Михаил Степичев ЖИЗНЬ ИЗБРАЛА НАС

Михаил Степичев

ЖИЗНЬ ИЗБРАЛА НАС

«Говорят: люди выбирают профессию. Ну а если требует долг? Тогда и жизнь выбирает нас…» Сержант Сергей Никулин — рослый, подтянутый, русоволосый парень, — неторопливо шагая по платформе метро, где он нес вахту, вспоминал беседу замполита отделения милиции Ворончихина. Слова капитана всегда как-то ложились близко к сердцу, заставляли задумываться. Запомнился и этот недавний разговор о долге милиционера перед народом.

Служба в милиции часто связана с риском, трудностями. Вахты здесь боевые, когда сотрудники сталкиваются лицом к лицу с преступниками, бывает, что и пули свистят у их виска. Но если требует долг, жизнь избирает тебя — что может остановить патриота? Ведь так было и с Сергеем. По своему убеждению он пришел в милицейский строй.

Как это произошло?

Острым, внимательным взором проводив поток пассажиров, Никулин перешел на другую сторону. Впереди засветились яркие огоньки очередного поезда… Пока подходил состав, вспомнил, что профессию эту он избрал еще тогда, когда, окончив ПТУ, работал слесарем. По правде сказать, органически не терпел нарушителей порядка, хулиганов, дебоширов. Иногда яростно вступал с ними в схватку, да ведь один что сделаешь? Поэтому стал помогать дружинникам, вместе с милиционерами они несли службу. Ребята в отделении были дружные, надежные, не давали спуску тем, кто своими бандитскими замашками мешал людям спокойно жить.

После службы в армии опять потянуло к стражам порядка. Товарищам-комсомольцам высказал свое желание. И вскоре его пригласили в отделение милиции, где встретил старых знакомых. По-отцовски строго и заботливо всматриваясь в Сергея, начальник отделения сказал:

— Коллектив рекомендует вас, Сергей Васильевич, на работу в милицию. Как вы смотрите?

Всей своей жизнью, духовной зрелостью Никулин уже был подготовлен к принятию решения, которого требовало общее дело. И он спокойно, с достоинством ответил:

— Если надо — готов.

— Но вы принимаете на свои плечи большую ответственность.

— И об этом подумал…

— Это хорошо.

Придя в ряды органов внутренних дел, Никулин стал старательно постигать новое дело, готовил себя защищать интересы государства, каждого его гражданина. Постоянно помнил слова начальника отделения, что милиционер — человек государственный, по его действиям люди судят о местных органах власти, в нем видят своего защитника.

Как-то в Ленинской комнате Сергей прочитал в одном из первых приказов о милиции слова, которые запали в душу:

«Все, что добыто в Октябре… жизнями многих тысяч лучших сынов России… отдается под охрану тебе, красный милиционер!»

А потом у кремлевской стены увидел место, где похоронены первые московские милиционеры Егор Швырков и Семен Пекалов, геройски погибшие в схватке с бандитами в 1918 году. Таким красным солдатам правопорядка и говорил Дзержинский: жизнь избрала нас для защиты дела революции…

Его сразу приметили. Серьезный, собранный, Никулин не терял зря ни минуты, каждую отдавал делу, ревностно постигал милицейское мастерство. А оно — не простое, сродни, пожалуй, и зоркому часовому-пограничнику, и терпеливому учителю, и справедливому судье, вместе взятым. Представление о милиционере связывается с честью, справедливостью, законностью, бдительностью, культурностью. Строг и требователен командир Сергея лейтенант А. Галахов, но за три года не сделал ни одного замечания молодому бойцу милиции. А подводя итоги года, назвал его лучшим сотрудником подразделения.

Полюбили новичка и комсомольцы. За дружескую помощь, ясную, активную жизненную позицию, верность слову. По-армейски прямо и остро выступал он на комсомольских собраниях против недостатков и первым брался за их устранение. Сергея избрали членом бюро ВЛКСМ. Особенно обострилось чувство ответственности при выполнении обязанностей по охране общественного порядка, безопасности пассажиров в метрополитене. Нелегкая тут вахта — ведь по подземной артерии столицы ежедневно движутся миллионы людей… Чувствуя это, сюда чаще заходят командиры и политработники, помогают постовым, особенно молодым.

Еще издали Сергей всегда узнает майора Мельниченко — рослого, худощавого, с добрым, участливым взглядом голубых глаз. Всякий раз Никулин радуется его приходу. Внимательный, вежливый, чуткий, начальник политчасти неторопливо пройдет с постовым по участку, расспросит о жизни, настроении, как дела дома. А главное, покажет, как «читать» обстановку на участке, особенно в часы пик, быстро разбираться в сложившейся ситуации, устанавливать контакт с людьми: кому-то помочь, дать совет, а кого-то и призвать к порядку… Уходя, непременно узнает, читал ли такую-то книгу, смотрел ли новый фильм. Иногда и расскажет содержание прочитанного, посоветует заглянуть в библиотеку. А однажды спросил:

— Понравилась кинокартина «Приступить к ликвидации»? Как, не смотрел?

— Туго со временем. Квартиру привожу в порядок, — признался сержант.

— Непременно посмотрите, нашего брата показывают…

Неожиданно нить размышлений оборвалась. Из вагонов хлынул поток пассажиров. Никулин заметил человека, который, нервно озираясь, шел к выходу из метро. Невысокий, коренастый, с бегающим взглядом. По приметам он был похож на правонарушителя, которого разыскивала милиция. Увидев милиционера, человек быстро перешел на другую сторону перрона, стараясь незаметно, за колоннами, проскользнуть к эскалатору. Что-то его заставляет это делать. Значит, тот самый бандит. Еще секунда — и лестница унесет его вверх, а там он смешается с толпой. Никулин стремительно подошел к подозрительному мужчине и, козырнув, сказал:

— Предъявите документы!

— Нету, — раздался хриплый голос.

— Придется пройти в комнату милиции.

Бросив дерзкий взгляд, незнакомец сунул постовому какие-то потрепанные листки. И когда Никулин, разглядывая их, вступил на эскалатор, задержанный резко повернулся и бросился бежать вниз. Сергей в три прыжка догнал его, взял за локоть:

— Без глупостей.

Сержант попросил незнакомца отойти в сторону, и они снова стали подниматься вверх. И тут Никулин совсем неожиданно получил молниеносный удар в шею стальным стержнем. Несмотря на острую боль, Сергей мгновенно, отработанным приемом заломил руку преступника и выхватил из нее стержень. Бандит толкнул милиционера, пытаясь уйти, но сержант железной хваткой удержал его. С помощью подоспевших граждан задержанного доставили в комнату милиции. Это длилось всего пятнадцать минут. Пятнадцать минут самоотверженности. Из раны Никулина струйкой сочилась кровь, кружилась голова, тошнило, но он, превозмогая все, рассказал коллегам о случившемся. Когда в комнате появился командир, сержант с трудом привстал, приложил руку к козырьку:

— Разрешите доложить…

И упал, потеряв сознание. Вскоре его увезла «скорая помощь», в клинике сделали операцию.

Состояние героя-милиционера беспокоило товарищей по работе, работников политотдела, Главного управления внутренних дел Мосгорисполкома. Вскоре замполит подразделения Леонтий Вячеславович Славиковский доложил, что операция прошла успешно. «Были у него?» — спрашивали из политотдела. «Да, был с товарищами. Держится Никулин молодцом. Но есть проблема». — «Какая?» Замполит на какое-то время замолчал. «Да понимаете… жена Никулина готовится рожать». — «Сделайте все возможное, чтобы не волновалась. Успокойте ее, узнайте, нет ли каких просьб. Позаботьтесь обо всем».

Вернувшись из отпуска, майор Мельниченко навестил Сергея Никулина. Тепло, по-отцовски пожал ему руку и, пытливо смотря в глаза, заботливо спросил:

— Как самочувствие-то?

— Боевое, — ответил сержант.

— Побаливает? — спросил Александр Васильевич. — Хирург говорит, что, мол, Никулину повезло. Удар пришелся в сантиметре от сонной артерии, от верной смерти…

— Заживет и крепче будет, — пошутил Никулин. — На работу пора выходить. Ребятам вот добавил хлопот: людей не хватает, а я вроде прохлаждаюсь. Хочется еще лучше нести службу, а случай этот — урок. Спрашивают: не разочаровался ли в работе? Нет и нет. Навсегда я свою судьбу связал с органами внутренних дел.

— Не спешите пока с работой. Вот встретитесь с молодежью нашего управления — хотят послушать вас, а потом сходите в отпуск. Надо поднабраться сил, да и сын, наверное, скучает по папе.

— Сын растет…

«Крепкий, надежный парень, — подумал Мельниченко, попрощавшись с сержантом. — Сказывается школа милицейская…» Его несказанно обрадовало, что Сергей Никулин выстоял, что его не сломило тяжелое испытание, а, наоборот, укрепило волю, верность избранному пути. Чувствовалось, что молодая поросль все активнее, в полную силу берется за милицейское дело. Да, такие выстоят в любой схватке. Идейную закалку, верность долгу, высокую ответственность, культуру в работе и стараются воспитать у личного состава политработники, коммунисты подразделения…

…То были нелегкие, но незабываемые дни для Александра Васильевича Мельниченко. В системе МВД в конце 1983 года создавались политорганы, и они с ходу приступали к делу — организации и руководству партийно-политической и идейно-воспитательной работой среди сотрудников милиции. Мельниченко был назначен начальником политчасти Управления внутренних дел по охране Московского метрополитена. Доверие большое. Как его лучше оправдать? На беседе в горкоме партии спросил:

— С чего начинать?

Ответ был предельно ясный, но и многозначный:

— С людей. Видеть каждого человека и работать с ним, чтобы выполнить наказ партии — поднять работу милиции на уровень требований времени.

«Видеть каждого человека и работать с ним» — об этом и говорили политработники в первый вечер после создания политчасти. Беседа была непринужденная, откровенная, от души. Уясняли лучше задачу, вспоминали свой опыт, знакомились друг с другом. Партийный девиз воспринимался каждым всем сердцем, рождал планы, определял стиль работы. Такие большие задачи решить могут, только всесторонне подготовленные и преданные делу, высокоактивные и безупречные в политико-моральном отношении люди. «Все ли такие сегодня?» — ставил вопрос начальник. Нет. Отдельные сотрудники работали вполсилы, перестали реагировать на недостатки. О некоторых так прямо говорили: «Не в тот ряд встали». И с ними надо было расстаться.

Укрепляли кадры управления и отделений. В ряды милиции приходили посланцы трудовых коллективов. Люди политически и нравственно зрелые, честные и трудолюбивые, но профессионально мало подготовленные, не знающие тонкостей службы. Какой же вывод? Надо идти к людям, просто, доходчиво беседовать с ними о специфике работы в милиции, культуре службы, строжайшем соблюдении законности, помогать овладевать искусством оперативно-служебной деятельности. Убеждением, раскрытием опыта настраивать сотрудников на более эффективную охрану общественного порядка, на бескомпромиссную борьбу с преступностью. Чутко прислушиваться к мнениям сотрудников. Помогать в бытовых, житейских делах. И тут работы было немало.

— Хочу еще добавить, — заметил начальник политчасти, — не надо хвататься за все сразу, за тысячи дел. Не вытянем, да и неправильно это. Следует определить главные звенья и нацеливать на них активность коммунистов, силу партийного влияния… Отразим это в планах, да и будем иметь в виду в практике работы. Так и определится стиль наш…

В тот вечер Александр Васильевич шел домой пешком. Крепчал мороз, декабрьская поземка слепила глаза, била по ногам, но Мельниченко не замечал этого. Одна мысль обгоняла другую. Возникали нелегкие вопросы — на помощь приходил опыт: за шестнадцать лет в милиции он многому научился, изведал и тревоги и трудности. Но, правда, ни разу не пожалел, что ступил на эту стезю, стал профессионалом.

Любил Александр и свою рабочую профессию, полученную в юности. Слесаря-трубоукладчика. Правда, приходилось часто работать под землей, в глубоких траншеях, но зато когда выходил оттуда, то мир казался еще краше и удивительнее. Помнит, как мастер, человек бывалый, строгого характера, с юмором, в минуты отдыха полушутя спрашивал:

— Саша, почему пошел в подземники? Разве на земле места мало? Или здесь длиннее рубль дают?

Бригада ухмылялась, а Александр силился ответить, что ведь они подают людям воду, газ, свет, тепло. Стало быть, облегчают их жизнь…

Но мастер, неудовлетворенный, махнул рукавицей и определил «соль» профессии трубоукладчиков двумя словами: «Мы — Прометеи. Понимаешь?» Кто-то восторженно восклицал: «Вот это да!» Кто-то многозначительно умолкал, размышляя: «Кто же это такой, Прометей?» Александр был парень настойчивый, любознательный, он вечером направился в библиотеку и раскопал там все, что говорилось о Прометее, принесшем людям огонь. Да, если мы — Прометеи, то, значит, люди, очень нужные всем — без огня-то как проживешь? Мастер любил Александра и через пару дней ласково заговорил с ним: «Не обиделся? Я это сказал, чтобы ты сам в книгах покопался и поглубже усвоил, что такое наше ремесло. А о Прометее мне рассказала дочь-студентка».

И, вернувшись из армии, Мельниченко снова пошел работать по своей профессии. Ребята встретили его тепло, чувствовалось, что очень обрадовались. Вскоре его, человека с армейской закалкой, рекомендовали в народную дружину. Старательно нес Александр службу порядка, и вскоре ему предложили поработать в милиции. Согласился.

Армейская-то служба во многом помогла. Научила выдержке, зоркости, товарищеской спайке, соблюдению дисциплины. Не забыть Александру ночных прыжков. Оторвавшись от самолета, словно проваливаешься в бездну: где-то там земля? И вот один раз не рассчитал, упал на снежный бугор, а там — яма. И подвернул ногу. Боль страшная, ну, думал, сломал кость. Но молчал, лежал, закусив губы. Товарищи почувствовали: с ним происходит что-то неладное, подбежали, помогли отстегнуть замки, потом посадили в машину. Ночь промучился, а утром вышел на занятия, словно ничего и не было…

Об этом и других случаях из армейской жизни не раз рассказывал Александр Мельниченко друзьям-постовым. Когда Мельниченко стал коммунистом, партбюро поручало ему проводить беседы о чести и верности долгу, о любви к Родине, о событиях в стране и за рубежом… Товарищам правились доходчивые, бесхитростные, но поучительные беседы, и вскоре ему постоянно поручили быть агитатором, а потом и политинформатором.

Мельниченко прошел, кажется, все ступени служебной лестницы. Работал он с удовольствием. Его любили и начальство и подчиненные. Мельниченко быстро продвигался по службе. И все время, не отрываясь от службы, Александр Васильевич учился заочно — в школе милиции, в Академии МВД, на курсах. Девять лет. Бессонные ночи на службе и за учебниками. Трудно? Да. Но это закаляло характер, расширяло политический, культурный, профессиональный кругозор, помогало глубже постигать характеры, быстрее находить истину в трудном сплетении событий, верный подход к людям.

…Утром на второй день работы начальник политчасти попросил узнать, где в тот день будут партийные собрания. Пригласив работников, задал вопрос: «Чем сегодня займемся?» Товарищи отвечали неторопливо, раздумчиво:

— План разрабатывается, а пока надо бы побывать в парторганизациях…

— Принять участие в собраниях коммунистов.

— Поговорить с партийцами… Посмотреть, как ведутся занятия по марксистско-ленинской подготовке.

Мельниченко прошелся по комнате, сел за стол и улыбнулся: мысль работников билась в одном направлении — донести заряд активности до каждого члена партии. Как это сделать? Усиливать роль партийных организаций. Вот оно, ключевое звено. Мельниченко пошел на партийное собрание подразделения. Но до начала его побывал на постах, поговорил с коммунистами. И вот сейчас сидел, внимательно слушая выступающих. Но почему все выступления так похожи на сообщения о достигнутом, во всех — перечисления процентов и фамилий. А проблемы? Критика недостатков? Спросил секретаря партбюро: «Так всегда или только сегодня?» Тот ответил: «Да, активность не особенно высокая. Много новичков, еще не освоились». Это — не оправдание».

Попросил слово. В комнате наступила тишина. Мельниченко начал просто, без дальних предисловий:

— Да, работа идет. Но разве мы на собрание пришли для взаимных похвал. Критика звучит робко. Почему? Нет недостатков? Они есть. Об этом мне сегодня рассказывали. И прежде всего в оперативно-служебной деятельности… Почему не полностью раскрываются преступления? Оперативно не реагируют на заявления граждан, не действуют по горячим следам? И нарушения дисциплины есть. Непорядок, что отчеты коммунистов слушаются редко…

После этого выступления стали критичнее, но собрание уже подходило к концу. Мельниченко не успокоился на этом, через, месяц снова появился на собрании. Картина была иная — организация обретала нужную партийную принципиальность и боевитость…

На вечерних совещаниях в политчасти обобщался передовой опыт, обсуждалось положение в подразделениях и, исходя из этого, ставились задачи. Непременно шла речь об индивидуальной работе, особенно с теми сотрудниками, которые что-то не понимают, на чем-то споткнулись, пасуют перед трудностями. Туда, где было особенно трудно, начальник политчасти посылал старшего лейтенанта Владимира Жирнякова. Молод, активен, общителен, лейтенант-политработник умеет быстро найти ключик к каждому. А ведь когда он пришел в отделение милиции, с ним пришлось поработать Александру Васильевичу. Жирняков закончил юридический институт и думал, что процитирует он в беседе положение из учебника или сборника кодексов и сразу это будет применяться в деле. Не надо, мол, особых разъяснений. Служба в милиции — не дискуссионный клуб. Но на практике так не получалось. Жирняков не раз жаловался на это своему наставнику — Мельниченко. И старший товарищ заботливо, чутко выслушав старшего лейтенанта, замечал:

— Владимир Алексеевич, чудес на свете не бывает. Что необходимо? Положение, идея должны войти в сознание человека, чтобы он понял, как их применять, что они дают. А уж тогда и отдача будет.

— Этот путь длинный…

— Зато верный.

Такие уроки помогали Жирнякову быстрее делать правильные выводы, овладевать искусством воспитания людей. И буквально на глазах преображался офицер. А сейчас он — любимый наставник, умелый воспитатель новичков. Каждому ли наставнику доверит молодой сотрудник свои мысли, чувства, сомнения? Нет, пожалуй. Жирнякову доверяют все, и этому он научился у своего старшего товарища — майора Мельниченко, с которым проработал бок о бок несколько лет. Своим трудом и знаниями он завоевал доверие сотрудников.

В начале службы не ладилось дело у постового Николая Еремина. Не раз о нем заходила речь. Видел и Жирняков, что у парня настроение неважное. Как ему помочь? Подойти и спросить: в чем дело? Наверное, это не даст нужного результата. За шесть лет службы старший лейтенант понял, что искусство общения очень важно для успеха в деятельности политработника. Надо уметь найти тропинку к уму и чувствам человека, как говорится, не по службе, а от сердца, желания помочь. Видимо, это и помогло ему найти общий язык с Николаем Ереминым. Как-то встретились они на стадионе, где проходили спортивные соревнования динамовцев. Вместе пошли домой. Разговорились. В беседе Еремин мимоходом проронил:

— Не идет служба. Придется искать другое место.

— Что такое?

— Да одно замечание за другим. Вот на метро «Белорусская» работал увлеченно, а тут не ладится…

— Отступать не годится, Николай. Ну а что касается службы, то на каждой станции есть свои особенности. Надо их понять. Давайте я подъеду к вам во время дежурства, поработаем вместе…

— Буду ждать.

Еще долго шла беседа. Жирняков увлеченно говорил о важности службы, которую они несут, ценности опыта ветеранов. На другой день приехал к Еремину и пробыл у него несколько часов. Потом в свободный час собрал постовых и повел речь о том, какими они должны быть. Разговор увлек всех. Политработник почувствовал, что Еремин — парень способный, но ему надо побольше общаться с ветеранами, увереннее действовать, старательнее овладевать всеми тонкостями милицейской работы. И дело пойдет.

Конечно, Еремин остался в милиции. Они еще не раз встречались с Жирняковым, занимались вместе в библиотеке, ходили в спортивный зал, в кино. И результаты радуют: ныне Еремин и другие подопечные политработника Жирнякова — передовики в подразделении, некоторые готовятся поступить в школы милиции. Молод еще Жирняков, но его уже уважительно зовут наставник. Он многим подшефным передал свой багаж опыта и знаний. Что обеспечило успех? Думается, ответ можно выразить одной фразой: благородный порыв души и чувств, стремление укрепить нравственные качества своих товарищей, призванных образцово выполнять ответственный служебный долг.

«Школа майора Савина» — эти слова не раз слышал Мельниченко. С восхищением о ней отзывались работники, побывавшие на участке Владимира Ивановича Савина. Один из офицеров милиции рассказывал коллегам о поездке:

«— «Хозяйство» Савина, — притормаживая, напомнил водитель. — Вы просили…

— Да, остановитесь.

Мы прошли по омытой до зеркального блеска мостовой. Зашли в аккуратно убранный двор и тут увидели шедшего навстречу скорым шагом подтянутого, стройного, с добрым, внимательным взглядом майора милиции. Дело было ранним утром.

— Савин, — представился майор.

— Откуда вы узнали о нашем приезде?

— На своей земле должен все знать, — отшутился Савин. — Как дела? Да вот прохода нет от коллег, каждый день — экскурсии. Со всех концов Москвы едут.

— Сам виноват, — заметили в тон ему. — А что едут изучать опыт — это ведь неплохо.

— Конечно. Хотите посмотреть наш микрорайон? Пожалуйста.

И он повел нас улицами и переулками, чувствуется, давно знакомыми ему. Встречные приветливо здоровались. Два часа для меня были увлекательным и весьма полезным занятием…»

Да, живой опыт — лучшая школа обучения, и начальник политчасти Мельниченко собирался побывать там, в Октябрьском районе. Но политотдел и Главное управление внутренних дел Мосгорисполкома решили провести семинар по изучению опыта Савина. Время требовало этого: нужно было поднимать роль участковых, приблизить их к людям, укрепить связи с дружинниками.

Послушать коммуниста В. И. Савина пришли руководители главка, управлений, начальники политчастей. Были и участковые. Владимир Иванович, как всегда, рассказывал обстоятельно, четко о перестройке работы. Раньше то в отделении милиции, то на пункте охраны порядка его и таких же коллег «держали» заседания и бумаги. Теперь все время инспектор находится на своем рабочем месте — участке.

В каждом слове его — ценные крупицы опыта. Три десятилетия Савин стоял на посту, за отвагу и искусство в милицейском деле награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, медалями. Самое главное — за год ни один из 13 800 жителей участка не был привлечен к уголовной ответственности. Показатель? Да, основной. В нем ряд слагаемых, но, пожалуй, один из важных — повседневный труд участкового Савина, его глубокое чувство партийности, любви к людям, забота о их благополучии.

«У участкового двести функций», — шутят коллеги. Может быть… Савин видит главное: каждого человека. «Я установил для себя, — рассказывает он, — твердый порядок: ежедневно обходить весь участок, посещать три-четыре квартиры, беседовать с жителями. Доверительно, без спешки. О чем? О порядке в доме, во дворе, поведении отдельных граждан». У жителей крепнет чувство хозяев микрорайона.

Мельниченко всесторонне проанализировал практику работы Савина. Конечно, инспектора у них выполняют ряд функций иного характера. Но подход, стиль — те же. Внимание к человеку, забота о нем, личный пример во всем, ни малейших отклонений от уставных требований службы, законности. На этом учатся и рядовые милиционеры. Сначала в малом, а потом и в большом, главном. И растут, совершенствуются, идут наравне с наставником. Обо всем этом и шла речь на встрече с инспекторами, сотрудниками управления, звучал призыв показать пример савинской работы…

Вечер встречи поколений стал памятным, и к нему солдаты правопорядка готовились особенно тщательно. К молодежи пришли ветераны милиции, грудь которых украшают боевые ордена и медали, врученные за несгибаемое мужество и героизм. Молодые с восхищением слушали их, стараясь сердцем прикоснуться к подвигам ветеранов, сверить свои дела и поступки с их жизнью. Майор Мельниченко с волнением наблюдал за этой знаменательной встречей, чутко слушал волнующие слова двух поколений милиционеров. Когда расходились, он услышал слова: «Такую встречу долго не забудешь».

Обсуждая итоги подобных мероприятий, прошедших в отделениях милиции, работники политчасти и члены парткома пришли к выводу: проводить регулярно встречи «Герои среди нас», нацеливая их на воспитание у молодежи мужества и верности своей Родине, высокой идейности, боевых революционных качеств. В эту работу активно включился совет ветеранов.

Приглашали воспитанников московской милиции, Героев Советского Союза, ветеранов войны и труда.

— Надо с молодыми побеседовать, — соглашались они. — Сами помним, когда начинали службу, то восторженно ловили каждое слово людей долга и отваги, которые, встретившись лицом к лицу с преступниками, побеждали их.

Ленинские комнаты, в которых обычно проходили встречи, заполнялись до отказа. Перед ними был такой же, как они, человек в милицейской форме, веселый, простой, остроумный, а вот поднялся на подвиг, о котором узнала вся страна.

«Подвиг длился всего три минуты, — этими словами начали рассказ офицеры, побывавшие в Академии МВД, где служит Александр Попрядухин. — А готовился он к нему всю жизнь. Преступники были окружены в самолете, который они хотели угнать с аэродрома. Надо было их взять. И взять так, чтобы не пострадали находившиеся в салоне пассажиры.

Скрытно, слившись с землей, подтянулась группа захвата к самолету. Над головой свистели пули, но они не задевали ловких, находчивых бойцов, готовившихся к штурму. Жизнь людей в опасности. Стремление спасти их давало необыкновенную силу и смелость. Александр ближе всех был к входной двери и ждал мгновения, когда она чуть-чуть приоткроется. Долгими казались эти минуты. И когда немного приоткрылась дверь, Александр Попрядухин стрелой ринулся вперед, приняв огонь на себя. Он шел первым. Так требовал долг коммуниста. Пули прошли мимо. Следом за Попрядухиным в дверь вихрем влетели его товарищи, и преступники мгновенно были обезоружены».

Подвиг героя глубоко затронул сердца молодых бойцов, вступивших в ряды стражей порядка и законности.

Как-то по рекомендации коллектива одного из предприятий в управление прибыл высокий широкоплечий парень в армейской форме. На его гимнастерке был орден Красной Звезды.

— Сержант Самылкин, — отчеканил он.

— Рады пополнению, — говорили товарищи, тепло встречая воина, служившего в составе ограниченного контингента наших войск в Афганистане. Майор Мельниченко обстоятельно поговорил с ним, помог решить некоторые бытовые вопросы.

— Готов завтра на дежурство, — сказал на прощанье сержант.

Самылкина назначили командиром подразделения, и оно вскоре стало передовым, а сам командир задержал опасного преступника. Политработники стали приглашать для встреч воинов-героев, несших службу на афганской земле. Стройные, подтянутые, с боевыми орденами и медалями, они вызывают чувство гордости. Все они, придя из армии, теперь служат в милиции, показывая образец выполнения долга солдатами правопорядка.

Живое слово ветеранов о мужественных советских солдатах и офицерах, участниках Великой Отечественной войны, воспоминания о действиях краснознаменной московской милиции в военные годы глубоко волнуют молодежь. Работники политчасти вместе с комитетом комсомола к таким встречам готовят документальные материалы, фотомонтажи, выставки произведений самодеятельных художников. Библиотека, которая весьма популярна в милицейском городке, подбирает интересные книги, проводит читательские конференции. Рядом с героями-милиционерами первых лет революции, Великой Отечественной войны на занятиях в беседах раскрываются подвиги сотрудников милиции сегодняшних дней, такие, как кавалера ордена Красной Звезды милиционера Г. Щукина, С. Никулина, пролившего кровь в солнечный день осени 1984 года. Прав был поэт, написавший о милиции:

Просто будни у них —

                                 грозовые.

В час, когда не слышна

                                   война,

Получают они

                     ордена

И ранения пулевые…

В трудные дни войны, когда враг подходил к столице, милиция дружно встала против гитлеровских войск. Ее воспитанники шли разведчиками в тыл врага, в партизанские отряды. Навечно зачислен в список личного состава 66-го отделения старшина Герой Советского Союза Иван Кирик. В рукопашной схватке он спас командира роты, прикрыв его своей грудью. Сегодня с волнением несут службу милиционеры возле памятника Пушкину, на посту, носящем имя Героя Советского Союза Дмитрия Шурпенко. В Ленинских комнатах новички подолгу стоят перед картиной, на которой изображен сотрудник МУРа Михаил Немцов, поражающий противотанковой гранатой гитлеровцев. Он сражался до последнего патрона. Когда к партизану бросились разъяренные враги, он взорвал гранату — погиб сам, но и сразил десятки фашистов…

Славные традиции живут и крепнут. Взгляд сотрудников милиции устремлен вперед. Идет борьба за повышение культуры в службе, соблюдение законности, совершенствование оперативности. Ее возглавляют коммунисты и комсомольцы. Работа становится все более предметной, теснее увязывается с задачами дня.

Работники политчасти усилили внимание к уголовному розыску, мобилизовали его сотрудников на повышение эффективности действий, способствующих раскрытию преступлений. Этот вопрос обсуждался на заседании парткома. Говорили остро о том, что всегда надо знать истинную картину, не бояться, что «лишняя цифра» испортит отчетность.

Руководству управления и политчасти немало пришлось поработать по перестройке службы БХСС. С некоторыми работниками пришлось расстаться. Политработники, все коммунисты помогли новым работникам быстрее найти свое место в строю. В целом же обостряется чувство боевитости, нетерпимости к расхитителям социалистической собственности. Не только выявляются жулики, но и ведется работа среди тех, кто вовремя не схватил за руку расхитителей. Пример тут показывают политотдельцы. Так было после операции, проведенной группой офицера-коммуниста Верзилина.

Двое работников плодоовощной базы задумали сбыть тонну лимонов на сторону. Вместо картофеля погрузили лимоны. В воротах их машину с «левой» продукцией без задержки пропустили. На другой день преступная группа была задержана работниками службы БХСС.

— Ну а дальше что? — спросили в политотделе.

— Идет следствие, будут судить.

— Этого мало. Вы не задумывались, сколько людей знали или подозревали об афере? Почему они не сигнализировали? Где их совесть? Пусть коммунисты базы и магазина, наши сотрудники поговорят с этими людьми. Бдительности, ответственности за народное добро надо учить на примерах.

Понурив голову, слушали работники торговли сообщение о случившемся. Кое-кто сказал, что ничего не знал, другие же каялись в своей беспечности, говорили: «Это будет нам уроком…»

Поздно заканчивается рабочий день у политработников. Кажется, днем зря не тратят ни одной минуты, но дело требует еще большего. Часто приходится бывать в общежитиях. Там живет в основном молодежь, и политработникам в свободное время можно поговорить с товарищами, помочь в организации встреч с подшефными коллективами, артистами, писателями, художниками. Да и на месте лучше видишь, какие бытовые вопросы надо неотложно решать. И политработники прихватывают вечерние часы, но им, прошедшим серьезную политическую школу — в свое время работали и у станков, и на главном конвейере автозавода, в органах МВД, в райкомах и горкоме партии, это не в тягость. О какой усталости может идти речь, когда поставленную партией сложную задачу надо решить в кратчайшие сроки! И политсостав, большой отряд коммунистов работают в напряженном темпе.

Многое им дают встречи и беседы в райкомах партии, в политотделе. Рассказывают о своей работе, формировании стиля деятельности, возникающих проблемах. На волнующие вопросы тут же получают ответы, в том числе и на острые, трудные. Идет разговор об усилении связей коммунистов предприятий и милиции, более тесном содружестве с народными дружинниками.

…Обсудив с начальником управления Михаилом Алексеевичем Ерошкиным итоги дня, назревшие задачи на завтра, майор Мельниченко собрался уходить.

— Домой?

— Нет, хочу проехать в метро. Как там наши товарищи на постах?

— Желаю успеха, — пожал руку Михаил Алексеевич.

С добрым настроением поехал майор по городу. В руководстве управления утвердились добрые отношения взаимопонимания, принципиальности. В прошлом политработник, начальник управления хорошо понимает заботы и нужды сотрудников политчасти, внимательно относится к их предложениям, помогает в работе.

Останавливаясь на станциях, Александр Васильевич говорил с постовыми, встретился с замполитом отделения Михаилом Федоровичем Луциком — опытным воспитателем, глубоко знающим службу, интересным пропагандистом. Разговор с ним затянулся, он был взаимно полезным. Завтра Луцик дежурит в общежитии, и сейчас они договорились с ним о неотложных делах.

Было уже поздно. Дома ждут. Жена, наверное, еще не спит, готовится к работе, она пошла по следам мужа, недавно заочно закончила Академию МВД. Не мог, конечно, Мельниченко миновать станцию «Проспект Мира», ведь здесь сегодня несет службу Сергей Никулин.

Как всегда, постовой издали узнал майора, пошел ему навстречу. Дежурство у Никулина шло нормально, рана уже не беспокоила. Провожая, постовой задержался недалеко от эскалатора:

— Товарищ майор, у меня есть вопрос…

— Слушаю.

— Думаю о вступлении в партию. Как вы считаете? Не рано еще?

Мельниченко положил руку на плечо Сергея, глянул в его взволнованные глаза. В них чувствовалась сыновняя верность и надежда.

— Думаю, пора… Первое испытание, вы уже выдержали…