5. Бегство

5. Бегство

Рассекая морские волны, «Синано» скользил по океанской поверхности, похожий на небольшой город. Идущие у него на траверзе эсминцы «Хамакадзе» и «Юкикадзе» были больше похожи на светящиеся макрели, чем на боевые корабли. Мористее, по правому борту, на расстоянии около пяти миль к западу, на полной скорости уходил по направлению к американской подводной лодке флагманский эсминец «Исокадзе». Намерения эсминца были более чем ясны.

Стоя на мостике рядом с офицерами, кэптен Абэ сузившимися от ярости глазами смотрел вслед эсминцу. Руки его, без перчаток, сжимали леера; костяшки пальцев казались двумя рядами агатов. Для него било непостижимо, как каптен Синтани, командир группы кораблей охранения, мог нарушить свой долг. Кэптен Абэ преднамеренно точно сформулировал свои приказы. Никто не должен был поддаться на уловку янки и умчаться прочь, подобно безумному странствующему рыцарю, в поисках поединка. Как кэптен Синтани посмел не повиноваться его приказу? Как он мог своевольно покинуть свое место в строю кораблей охранения, оставил «Синано» незащищенным, особенно с. носовых курсовых углов, откуда его могла атаковать любая группа американских подводных лодок. Он размышлял о том, что, возможно, кэптен Синтани страдал нервным истощением после многочисленных боев, что и привело к срыву и умопомрачению. Только этим можно объяснить такое нарушение приказа.

Ну а кэптен Суниси Тосима, командир эсминца «Исокадзе»? Он, конечно, не последует его примеру.

– Посигналить, чтобы он возвратился на свое место, сэр? – спросил с беспокойством штурман Накамура.

– Подождите немного. Посмотрим, может, он повернет, – ответил кэптен Абэ. – Я не хочу включать (104) клотиковые огни, пока нет крайней необходимости. Мы все еще не знаем, вражеский ли это корабль.

Командир, штабные офицеры и сигнальщики наблюдали за эсминцем «Исокадзе» в, свои бинокли. Не было произнесено ни слова. Офицеру-сигнальщику пришлось сделать замечание своим подчиненным, чтобы они продолжали вести наблюдение в других секто-pax залитого лунным светом океана. Необходимо было обеспечить свою безопасность со всех направлений, в то время как взгляды всех были прикованы к «Исокадзе» и таинственному кораблю.

– Какое расстояние до «Исокадзе»? – спросил кэптен Абэ.

Энсин Ясуда, который находился на связи с командирским мостиком, тихо повторил этот вопрос в микрофон.

– По дальномеру расстояние от него до «Синано» составляет почти пять миль. А от неопознанного корабля он находится на расстоянии менее четырех миль, – доложил он.

– Мы подождем еще несколько минут, а затем начнем сигналить клотиковым огнем, если он не повернет обратно, – спокойно произнес кэптен Абэ.

– Сэр, кэптен Миками просит разрешения открыть огонь по вражеской цели, – доложил энсин Ясуда.

– Нет, еще нет. Ждите, – ответил кэптен Абэ.

– Вы думаете, это та самая лодка, радиосигналы которой мы обнаружили, сэр? – спросил штурман Накамура.

– Видимо, она, Накамура. Она не отвечала на наши световые сигналы. Она продолжает оставаться в надводном положении, несмотря на то, что ее командир должен знать, что мы видим ее. Это – ловушка для нас, я уверен в этом. Она пытается отвлечь один из кораблей охранения, чтобы другие подводные лодки получили возможность в подводном положении подойти к «Синано», не встретив при этом сильного сопротивления.

– Это ей удалось, cap, – заметил штурман Накамура.

Кэптен Абэ предпочел не отвечать. Он попеременно направлял свой бинокль то на эсминец «Исокадзе», то на его цель. Он размышлял, почему кэптен Синтани, который так стремился преследовать вражескую подлодку, сам не открывает огонь. Он, конечно, мог (105) разнести ее на куски в любую минуту. Кэптен Абэ решил, что Синтани намеревается таранить ее.

– Открывать огонь, сэр? Расстояние между эсминцем «Исокадзе» и его целью быстро сокращается, – проговорил штурман Накамура.

– Нет, нет, Накамура. Вспышки от наших артиллерийских орудии будут видны на многие километры и привлекут внимание всех подводных лодок, находящихся поблизости. У нас есть приказ – авианосцу «Синано» благополучно прибыть в порт Куре, а не нападать на подводные лодки противника. Приказываю: лечь с курса двести десять градусов на сто восемьдесят, зигзагом влево тридцать градусов.

Энсин Ясуда быстро передал через свой микрофон приказ командира изменить курс. Кэптен Абэ кивком одобрил быстрые действия офицера.

– Который час? – спросил он.

– Ровно двадцать три ноль-ноль, кэптен, – ответил офицер-связист.

– Занесите в вахтенный журнал, – приказал кэптен Абэ. Он повернулся к штурману: – Накамура, посигнальте красным клотиковым огнем эсминцу «Исокадзе», чтобы он возвратился на свое место в строю кораблей.

Штурман посмотрел на энсина Ясуду, отметив, что тот уже передавал приказ командира. Высоко наверху топмачты зажегся красный клотиковый огонь. Он горел в течение 10 секунд, затем на 20 секунд прервался и снова появился на 10 секунд.

На расстоянии почти в 6 миль от авианосца рулевой «Исокадзе» выполнил приказ кэптена Тосима «лево на борт», и эсминец резко накренился вправо, когда разворачивался на курс влево, который вывел его на свое место в строю кораблей по курсу авианосца «Синано».

Кэптен Абэ с мрачным одобрением наблюдал, как «Исокадзе» стал занимать свое место в ордере кораблей охранения и выполнять свои ходы зигзагом. Он уже решил, что кэптен Синтани получит строгий выговор, а может, будет предан военному трибуналу за попытку атаковать неизвестную цель без приказа. Синтани, конечно, один из наиболее способных офицеров, служащих на эсминцах, но нельзя оправдать его несвоевременное и бездумное решение покинуть свое место охранения, оставив авианосец «Синано» без (106) прикрытия. Для него наступит день расплаты; это кэптен обещает, как только «Синано» прибудет в порт Куре во Внутреннем море.

Не произнеся ни слова, кэптен Абэ покинул сигнальный мостик и спустился вниз на командный мостик в сопровождении штурмана Накамуры, командира боевой части связи Араки, энсина Ясуды и унтер-офицера Умеды. Его встретил кэптен Миками, который провел его в штурманскую рубку, где в окружении офицеров он стал изучать большую карту.

– Штурман Накамура, – сказал он, указывая на карту, – держите курс на юг до дальнейших распоряжений. Если неприятельская подводная лодка находится в девяти милях по правому борту, то мы оставим ее далеко позади. Самая большая ее скорость восемнадцать, а может быть, девятнадцать узлов. Имея скорость двадцать узлов, мы быстро оторвемся от нее еще больше, и они не смогут нас видеть.

– Но подводная лодка будет следить за нами с помощью радара, что они активно и делают, – сказал штурман.

– Верно, но меня больше интересует дистанция отрыва. И кроме того, мы должны бдительно следить за появлением других вражеских подводных лодок. Я убежден, что они где-то поблизости. Возможно, даже поджидают нас на нашем курсе.

– Будет выполнено, – ответил штурман.

Офицеры молчали минуты две, наблюдая, как энсин Ясуда наносил новый курс «Синано» на карту.

Кэптен Абэ отошел от офицеров и направился на носовую часть мостика в свое уединение. Он молча стоял там, не садясь в свое комфортабельное кресло. После его ухода офицеры возобновили свою работу, и жизнь на командирском мостике начала входить в нормальную колею, хотя атмосфера была напряженной из-за постоянных напоминаний командира о близости целой группы подводных лодок противника.

Оставшись наедине с собой, кэптен Абэ предался размышлениям. Дело в том, что лично его нисколько не волновала встреча с одиночной лодкой противника, которая, возможно, ищет столкновения с «Синано»! Единственное, чего он хотел, – это избежать нападения нескольких подлодок. Он не забыл сообщения о (107) группах неприятельских лодок, которые покинули свои базы на островах Гуам и Сайпан. Будет полезно время от времени напоминать офицерам и матросам о призраке подводных лодок, чтобы люди были настороже.

Желая подкрепить свою уверенность в непобедимости «Синано», он вспомнил несколько бесед с вице-адмиралом Фукудой, выдающимся конструктором, создателем военных кораблей японской империи. Когда «Синано» еще стоял в сухом доке в Йокосуке, адмирал Фукуда заверял его, что авианосец практически непотопляем. Его создатели приняли в расчет все, чтобы сделать его непотопляемым. В самом деле, успокоительные слова.

Но тем не менее кэптен Абэ не мог избавиться от мыслей о линейных кораблях «Мусаси» и «Ямато», которые были одного типа с авианосцем «Синано». Они тоже были спроектированы и построены как непотопляемые корабли. Они считались самыми мощными, самыми защищенными кораблями в мире. «Мусаси» едва уцелел после торпедной атаки одиночной вражеской подводной лодки. Это было в марте 1944 года. Торпеда попала в носовую часть корабля, но «Мусаси» удалось возвратиться в свой порт на ремонт. Второй раз ему не повезло. 24 октября, когда на него совершили налет несколько американских бомбардировщиков, линкор «Мусаси» затонул, получив не менее 10 торпедных ударов и 16 попаданий авиационных бомб. Еще раньше, на Рождество 1943 года, другой линкор того же типа, «Ямато», был атакован одиночной американской подводной лодкой, которая нанесла один удар торпедой по его носовой части. Дредноут остался на плаву и почти неповрежденным, несмотря на то что вовнутрь корабля хлынуло почти 3000 тонн воды через пробоину от вражеской торпеды. Больше того, он своим ходом направился в порт Куре на ремонт и возвратился в строй в конце февраля 1944 года.

Перебирая в памяти все эти факты, кэптен Абэ уверял себя в том, что его корабль был почти непотопляемым. Безусловно, одиночная подводная лодка не могла потопить «Синано».

Он сомневался в том, что даже целая группа подводных лодок противника может потопить его авианосец. Пусть только попробует какой-нибудь презренный иностранец помешать ему доставить «Синано» к (108) проливу Кии в полной сохранности – он, кэптен Абэ, раздавит его…

Когда стрелки часов остановились на 23.22, лейтенант-коммандер Миура, командир дивизиона движения, в состав которого входили четыре машинных отделения, турбины, редукторы и четыре главных гребных вала, находился на своем посту. Он закурил сигарету с дешевым табаком из Суматры.

Когда зазвонил корабельный телефон, у него мелькнула мысль: что бы это значило? Загасив окурок, он подошел к телефону. Звонил вахтенный старшина из коридора гребного вала. Новости были неприятные: перегрелся главный подшипник гребного вала. В общем, он стал таким горячим, что на нем невозможно было удержать руку. Миура немедленно доложил обо всем кэптену Бунджи Коно, командиру электромеханической боевой части. Кэптен Коно приказал Миуре немедленно встретиться с ним в коридоре гребного вала, где находился разогретый подшипник. Пока Миура спешил к этому месту, чтобы начать ремонтные работы, он раздумывал, почему подшипник мог так сильно перегреться. Было несколько возможных причин перегрева подшипника.

Первое, что пришло в голову, это отсутствие подачи масла. Следовательно, необходимо было проверить насосы, подающие масло, и фильтры. Но если выяснится, что засорилась проходная втулка подачи масла внутрь подшипника, то операцию по ее очистке можно будет произвести только по прибытии в порт. Поломка могла также произойти между валом и основанием подшипника, который был прикреплен к корпусу корабля. Любое из этих повреждений вело к перегреву подшипника.

Войдя в коридор гребного вала, Миура увидел кэптена Коно в центре группы старшин и уорент-офицеров из машинного отделения. Он доложил о себе Коно, высокому, стройному, аристократического вида офицеру с широкими усиками щеточкой. Трудно было представить, что этакий аристократ имеет дело с силовыми установками авианосца «Синано». Миура отлично знал, что на авианосце работало всего 6 из 12 котлов, что уменьшило его скорость с 27 до 20 узлов.

– Плохие дела, сэр, – вздохнул Миура, когда осмотрел громадный вал двигателя правой машинной установки № 1. (109)

– Я уже проверил поступление масла. Здесь все в порядке, – сказал спокойно кэптен Коно. – Мы уже пытались охладить подшипник при помощи поливки из шланга морской водой. Но ничего но помогает.

– Такое часто случается на новых кораблях, – сказал Миура. – Мы должны уменьшить скорость, чтобы понизить температуру.

– Совершенно верно, – согласился Коно. – Но вначале я должен доложить об этом кэптену Абэ. Я знаю, что это известие его не порадует.

– У нас нет выбора, – ответил коммандер. – Необходимо произвести ремонтные работы. Необходимо уменьшить обороты двигателей, чтобы не произошло еще большего повреждения вала.

Пока кэптен Коно ходил докладывать кэптену Абэ о перегреве подшипника, коммандер Миура думал о худшем варианте: если температура подшипника станет еще больше увеличиваться, то в конце концов баббитовый сплав металла, из которого был отлит подшипник, начнет плавиться. Если это произойдет, он больше не сможет поддерживать вал. Вал остановится; потребуются колоссальные усилия, чтобы сменить его секции из твердой стали, которые имеют в диаметре 36 дюймов и длину 150 футов…

Но вот кэптен Коно возвратился в коридор гребного вала и отвел коммандера Миуру в сторону от ремонтной бригады.

– Кэптена Абэ не обрадовало мое сообщение о поломке. Он говорил со мной таким тоном, как будто я лично виноват в перегреве подшипника. А когда я посоветовал уменьшить обороты двигателей, то думал, что он взорвется.

– А есть ли альтернатива? – спросил коммандер.

– Кэптен хорошо знает, что ее нет. Он-то понимает, что нельзя допустить повреждения вала. В конце концов он дал согласие, чтобы мы уменьшили скорость хода, пока не начнет остывать подшипник.

– Тем лучше для нас, кэптен Коно. Мы должны немедленно это сделать.

– Сначала свяжитесь с вахтенным офицером на мостике. Скажите ему, что мы собираемся уменьшить обороты двигателей, и держите его в курсе.

В течение следующего получаса коммандер Миура вел почти непрерывные телефонные разговоры с вахтенным офицером, сообщая ему о попытках команды (110) машинного отделения снизить температуру подшипника.

В конце концов, когда с мостика неохотно дали «добро» на уменьшение оборотов двигателей до 192 в минуту, коммандер Миура доложил:

– Температура подшипника стала падать. Я надеюсь, что мы можем идти на такой скорости, не опасаясь повредить подшипник или вал.

И кэптену Абэ доложили, что «Синано» может идти с максимальной скоростью 18 узлов, пока не будет завершен ремонт подшипника на судоверфи в порту. Он с отвращением покачал головой. Конечно, разогретый подшипник отнюдь не такое уж необычное явление на новом корабле, да еще в его первом походе. Но «Синано» не роскошный океанский лайнер, совершающий круиз в мирное время. Япония ведет войну. Авианосец представляет для врага важнейшую цель. Любая из многих подводных лодок противника, скрывающихся в засаде, может теперь идти одинаковой с ним скоростью…

Находясь несколькими палубами выше машинного отделения, лейтенант-коммандер Кабуо Наруте, начальник интендантской службы корабля, еще раз окинул взглядом просторную столовую «Синано». Зрелище было очень приятным. Под его руководством буфетчики переоборудовали ее в кафетерий, который вызвал бы зависть любого метрдотеля и шеф-повара в Токио.

Идея приготовить праздничный обед пришла в голову коммандеру Наруте еще до выхода «Синано» из Йокосуки. Обед будет подан всему личному составу в полночь. Обед в честь первого похода большого боевого корабля, коим гордится японская империя. С некоторым трепетом он поделился своей идеей с кэптеном Абэ и был очень удивлен, когда получил от командира полное одобрение.

– Прекрасная идея, Наруте. Прекрасная, – согласился командир. – Только надо хорошенько постараться. Люди отлично поработали и заслужили праздничный обед. Не забудьте пригласить гражданских лиц и рабочих судоверфи.

Коммандер Наруте и его помощники опустошили магазины и рынки в Йокосуке и пригородах, закупая самые лучшие продукты для этого случая. Когда моряки сядут за праздничный стол, они на время забудут, что Япония ведет войну уже долгие годы. Это будет (111) такое угощение, которое они надолго запомнят. И действительно, еда обещала быть восхитительной. Расходы превысили интендантский бюджет, но кэптен Абэ сумел изыскать средства по какой-то другой статье. Он добавил также некоторую сумму из своих личных денег, без ведома коммандера Наруте.

Коммандер Наруте мысленно просматривал будущее меню. Фирменным блюдом будет адзуки. Это – сладкий суп из черных бобов с рисовыми лепешками. При одной только мысли о нем у Наруте потекли слюнки. Супа будет вдоволь. К нему полагалась и была отмерена большая порция сахара, что могло показаться невероятным во время войны, когда сахар был строго нормирован. Кроме того, на каждом столе будут возвышаться горы рисовых лепешек. Будут стоять вазы с различными фруктами. Это почти неслыханная роскошь для военных-то лет.

Коммандер Наруте был уверен, что это будет такое угощение, которым команда «Синано» станет хвастаться многие годы, о котором будут ходить легенды в императорском флоте.

В 23.32 радист Кисато Ямагиси засек радиопередачу с находящегося поблизости неизвестного корабля. Радист сразу насторожился и стал быстро записывать сигналы. Конечно, для него они не имели никакого смысла: они были закодированы, их невозможно было прочесть. Тем не менее по мощности и тональности передатчика он правильно определил, что передача велась с подводной лодки противника, шедшей поблизости от «Синано». О перехвате было доложено командиру боевой части радиосвязи коммандеру Араки, находившемуся на мостике, а он, в свою очередь, доложил об этом капитану авианосца.

Раздумывая над этим донесением, сопровожденному бесспорной мыслью, что передача велась с американской подводной лодки, находящейся поблизости, кэптен Абэ утвердился в своем убеждении, что «Синано» являлся целью для целой группы американских подводных лодок. Да и как могло быть иначе? Авианосец «Синано» был бы несравненной добычей для любого командира американских подводных сил. И кто знает, сколько их было вокруг него, надеявшихся отправить его авианосец на дно? Возможно, они окружали авианосец со всех сторон…

И снова кэптен Абэ остановился на мысли о том, (112) что «Синано» не имеет гидроакустической станции для определения местонахождения подводной лодки, которая вела радиопередачи. На нем также нет оборудования, позволяющего установить направление, откуда исходили эти радиосигналы. Итак, где же находится подводная лодка? В каком секторе моря прячется она от их глаз и в то же время держит авианосец в поле своего зрения? Бесспорно, это тот самый неопознанный корабль, который они оставили далеко за кормой и который уже был для них вне поля видимости. Это именно та лодка, за которой неистово кинулся эсминец «Исокадзе»…

«Что означали эти радиопередачи?» – размышлял он. Они были закодированы, и никто из корабельных связистов не мог их расшифровать. Кому они посылались? И с какой целью? Группировались ли вражеские подводные лодки, чтобы нанести массированный удар по «Синано»? Возможно, они уже запустили свои торпеды и те несутся к «Синано». Он напряженно всматривался в водное пространство вокруг авианосца. Вот-вот появятся их зловещие следы на поверхности. Но никаких следов не было. Только его эсминцы шли невдалеке, маневрируя с целью прикрытия авианосца.

«Это так похоже на шахматную партию, – подумал он, – и так не похоже па нее. Я – король, способный делать только определенные ходы. Защищен всего-навсего тремя конями, которые тоже ограничены в своих действиях. А против меня шесть, восемь, двенадцать ферзей, которые могут передвигаться по всей шахматной доске… Ну кто когда-нибудь слышал о такой шахматной игре? Она без всяких правил и порядка. Но им не удастся поставить ему мат. Он поведет игру по своим правилам. Конечно, плохо, что перегрелся один ш подшипников на машинном валу правого борта и теперь «Синано» вынужден уменьшить свою скорость до 18 узлов. И еще эта перехваченная радиограмма! Сейчас прежде всего разобраться с ней…»

Кэнтен Абэ подошел к карте и сказал штурману Накамуре:

– Измените курс, двести семьдесят градусов. – Он ткнул пальцем в каргу, отмечая местонахождение «Синано», а затем резко провел линию вправо.

Кэптен Накамура кивнул в знак согласия и отдал команду:

– Рулевой, курс двести семьдесят градусов! (113)

Старший рулевой Дайзо Масада немедленно исполнил приказ. Ловко и изящно он повернул большой штурвал вправо, и «Синано» начал медленно разворачиваться вправо и ложиться на куре, по которому ему идти в пролив Кии. Разворачивая авианосец, Дайзо мечтал о праздничном угощении, которое готовилось сейчас внизу, в столовой. Он надеялся, что его сменят в полночь и он тоже сможет насладиться деликатесами. Так как слухи о содержании меню уже давно разнеслись по всему кораблю, он знал его наизусть.

Энсин Ясуда нанес изменения курса на карту в 23.40 28 ноября 1944 года. Он мгновенно понял причину, ко которой кэптен Абэ решил резко изменить курс корабля. Очевидно, он полагал, что таким образом сорвет план вражеской подводной лодки, которая будет ожидать его по курсу 180 градусов к югу.

– Штурман Накамура, – приказал командир, – держитесь этого курса до получения дальнейших указаний. Примите меры к тому, чтобы палубные вахтенные и сигнальщики были особенно внимательны и готовы к появлению подводной лодки противника. Она, возможно, всплывет. Яркий лунный свет поможет увидеть ее нам. Если подлодка преследовала нас с южного направления, а это вполне возможно, и если они хотели держать нас в поле зрения, то она осталась далеко за кормой. Если же, напротив, она все это время продолжала идти прежним, юго-западным, курсом, которым шла до той минуты, как мы потеряли ее из виду, то она может быть впереди нас.

– Понял, сэр, – ответил старший штурман. Когда кэптен Абэ возвратился на свой уединенный пост в центре мостика, энсин Ясуда стал внимательно изучать карту. Его глаза скользили по ней: он мысленно восстанавливал изменения прежнего курса корабля с момента выхода его из Токийского залива и прокладывал новый курс на запад. Энсин сознавал необходимость повернуть на запад, чтобы достичь Внутреннего моря. Он также понимал, что при этом повороте учитывалось и то, что американская подводная лодка, которую они недавно видели, шла в том же направлении. Но куда?.. (114)

Данный текст является ознакомительным фрагментом.