Документ № 40 «…немцы хотели … выйти к Волге…» Из беседы с майором Владимиром Макаровичем Совчинским – заместителем командира 339‑го стрелкового полка по политчасти.

Документ № 40

«…немцы хотели … выйти к Волге…»

Из беседы с майором Владимиром Макаровичем Совчинским – заместителем командира 339?го стрелкового полка по политчасти.

Красноармеец Кот в бою утром 23 числа подбил танк, который помогал штурмом брать цехи. После этого немцы прекратили наступление.

В этом бою отличился командир группы младший политрук Погребнюк. Он руководил правой группой, а левой группой руководил главным образом красноармеец Кот.

13 числа в связи с тем, что людей там оставалось мало, было приказано оставить цехи и занять оборону […] в соседних домах. […]. Эти дома мы держали до 26 числа. 25?го мы провели партийное собрание, а 26?го народ разошелся в ожидании подкрепления.

В это время мы получили человек 30 подкрепления. Было распоряжение командира дивизии – снять всех тыловых, вплоть до санитаров медсанбата. Мы подготовили этих людей и развели по подразделениям. Контора цехов являлась главным центром работы нашего полка.

26 октября немцы повели решительное наступление. Пленные потом показывали, что немцы хотели очистить эти дома и выйти к Волге. Батальон мы перебросили к водокачке и бакам против цеха 32 завода «Баррикады» во главе со старшим лейтенантом Жигалиным. Немцы бросили на командира 2?го батальона Жигалина до батальона пехоты и на Погребнюка – командира 3?го батальона – до батальона пехоты, и бросили на них 4 танка. Мы остались со штабом на правом фланге. Тут был бой целые сутки до 27 октября.

Командир батальона Жигалин проявил в этом бою исключительное мужество и героизм. Он никуда не ушел от ручного пулемета и погиб с этим пулеметом в руках. Когда немцы начали продвигаться с танками на КП, он лично вышел с пулеметом и начал отстреливаться. С ним был один боец. Комбата убили, а этого красноармейца ранили. Живым остался один заместитель командира батальона по политчасти.

Старший лейтенант Калимулин вел бой и сдерживал целые сутки вместе с командиром атаку немцев на правом фланге.

В этот день погиб Погребнюк, который вел бой с тремя бойцами против 100 фашистов. Он уложил возле трех домов до 100 немцев.

На оборонительном рубеже мы вели бой еще 28 числа. Здесь проявил геройство и мужество красноармеец Терещенко, он подбил один танк из противотанкового ружья […]. После того, как Терещенко подбил один танк, среди немцев началась паника, они отступили, и контора осталась за нами, хотя танки и прорвали оборону […].

Одним из жарких боев был бой 29 числа, когда у нас оставался один батальон и комендантский взвод – 11 человек, а также штаб в количестве 4 человек. Начальником штаба был Дятленко. Он был убит. Первый помощник начальника штаба Фугенифров, только что принятый в кандидаты партии, также был убит. Из наших штабных работников проявил геройство старший лейтенант Косых, который держал оборону возле КП. 1?й батальон держал оборону около нефтебаков, а КП 1?го батальона мы передали 69?му полку.

Когда немцы прорвали нашу оборону, они начали двигаться на наш КП. Здесь был мобилизован весь до единого личный состав. Секретарю партбюро Кошкареву было поручено с двумя бойцами выбить трех фашистов-автоматчиков возле цеха 32. Начальник штаба со всеми штабными работниками держал правый фланг, а левый фланг держал комендантский взвод в 11 человек. Старший лейтенант Косых проявил здесь хитрость. Когда противник начал двигаться, он пустил их вперед. Там был овраг, в котором находился наш КП. Впереди 11 бойцов нашего батальона, слева – нефтяные баки, а немцы подошли с правой стороны и начали обстреливать нас из ручных пулеметов. Нашей задачей было выбить фашистов из здания, расположенного направо. Старший лейтенант Косых, пропуская немцев справа, зашел с 11 бойцами слева, подпустил их близко и уничтожил, забрал 4 пленных и два ручных пулемета, остальных фашистов уничтожили.

Проявил геройство начальник штаба. Он был ранен в ногу, но не ушел с поля боя и вместе с бойцами и штабными работниками, которые остались, оборонял до последнего момента дом и только на второй день, когда кончился бой, он ушел в санитарную роту.

Лейтенанта Фугенфирова тяжело ранили. Он был принят в партию в этом же бою по его просьбе, когда он был тяжело ранен.

После этого противник не вел наступления, а только автоматический огонь, и действовали снайперы 30 и 1 ноября.

3 ноября противник набрался такого нахальства, что начал прямо штурмовать нашу оборону. Пустил авиацию, которая летала над блиндажами и била из мелкокалиберной пушки по блиндажам. В этом бою мы потеряли полностью 1?й батальон. Комбат был тяжело ранен, а также заместитель по политчасти и все его работники. Тут у нас людей осталось еще меньше.

Здесь проявил геройство заместитель командира 1?го стрелкового батальона старший лейтенант Петченко. Он был ранен и находился в это время в блиндаже на левом фланге с двумя бойцами. Когда подошли 10–12 немцев, он приказал своим бойцам: «Ни шагу назад». В этом бою он бросил три гранаты и автоматическим огнем уничтожил полностью наступающую группу немцев.

2?го числа к нам пришло подкрепление, и тут нашей миссией было передать оборону, чтобы противник не прошел дальше этих цехов. Мы полутора суток передавали оборону, после чего полк вышел из боя. 4?го ноября мы перешли на левый берег.

Надо отметить исключительную стойкость бойцов, которые держали оборону двое суток втроем.

22 октября мы получили обращение от Военного совета Сталинградского фронта ко всем коммунистам, защитникам Сталинграда. Мы стали прорабатывать в частях это обращение. Собрали в цех коммунистов на общеполковое собрание. Собралось человек 7–8. Собрание это нам не удалось закончить, так как противник начал наступление на цехи. Все коммунисты, в том числе и секретарь партбюро, только что прибывший, были отпущены, и было приказано, чтобы в каждом цехе находился коммунист и до приказа не отходили. Цехи мы держали двое суток. Половина одного цеха была у нас, а другая половина – у немцев. Никогда мы не тратили столько боеприпасов, сколько в эти дни. Если не хватало патронов, мы расходовали гранаты Ф-1. У нас было много раненых. Оставалось по 3–4 человека в батальоне.