И

И

ИВАН IV (Грозный) (1530–1584) — русский царь. Иван Грозный отличался необычайной жестокостью: достаточно сказать, что он собственноручно избил родного сына Ивана, после чего тот умер.

Грозный был неистощим на выдумки, как казнить подданных — одних (например, новгородского архиепископа Леонида) по его приказу зашивали в медвежью шкуру и бросали на растерзание собакам, с других живьем снимали кожу и так далее. Но и самому царю судьба уготовала мучительную смерть.

«…Организм царя был не по годам изношен, — пишет историк. — Повлияло на это состояние многое. Маниакальная подозрительность, постоянный страх за свою жизнь, уверенность в злодейских кознях собственных придворных… Все это расшатывает нервы и не укрепляет здоровье. К тому же царь Иван был развратником. По словам Горсея, лично знавшего царя, «он сам хвастал тем, что растлил тысячу дев и тем, что тысячи его детей были лишены им жизни…» К тому же весь образ жизни царя Ивана был нездоров: постоянные ночные оргии, сопровождавшиеся объедением и неумеренным пьянством, не могли не спровоцировать разнообразные хвори.»

По свидетельству антрополога Михаила Герасимова, обследовавшего скелет Ивана Грозного, у царя в последние годы жизни на позвоночнике развились мощные соляные отложения (остеофиты), которые причиняли ему страшные боли при каждом движении. Перед смертью Грозный выглядел дряхлым стариком, хотя ему было только 53 года. В последний год он уже не мог сам ходить — его носили. Ряд современников Грозного считает, что царя отравили. Дьяк Иван Тимофеев обвиняет в этом Бориса Годунова (ставшего царем после Грозного) и Богдана Бельского. Голландец Исаак Масса утверждает, что Бельский подсыпал яд в лекарство, которое он давал царю. Вот как описывает смерть Грозного историк Н.Костомаров:

«В начале 1584 года открылась у него страшная болезнь; какое-то гниение внутри; от него исходил отвратительный запах. Иноземные врачи расточали над ним свое искусство; по монастырям раздавались обильныя милостыни, по церквам велено молиться за больного царя, и в то же время суеверный Иван приглашал к себе знахарей и знахарок. Их привозили из далекого севера; какие-то волхвы предрекли ему, как говорят, день смерти… Иван то падал духом, молился, приказывал кормить нищих и пленных, выпускал из темниц заключенных, то опять порывался к прежней необузданности… Ему казалось, что его околдовали, потом он воображал, что это колдовство было уже уничтожено другими средствами. Он то собирался умирать, то с уверенностью говорил, что будет жив. Между тем тело его покрывалось волдырями и ранами. Вонь от него становилась невыносимее.

Наступило 17 марта. Около третьего часа царь отправился в приготовленную ему баню, мылся с большим удовольствием; там его тешили песнями. После бани царь чувствовал себя свежее. Его усадили на постели; сверх белья на нем был широкий халат. Он велел подать шахматы, сам стал расставлять их, никак не мог поставить шахматного короля на свое место и в это время упал. Поднялся крик; кто бежал за водкой, кто за розовой водой, кто за врачами и духовенством. Явились врачи со своими снадобьями, начали растирать его; явился митрополит и наскоро совершил обряд пострижения.

На третий день тело царя Ивана Васильевича было предано погребению в Архангельском соборе, рядом с могилою убитого им сына.»

ИОАНН АНТОНОВИЧ (1740–1764) — сын великой княгини Анны Леопольдовны, правнучатый племянник Петра I. Перед смертью императрицы Анны Иоанновны Иоанн Антонович в двухмесячном возрасте был провозглашен императором; фактической же правительницей России стала его мать. Но через год в ночь с 24 на 25 ноября произошел государственный переворот, дочь Петра I Елизавета Петровна арестовала Анну Леопольдовну. Был арестован и младенец, проведший всю оставшуюся жизнь в заточении. Последние годы жизни Иоанн Антонович был заключен в Шлиссельбургскую крепость. В это время императрицей России была уже Екатерина II.

Нашелся молодой офицер, подпоручик Василий Мирович, который решил освободить несчастного Иоанна Антоновича и провозгласить его царем. Вероятно, он рассчитывал на поддержку недовольных императрицей петербургских гвардейцев.

Мирович служил в Смоленском полку и, когда подходил его срок, нес со своей командой из 38 солдат караульную службу в Шлиссельбургской крепости. В ночь с 4 на 5 июля 1764 Мирович собрал своих солдат и произнес пламенную речь о необходимости освободить законного государя из-под стражи. Поскольку гарнизон крепости составлял 33 человека, предприятие вполне могло удасться. Дальнейшие события, в описании историка, развивались так:

«Выстроив своих солдат в три шеренги, Мирович направился к казарме, где содержался Иоанн Антонович. Началась перестрелка между командою Мировича и гарнизонными солдатами. Солдаты Мировича отступили. Он им прочел манифест и этим старался возбудить ревность, поздравляя их с государем. Потом взял с бастиона пушку, велел зарядить ее ядром и требовал выдачи арестанта Иоанна. Настала минута, предусмотренная в инструкции Чекина и Власьева.[38] Видя пушку, наступление Мировича, невозможность дальнейшего сопротивления, они, чтобы не отдать арестанта, убили его… Между тем, как внутри казармы совершалось убиение Иоанна, Мирович вбежал на галерею, хватил поручика Чекина за руку и тащил в сени, спрашивая «Где государь?». Чекин сказал: «У нас государыня, а не государь». Мирович бросился в каземат Иоанна; было темно; послали за огнем, и. когда принесли, Мирович увидел на полу мертвое тело Иоанна. Чекин и Власьев зарезали беспомощного Иоанна бритвой.»

Указом Сената Мировича приговорили к четвертованию, но по «милости» Екатерины II четвертование было заменено обезглавливанием.

Существует также версия, что Мирович по согласованию с Екатериной II имитировал заговор, чтобы у стражей Иоанна Антоновича был законный предлог убить 24-летнего претендента на престол. Мирович думал, что императрица найдет возможность спасти ему жизнь и отблагодарить, но та предпочла избавиться от опасного свидетеля.

ИОАНН XXIII (1881–1963) — папа римский, 263-й глава Римско-Католической Церкви.

21 мая 1963 г. у папы было сильное кровоизлияние. Затем на несколько дней ему стало лучше. Но 2 июня после 10 часов утра состояние здоровья папы резко ухудшилось: температура поднялась до 39? периоды ясности рассудка чередовались с потерей сознания. Вечером случился новый приступ, ночью — еще один, хотя крепкий организм Иоанна XXIII продолжал бороться с болезнью. В течение последних 12 часов он неоднократно терял сознание; началась агония. Племянник Иоанна XXIII монсеньор Рокалли так повествует о кончине папы:

«Мы подавлены горем: конец близок. Врачи бегают между комнатой и аптекой. Непрерывно работает прибор для переливания крови. Пале вводят физиологический раствор, в его правую руку входит игла шприца… Настает час расставания, но он не кажется печальным, так как Святой Отец всю жизнь смиренно думал о смерти. Великое спокойствие царит в тихой комнате. Мы непрерывно плачем. «Перестаньте плакать, — говорит папа, — Пятидесятница — день радости». В своих руках он держит распятие. Он смотрит на окно, из которого он благославлял народ Рима. Он выражает желание быть погребенным на кладбище римских епископов. Восьмой час вечера, понедельник. Вот уже на протяжении нескольких часов папа не произносит ни одного слова. Его губы шевелятся. Мы пытаемся уловить каждое движение этих губ, значение непроизнесенных звуков. Мы понимаем, что сейчас он испытывает ужасные боли. В комнате находятся монахи, сестры Анжелла и Анна, прибывшие из Асмары, братья, сестра, монсеньер Капов и монсеньер Делль Аква, кардинал Чиконьяни… Папа нас больше не узнает, температура поднимается, термометр показывает 42°. Профессор Вальдони говорит: «Иоанн XXIII находится во власти Господней. Клинически он уже мертв».

Но здесь происходит нечто неожиданное. Внезапно температура падает почти до нормальной. Пораженные, мы смотрим друг на друга. Мы знаем, что это предвестие конца. Но происходит такое, что навсегда запечатлится в наших глазах и памяти. Папа, лежавший совершенно обессиленный и не подававший никаких признаков жизни, делает вдруг едва заметные знаки рукой и шевелит головой. Кажется, взгляд его уставился в одну точку в комнате и чего-то просит с болью: какой-то милости, какой-то помощи. Знаки становятся все более настойчивыми. Губы его двигаются, как будто он желает заговорить. Кажется, что его глаза, бывшие минуту назад отечески добрыми, ободряющими, просят, умоляют. Он смотрит на: брата своего Саверио, стоящего перед ним; создается впечатление, что он зовет его. Что случилось? Папа просит его отойти в сторону. Внезапно, как будто в головах наших наступает просветление, нам все становится ясно: невольно Саверио загородил распятие, которое Анжело Рокалли, став папой, приказал поместить над скамеечкой для молитвы, чтобы с момента Пробуждения и весь день видеть его. Саверио заслоняет на миг распятие. Внезапно он понимает последнее желание папы и отходит в сторону. В полумраке комнаты вырастает страдающий лик Христа. Черты лица папы смягчает улыбка. Иоанн XXIII вновь успокаивается, смотря на распятие и скрестив на груди похудевшие руки…

С площади слышится пение толпы, которая слушает мессу на паперти собора Святого Петра. 19 часов 49 минут. Теперь мы уже можем дать волю нашим слезам — папа скончался».

С последними поцелуями подошли к Иоанну XXIII родственники и ближайшие сотрудники — они целовали перстень «рыбака» (Перстень с изображением апостола Петра в виде рыбака) на пальце умершего — знак папского достоинства. После этого к ложу приблизился камерленг Римской церкви кардинал Бенедетто Алоизи-Мазелла и трижды произнес имя умершего, данное ему при крещении. Каждое восклицание сопровождалось постукиванием серебряного молоточка по лбу умершего. Папа оставался недвижим и безмолвен. Тогда кардинал-камерленг провозгласил: «Vere Papa mortuus est», то есть: «Папа действительно умер».

ИОАНН ПАВЕЛ I — римский папа. Венецианский кардинал Альбине Лючани, избранный на папский престол в августе 1978 года после смерти Павла VI и взявший имя Иоанна Павла I, был главой римско-католической церкви недолго — всего 33 дня. Его скоропостижная смерть породила множество кривотолков. «Почти никто не поверил в официальную версию о том, что Альбине Лючани скончался от инфаркта, — пишет журналист, очевидец событий. — Незадолго до кончины папу тщательно осматривали врачи и не обнаружили никаких признаков болезни, признав его здоровым человеком. По Риму тут же поползли смутные слухи, что это была насильственная смерть.

Их появлению в немалой степени способствовала «историческая традиция»: за долгую историю Ватикана редкий папа умирал своею смертью.

Взять хотя бы только тех пап, которые приняли имя Иоанн. Иоанн VIII был отравлен и добит молотком. Иоанн X задушен подушками. Иоанн XII умер от побоев разгневанного мужа одной из своих любовниц. Иоанн XIV умер в тюрьме голодной смертью. Иоанну XVI перед смертью выкололи глаза, отрезали нос, язык, уши и т. д. и т. п.

Слухи о насильственной смерти Ионна Павла I постепенно затихли. Бомба взорвалась в 1984 году, когда английский журналист Дэвид Яллоп выпустил сенсационную книгу «Именем Божьим». В ней он убедительно доказывал, что Иоанн Павел I умер не естественной смертью, а был отравлен. Яллоп побывал в Ватикане сразу после кончины Альбине Лючани и собрал много свидетельств, подтверждающих его версию. Среди них— и «таинственное» исчезновение личных вещей покойного, документов, которые папа готовил в последние дни, и отказ от вскрытия тела, и поспешная кремация, и сбивчивые показания об обстоятельствах кончины папы статс-секретаря Ватикана Жана Вийо, первым оказавшегося в личных покоях скончавшегося.

По мнению Д.Яллопа, решение «убрать» нового папу было связано с его планами провести в курии широкие реформы и кадровые перемещения. В частности, он намеревался расследовать скандал с ватиканскими финансами, заменить статс-секретаря Жана Вийо, а также группу других лиц, занимавших в Ватикане ключевые посты. О своем решении Иоанн Павел I сообщил самому Вийо. На следующий день папа был найден в своей спальне мертвым.

Книга английского журналиста произвела в Италии сенсацию. Ватикан, конечно, все отрицал. Однако информированный еженедельник «Панорама» напечатал обширный репортаж, где приводились новые детали заговора за стенами собора святого— Петра. Корреспонденты обратили внимание, что почти все лица в списке деятелей римской курии, в том числе сам Жан Вийо, входили в состав тайных масонских лож.

Конечно, журналистское расследование — это не юридическое доказательство, и, скорее всего, смерть папы была естественной — мало ли людей, внешне как будто здоровых, скоропостижно умирает от внезапных сердечных приступов. Однако сомнения, которые заронили журналисты, останутся в мире навсегда, поскольку Ватикан не решился на вскрытие тела Иоанна Павла I и проведение экспертизы независимыми экспертами. В истории цивилизации стало одной тайной больше.

ИУДА ИСКАРИОТ — один из 12 апостолов, ученик Иисуса Христа, предавший Его за тридцать сребренников.

Родители и год рождения Иуды неизвестны, известно только, что родился он в Кериофе (Иудея). О смерти Иуды евангелисты повествуют скупо. Матфей говорит:

«Когда же настало утро, все первосвященники и старейшины народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать Его смерти. И, связав Его, отвели и предали Понтию Пилату, правителю. Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осужден, и, раскаявшись, возвратил тридцать сребренников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав Кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того? смотри сам. И, бросив сребренники в храме, он вышел; пошел и удавился. Первосвященники, взяв сребренники, сказали: непозволительно положить их в сокровищницу церковную; потому что это цена крови. Сделав же совещание, купили на них землю горшечника, для погребения странников. Посему и называется земля та «землею крови» до сего дня»

(Евангелие от Матфея. 27.1–8).

В «Деяниях апостолов» сказано и того менее:

«И в те дни Петр, став посреди учеников, сказал, — было же собрание человек около ста двадцати: мужи, братия! Надлежало исполниться тому, что в Писании предрек Дух Святой устами Давида об Иуде, бывшем вожде тех, которые взяли Иисуса. Он был сопричислен к нам и получил жребий служения сего; но приобрел землю неправедною мздою, и когда низринулся, расселось чрево его, и выпали все внутренности его»

(Деяния апостолов. 1.16–18).