Эдгар Чепоров МОРЯК-ПОГРАНИЧНИК НА РИНГЕ

Эдгар Чепоров

МОРЯК-ПОГРАНИЧНИК НА РИНГЕ

Ну, как там наш Попенченко?

Мне этот вопрос задавали на многих заставах. Спрашивали даже те, кому ни разу не довелось увидеть Валерия на ринге, кто о его победах читал лишь в газетах или смотрел его бои по телевизору. Откуда такой интерес? Ответить на этот вопрос нетрудно: о том, что Валерий Попенченко — пограничный морской офицер, знает вся граница.

А интерес к нему рос от одной победы к другой, от одного его нокаута к другому. Попенченко становится чемпионом страны, затем — Европы, потом — Олимпиады, где его признают лучшим боксером мира. Это что-нибудь да значит: лучший боксер мира — пограничник. Попенченко побеждал в Токио, а эхо отдавалось на границе: на заставах в последние годы рождаются новые боксерские секции, бокс с легкой, а точнее с очень тяжелой руки Попенченко, становится популярным на самых дальних заставах.

Да, имя Попенченко популярно, оно олицетворяет собой настоящий умный и мужественный бокс. Оно олицетворяет победу потому, что уже многие годы Попенченко уходит с ринга только победителем. Приглядитесь, как легко, элегантно взбегает он по ступенькам ринга, как с подчеркнутой вежливостью протягивает перчатку для приветствия, как изящно передвигается он по рингу, как ловко уходит от ударов и как четко, как неотразимо бьет сам. Иногда две-три короткие, быстрые серии — и вот уже судья на ринге считает его сопернику: «...шесть, семь, восемь...» Как просто все это, как легко ему это удается! Каждый раз похоже на счастливую талантливую случайность. Без пота и крови... А ведь, чтобы побеждать вот так «легко и просто», надо было и вчера и пятнадцать лет назад постигать боксерское искусство.

Попенченко надо было стать.

Валерию было тринадцать лет, когда он впервые одел боксерские перчатки. И началось долгое восхождение по крутой боксерской лестнице — соревнования среди мальчиков, потом среди юношей... Может быть, вы удивитесь, но Валерий не сразу полюбил бокс. Были у него и другие увлечения. И, кстати, одно из самых сильных — шахматы. И опять же это странно только на первый взгляд: бокс — и вдруг шахматы. А странного в этом ничего нет. Посмотрите, как умно ведет себя Попенченко в бою, как рассчитывает каждый свой шаг. Он и на ринге умеет сделать мат. Гроссмейстер Корчной говорит, что за шахматной доской Попенченко — боксер, а на ринге — шахматист. Бокс, шахматы, бег, баскетбол, футбол — всеми этими видами спорта занимался он в годы учебы в суворовском училище.

Когда же боксер становится боксером?

Нет, не тогда, когда впервые надев перчатки, выбирается на ринг. Нужен не один бой, чтобы он почувствовал в себе бойца. Но проходит тот единственный поединок, когда человек в перчатках превращается в настоящего боксера.

Для Попенченко — это встреча с Владимиром Ковригиным. К тому времени он уже не раз выходил на ринг и ни разу не проигрывал. И вот полуфинал юношеского первенства СССР, на котором курсант суворовского училища Валерий Попенченко завоевал золотую медаль чемпиона.

— К тому времени, — рассказывает он, — я успел привыкнуть, что после слова «победил» рефери всегда называют мою фамилию. Я был спокоен. Сейчас я сказал бы: безрассудно спокоен. После взвешивания вышел в парк. Лег на скамью, положил под голову чемоданчик и... уснул. Проснулся, а. уже на ринг зовут... Потряхивая широкими плечами, спокойный и чуть медлительный, пошел после рукопожатий в свой угол Ковригин. Мой противник был уверен в победе — он уже успел побывать в чемпионах Союза.

Стукнул гонг. Ковригин двинулся на меня, прижал к канатам, перчатки его замелькали перед самым моим носом, я едва успевал подставлять перчатки да плечи. Но и я в него несколько раз сильно попал. «Что ж, — решил, — ничего страшного».

А во втором раунде... Мне хотелось закрепить успех. Бросился на Ковригина. Он встретил меня — помню начало той серии — левой сбоку, правой прямой... Как он закончил ее, уже не видел. Открыл глаза, рефери считает: «Пять, шесть...» Мне стало страшно. Испугался, что могу проиграть. Нокаутом! Вскочил на ноги, а голова кругом идет. Бросился на Ковригина. Тот легко шагнул назад и... Этот шаг помню, а дальше опять темно.

Не каждому удается побороть в такой ситуации растерянность, сосредоточиться. Первому сдаются себе. Противнику остаются формальности — два-три удара, которые принимаются покорно, как заслуженное наказание. Во втором раунде бой чуть было не остановили «за явным преимуществом» — есть такой термин. Уже прокричал из-за судейского стола Сергей Щербаков: «Прекратите избиение», уже совсем тихо в ожидании развязки стало в зале, а рефери Константин Градополов все медлил, не разводил противников. Второй нокдаун. И сразу гонг. Минута отдыха.

— О чем я думал тогда? Нет, «думал» — не то слово... Не мысль, а одно тревожное ощущение, надвигающегося, неотвратимого поражения владело мной. Странное ощущение... Оно было ново и удивило меня. Уже сейчас, когда припоминаю я всего себя в то мгновение — растерянного и ошеломленного, — то почти вновь чувствую, как родилось тогда возмущение этой ошеломленностью и растерянностью: «Как же так? Ведь бьют тебя». Это был перелом. Я еще сидел на стуле, а ноги мои напряглись, кулаки стали горячими, я уже ловил ухом приближающийся удар гонга. Я шел выигрывать. Убирая из-под меня стул, Юрий Борисович повторял: «Сейчас бей правой прямой и заканчивай левой в живот... Запомни: правой прямой, левой в живот». Это была моя коронная серия — я делал шаг назад и бил правой. Противник поднимал защищаясь руки, и я добавлял левой.

Помню ощущение спокойствия, даже какой-то умиротворенности, когда встал со стула. Тренер сунул мне в нос вату с нашатырем, я передернулся, как от удара, но голова стала свежее, свет ярче и канаты белей.

Сошлись. Я понимал: Ковригин вышел нокаутировать. Я был спокоен, и новое ощущение серьезности не проходило, а укреплялось. Такие уроки запоминаются.

Пошел Ковригин в атаку уверенно. Я не принял ее, закрылся, сместился вбок, ответил короткой серией. И так несколько раз. Ковригин начал нервничать. Он снова рванулся вперед, я отступил и, наконец, автоматически, как тысячи раз на тренировках и много раз в боях, провел ту самую серию — правой прямой в голову, левой в живот. Упал Ковригин. С трудом поднялся. Глянул на меня удивленно. Нокдаун его потряс. Я атаковал до конца раунда. Он защищался, пропуская удары.

Гонг прозвучал звонко, как литавры. Подняли мою руку...

В те минуты, когда Валерий вел этот бой, у ринга сидел его тренер, худощавый с умным и нервным лицом человек — Юрий Борисович Матулевич.

— Мне не так уж много приходилось видеть подобных поединков, — вспоминает он. — Помню, еще до войны Королев вот так же проигрывал в пяти раундах и уже измотанный, все-таки сосредоточился, собрался и нокаутировал противника. То же было и с Попенченко. Когда впервые в жизни он оказался в нокдауне, а потом во втором, когда поражение казалось неотвратимым, что-то сдвинулось в его характере. Эта победа стала его первым спортивным подвигом.

Почти для всех она была неожиданной. В раздевалке Ковригин сказал:

— Торопился я...

«И я, к сожалению», — подумал Валерий. А Матулевича эта победа не удивила. Он знал своего ученика, втайне даже восхищался его упорством. И не только упорством: он знал, почему Валерий стал боксером. Еще мальчишкой в сухопутном Ташкенте Валерий решил: «Буду пограничным моряком». Красивая, романтическая мечта... Для многих она так и остается мечтой. Белобрысый, с серьезными глазами Валерка Попенченко сделал первый шаг к своей мечте: «На границе надо быть сильным».

Валерий и тренировался-то по-особенному, как будто выполнял важную работу. Простучав несколько тяжелых, изнурительных раундов по мешку, он вдруг о чем-то глубоко задумывался, подходил к тренеру и, глядя строго и вопрошающе, говорил: «Юрий Борисович, стоит мне на отходах делать шаг вправо, а потом снизу бить левой?»

Очень важная черта почти сразу проступила в характере Валерия — он не боялся удара. Каждый боксер знает, что это такое — боязнь удара. Многие, даже опытные спортсмены, так и не избавляются от ощущения страха перед ударом. Иногда это очень техничные боксеры. Они хорошо защищаются, но почти никогда не нападают сами. У Попенченко драгоценный бойцовский талант: он смел, он щедро, с избытком отважен. Тогда же в раздевалке, после боя с Ковригиным, Валерия поздравил широкоплечий, темнобровый парень — Евгений Феофанов. Это было их первое рукопожатие. Потом они не раз приветствовали друг друга на ринге руками, одетыми в боксерские перчатки. Феофанов надолго стал одним из самых сильных противников Валерия. Именно в бою Феофанов — Попенченко через несколько лет решилась судьба золотой медали чемпиона СССР.

Но прежде чем состояться этому бою, Валерию пришлось выдержать не одну схватку. В те годы у него подобрались сильные соперники. Геннадий Шатков, одно имя которого на многих действовало гипнотически, финалист первенства Европы Дженарян, неоднократный чемпион СССР Назаренко, тот же Феофанов, успевший уже стать чемпионом Всемирных студенческих игр... Со всеми боксировал Валерий. И у всех выигрывал. Но и проигрывал. Так приходила спортивная зрелость, вырабатывался свой стиль.

Белый квадрат ринга для боксера — экзамен. Готовятся же к нему в зале. Как-то заслуженный тренер СССР Виктор Иванович Огуренков сказал Валерию: «А ноги-то у тебя малость отстают в атаке. Не успеваешь их подтягивать за ударом».

Много дней потом не отходил Валерий от зеркала, ревниво оглядывался: не перевешивает ли корпус. Придумал специальные упражнения для поясницы и несколько боев провел с одной мыслью: «Успевают ли ноги?» Научился Попенченко, а это, пожалуй, самое трудное в боксе — бить сериями не только заученными, но и по раскрытым местам, а это требует мгновенной реакции.

К боям Валерий готовился, как к экзаменам. Есть у него папка с надписью: «Дело Шаткова». Попенченко вместе со своим новым тренером Григорием Кусиньянцем собирал все, что писали о Шаткове, смотрел фильмы с его боями. И подобрал-таки ключ к олимпийскому чемпиону: мощным прямым ударам Шаткова противопоставил ближний бой, высокий темп.

На Спартакиаде народов СССР Попенченко в финале боксировал с Феофановым. Разведки не было — противники знали друг друга. Феофанову удалось провести прямой справа, он увидел, как на мгновение затуманились глаза Валерия, как чуть дрогнули его колени. Но лишь на мгновение. В следующее — уже атаковал сам Попенченко, а Феофанов, еще чувствуя на перчатке тяжесть дошедшего до цели удара, старался снова поймать Валерия на кулак. «Ну нет, это было бы слишком просто, слишком просто», — и Попенченко начинает бить дробными, как пулеметные очереди, сериями, сбивает темп атак Феофанова, несколько раз сильно попадает в ближнем бою. Чувствуя, как обмякает на его плече Феофанов, он освобождается от него и, коротко, по-кошачьи отступив, добавляет левой и правой прямой. К третьему раунду Феофанов устал, дыхание его сбито, в ударах нет прежней резкости и силы.

Гонг! Победа! Курсант военно-морского пограничного училища Валерий Попенченко завоевал золотую медаль. Родился новый чемпион СССР.

Почти ежедневные тренировки, участие во многих боксерских турнирах не помешали курсанту военно-морского пограничного училища Валерию Попенченко получить диплом с отличием. Свою службу он начал на пограничном корабле командиром электротехнической группы. Молодой лейтенант был неутомим в любом деле. Сказывалась боксерская тренированность, умение управлять собой.

Как и всякий большой мастер, Попенченко похож лишь на самого себя. Более того, я уверен, что он создал новый, оригинальный стиль боя. Не оттого, однако, что он стремился во что бы то ни стало ни на кого не походить, а потому, что сумел остаться самим собой. Вспомните боксерскую эпоху, когда Попенченко еще только начинал, вспомните примеры, которые были тогда перед его глазами. Силовой бокс еще был очень силен. Даже сами боксеры — их фигуры — были иными: приземистые, с сильно развитой мускулатурой. Суть силового бокса в том, чтобы нанести сопернику больше ударов. Сам ты тоже можешь получить сполна, но все же «перерубишь». Тогда с особенным уважением говорили: «умеет держать удар». Такой умелец действительно в состоянии был, получив сокрушительный апперкот или хух, только встряхнуть чубчиком... Потом подобные удары, конечно, сказывались, позже о тех же самых сокрушенно говорили — «пробитый». «Пробитый» падал теперь и от легких ударов.

И вот началась эпоха игрового бокса. Та самая, что вывела наших восьмерых ребят в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году к титулам чемпионов Европы. Игровой, тактический бокс все же вступал на ринг не так уж быстро. Шла перестройка психологии и бойцов, и тренеров, и судей. Нелегко было отказаться от ставки на мощный, лобовой удар. Красивые, элегантные, тонкорукие и тонконогие приверженцы нового стиля даже выигрывая, не всегда получали победы.

Попенченко не походил на хитроумного фехтовальщика: почти в каждом бою кого-нибудь нокаутировал, но и обыкновенным драчуном назвать его не поворачивался язык: умел наглухо защищаться, быстро разгадывать противника; когда кругом столько говорили и думали об игровом боксе и так ругали «бездушный силовой напор», Попенченко сбивал с толку и болельщиков и даже знатоков. Об одном из его боев с Алексеем Киселевым спортивная газета писала:

«Ничего, кроме огорчений, не доставила та встреча зрителям. Лишь в первом раунде, прошедшем в целом с преимуществом Попенченко, боксеры старались сохранить видимость тактического рисунка. В дальнейшем же бой перешел в откровенную драку. Недаром противники получили по два предупреждения. Победа была присуждена Попенченко».

Характерные строки. Они шли от предвзятости, от того, заранее известного корреспонденту рисунка боя, какому должен был следовать Попенченко. Но то, что казалось дракой, было жестокой необходимостью. С Киселевым, старым соперником Валерия, очень сильным физически, быстрым, смелым, и нельзя было иначе. Попенченко было видней. Он сделал ставку на темп, на плотность ударов, на атаку.

В спорте действует закон: есть нападающие и есть защитники. Попенченко — нападающий.

Обычно Валерий шел на противника, как на приступ. Он не кружил вокруг него, выжидая удобный момент, энергия била через край, и он мог позволить себе такую роскошь — атаковать беспрерывно, не давая отдыха ни себе, ни партнеру. Будь Валерий не так силен, быстр и ловок, — и он, конечно, стал бы искать иную манеру боя — выжидательную, защитную.

Попенченко выигрывает бой за боем, становится чемпионом Союза, а о нем пишут: «бездушный напор, прямолинейность». И вот, обретая боксерскую зрелость, он сумел сохранить найденный в трудных боях стиль. Стиль победителя. Сохранил, хотя под руку говорилось многое, что могло было сбить с толку.

Попенченко выламывался из ряда на высшие боксерские ступеньки; уверенно шел кто-то очень напоминавший старый привычный тип боксера-драчуна. И Попенченко не очень-то доверяли. Не выступал он на первенстве Европы в Белграде, не поехал на Олимпиаду в Рим. Сейчас, конечно, легко утверждать — и мы этой легкостью не станем пренебрегать — что уже тогда Валерий сложился в великолепного мастера. Нужна была еще шлифовка, гранение на большом международном ринге. Но, думается, уже тогда Попенченко был способен на нынешние свои громкие победы.

И лучшим тому доказательством стало первенство Европы в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году в Москве. Для Попенченко это был триумф. Поразительно же другое. Он, этот трехкратный к тому времени чемпион СССР, для многих явился открытием, на него впервые взглянули новыми, теперь более внимательными глазами. На ринг Попенченко выходил, казалось, лишь для того, чтобы доказать, что можно не просто боксировать с такими же, как он, крепкими, опытными, смелыми парнями, а показывать нечто в принципе отличное от их силы, опыта, смелости — какое-то необыкновенное вдохновение. Валерий выходил на ринг — и с первых же секунд, как мельница в бурную погоду, начинали мелькать его перчатки. Казалось, он не защищался в привычном смысле слова, не подставлял перчаток и плеч, не уклонялся. Крупный град его ударов был лучшей защитой. Как он бил правой, как он бил правой! Валерий не размахивался, лишь коротко, невидно дергалось его плечо — и удар, который противник не успевал ни увидеть, ни почувствовать, валил на пол.

Попенченко атаковал. Плотным градом ложились его удары, в самый последний момент он рвал тонкую паутину дистанции, и ответные серии повисали в воздухе. Ощущение слаженности всего тела, необыкновенной целесообразности движений владело им, он чувствовал, как особенно верно, безошибочно идут удары, чувствовал ту долю секунды, когда надо чуть податься назад, уйти в сторону. Попенченко опережал противника, он строил бой, как хотел. Бокс стал красивой и мужественной игрой. На ринге творил мастер. Творил по высшим законам спортивной эстетики. Его финальный бой с румыном Моней продолжался один раунд: «Победил Попенченко. Советский Союз».

Московское первенство было первым шагом Попенченко на международный ринг. И вот тут-то, открывая эту новую страницу, никак нельзя не рассказать о его встречах с Тадеушем Валясеком, одним из тех, кто помог Попенченко стать Попенченко.

В боксе бывает так, что один бой вдруг превращается в начало затяжной, годами длящейся дуэли. От схватки к схватке проступает «подтекст» соперничества — для одного это попытка взять реванш, для другого — победить снова. Боксеры ревниво следят за выступлениями друг друга и как бы примеривают к себе нынешние успехи или неудачи соперника — дуэль продолжается. Кстати, в боксе есть те, кто учится на стиле соперника, усваивает его, «Валясек учил меня думать на ринге, — говорит Попенченко. — Остро и напряженно думать. Перед каждым боем я знал заранее: Валясека не возьмешь силой, он не ввяжется в драку, его не перехитришь каким-нибудь банальным, штампованным приемом. Его надо переигрывать и начинать это с первой секунды боя... Валясек — мудрый боец».

Вот как все это начиналось у Валерия Попенченко с Тадеушем Валясеком. Впервые они встретились в Москве в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году на матче команд «Динамо» — «Гвардия». Попенченко был тогда молод и не знаменит, провел всего полсотни боев, среди которых не было ни одного международного. Что касается Валясека, то он уже был Валясеком. Он только что завоевал тогда серебряную медаль на первенстве Европы, был участником двух сотен боев и почти во всех побеждал. Короче говоря, на ринг против Валерия выходил талантливый, сложившийся боксер. Боксер, уверенный в своей победе. И он победил...

Весь тот первый памятный бой с Тадеушем Попенченко атаковал. Он шел вперед, осыпая противника градом ударов. Но многие из них отскакивали от перчаток, плеч, локтей Тадеуша, повисали в воздухе. Валясек, защищаясь, находил всякий раз короткое, единственно верное мгновение для контратаки, и тогда Валерий чувствовал, как тяжелы и резки его удары. Это поразительно, но, получив сильный, четкий, неожиданный удар, боксер чувствует не только его тяжесть и боль, не только мгновенный прилив отчаяния, но и какое-то странное удовлетворение. Тут начинает действовать нечто, что выше и страха и боли — восхищение вот этим прекрасным, чистым, дошедшим до цели ударом. Боксеры здесь как бы меняются ролями, но и это естественно — это преклонение перед самим искусством бокса.

Валясек победил. Так закончился первый международный бой будущего чемпиона Европы и Олимпийских игр. С тех пор Попенченко не раз бывал чемпионом страны, выиграл первенство Европы. Он стал великолепным боксером. Его прекрасное, тренированное тело, как тонкий послушный инструмент, позволяло вести бой в любом темпе, в каждой перчатке держать наготове нокаут.

И все эти годы Попенченко следил за выступлениями Валясека. Цепочка случайностей мешала им встретиться, но, выигрывая одну международную встречу за другой, Валерий всякий раз думал о том, что где-то в Польше тренируется сейчас Тадеуш Валясек и, может быть, как и он, победителем легко сбегает со ступенек ринга. Имя Валясека уже гремело на многих международных соревнованиях. Он стал лучшим техником Римской олимпиады, чемпионом Европы.

Валясек и Попенченко не могли не встретиться, не скрестить перчаток.

В Лодзи на Кубке Европы проиграл Валерий. Но это был бой равных, и польские газеты по-разному оценили его — некоторые отдали предпочтение Попенченко. Валясек был чуть собранней и, видимо, не малую роль при выявлении победителя сыграла его строгая, изящная манера боя. После матча Тадеуш сказал в одном из интервью: «В Москве победит тот, кто будет тактичнее и хитрее». Дуэль продолжалась... Валясек оказался прав. Действительно, победил тот, кто оказался «тактичнее и хитрее». Во втором бою Валерий почти не получал ударов. Все время он в движении, ни секунды не скован, готов взорваться мгновенной серией или уйти назад. Для конца третьего раунда, под занавес трудного утомительного боя Попенченко припас несколько великолепно быстрых и точных серий. Они достигли цели. «Победил Попенченко. Советский Союз!» — объявил рефери.

И вот, наконец, их встреча на Олимпиаде в Токио. Прежде чем говорить о ней, несколько слов о таком эпизоде. Перед самой поездкой в Токио Попенченко побывал в одном из морских пограничных подразделений. Сейчас он вспоминает, как кто-то из моряков сказал:

«Выходи на ринг так же спокойно, как мы выходим на охрану границы. Не подведи...»

Прощаясь, матросы подарили старшему лейтенанту военно-морской пограничный флаг. Такой поднимается на гафеле, и спускают его только в случае капитуляции. Флаг висел у него в Токио над койкой. Флаг ни разу не был спущен — Попенченко выиграл все бои, Попенченко не подвел...

Полуфинал. Валясек и Попенченко шли на этот бой, как идут на экзамен, ведь они действительно многому научились друг у друга. Попенченко выиграл этот бой. И как? Нокаутом! «Самая большая в моей жизни победа, — говорит он. — Я шел выигрывать. О нокауте не думал. Не надеялся, что смогу Валясека нокаутировать. Когда рефери сказал: «Девять, аут!» — это было счастье».

Через день в финале нокаутировал в первом раунде Шульца и получил золотую медаль Олимпийского чемпиона. Медаль висела на груди, и сердце гулко билось под мокрой красной майкой.

Так закончилась эта спортивная дуэль. Дружба осталась, осталось уважение друг к другу — как к мастеру, учителю. Еще до начала последнего, берлинского первенства, в котором Тадеуш уже не участвовал, он поздравил Попенченко со званием чемпиона. Валясек знал своего соперника лучше других. И опять не ошибся. Попенченко вновь стал чемпионом Европы, лучшим боксером континента.

Я спросил Попенченко:

— Что такое бокс?

Он ответил:

— А что такое любовь? Может быть, вы знаете ее формулу? Так не скрывайте, скажите...

И вправду — ради чего два серьезных, крепких мужчины, выйдя на ринг, стараются нанести друг другу как можно больше ударов и бывают очень довольны, когда соперник падает на пол и не может подняться десять долгих секунд. При этом они не испытывают друг к другу неприязни.

Наверное, никакой иной вид спорта не дает зрителю ощущение такой непосредственности, естественности совершающегося, как бокс. Сравните с гимнастикой: как бы легки, изящны ни были движения спортсменов, вы не забываете о тех великих трудах, в каких отрабатывалось каждое его движение. А бокс? Темпераментная, казалось бы, от начала до конца сымпровизированная схватка. Кажется, что эти великолепные нырки и уходы, молниеносные удары Попенченко не могли быть иными, кажется, что они родились только сейчас, в какой-то счастливой случайности, что ему везет и что даже вы сами легко смогли бы повторить их.

Один паренек написал ему:

«Уже год занимаюсь боксом. Я хочу быть настоящим боксером и моряком. Валерий! Пришли мне, пожалуйста, пару боксерских перчаток. Тех, в которых ты побеждаешь».

Таких писем Валерий получает немало. Пишут ему и взрослые, и ребята, пишут, даже не зная адреса. Вот такая, например, надпись на конверте:

«Москва, Дворец Спорта, соревнования по боксу. Валерию Попенченко».

Автору уж очень хотелось получить письмо от лучшего боксера мира. Кстати, он написал:

«Будьте ласковы, пришлите боксерские рукавички. — И добавил: — Бо вже я вас дуже уважаю».

А в перчатках ли дело? В везении ли? Да, сейчас Валерий великолепный мастер бокса. Иногда о нем говорят: «Он словно рожден боксером». Эта фраза требует расшифровки. Прирожденный боксер — понятие не простое. Немало «прирожденных боксеров» выходит на ринг и, выходя, не умеют добиться победы. Боксером надо стать. И это очень нелегкое дело. Прекрасное тому доказательство — сам Попенченко, весь его спортивный путь.

Разные бывают спортсмены. Для одних спорт — чуть ли не самое главное в жизни, другие занимаются им между прочим, и им не суждено изведать ни спортивной злости, ни радости победы. Попенченко не относится ни к тем, ни к другим. Валерий не фанатик бокса, он не отдает ему себя и наполовину. Успехи в спорте лишь помогают ему в морской службе, делают жизнь ярче, интереснее и острее. Мы рассказали о том, как он добился золотой медали на юношеском первенстве Союза. А ведь через несколько недель, оканчивая суворовское училище, он получил еще одну золотую медаль — «За отличные успехи в учебе и примерное поведение».

Попенченко успешно окончил военно-морское пограничное училище, а его дипломная работа «Энергетические системы корабля» обратила на себя внимание. И когда кто-то из преподавателей сказал о нем: «М-да, наш-то чемпион, оказывается, умеет не только кулаками махать», — это «открытие» было встречено иронически. Хорошо знавшие Валерия удивлялись другому: как, отлично учась, работая в научном кружке, ухитрился он стать чемпионом Союза. Старший лейтенант Валерий Попенченко — способный морской инженер, и его крепкие руки в общем-то больше привычны к логарифмической линейке, чем к боксерским перчаткам.

Попенченко — настоящий бокс. Бокс с его потными тренировками и трудными боями и с тем еще, что надо кроме силы и сообразительности, и что сам Попенченко называет «быть настоящим мужчиной».

Он и есть настоящий мужчина.

Сейчас Валерий на голову выше своих соперников и в технике, и в скорости, и в тактике.

Надолго ли? Не знаем. Может быть, где-то в дальнем гарнизоне, на корабле или на заставе тренируется сейчас его будущий соперник? В этом нет ничего невероятного. Ведь сам Попенченко своим именем, своими победами, своим примером порождает последователей.