня около часа. Наконец, закрыв папку, я молча отложил ее в сторону.

– Ну, что вы думаете по этому поводу? – с нетерпением спросил Андрей. – Какая у меня перспектива?

Я сделал паузу и сказал:

– Если честно, то перспектива не очень. Срок тебе могут дать.

– А мой адвокат заверяет меня, что дело отправится на доследование.

– На доследование, конечно, оно может отправиться, но рано или поздно все равно срок получишь. Первоначальные твои признания все очень сильно портят, – объяснил я.

– Но я же от них потом отказался!

– Дело в том, что твои показания, хотя ты и отказался спустя некоторое время, все равно отложатся у суда. Потом, подтверждается показаниями потерпевших.

– Но они же осуждены за другие преступления!

– Ну и что? Все равно они по твоему делу потерпевшие.

Я чувствовал, что Андрей очень расстроился. Мы молча вышли из здания суда.

– Что делать будешь? – обратился я к нему. Андрей пожал плечами.

– Не представляю. Знаете что? – неожиданно попросил он. – Давайте сделаем вот как. Приходите на суд! У вас есть кто-то из хороших журналистов, которые бы ничего не побоялись?

Я пожал плечами.

– У меня есть несколько знакомых журналистов, я со многими работаю, многие мне звонят, спрашивают о каком-либо интересном материале. А зачем тебе журналисты?

– Если меня осудят, я сделаю сенсационное сообщение о связи спецслужб с братвой и о причастности их к вывозу воровского общака. Это будет моей местью им!

– Кому им?

Но Андрей замолчал, не объяснив, кого он имеет в виду – судейских ли работников, бывшее ли свое начальство или спецслужбы.

– Хорошо, – сказал я, – постараюсь найти.

На следующий день я нашел журналиста из самой популярной и читаемой газеты. Он сразу загорелся идеей опубликовать разоблачение бывшего работника РУОПа и жаждал как можно быстрее с ним встретиться. Но я передал журналисту условия Андрея, что он сделает это только в случае обвинительного приговора суда. Если же этого не произойдет, то он этого сделать еще не может. На этом и порешили.

Через два дня, как я и обещал, мы с журналистом приехали на первое заседание Бабушкинского суда по делу Андрея. Сразу же, с начала судебного следствия, я понял позицию судьи – это дело за один день не рассматривать.

Тем более в деле были несколько свидетелей. А вызов свидетелей всегда занимает много времени. Поэтому я просчитал, что дело будет слушаться минимум три-четыре дня.

Я видел, что пришли некоторые товарищи, с кем раньше работали Андрей и Александр. Они сидели как зрители. После первого заседания был объявлен перерыв до следующего дня.

Второй день я пропустил полностью, так как был занят важными делами. На третий день я уже собрался поехать в суд, но произошло ЧП. Одного из моих клиентов задержали сотрудники милиции, о чем мне сообщила его жена. Я тут же выехал по месту его задержания.

Приехав в отделение милиции, я узнал, что моего клиента сначала задержали сотрудники милиции, а затем подъехали оперативники из МУРа. Теперь его обвиняют первоначально в совершении административного правонарушения – мелкого хулиганства. Естественно, мой клиент полностью отрицал то, что кому-то угрожал, ругался, он говорил, что вел себя достаточно пристойно. Теперь мне стало очевидным, что правоохранительные органы по борьбе с организованной преступностью избрали новую тактику.

Если раньше стандартным приемом со стороны оперативников были обвинение авторитетов в незаконном ношении оружия или хранении наркотиков и были случаи, когда названные предметы им просто подкладывали, то теперь сыщики стали практиковать так называемые мелкие правонарушения. Вроде бы человек едет на машине. Его задерживает сотрудник ГАИ. Тут же он начинает с ним разговаривать. И сотрудник ГАИ вызывает как бы случайно оказавшихся рядом сыщиков на предмет того, что водитель, мол, шумит и хулиганит.

Те составляют протокол о мелком хулиганстве и задерживают клиента на пятнадцать суток. Это официальный повод. Все вроде бы в рамках закона. На самом же деле за эти пятнадцать суток из человека можно выбить любые показания.

Но мне повезло. Мне удалось доказать, что мой клиент никакого мелкого хулиганства не совершал, тем более мне в этом помогла его жена, которая тут же сумела найти свидетелей, которые также слышали и видели, как его остановил сотрудник ГАИ и как впоследствии его задерживали оперативники.

Выйдя из отделения милиции около десяти часов вечера вместе с клиентом и его женой, я почувствовал удовлетворение своей работой. Всегда приятно, когда видишь положительный результат!

Придя домой около одиннадцати, я вспомнил про процесс Андрея и тут же стал набирать номер журналиста, чтобы узнать у него новости. Ведь завтра наверняка будет оглашаться приговор по делу Андрея и Александра.

Каково же было мое удивление, когда журналист Дима сказал, что приговор состоялся сегодня.

– Как сегодня?

– Да вот так. Судья зачитала. Андрею дали шесть, Александру пять.

– Но тебе хоть удалось с ними переговорить?

– Нет. Его тут же, в зале суда, взяли под стражу, заковали в наручники и увели. Я даже двух слов ему не смог сказать!

– А что же ты раньше этого не сделал?

– Я пытался к нему подходить, но он ответил: только после суда! Вероятно, рассчитывал, что его не посадят. Или если посадят, то не сразу.

– Так не бывает – не сразу. Если сажают, то сразу. Что ж ты думаешь, человеку выносят приговор о лишении свободы и говорят, чтобы он приходил завтра с вещами?

– Да, там еще было кое-что интересное, – неожиданно добавил Дима. – Там пришли четыре человека, весьма подозрительные.

– Бандюки, что ли?

– Нет, наоборот. Скорее всего это были «погоны».

– Так, наверное, это были с его работы?

– Да нет, не с его работы. Это спецслужбы. Потому что он мне даже знаки подавал. Единственное, что он успел выкрикнуть, – что он вам письмо пришлет из зоны. Ждите!

– Погоди! – сказал я. – Давай завтра поедем в суд, и я попробую добиться свидания с ним. Все же я адвокат.

– Но вы же не участвовали в деле!

– В конце концов, я могу быть приглашен на кассационную инстанцию, на обжалование приговора в городском суде.

Так мы и решили.

Однако на следующий день судья в категорической форме отказала мне в свидании с Андреем, сославшись на то, что я не являлся его адвокатом и никакого отношения к этому делу не имею. Я, со своей стороны, сказал, что готов защищать его в городском суде.

– Тогда вам необходимо заключить соглашение – вы же знаете порядки не хуже меня – с его женой или с кем-нибудь из его родственников.

Но никаких родственников Андрея я не знал.

– Хорошо, а могу я с ним заключить соглашение? – спросил я.

– Можете.

– Тогда дайте мне с ним встречу, и я заключу с ним соглашение.

– Нет, не положено, – ответил судья.

Но я на этом не успокаивался.

– Хорошо, я пойду с жалобой к председателю вашего суда, – сказал я.

– Да ради бога, идите!

Я вышел из кабинета, прекрасно понимая, что судья тут же снимет трубку, позвонит своему начальнику и предупредит о моем визите, может быть, даже постарается заручиться его поддержкой по этому вопросу. Но все равно упускать такую возможность я не мог. И быстро направился к председателю суда, на четвертый этаж.

Однако между третьим и четвертым этажом неожиданно зазвонил мой мобильный. Я, подойдя к окну, нажал на кнопку.

– Слушаю вас!

Встревоженный женский голос назвал меня по имени-отчеству.

– Алло, я плохо вас слышу! Это жена Глеба!

– Что случилось? – закричал я, поняв, что что-то произошло.

– Глеб из больницы пропал! Его нет!

– Как нет? Его убили?

– Я не знаю! Его там нет! Либо он сам сбежал, либо его кто-то похитил!

– Да быть такого не может! Вы ничего не путаете?

– Нет!

– А когда это произошло?

– Сегодня утром!

– Ладно, я сейчас же еду в прокуратуру.

Тут же положил мобильный телефон в карман. Теперь у меня не было другого выхода. Конечно, пропажа Глеба – просто сенсация. Я терялся в догадках. Надо было, конечно, срочно ехать узнавать, что случилось с Глебом. А с Андреем… В конце концов, для Андрея у меня есть еще несколько дней, успею подключиться.

Я выбежал на улицу, сел в машину и уже через несколько минут был в прокуратуре.

Вошел в кабинет к заместителю прокурора района по следствию. Он сидел за своим рабочим столом. С порога я задал вопрос:

– Вы что, его арестовали?

– Кого? – удивленно взглянул на меня зампрокурора.

– Глеба.

– Какого Глеба?

Я назвал фамилию.

– Нет, я санкции не давал.

– Может, кто-то другой дал санкцию?

– Нет, обычно санкции даю только я. Да и следак ко мне с этим делом не приходил. Он же как свидетель проходит?

– Может быть, его какая-либо другая прокуратура арестовала и вывезла из больницы?

Прокурор пожал плечами:

– Я не в курсе.

– Они должны были вам об этом сообщить?

– Наверное, могли сообщить, но все не так быстро делается. А что случилось? Может быть, он просто уехал?

– В том-то и дело, дома его нет. Жена очень встревожена.

– Это дело житейское, – сказал прокурор. – Может, он к бабе какой-то поехал?!

Конечно, я допускал возможность, что Глеб может поехать к Люсе, тем более что она у него была пару дней назад. Но тогда странно его поведение в отношении собственной жены, ведь она ходила к нему каждый день!

– А нельзя через несколько дней позвонить вам и спросить? – обратился я к прокурору. – А вы, со своей стороны, узнайте, не увезен ли он какими-либо другими правоохранительными органами.

– Хорошо, давайте так и поступим, – ответил прокурор. – Если он через пару дней не появится, то супруга его вправе написать заявление об исчезновении ее мужа. Тогда у нас будет официальное основание обратиться в другие правоохранительные органы за информацией.

На этом мы расстались. Я вышел из прокуратуры, достал из кармана мобильный и включил его на связь. У меня выработалась привычка, заходя в следственные организации, а также в следственные изоляторы, выключать свой мобильный телефон, чтобы он не мешал и не отвлекал. Не успел я включить телефон, как раздался звонок.

– Это я. Что-нибудь удалось узнать? – Снова была жена Глеба.

– Ничего.

– Давайте встретимся с вами, переговорим.

Мы договорились о встрече и увиделись уже через час.

Жена Глеба была взволнованна и испуганна. Мы обменялись информацией. Оказывается, после того, как Глеб увидел заметку в газете, он очень разволновался. Он дал несколько поручений жене о том, чтобы срочно приехали некоторые ребята. Затем одного из них он отправил на суд, чтобы тот следил за ходом процесса над Андреем.

– И что дальше?

– Он был очень напуган.

– Чем?

– Что-то там на суде произошло, потому что после того, как парень приехал, Глеб очень встревожился.

– Но вам он ничего не говорил?

– Нет, ничего, и планами своими не делился. Единственное – он был очень нервный и встревоженный.

Мне это показалось весьма странным.

– Хорошо, теперь я догадываюсь. А вы не могли бы помочь мне встретиться с кем-нибудь из его окружения?

– Конечно, могу. Вон, один в машине сидит, он меня привез.

– Я могу с ним поговорить?

– Да, пожалуйста.

Мы подошли к машине. Из нее вышел невысокий молодой парень, на вид лет двадцати трех – двадцати четырех. Я поздоровался с ним и, отведя в сторону, стал расспрашивать. Вскоре я выяснил, что на самом деле эти ребята ездили на суд к Андрею.

На последнем заседании они заметили, – когда вышли из суда и сели в машину, – что за ними увязался «хвост». Следили те четверо мужчин, которые также сидели в зале суда. Именно об этом они рассказали Глебу.

– Он сначала очень испугался и сразу наорал на нас за то, что мы показали «хвосту» больницу, где он лежит. Затем он потребовал, чтобы мы наняли милицейскую охрану для его безопасности. Однако вскоре отменил этот приказ и сказал, что сам как-нибудь разберется.

– Хорошо, – сказал я и, взглянув на парня, добавил: – А ты знал Люсю?

– Знал, – парень обернулся и посмотрел по сторонам, проверяя, не слышит ли это супруга Глеба.

– А к ней вы ездили?

– Да, в тот же день. Ее тоже нет, она исчезла.

– Так может, они вместе рванули куда?

Парень пожал плечами.

– Обычно в таких случаях Глеб нам хотя бы по телефону звонил или скидывал информацию на пейджер, – сказал парень. – У нас так исчезать не принято.

Теперь я был в полной растерянности.

Решил вернуться в больницу. Через некоторое время я нашел несколько медсестер и врача, которые дежурили в момент исчезновения Глеба. Я подробно опросил их. Однако ничего подозрительного ни врачи, ни медсестры не заметили, никаких посторонних людей у Глеба не было. Более того, выяснилось, что в вечернее время больница была закрыта и проникнуть в здание было невозможно.

– А может быть, они проникли через окно?

– На третий этаж? Смотрите, какое высокое здание! Нет, если он ушел из больницы, так только своими собственными ногами. Никто похитить его не мог, – сказал врач.

– А как он мог сам-то уйти? – допытывался я. – Вы же сказали, что больница была закрыта!

– Но он мог спуститься на первый этаж, открыть окно и спокойно вылезти на улицу. У нас такие случаи бывают.

Я пришел к выводу, что скорее всего спецслужбы, на которые намекали мне и журналист Дима, и супруга Глеба, вряд ли похитили Глеба, скорее всего он ушел сам. Может быть, он сбежал вместе с Люськой?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.