11. Убийство А. Троцкого

11. Убийство А. Троцкого

В том же феврале 1939 года, когда в Париже скончался Лев Седов, к Л. Троцкому в Мексику из США пришло письмо от бывшего майора НКВД, уже упоминавшегося мною Александра Орлова. В своем послании А. Орлов писал, что после устранения Л. Седова на повестку дня у НКВД стало убийство самого Л. Троцкого. «Главное, Лев Давыдович, — писал А. Орлов, — будьте на страже, не доверяйте ни одному мужчине или женщине, которых провокатор может прислать вам или рекомендовать». Как показали дальнейшие события, А. Орлов был абсолютно прав в своих предостережениях. Однако сам Л. Троцкий не принял их во внимание.

План убийства Л. Троцкого НКВД начал детально прорабатывать в 1938 году. Для его осуществления в Барселону был отправлен кадровый советский разведчик, заместитель П. Судоплатова, Наум Эйтингон, который имел в этом городе любовницу — весьма популярную в Барселоне женщину, мать пятерых детей Каридад Меркадер (с нею Эйтингон сошелся еще в испанскую войну в 1936 году). Одному из детей этой женщины, Рамону Меркадеру, поначалу в планах НКВД отводилась определенная, хотя и не главная роль. Однако в дальнейшем судьба распорядилась иначе.

Летом 1938 года НКВД направил Рамона Меркадера в Париж, где он должен был завести знакомство с двумя троцкистками — сестрами Агелофф. В Париже тогда проходили заседания IV Интернационала, поэтому найти сестер для Меркадера не составило особого труда. Представившись им Жаком Морнаром, сыном бельгийского дипломата, Меркадер сразу обратил на себя внимание одной из сестер — Сильвии Агелофф. Сильвия время от времени как курьер приезжала в Мексику, работая в качестве секретаря Л. Троцкого. Будучи одинокой, Сильвия охотно приняла ухаживания молодого симпатичного мужчины, единственным недостатком которого она считала то, что он почти не интересовался политикой. Молодые провели несколько месяцев вместе, в течение которых Меркадер сорил деньгами и устраивал своей возлюбленной грандиозные вечеринки. Затем они на некоторое время расстались, так как Сильвия вынуждена была по делам уехать в США. Однако разлука длилась недолго. В феврале 1939 года Меркадер приехал к Сильвии в Нью-Йорк. На руках у него был фальшивый канадский паспорт на имя Фрэнка Джексона. На удивленную реплику Сильвии по этому поводу Меркадер ответил, что пошел на подлог, чтобы его не забрали на военную службу в Бельгии. Сильвии этого объяснения вполне хватило. Отпускать своего возлюбленного в армию в столь тревожное время она, конечно, не хотела.

В том же феврале 1939 года Лев Троцкий поменял свое очередное убежище. До этого в течение двух лет он жил в Кайоакане, в Голубом доме известного художника, бывшего члена Коммунистической партии Мексики. Диего Риверы. Ривера буквально боготворил Троцкого, и когда тот в январе 1937 года прибыл в Мексику, художник тут же предложил ему свой кров. Троцкий согласился. Правда, вскоре отплатил Ривере черной неблагодарностью. Дело в том, что у Риверы была красавица жена — Фрида Кальо. В том же году у Троцкого завязались с нею интимные отношения. И хотя их тайные встречи происходили на фазенде Сан-Мигель, в ста тридцати километрах от Мехико, слухи о них дошли сначала до жены Троцкого Натальи Седовой, а затем и до Диего Риверы. Отношения между мужчинами испортились. Троцкий прервал связь с Фридой, но холодок отчужденности между ним и хозяином дома сохранялся. И наконец в феврале 1939 года их дружба окончательно развалилась.

После этого Л. Троцкий с женой уехали и сняли дом на Авенида Вьена, что в предместье Кайоакана. Дом этот был довольно старым и мало отвечал требованиям безопасности. Поэтому охранники Троцкого сразу после въезда принялись его укреплять. У ворот была поставлена наблюдательная вышка, у стен положены мешки с песком и установлена сигнализация. Пятеро полицейских круглосуточно охраняли дом снаружи, остальные десять охранников дежурили внутри дома. Все они были хорошо вооружены и обучены. Вот уже несколько лет Троцкий жил в постоянном ожидании нападения и поэтому был весьма осторожен. Хотя порой и терял бдительность, позволяя себе заходить к соседям и бродя без охраны возле дома. Охрана всегда выговаривала ему за подобные поступки, и Троцкий в конце концов окончательно смирился с положением затворника.

Его редкие поездки за город всегда обставлялись глубокой тайной. В машине Троцкого обычно сопровождали жена, водитель и охранник. Однако и эти поездки пришлось прекратить, когда из Румынии пришло сообщение об убийстве премьер-министра страны Арманда Кэлинеску. Случилось оно 21 сентября 1939 года. А. Кэлинеску стал премьером Румынии совсем недавно, будучи до этого министром внутренних дел страны. В 1939 году он распорядился провести массовые аресты среди легионеров-фашистов, после чего многих из них расстреляли. Это и стоило жизни новому премьеру. Двадцать первого сентября, когда он ехал в машине на заседание Совета Министров, на одной из улиц Бухареста дорогу движению внезапно преградила телега. В тот момент, когда шофер премьер-министра нажал на тормоз, из стоявшей за углом соседнего дома машины выскочили девять террористов и буквально изрешетили из пистолетов автомобиль премьера. А. Кэлинеску был убит на месте.

После этого террористы ворвались в здание центральной радиостанции и на всю страну объявили, что только что они, легионеры Святого Михаила Архангела, убили премьер-министра страны и взяли власть в свои руки. Однако насладиться властью легионерам так и не удалось. Буквально через несколько минут после выхода в эфир их задержала полиция. Всех девятерых привезли на место убийства А. Кэлинеску и на глазах толпы расстреляли. Трупы убитых не убирали в течение ночи и следующего дня, как бы в назидание будущим террористам.

Напомню читателю, что А. Кэлинеску стал вторым премьер-министром Румынии в 30-х годах, убитым террористами. Первым был Ион Дука, которого застрелили на перроне синайского вокзала 29 декабря 1933 года.

Между тем к 1940 году Сталин уничтожил всех своих политических оппонентов, тех, с кем он совершал октябрьский переворот в 1917 году. В мир иной уже отправились Г. Зиновьев, Н. Бухарин, А. Рыков, Л. Каменев, А. Бубнов, Г. Сокольников, М. Томский, Н. Крестинский, Я. Рудзутак — люди, которые входили в ленинский (до 1924 года) состав Политбюро. К 1940 году в живых из того состава остались И. Сталин, М. Калинин, В. Молотов и Л. Троцкий. Соседство с последним больше всего и раздражало Сталина. Ведь Троцкий, даже выдворенный из СССР, выкинутый, казалось бы, из политики, продолжал свою борьбу со Сталиным, писал о нем книгу. А в конце апреля 1940 года Троцкий сочинил «Послание к советским рабочим, крестьянам, солдатам и морякам», в котором заявлял: «Ваши газеты лгут вам в интересах Каина-Сталина, его развращенных комиссаров, секретарей и агентов ГПУ… Позорные деяния Сталина лишают Советский Союз симпатий за рубежом, изолируют его и укрепляют его врагов. Эти преступления — главный источник опасности для Советского Союза…»

По всей видимости, это послание ускорило трагическую развязку в судьбе JT. Троцкого. Советская госбезопасность активизировала свои действия по его устранению. В связи с этим Рамон Меркадер получил задание проникнуть в дом Троцкого на Авенида Вьена.

Р. Меркадер прибыл в Мексику в октябре 1939 года якобы для работы в одной из экспортно-импортных фирм. Живя в Мехико, Сильвия регулярно ездила к Троцкому, так как работала у него секретарем. А подвозил ее на своей машине к дому на Авенида Вьена Рамон Меркадер.

В марте 1940 года Сильвия срочно выехала в НьюЙорк. К тому моменту Меркадера уже хорошо знали в доме Троцкого, хотя он туда ни разу не входил. Сильвия сама рассказала о нем Троцкому, его жене и даже охранникам. С последними Меркадер часто коротал время на улице, дожидаясь Сильвию возле машины. Однако войти в дом Троцкого случая никак не представлялось. И лишь в марте, когда Сильвия уехала в Нью-Йорк, этот случай наконец представился.

В доме Троцкого жила также семья Росмеров. В марте Альфред Росмер заболел, и Меркадера-Джексона попросили отвезти его на своей машине в больницу. А после выздоровления Меркадер стал привозить Альфреду медикаменты. Тогда-то он впервые вошел в дом Троцкого. Вошел не для того, чтобы убить старика, а пока для того, чтобы изучить обстановку в доме, познакомиться с его планировкой. К тому времени охрана дома была увеличена, хотя надо отметить, что среди охранников были и малоопытные люди, одним из которых оказался молодой человек по имени Роберт Шелдон Харт.

В ночь на 23 мая 1940 года группа из двадцати человек (в ее составе находился Иосиф Григулевич, разведчик-нелегал, в будущем — член-корреспондент Академии наук СССР) во главе с знаменитым мексиканским коммунистом и художником Давидом Альваро Сикейросом напала на наружную охрану Троцкого и разоружила ее. После этого был подан условный сигнал, и Роберт Шелдон Харт открыл ворота налетчикам. Те проникли на территорию дома, разоружили внутреннюю охрану и, установив на улице пулемет, открыли огонь по окнам спальни Троцкого. Во время этого обстрела было выпущено около двухсот пуль, и, что самое удивительное, ни одна из них (!) не причинила ни малейшего вреда ни Троцкому, ни его жене Наталье, ни их внуку Севе.

Постреляв таким образом с улицы и не войдя внутрь дома, налетчики удалились так же молниеносно, как и пришли. Через полчаса в дом явилась полиция во главе с полковником Салазаром. И первое, о чем он подумал, увидев Троцкого и всю его семью живыми и невредимыми: не мистификация ли все это? Ведь чего проще было налетчикам войти в спальню безоружного хозяина дома и спокойно застрелить его, а не бить по окнам из пулемета, чтобы затем уйти, даже не удостоверившись, жив или пег тот, в кого стреляли?

Между тем сам Троцкий настаивал на том, что налет — дело рук агентов Сталина. Этой же версии придерживаются и многие исследователи жизни Л. Троцкого. Но существует и другая версия. Базируется она на том, что Сикейрос, будучи другом Диего Риверы, узнал о том, чем отплатил Троцкий Ривере за его гостеприимство, и решил устроить для Троцкого показательный акт возмездия.

После налета друзья Троцкого подарили ему пуленепробиваемый жилет, который тот, однако, на себя почти не надевал. Троцкий пренебрегал советами своей охраны, которая настаивала на тщательном обыске всех лиц, которые приходили в дом. Но он запретил это делать, не желая ставить в неловкое положение своих гостей. В конце концов это благодушие и стоило Льву Троцкому жизни.

Двадцать восьмого мая 1940 года, то есть через пять дней после налета, Троцкий впервые увиделся с Рамоном Меркадером. Эта встреча была случайной, но не мимолетной. Меркадер должен был перевезти из дома Троцкого семью Росмеров, а перед отъездом устроили небольшое застолье, на которое пригласили и Меркадера. После этого случая он появился в доме Троцкого еще раз — 12 июля, — но пробыл там всего несколько минут. А 29 июля Троцкий и его жена пригласили Сильвию Агелофф и Рамона Меркадера на чай. Встреча эта длилась около часа, и на ней Меркадер показал себя превосходным актером. Он был в меру застенчив, в меру аполитичен и в основном говорил об альпинизме, которым увлекался. До убийства Л. Троцкого оставалось всего двадцать два дня.

Семнадцатого августа Меркадер провел «генеральную репетицию» предстоящего покушения. Он пришел к Троцкому со своей статьей о положении во Франции и попросил старика отредактировать ее. Троцкий, зная о том, что Меркадер делает свои первые шаги на политическом поприще как троцкист, согласился уделить время молодому человеку. Они уединились в кабинете Троцкого и провели там около десяти минут. Как рассказывали затем очевидцы, после этого разговора у Троцкого появились какие-то подозрения насчет Меркадера. Однако даже это не заставило насторожиться домочадцев Троцкого и его охрану.

Двадцатого августа 1940 года около пяти часов вечера Троцкий занимался своим любимым делом — кормил кроликов. В это время к нему подошел Меркадер. Несмотря на жару, был он в шляпе и с перекинутым через руку пальто. Он принес статью, теперь уже исправленную, и просил Троцкого вновь ее просмотреть. Как рассказывала позднее Наталья Седова: «Льву Давыдовичу не хотелось расставаться с кроликами, и он совершенно не интересовался статьей, но, взяв себя под контроль, он сказал: «Хорошо, что вы скажете, если мы пройдемся по нашей статье?» Неторопливо он закрыл клетки, снял свои рабочие перчатки… Почистил свою синюю куртку и медленно молча пошел со мной и «Джексоном» к дому. Я сопровождала их до дверей кабинета Льва Давыдовича. Дверь закрылась, а я прошла в соседнюю комнату».

Войдя в кабинет, Троцкий взял листки со статьей и присел за свой стол. Меркадер встал сбоку. Когда он понял, что старик увлекся чтением, он достал спрятанный в одежде ледоруб и обрушил его на голову Троцкого. Причем сделал это крайне неумело, видимо, закрыв глаза. Несмотря на то что ледоруб пробил Троцкому череп, в следующую секунду он вскочил из-за стола и диким голосом закричал. Меркадер подобного поворота событий явно не ожидал. По плану он должен был тихо убить старика, выйти из дома и уехать на машине, которая стояла н ста метрах от ворот дома (в машине его ждали мать и ее любовник, полковник НКВД Наум Эйтингон).

В следующую секунду, перестав кричать, Троцкий вырвал у Меркадера из рук ледоруб и даже укусил его за палец. Меркадер был в явном смятении, вяло защищался и не использовал в схватке спрятанные в одежде револьвер и кинжал. Привлеченные шумом, в комнату вбежали охранники и принялись избивать его рукоятками пистолетов. Но Троцкий, лежавший на полу кабинета и поддерживаемый женою, приказал им прекратить избиение.

Вскоре к дому Троцкого приехала полиция, карета скорой помощи». В 19.30 в больнице ему сделали трепанацию черепа. Рана на его голове была размером два и |ри четверти дюйма. Правая теменная кость пробита, осколки вонзились в мозг. Во время операции Троцкий поu-рял сознание и больше в себя не приходил. Двадцать первого августа в 19. 25 он скончался.

А Рамона Меркадера в это время допрашивали в попиши. Допрашивали как Фрэнка Джексона (его настоящее имя откроется для исследователей только в 1953 году). Однако допросы эти так ни к чему и не привели, так как Меркадер выставлял себя как убийцу-одиночку, начисто отвергая причастность к этому убийству НКВД. Впоследствии это даст повод некоторым историкам считать причиной убийства Л. Троцкого… банальную ревность. Мол, Меркадер приревновал к старику свою возлюбленную Сильвию Агелофф. Что ж, зная о «любвеобильности» Троцкого, эту версию тоже нельзя отметать окончательно. Вот и историк Н. Васецкий в своей аннотации к книге И. Дойчера «Троцкий в изгнании» пишет: «Игра на чувстве мести Троцкому оскорбленного им мужчины займет центральное место в цепи мер по подготовке убийства Троцкого. Это лишний раз говорит о том, что истории, подобные его флирту с Фридой, не были каким-то ЧП в жизни Троцкого. Отсюда и расчет будущих организаторов его убийства».

Шестого июня 1941 года на стол Сталина лег документ следующего содержания:

«Группой работников НКВД в 1940 году было успешно выполнено специальное задание.

НКВД СССР просит наградить орденами Союза ССР шесть товарищей, участвовавших в выполнении этого, задания.

Прошу Вашего решения. Народный комиссар внутренних дел Л. Берия».

Сталин написал на документе «за» и расписался. Закрытым указом Президиума Верховного Совета CCCP за подписью Калинина и Горкина были награждены орденом Ленина — Меркадер Каридад Рамоновна и Эйтингон Наум Исаакович; орденом Красного Знамени — Василевский Лев Петрович и Судоплатов Павел Анатольевич; орденом Красной Звезды — Григулевич Иосиф Ромуальдович и Пастельняк Павел Пантелеймонович.

В заключение напомню читателю о том, как сложилась дальнейшая судьба убийцы Л. Троцкого. Рамон Меркадер отсидел срок в мексиканской тюрьме «от звонка до звонка». Видимо, по заданию НКВД его навешала незнакомая ему прежде артистка кабаре Рокелия, которая затем станет его женой. В начале 60-х годов Меркадер освободится из тюрьмы и получит политическое убежище и гражданство в Чехословакии. Однако туда он не поедет, а через Гавану и Ригу прибудет в Москву, получит квартиру на Фрунзенской набережной. Мать его, Каридад Меркадер, к тому времени будет уже жить в Мексике (уехала из СССР в 1944 году) и лишь дважды навестит в Москве одного из самых заблудших своих сыновей. Умрет она во Франции в 1975 году. Рамон Меркадер переживет свою мать ненамного. Тяжело больной, он упросит советское правительство отпустить его на Кубу. Там и умрет в 1978 году. Однако тело его привезут в Москву и похоронят на Кунцевском кладбище под именем Рамона Лопеса.

Один из главных организаторов убийства Л. Троцкого, советский разведчик Наум Эйтингон, прожив 82 года, большая часть из которых была отдана советской разведке, скончался в мае 1981 года и похоронен на Донском кладбище в Москве. Как считает Владимир Эйтингон, сын разведчика, акция устранения Л. Троцкого была самой громкой, но отнюдь не самой крупной операцией отца. Н. Эйтингон был вербовщиком Рихарда Зорге, разрабатывал операцию по устранению Якова Блюмкина в 1929 году (того самого, который в 1918 году застрелил германского посла В. Мирбаха), работал с Кимом Филби, Абелем, «атомными разведчиками», создавал диверсионный отряд полковника Медведева, расшифровывал немецкие операции «Средняя Волга» и «Кремль» и т. д. После смерти Сталина Н. Эйтингона арестовали, как человека Берии, и посадили на двенадцать лет. Вернулся он постаревшим и изможденным человеком. По словам сына, «в конце жизни он имел рядовую пенсию, донашивал старую одежду и жил в обычной двухкомнатной квартире. И ничего не говорило о его необычной судьбе и неординарной личности».