Подлинные документы Я. Джугашвили

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Подлинные документы Я. Джугашвили

Паспорт (см. с. 5 Фотоприложений) действителен по 4 апреля 1941 г., значит, во-первых, он был выдан 4 апреля 1936 г., так как в то время паспорт выдавали на 5 лет, а во-вторых, 22 июня 1941 г. был просроченным (хотя вполне возможно, что на одной из его страниц, не показанных на фото, имеется запись о продлении срока его действия). Во всяком случае, наличие этого паспорта в семье Якова свидетельствует о том, что в период с 22 июня по 16 июля 1941 г. у Якова Джугашвили имелся другой документ, удостоверяющий его личность. Причем такой документ, выдача которого не требовала сдачи паспорта в паспортный стол (при выдаче командирской книжки паспорт обязательно изымался у владельца). Таким документом мог быть его собственный загранпаспорт, а также любое удостоверение личности, выданное ему на другое имя. Известно, что в те годы для поездки в Германию некоторым советским специалистам и ответработникам выдавались документы на чужое имя. Так, например, переводчик Молотова (а впоследствии Сталина) В. Бережков ездил под фамилией Богданов.

Если срок действия паспорта не был продлен, то документ, имевшийся на руках у Якова с 22 июня по 16 июля 1941 г., скорее всего, был получен им до 4 апреля 1941 г. на основании еще действующего его паспорта (в противном случае сначала был бы продлен паспорт). Причем полученного в Москве, о чем четко указано в графе «Постоянное местожительство». Обращает на себя внимание запись о месте рождения: «с. Бадзи», то есть село Бадзи, вопреки всем остальным опубликованным документам, включая протоколы допроса в плену, где всегда указывается, что он родился в г. Баку. Интересно, что некоторые исследователи судьбы Якова, в том числе его родная дочь Галина, считают указание в протоколе его допроса в качестве места рождения Баку, а не с. Бадзи серьезным доказательством того, что этот протокол – фальшивка. Но тогда фальшивками можно считать и все приводимые советские документы Якова (в том числе и подписанные лично им), где в качестве его места рождения указан город Баку.

Удививший меня поначалу факт наклейки фото владельца паспорта на штамп последнего места его работы и заверение его печатью райотдела милиции объяснился очень просто. Оказалось, что с 1933 по 1937 г. в советском паспорте отсутствовало фото владельца и лишь с октября 1937 г. в паспорта стали наклеивать фотокарточку (при этом ее второй экземпляр оставался на хранении в райотделе милиции). Поэтому наличие фотографии в паспорте Якова свидетельствует о том, что в октябре 1937 г. он продолжал работать на ЗиСе, а не стал слушателем военной академии. Хотя можно допустить, что он без отрыва от производства поступил в сентябре 1937 г. на вечернее отделение какой-то военной академии, но только не Артиллерийской, которая в это время находилась еще в Ленинграде. Поэтому, может быть, не случайно его сводная сестра Светлана упомянула в своей книге несуществующую «Московскую артиллерийскую академию имени Фрунзе», в которую якобы поступил Яков [3, с. 148].[92] Возможно, это означает, что он начал свое вечернее военное образование в Академии им. Фрунзе, а после перевода в Москву Артиллерийской академии им. Дзержинского перешел на ее вечернее отделение. Другое возможное объяснение: в Москве при Военной академии им. Фрунзе существовал филиал Артакадемии им. Дзержинского, на вечернее отделение которого Яков вначале и поступил. Я слышал и версию о том, что Яков начал учиться на вечернем отделении Артиллерийской академии в Ленинграде в период своей жизни там. Однако изучение его военного билета опровергает это, так как на оттиске печати отчетливо видно слово «Москва», из чего следует, что к 1930 г. Яков уже вернулся из Ленинграда в Москву и жил в ней. Наибольший интерес представляют отметки в паспорте о месте работы Якова Джугашвили – всего их три: о его приеме на работу в трест «Строитель» 7/V-1936 г. (или 7/ IV – из-за некачественного фото, возможно, не пропечатался знак «I» в цифре IV) и увольнении из него 12/ХI-1936 г., а также о приеме его 14/ХI-1936 г. на Московский автозавод им. Сталина. На фото документов Якова название этого завода на штампе слегка смазано, но зато хорошо читается в наименовании должности кадровика, оформившего прием: «Нач. п/п найма ЗиС».

Внимательное изучение круглой печати, которой заверены штампы треста «Строитель», показало, что этот трест входил в состав главка Главстройпром Наркомата тяжелой промышленности. Учитывая, что в ноябре 1936 г. завершилась начатая в 1933 г. вторая реконструкция ЗиСа (целью которой было создание производства новых моделей автомашин, в том числе спецмашин для Красной Армии) и что именно с 3 ноября 1936-го началась конвейерная сборка первого отечественного семиместного лимузина «ЗИС-101», можно предположить, что именно трест «Строитель» проводил завершающую стадию этой реконструкции. Тогда работа в нем Я. Джугашвили, его увольнение 12 ноября и прием на работу на ЗиС с 14 ноября 1936 г. могут быть звеньями одной цепи событий: он мог получить солидную должность либо в новом цехе сборки правительственных автомашин, либо в одном из других цехов, появившихся после реконструкции. Кстати, именно в этот период старшим мастером, а затем начальником одного из спеццехов ЗиСа стал только что закончивший Бронетанковую академию Андрей Свердлов, сын Я. М. Свердлова, впоследствии подполковник МГБ. Не забудем и то, что именно ЗиС участвовал в выпуске легендарных установок «катюша».

Небезынтересно, что среди подлинных семейных фото Я. Джугашвили, есть снимок, где он и его жена Юлия запечатлены у одной из подмосковных дач рядом с шикарным черным «бьюиком» – скорее всего, тем самым «Бьюиком-32-90», который стал прототипом семиместного правительственного лимузина «ЗИС-101». Не исключено, что Яков был владельцем или постоянным пользователем этой роскошной автомашины, что несколько разрушает стереотип нелюбимого сына вождя, неудачника, которому, по мнению некоторых авторов, оставалось только стреляться, да и этого он сделать толком не смог.

Герой Советского Союза летчик-испытатель Александр Щербаков, сын А. С. Щербакова, секретаря ЦК и МК ВКП(б), возглавлявшего также одно время Союз писателей, а в годы войны еще и начальника Совинформбюро, а затем и ГлавПУРа Красной Армии, в интервью спецкору газеты «Красная Звезда» Ю. Авдееву 17 января 2007 г. говорил: «Мои родители постоянно общались с Яковом и его женой, которые часто бывали у нас на воскресных обедах. Джугашвили запомнил как интеллигентного, очень эрудированного и общительного человека. Он был интересным рассказчиком <…>. В его периоде учебы для меня есть одна любопытная загадка. Во время одного из визитов к нам Джугашвили как всегда увлекательно рассказал об учениях, с которых только что вернулся. Подробности по молодости лет мне не запомнились, а вот теперь не могу найти ответа на простой вроде бы вопрос: что делал на учениях в Киевском военном округе слушатель академии?[93] По рангу вроде не положено, а с другой стороны, будь он в опале у отца, то при всем желании дорогу на них ему бы закрыли».

Опять отход от ставшего привычным образа Якова. Уж больно не похож он на «инженера-трубочиста ТЭЦ автозавода им. Сталина», которым якобы работал в этот период до поступления в Артиллерийскую академию.

Постоянный пропуск на имя Якова в правительственный гараж – второй подлинный документ, приведенный в книге его дочери, еще больше разрушает образ «пасмурного» неудачника или суперскромника (хорошо знавший его Н. С. Власик пишет в своей книге «Живые страницы»: «Яков, очень милый и скромный человек, разговорами и манерами похожий на отца» [74, с. 94]). Этот пропуск давал ему право въезда и выезда на автомашине с номером МА-97-42 с 15 июня по 31 декабря 1938 г.

Воспоминания Галины подтверждают, что у ее отца был автомобиль (или он имел право постоянно пользоваться им): «Мы собираемся кататься. Папа за рулем моей тезки, черной “эмочки”.[94] Галки, а мы трое, Дюнюня (няня Галины, но у них еще была и кухарка, то есть семью «слушателя академии» Якова Джугашвили, состоявшую из трех человек, постоянно обслуживали два человека! – А. О.) и лайка Веселый… на заднем сиденье» [35, c. 7][95] (та самая знаменитая лайка, которая зимовала с папанинцами на льдине, а потом была подарена Сталину, а он, оказывается, подарил ее семье Якова. – А. О.).

Галина родилась 18 февраля 1938 г., а на следующий день папанинцы были эвакуированы самолетом с разламывающейся льдины. Все совпадает. Правда, воспоминания Галины Джугашвили об отце за рулем черного лимузина относятся скорей к 1940–1941 гг., но ведь в большинстве публикаций о нем утверждается, что он в это время был профессиональным военным – слушателем Артиллерийской академии. Кстати, гораздо раньше у Якова – еще студента МИИТа – уже была машина, ибо В. C. Аллилуев[96] в своем дневнике пишет: «Как-то летом 1935 года отец и мать возвращались домой из Серебряного бора… Неожиданно они увидели на обочине машину, возле которой стоял Яков, в его машине случились какие-то неполадки» [33, c. 146].

Рассмотрение еще одного подлинного, по утверждению Галины Джугашвили, документа – единственной весточки Якова Джугашвили с фронта в виде открытки – приводит сразу к нескольким открытиям. О первом из них – невероятном несоответствии написанных жене слов («все обстоит хорошо, путешествие довольно интересное… папе Яше хорошо… я устроился прекрасно») и указанной на ней грозной даты «26 июня 1941 г.» (через день немцы ворвутся в Минск!) – я уже писал в книге «Великая тайна…». Все объясняется, если предположить, что открытка эта была написана Яковом 21 июня в поезде, пересекшем границу и двигающемся по территории Германии к Северному морю. В этой изъятой у Якова при аресте 22 июня неотправленной открытке цифру 21 в дате немецкие спецслужбы могли исправить на 26, а их агент мог бросить ее в почтовый ящик в еще не оккупированной Вязьме. Так началась длительная немецкая провокационно-пропагандистская спецоперация с использованием факта пленения Якова, которая продолжалась до его гибели 14 апреля 1943 г. Весьма многозначительно отсутствие в открытке номера полевой почты и обещание Якова через день-два сообщить адрес, а не номер полевой почты, на который только и можно писать в воинскую часть. А может быть, просто не было части, и работал он в другом месте?

Второе открытие. В открытке указан адрес, по которому Яков проживал с 1938 г. до 22 июня 1941-го: «Москва улица Грановского дом 3 кв. 84». Это был тот самый дом, в котором жили секретари ЦК, члены правительства и маршалы (например, в одном подъезде с квартирой Якова находилась квартира секретаря ЦК, затем начальника ГлавПУРа и замнаркома обороны А. А. Щербакова). Уже упоминавшийся выше сын А. А. Щербакова Александр, выступая недавно по телевизору, а также в публикации еженедельника «НВО» от 27 февраля 2009 г. сообщил, что, когда их семья жила в доме № 3 по улице Грановского, их соседом был Яков Джугашвили, они с женой и маленькой дочкой занимали пятикомнатную квартиру, ибо, как сказал Щербаков, других квартир в этом доме не было.

В книге «Внучка вождя» Галина утверждает, что появление этой квартиры было связано с ее рождением. А в беседе с автором книги «Дочь Сталина» М. Шад она рассказала: «Сразу после женитьбы мои родители получили двухкомнатную квартиру, а когда моя мать была мною беременна – прекрасную четырехкомнатную квартиру, вдобавок няню и кухарку. Мой отец шутил тогда, что няня получает более высокую зарплату, чем полагающаяся ему стипендия» [130, с. 190].

Неплохо для «нелюбимого» сына-студента, а затем «инженера-трубочиста» и слушателя вечернего отделения военной академии, ибо в те годы даже полковники и генералы, учившиеся в академиях или на курсах при них, жили в общежитиях.

Изучая в книгах, периодической печати и Интернете обширный материал о судьбе Я. Джугашвили, я обнаружил еще один документ, почему-то не включенный Галиной Яковлевной в перечень «подлинных», но совершенно очевидно таковым являющийся. Это фото выданной ему справки о том, «что он поступил в Московский ЭлектроМеханический Институт Инженеров ж. д. транспорта им. Ф. Э. Дзержинского в 1930 году и окончил в 1936 г.,[97] защитил дипломный проект с оценкой “хорошо” и ему присвоено звание инженера-механика …по специальности “теплотехника энергетики” <…>. Справка выдана согласно приказу № 62 по МЭМИИТу им. Ф. Э. Дзержинского от 2/III-36 года…» и зарегистрирована за № 1585 – к сожалению, число в указанной на ней дате читается очень плохо – «…апреля 1936 г.» [62, с. 46] (от А. С. Володиной, создателя музея МИИТа, мне стало известно, что дата регистрации 17 апреля 1936 г.). При этом возникает вопрос: а почему, собственно, справка? Ведь выпускнику вуза выдается диплом. Где же диплом Якова? Почему он вынужден довольствоваться справкой? Первый вариант объяснения: возможно, дипломы тогда не выдавали никому из выпускников, потому что время было такое – только что в 1933 г. в стране ввели паспорта, полиграфическая промышленность не обеспечивала огромную потребность в печатании документов на спецбумаге, а уж тем более вузовских дипломов с тиснением герба на обложке. Вот и давали выпускникам вузов справку об окончании с гарантией последующей ее замены на диплом, о чем в ней и написано: «Диплом об окончании Института будет сменен (неразборчиво, возможно – «выдан». – А. О.) за № настоящей справки». Второй вариант объяснения: по неизвестной причине Яков учился в МЭМИИТе не 5, а 6 лет (что следует из текста справки), и вполне возможно, что он брал академический отпуск. Тогда не исключено, что дипломный проект он защищал не вместе с сокурсниками, тем более что в этом могла быть необходимость.

Допустим, начинались пуско-наладочные работы в новом цехе ЗиСа, где, скорее всего, Якову предстояло работать на должности, которую мог занимать только дипломированный инженер. Поэтому ему и дали возможность защитить дипломный проект позже сокурсников. Кстати, не исключено, что темой дипломного проекта Якова была реконструкция ЗиСа, и поэтому его защита была связана со сроками ее проведения.

Все совпало: в марте 1936 г. – защита дипломного проекта и приказ об успешном окончании института; в апреле – справка об окончании института и присвоении звания инженера; 4 апреля – выдача паспорта, где в графе «социальное положение» вместо «служащий» записано «инженер» (написать «студент» или «учащийся» Яков уже не мог, а «служащий» – пока не имел права, так как в момент выдачи паспорта еще нигде не работал); 7 апреля или 7 мая – принят на работу в трест «Строитель».

Подлинность справки № 1585 подтверждается еще одним документом Я. Джугашвили, приведенным в числе подлинных Галиной Яковлевной, – его военным билетом. На фотографии этого военного билета отчетливо видна дата выдачи: «4 ноября 1930 г.». Все логично – в сентябре 1930 г. Яков поступает в институт, а поскольку там есть военная кафедра, то, пройдя курс военной подготовки, он освобождается от призыва в Красную Армию и в ноябре получает на руки военный билет. В оттиске печати, заверяющей эту запись, отчетливо читается слово «Москва», из чего следует, что в 1930 г. Яков проживал в Москве, а значит, и свой первый учебный год начал в московском, а не в ленинградском институте, как почему-то утверждается в некоторых публикациях.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.