Высадка

Высадка

Тактика союзников в ходе этой операции была немного различной на английских и американских участках. Американцы планировали иметь две волны плавающих танков. Одна выходила к берегу в Н — 5 минут, вторая точно в час Н. Первая волна пехоты высаживалась в Н + 1 минуту, а потом с интервалом 7 минут, начиная с Н + 30, высаживались остальные пехотные части. Сразу после первой волны пехоты, в Н + 3, боевые пловцы и подрывники должны были устранить заграждения на берегу. Англичане планировали использовать гораздо больше танков и, разумеется, «игрушки».

«Игрушки», ключ к успеху

На британском участке плавающие танки действовали очень успешно. 13/18 гусарский был спущен на воду в 5000 ярдов от берега и благополучно проплыл это расстояние, чтобы прикрыть высадку штурмовых частей пехоты и ее наступление вглубь суши. В центре, где высаживались канадцы, им пришлось проплыть только 1000 ярдов, но их задержали различные заграждения на берегу. В западном секторе прибой был сильным, что не позволило спустить плавающие танки. Поэтому 47/7 гвардейский драгунский и шервудские рейнджеры были доставлены к берегу десантными судами. При поддержке 50 дивизии, они продвинулись на 6 миль вглубь суши. Другие «игрушки» тоже выполнили свою работу блестяще. Монтгомери написал в своем предисловии к истории 79 дивизии: «Дивизия была сформирована из частей и техники, которые не имели аналогов в других армиях мира. Умелое использование этой техники позволило нам добиться внезапности в тактическом бою».

Но в американском секторе дела шли не так здорово. На участке Омаха 2 роты плавающих танков 714 танкового батальона были спущены на воду в Н — 50 в 6000 ярдов от берега. Они сразу начали тонуть. Берега достигли только 5 танков из 32, остальные пошли на дно, залитые высокими волнами. Из-за потери танков поддержки, пехоты завязла на побережье, хотя силы противника были невелики. Но в целом у союзников не возникло проблем с высадкой на берег, удержанием и расширением плацдармов.

Немецкий ответ

Ответные действия немцев оказались совсем не такими, каких ждали от Панцерваффе. Это было результатом совместного действия многих факторов. Сказались неопределенность, является ли высадка в Нормандии главной операцией союзников, раздвоенность командования, действие перехватов Ультры. Вдобавок, налеты авиации союзников и обстрелы с моря привели к почти полному параличу. Только 21 танковая дивизия находилась достаточно близко, чтобы немедленно нанести контрудар, однако она не получила приказа и осталась в районе расквартирования, на берегу реки Орн недалеко от Кана. Одна боевая группа дивизии Фойтингера выдвинулась вперед в 6.30, потеряла несколько танков от огня англичан, но помешала им захватить Кан. Сам генерал в это время находился в Париже. Однако в дивизии осталось менее 70 боеспособных танков. Утром небо было покрыто облаками, и действия авиации были затруднены. Но Гитлер запретил Учебной танковой дивизии и дивизии «Гитлерюгенд» двигаться. Когда они во второй половине дня все-таки начали марш, небо очистилось, и обе дивизии понесли тяжелые потери. В D-день только истребители и бомбардировщики 9 Воздушной Армии совершили более 3000 вылетов, в основном в американской зоне высадки. Вскоре господство союзников в воздухе стало настолько полным, что немцы потеряли возможность безопасно передвигаться даже по ночам. Легко можно представить, какие проблемы это породило. Союзники без труда закрепились на плацдармах, и опрокинуть их в море стало просто невозможно. Однако германских командиров, по крайней мере сначала, не слишком взволновали успехи союзников. Они по-прежнему считали, что можно удержать фронт и разбить союзников. Во всяком случае, их гораздо больше волновала опасность высадки в районе Па де Кале.

Роммель сразу осознал опасность ситуации, однако он находился слишком далеко, чтобы повлиять на ход битвы. 4 июня он находился в отпуске дома в Херрлингене. Только 6 июня в 6.00 он узнал о высадке из телефонного звонка своего начальника штаба генерала Ганса Шпейделя. Другие германские генералы тоже отсутствовали в Нормандии, а оставшиеся командиры никак не могли решиться на что-то определенное. Особенно отличился этим штаб Роммеля. Сильные бомбардировки и обстрелы с моря пробили бреши в обороне берега. Минные поля тоже не смогли задержать союзников, и они закрепились на побережье. Если бы Роммель был на месте, он предпринял бы какие-то действия, и все обернулось бы иначе. «Если бы ко мне прислушались, мы контратаковали бы в первый же вечер силами 3 танковых дивизий и отбили бы десант», — писал он позднее.

Когда в 22.00 Роммель вернулся, он немедленно попытался восстановить положение, но ему мешала всеобщая убежденность, что высадка в Нормандии — только отвлекающий маневр. «Ожидание настоящей высадки» еще несколько дней сковывало действия немцев. Они не упростили цепь командования, а в результате войскам на фронте приходилось разбираться в ворохе самых противоречивых приказов из различных штабов. Несомненно, что немцы были застигнуты врасплох, однако кое-какие меры по исправлению ситуации они могли предпринять, но не предприняли. И через 3 дня они так и не сумели организовать танковый контрудар, поэтому войска союзников продвинулись вперед. Они обрели уверенность, отбив разрозненные слабые наскоки немцев. В конце концов, возможность опрокинуть союзников в море была полностью утеряна. Распропагандированный Гилером Атлантический Вал рухнул за несколько часов. Некогда грозные Люфтваффе были просто сметены с неба, а германский флот — с моря. Армия оказалась не готова. Конец битвы был еще очень далек, но ее исход уже определился. Шпейдель писал: «С 9 июня инициатива полностью перешла к союзникам».