Глава II Счастливый день

Глава II

Счастливый день

Две недели спустя Левка, Сабина и Миша Кац возвращались с прогулки в детдом. Палило солнце. Они шли босиком, вздымая клубы пыли.

— Неужели и сегодня пойдете на борьбу? — спросила Сабина. — Неужели не надоело?

— Неужели пропустим? — сказал Левка. — Финальные схватки! Четыре пары! Без ограничения времени! До окончательного результата! Удивляюсь, как тебе борьба не нравится!

— А что хорошего?

— А что хорошего? — переспросил Левка и завопил: — Смотри! Эй ты, презренная «подкладка», Железная Маска, борец Кац Мурат-третий!

— Что, трусливое животное, Красная Маска, борец Осинский?

— Я, чемпион детдома Уральского, в весе двухсот семидесяти килограммов, вызываю тебя, Фому Неверующего, на «буревую» схватку!

— Я, чемпион мира и его окрестностей, в весе тысячи пудов, принимаю твой вызов!

Друзья покатились по траве. Мгновенно уложив Мишу Каца на лопатки, Левка поставил на его хилую грудь ногу и закричал, совсем как арбитр:

— На первой секунде, приемом «тур-де-бра» — броском через плечо — победил атлет-геркулес Осинский! Правильно!

Сабина громко смеялась.

В детдоме их встретили возбужденные ребята.

— Левка! Где ты пропадал? Тебя Донец ищет!

— Дойнов? — страшно удивился Левка. — Зачем?

— Он приходил в детдом, — перебивая друг друга, рассказывали ребята, — хочет кого-нибудь усыновить!

— Как так — усыновить?

— Ему пацан нужен для номера. Такой, чтобы гнуться мог. Мы ему про тебя рассказали, как ты стойки жмешь. И про Сабинку, как она танцует. Пошли скорей!

Всей ватагой ребята отправились в городской сад.

— А клоун им не нужен? Клоун не нужен? — горячо расспрашивал по дороге Миша Кац.

— Нет, про клоуна ничего не говорил...

— А может, говорил? Может, вы не расслышали?..

Борцы репетировали в раковине на матах. Дойнова среди них не было. Ребята спросили арбитра:

— Вы Дойнова не видели?

— Сейчас придет! — ответил арбитр и скомандовал борцам:

— Теперь в стойки! Пируэты на голове! Обратные парады! Классические призы!

Борцы старательно выполняли все упражнения.

— Ух ты! — сказала Сабина. — Работать-то как приходится!

— Это ты верно сказала, девочка, работать! — раздался сзади чей-то голос. — Цирк — это труд.

Ребята обернулись и увидели «злодея» — громадину Хаджи Мурата-второго, сидящего верхом на скамье. Борец уплетал телячью ногу. Перед ним стояло несколько кружек пива и глубокая миска со сметаной. Он уже не казался таким страшным, как во время матчей.

— В цирке завалишь трюк — сорвался, разбился насмерть! Тут не схалтуришь, все на чистом масле! А уж о спиртном и говорить нечего. Даже пива ни-ни! Режим!

— А это что? Режим? — вежливо осведомился Миша Кац, указав на кружки с пивом.

— Худею, — горько вздохнул и жалобно пробасил великан. — Сегодня взвесился — всего сто сорок три кило! Расстроился — ужас: мне никак в весе сбавлять нельзя! Должность такая! Вот и приходится пиво со сметаной смешивать. Полкружки сметаны на полкружки пива. Верное средство. Да вот не помогает что-то!..

Подошел Дойнов.

— А, артистов привели...

Борцы и детдомовцы окружили ребят.

Дойнов быстро ощупал Левку с ног до головы своими сильными руками, раскрыл ему рот, оглядел зубы.

«Совсем как барышник лошадь!..» — подумал Левка.

— Стойку жмешь?

Левка кивнул.

— Руки-в-руки стоял?

— Нет.

— Ладно, попробуем! Держись туго!

— Как это туго?

— Не расслабляй мышцы!

Атлет легко поднял Левку, поставил к себе на плечи, протянул свои железные ручищи ладонями вверх.

— Жми.

Левка оперся на ладони Дойнова. Дойнов захватил его запястья, а Левкины ноги рывком оттолкнул плечами. Мальчик выжал стойку. Ребята разинули рты:

— Вот это да! Ай да Левка! Ай да артист!

— Никакой он не артист! — сказал Дойнов, опустив Левку на пол. — Трюк вышел благодаря моему опыту. Очень неверный трюк. Руки-в-руки надо почувствовать!

«Не примет! — испугался Левка. — Не чувствую!..»

— А ты, пацанка, что умеешь? — спросил Дойнов Сабину.

Девочка выгнулась колесом назад и обхватила себя руками за щиколотки. Дойнов скривил рот.

— Щупловата маленько... Совсем дохленькая.

Левка увидел, как расстроилась Сабина.

— Я поправлюсь, товарищ борец, — сказала она чуть не плача и умоляюще посмотрела на силача. — Я... пиво буду пить... со сметаной смешивать!..

Все рассмеялись. Дойнов спросил:

— А шпагат умеешь?

Сабина сделала шпагат.

«Как бы меня не заставил!» — испугался Левка. Сердце его забилось часто-часто.

— А ты, пацан, гнуться можешь?

— Пробовал.

— Гнись.

Левка согнулся. Дойнов очень удивился.

— Природные способности! — оживились борцы.

«Слава богу! — обрадовался Левка. — Только бы про шпагат не спросил!..»

— А как насчет шпагата? — тут же спросил Дойнов.

Левка покраснел, увидел встревоженное лицо Миши Каца, подумал в страхе: «Не возьмет!.. Отправит назад!.. Рискнуть, что ли?..»

— Шпагат умеешь, спрашиваю?

— Умею.

— Тогда садись! Что резину тянешь?

Левка сел и тут же почувствовал резкую боль между ногами и под коленями. Казалось, с хрустом надорвались все связки и сухожилия, лопнула не то кожа, не то штаны. Он попробовал подняться, но не смог. В глазах поплыли разноцветные круги.

— Вставай!

— Не могу!

Дойнов легко, как котенка, поднял Левку за шиворот и посадил на пол. Боль не утихала.

— Ты, чмур! — выругался Дойнов. — Мог разорвать пах! Но ничего, сможешь шпагат делать, выйдет из тебя каучук!

— Чего-чего? — спросил Левка, задрав голову.

— Не знаешь? Гнуться будешь туда-сюда. Как резиновый. Кто вперед гнется — тот клишник, кто назад— каучук. Варишь мозгой? А я тебя и вперед и назад научу. И вправо и влево. Ляжешь в постель, сумеешь левой ногой почесать за правым ухом. Человеком-змеей будешь! Гуттаперчевым пацаном! Можешь подняться?

Левка еле встал.

— Алле за мной!

Они вышли на улицу. Дойнов купил Сабине и Левке по стакану газированной воды с сиропом.

— Угощайтесь! А вечером приходите на программу. Поговорим после борьбы.

Дойнов снимал небольшую комнату неподалеку от городского сада. Вся она была заставлена фикусами, пальмами, в двух клетках прыгали канарейки. Стены борец украсил афишами.

Из большого кофра Дойнов вытащил два выцветших, стареньких матросских костюмчика с якорями.

— Приложьте, приложьте к себе! Красотища, а не костюмчики! В трумо, в трумо гляньте! Хороши!

— Очень красивые! — сказали восхищенные ребята.

— Будут ваши! А тебе, пацаняга, вдобавок еще и шляпу нацепим! Знай наших!

— Я не хочу шляпу, — сказал Левка.

— Ничего не понимаешь! — рассердился Дойнов. — Шляпа — символ артиста! На-ка, мерь!

Дойнов снял шляпу и передал ее Левке. Тот примерил. Она тут же съехала ему на нос.

— Идет тебе! — восхитился Дойнов. — Ты в ней просто как граф! Как херувим! Глянь в трюмо, глянь! А великовата, — так не беда! Из газеток обруч соорудим, внутрь подложим! Ежели договорюсь насчет вас в детдоме, с завтрашнего дня афидерзей! Переедете ко мне! Ну как, рады?

— Ясное дело, рады.

— Еще бы не рады! Какой макака не желает артистом стать? Красивая жизнь! Цветы! Поклонники!

Дойнов вытащил из кофра толстый альбом с фотографиями. С первой страницы приветливо улыбалась красивая женщина в клоунском костюме, расшитом блестками.

— Моя жена — клоунесса! — с гордостью сказал Дойнов. — А вот и я сам!

Рядом с женой Дойнова стоял огромный клоун в клетчатом сюртуке до колен, коротких полосатых брючках и больших тупоносых ботинках.

— Так вы еще и клоун? — удивились ребята.

— Да еще какой! — похвастался Дойнов. — Пат и Паташон мне в подметки не годятся! Слабаки! Бездари!

— А это что за ребята? — спросил Левка, указав на фотографию мальчика и девочки в матросках.

— У меня работали, — нахмурился Дойнов. — Сбежали, охламоны! Вы теперь вместо них будете!

— А почему сбежали? — спросил Левка.

— Паскуды, вот и сбежали! Переманил их один подлец!

— А что они делали?

— Пацан со мной этюд, а паразитка — каучук. Жаль, что их костюмы для работы вам не подойдут. Все навыворот получается: ты будешь каучук, а она — этюд! Придется новые шить! Но ничего, выдюжу!

— А почему вы сейчас в цирке на арене не работаете?

— Так... Есть причины... — уклончиво ответил Дойнов. — У нас теперь свое дело будет, повыгодней. Бригада будет что надо! Павел и Валерия Абашкины — салонные жонглеры. Я — три номера, ты — один, Сабина со мной — этюд, Панич — «Человек-фонтан», баян, конферанс! Загинай пальцы! Лихо? То-то! Нешто это в госцирке будешь иметь? Там человеку заработать как следует не дадут! Будут посылать по разнарядке, куда хотят, да еще не дай бог в коллектив засунут. А у нас житуха вольная. По морям, по волнам, нынче здесь — завтра там! Куда захотел, туда и поехал. Вольные птицы! Кумекаешь? Варишь мозгой? То-то!..

Ребята вернулись в детский дом очень поздно. На лестничной площадке Левку поджидал Миша Кац.

— Ну как? — спросил он с волнением. — Говорил насчет меня? Не надо клоуна?

— Говорил. Ничего не выйдет, Миша... Он сам клоун... И жена его клоун...

— Эх, жаль... А я-то надеялся... — вздохнул Миша.