9.

9.

Вот и все. "Концы" сошлись, и я могу закрыть папку, которая все это время пополнялась материалами расследования. Закрыть, завязать и поставить на полку, чтобы больше к ней не возвращаться. Теперь она ни для кого не представляет интереса. Для меня - потому что я получил ответы на все интересующие вопросы и эти ответы я направляю следом за статьей в Прокуратуру РСФСР. Для других - потому что в ней нет ничего, чего нельзя было бы увидеть в протоколах следствия, показаниях свидетелей, в копиях финансовых документов и в актах ревизий. Разве что записи бесед с потерпевшими. Но то, что они рассказывали мне, они говорили и на следствии, и на суде. При желании все это можно найти, сличить, проверить. Вот почему это расследование с самого начала я окрестил для себя "напрасным детективом": его мог выполнить любой честный человек, который проявил хотя бы малейший интерес к делу и располагал двумя свободными неделями времени. Даже еще меньше.

Ну а мораль?

Перефразируя известный анекдот, могу сказать твердо: морали нет. Любая "охота на ведьм" аморальна, как и все, что с ней связано. Она несет растление обществу, потому что подрывает веру в законность и справедливость, извращает основные идеи, на которых строятся отношения людей и основы государственного устройства. Опасность эта страшнее, чем рак, инфаркты и СПИД, потому что, попирая закон, выступает под маской его строжайшего соблюдения; уничтожая человека как личность, заставляя клеветать на честных людей - провозглашает своим принципом гуманизм; глумясь над обществом - размахивает лозунгами демократии. Так поступал национал-социализм в Германии, так поступали Сталин и его подручные у нас. Больше всего, пожалуй, меня потряс отмеченный в приговоре Гитермана факт, что в процессе следствия "под воздействием следователя и оперативных работников" подследственный возвел на себя самооговор. И это не вызвало протеста, частного определения в адрес работников ОБХСС, как если бы то было не экстраординарным случаем, ставящим под сомнение результаты всего следствия, требующим немедленного отстранения его работников, а обычным, заурядным делом. Впрочем, ведь и практика инквизиции ужасала людей только на первых порах. Потом привыкли и удивлялись: а как же без костра? Ведьмы же!..

"Охота на ведьм" создает не только миф о "ведьмах" - она превращает окружающих в оборотней.

Не случайно на протяжении всего расследования я задавал себе вопрос: как это все могло произойти? Как могло случиться, что по меньшей мере в двух случаях - Стрелкова и Коваленко - "народный" суд отказался принимать во внимание мнение народа, коллектива трудящихся? Суд над председателем колхоза, вопреки мнению и желанию всего коллектива, оказывался как бы судом над самим народом. Получалось, что все эти дела действительно были направлены против тех демократических, преобразований в нашей жизни, против той перестройки общества и экономики, которая в 1985 году только началась. Это был поход всего отжившего, консервативного, враждебного духу нашего общества против самого общества, его живых и здоровых сил.

В какой-то момент я понял, что все это уже было, я с этим сталкивался и что именно в этом заключался основной конфликт в системе МРКС и "Севрыбы", вокруг которого все эти годы кипела борьба. Кто для кого: колхозы - для МРКС и "Севрыбы", или, наоборот, МРКС и "Севрыба" являются условиями развития рыболовецких колхозов? Что главное - план или человек? Базис - или поднявшаяся над ним и горделиво возомнившая себя самостоятельной надстройка? Человек - или его тень, зафиксированная параграфами законов и постановлений? Совсем не напрасно я задавал вопрос Голубеву, а прежде - Гитерману и Егорову: что будет делать РКС, если колхозы от него откажутся? Ведь РКС - всего лишь выборная организация, созданная для оказания помощи колхозам, однако самостоятельного значения не имеющая и существующая на деньги, которые она забирает у колхозов.

Выборная!

А если не выберут? Если колхозы решат, что прекрасно без нее обойдутся, создав свою межколхозную кооперацию с маленьким управленческим аппаратом, который не станет требовать отчета с председателей, а сам будет отчитываться перед колхозами в каждом своем шаге? И тогда не нужен ни председатель, ни заместитель, ни весь аппарат РКС, который считает себя хозяином над колхозами и колхозниками...

Не так ли произошло у нас и с другими службами общества, созданными для людей? Но они, будучи тенью общества, возомнили себя его хозяевами. А ведь, по существу, каждый из чиновников любого департамента, да и департамент в целом - не что иное, как нос, сбежавший от гоголевского майора Ковалева, возомнивший себя субъектом, нахватавший чинов и знаков отличия вплоть до генеральской ленты и даже выписавший сам себе подорожную за границу... Только вот где найти того будочника, который, проявив бдительность и инициативу, признал бы самозванца, укоротил его и вернул на подобающее ему место?!