РОЖДЕНИЕ ОРКЕСТРА

РОЖДЕНИЕ ОРКЕСТРА

Талант зреет в тиши, характер закаляется в бурях жизни.

Гёте.

Длинны зимние вечера. Особенно медленно тянулось время перед ужином. В такое время пионеры собирались в ленинском уголке — здесь играл баян, танцевали, разучивали новые песни.

Как-то ребята были в клубе курорта, играли в бильярд. Заведующий клубом средних лет мужчина, бывший военный, обратился к нам:

— Ребята! В вашем лагере есть музыканты?

— Как не быть — есть!

— Хорошие?

— Ну, как вам сказать…

— На струнных инструментах умеют играть?

Я насторожился:

— А у вас что, есть такие инструменты?

— В том и дело, что у меня в кладовой лежит струнный инструмент, и струны целые, а играть некому.

Ребят это обрадовало.

— Можно на них посмотреть?

— Да не только посмотреть, но и поиграть можно.

Признаться, я очень соскучился по струнному оркестру, ведь почти два года не играл на таких инструментах после отбытия в Артек. Нас повели в кладовую. На стене ровными рядами висели балалайки, мандолины, гитары, внизу стояли басы, ударные инструменты. Я взял осторожно балалайку, отряхнул пыль, притронулся к струнам, они отозвались жалобным звуком.

— Какие-то дикие звуки! — проронил Саша Илица.

— Подожди, Саша, сейчас я их приведу в порядок, — я начал настраивать балалайку. Потом заиграл «Коробейники», украинскую «Ноченьку».

— Это совсем другое дело! — одобрили ребята.

— А на том вон пузатом инструменте ты сможешь?

Настроил мандолину, нашёл что-то похожее на медиатор и заиграл «Три танкиста».

— Эта штуковина будто сама поёт!

— А на гитаре умеешь?

— Конечно.

Пришлось объяснить ребятам, что дома играл в школьном струнном оркестре, на балалайке отец научил играть ещё в дошкольном возрасте. У ребят созрел план: попросить в клубе инструменты для Артека и создать свой оркестр.

Посоветовались с заведующим:

— Для пользования я могу разрешить, но чтобы инструменты даром не висели!

Ребята вопросительно смотрели на меня: как мол, будем играть?

— Научить вас играть, ребята, я обещаю, но для этого нужно время.

— Как долго? За неделю-две научишь?

— Возможно за два-три месяца.

На очередном заседании совета лагеря я рассказал о возможности иметь свой оркестр. Меня поддержали, согласовали этот вопрос с администрацией и вскоре инструменты были у нас. Охотников записаться в оркестр было больше, чем нужно. На первых занятиях на каждый инструмент было по два-три претендента. Но потом всё утряслось само собой. Сложился постоянный состав оркестрантов, случайные отсеялись, и мы начали регулярно заниматься — ежедневно по часу, иногда немного дольше. Обучение двигалось трудновато, каждому приходилось начинать с азов — осваивать технику простейших аккордов. Надёжным помощником был Боря Макалец: он помогал настраивать инструмент, показывал технику игры на мандолине, и за ним пришлось закрепить этот инструмент. На балалайках учились играть Игорь Сталевский, Володя Аас, Муля, Саша Илица, на гитарах — девочки: Эля Карахтанова, Нина Иванова, Маша Гусева, на басе играл Левин. Я с Борей чередовал игру на баяне и мандолине. Первые занятия проходили в присутствии многих «вольных слушателей», потом им, видимо, надоели блуждающие звуки и они стали убегать не только из палаты, но и, вообще, из корпуса на улицу, и лишь потом, когда ребята немного освоили технику игры, к нашему оркестру стали прислушиваться.

Аккорды имели у нас условные названия: «единица» — это соль минор, а на гитаре — это до минор, «два» на балалайке — соль мажор и соответственно на гитаре — до мажор, «три» — ля мажор и ре мажор и т. д. Были и такие ещё названия аккордов: «кольцо», «пусто», «минор».

Сначала на всех инструментах ребята научились исполнять аккорды, а потом руководитель только называл их, а музыканты исполняли, а позже стали определять сами. Учились играть преимущественно народные песни и танцы: «Гопак», «Светит месяц», «Коробейники», «Лявониху», «Ноченьку», разные польки, вальсы, а потом стали обогащать свой репертуар песнями советских композиторов. Играли «Катюшу» Блантера, «В землянке» Листова, «Москва майская» да марш из кинофильма «Весёлые ребята» Дунаевского и другие.

— А вы знаете, ребята, — обратился я как-то к оркестрантам, — что композитор Дунаевский — мой земляк?

— Почему он твой? Разве ты москвич? Ведь Дунаевский живёт в Москве.

— Правильно, он живёт в столице, но родился и жил до революции в городе Лохвице на Полтащине, — доказывал я друзьям.

— А ты разве оттуда — из Лохвицы?

— Не из города, а из района, оттуда и в Артек прибыл.

— А как Дунаевский попал в Москву?

— Ну, это уже совсем другой вопрос, есть ведь пословица на этот счёт: «Все дороги ведут в Москву!» Всех подробностей его биографии я не знаю, и когда он стал москвичом — не скажу, но главное для меня то, что он — мой земляк!

— Повезло же тебе иметь такого известного земляка!

— Там у вас, наверное, все музыканты?

— А что вы думаете, — в нашем районе почти в каждой школе был струнный оркестр. Почти ежегодно на районном смотре мы занимали первое место, — хвастался я.

— А мой земляк — Григорий Иванович Котовский! — отозвался Миша Еремия из Молдавии.

— А мой — Амальгельды Иманов! — в тон ему продолжал Алёша Култыгаев.

— А мой земляк — Янка Купала! — отозвался Яша Олесюк.

Москвичи заулыбались, зашумели:

— У нас столько известных земляков, что трудно перечесть!

— Народ выдвигает выдающихся людей, а наш народ — великий народ, отсюда и известных много. Закономерное явление, — подытожил разговор Дорохин. — Вот вы собрались со всех концов нашей Родины, и каждый по праву гордится своим народом, своими земляками — известными и малоизвестными, а все они — наши общие земляки: советские учёные, писатели, полководцы, композиторы.

Володя ещё долго рассказывал о национальном величии наших народов, об интернациональном единстве наших национальных культур, а потом незаметно перевёл разговор к сегодняшним событиям на фронте.

— Под Сталинградом сейчас наступил великий перелом, наши войска уничтожают окружённую группировку немецко-фашистских войск! А весной, по-видимому, начнётся великое наступление советских войск на всех фронтах!

— А где об этом сообщалось?

— Никто нигде об этом не сообщал, но это можно понять каждому, если внимательно проанализировать события на фронте.

— Возможно, к лету и война закончится?

— Нет, я бы не сказал — об этом судить трудно, ребята, но мы все убеждены в нашей победе!

— Мы с самого начала войны были убеждены!

…На новогоднем празднике струнный оркестр впервые выступил на концерте и сразу завоевал симпатии зрителей. А потом не проходило ни одного концерта без его участия. Репертуар наш постепенно обогащался, но музыканты, конечно, понимали, что до профессионалов им ещё далеко и поэтому упорно работали над улучшением исполнительского мастерства.

На вечерней линейке после сдачи рапортов Гурий Григорьевич объявил:

— Завтра, в субботу, к нам прибывает делегация курсантов военного училища из Бийска. Крайком партии порекомендовал им посетить не детский дом, а наш Артек, как показательное детское заведение. Для нас это, конечно, — большая честь! Мы должны быть готовы к их встрече. Все должны осмотреть свои костюмы, чтобы внешний вид был не хуже, чем у гостей!

Ребята улыбнулись. Ястребов обратился к вожатой Тосе Сидоровой:

— Что у нас подготовлено из художественной самодеятельности?

— Есть хорошие песни, несколько танцев, вокальное соло у Миши Цуркану, дуэты у эстонских девочек. Есть струнный оркестр! — она вопросительно посмотрела на меня — я утвердительно качнул головой.

Курсанты приехали после обеда. Их было около тридцати человек, все на лыжах, в военных телогрейках, немного уставшие, но бодрые, с раскрасневшимися лицами. Они с любопытством рассматривали артековцев, которые выходили из столовой. Старший группы о чём-то перемолвился с Дорохиным и курсанты пошли в столовую.

Через несколько минут мы их встретили в помещении курортного клуба. Гости рассказали артековцам о своей учёбе в училище.

— Мы изучаем нашу советскую артиллерию — «бога войны». Через несколько месяцев часть наших выпускников уедет в действующую армию на фронт, где так нужно наше грозное оружие, чтобы быстрее изгнать немецких фашистов с советской земли. Советские артиллеристы сейчас завершают разгром окружённой группы немецких войск под Сталинградом. На других фронтах также развёртывается наступление, и наши артиллеристы ещё скажут своё огненное слово!

От имени артековцев с приветствием выступили Света Косова и маленькая эстонка Эллен. Светлана сообщила решение Совета пионерской дружины лагеря: принять в почётные пионеры группу курсантов военного училища.

— Четвёртый отряд, повязать красные галстуки почётным пионерам! — подала Светлана команду.

Младшие артековцы старательно повязали галстуки — военным пришлось немного наклониться — все дружно аплодировали.

Встреча закончилась общим концертом. Ребята впервые услышали современные военные строевые песни: «Марш артиллеристов», «Моя любимая», «Тёмная ночь» — в исполнении курсантов. Почти всем им приходилось выходить «на бис».

Им тоже понравились артековские песни, пляски. Гости очень удивились, когда на сцене появился большой струнный оркестр. Когда ребята играли польку «Отход поезда», вся группа курсантов хлопала в ладоши в такт музыке, а им вторил весь зал.

В воскресенье артековцы катались с гостями на лыжах с гор. Военные показали образцовый слалом, хотя и лагерные спортсмены — Муля, Арвид, Володя — не уступали в технике спуска с почти отвесных склонов.

После общего обеда артековцы проводили курсантов за околицу Белокурихи, тепло с ними простились, пожелали счастливого пути и боевой удачи, и долго смотрели им вслед, — извилистая цепочка лыжников вскоре растаяла в сверкающей белизне снежной равнины.

Очень интересно было узнать, кто остался в живых из той группы молодых курсантов, что познакомились с артековцами в далёкую суровую зиму 1943 года.

Но это уже будет поиск наших дней.