III

III

Иные из этих корреспонденток оставили и свои воспоминания о поэте, значительно дополняющие их эпистолярные признания и исповеди. Мы сочли необхо­димым присоединить их к отделу писем, добавив к ним еще несколько характерных женских мемуаров о поэте — М. Н. Волконской, А. М. Каратыгиной-Колосовой, В. А. Нащокиной, цыганки Тани.

Эти страницы воспоминаний как бы восполняют круг разнообразных впечатлений о поэте его ближайших со­временниц.

Надо отметить, что это особый вид мемуарной литературы: воспоминания о знаменитых мыслителях или художниках, бережно записанные женской рукой. Такие автобиографические свидетельства как бы составляют особую группу культурно-исторических документов. Факты творческого порядка здесь преломляются сквозь повышен­ную женскую впечатлительность, а облики знаменитых творцов перед нами неожиданно раскрывают новые, свое­образные, подчас наименее известные и наиболее человече­ские черты. Все ценные свойства этого жанра выступают и в отрывочных мемуарных страницах о Пушкине.

Оговоримся: некоторые из приведенных воспомина­ний писались их авторами под конец жизни, когда события отдаленного прошлого затуманивались и бледне­ли. Быль сплеталась с преданием и подчас произвольно освещалась воображением или расцвечивалась «творче­ской памятью». Не все одинаково достоверно в рассказах Нащокиной и цыганки Тани. И все же в основном они передают нам явственно ощутимые черты подлинной жизни, быта и облика поэта. Маловероятный анекдот без труда отпадает и не сможет исказить установленной правды о Пушкине; живые впечатления его собеседниц осветят по-новому его классический портрет.

                                                            Л.Гроссман