РАЗМЫШЛЕНИЯ О СВОБОДЕ

РАЗМЫШЛЕНИЯ О СВОБОДЕ

Казалось бы, у председателя Дончека не было оснований для тревоги. Один за другим начали раскрываться золотые тайники. Успешно действовал Бахарев-Шнабель: в течение трех дней удалось выявить несколько явок Марантиди. Но чем больше Зявкин вдумывался в ход операции, тем тревожнее становилось на душе.

Безусловно, Марантиди был крупным валютчиком. Однако в той игре, которую вел владелец ресторана «Медведь», ощущались какие-то стремительные, неуловимые ходы, словно он орудовал не одной, а сразу несколькими колодами, перетасовывая с величайшей тщательностью крапленые карты.

— Значит, Марантиди хочет уверить Шнабеля, что он не занимается большой политикой? Ну ладно, посмотрим. Придется пойти на более сложный вариант. Пора подключить к делу Невзорова. Донком требует ускорить проведение операции, — сказал Зявкин своему заместителю.

Поздно вечером председатель Дончека вызвал к себе Невзорова. Когда тот вошел в кабинет, он поставил рядом два стула, улыбнулся:

— Извините, что так поздно, раньше не мог. Хочется, чтобы никто не помешал нашему разговору… Садитесь, Григорий Петрович… (Тут у Невзорова что-то дрогнуло в лице: Зявкин впервые назвал его по имени и отчеству.) Разговор у нас особый. Речь идет о вашем участии в одной операции Дончека.

— Слушаю.

— Мы давно интересуемся Марантиди. Есть основания предполагать, что он связан с иностранными разведками. Но Марантиди предельно осторожен, а мы не располагаем неограниченным запасом времени. Очень много неотложных дел, Григорий Петрович. Нам нужен человек, пользующийся у Марантиди полным доверием. Для вас это, пожалуй, единственная возможность не остаться в стороне от жизни.

— Понимаю… Разрешите закурить? — Невзоров задумался, затягиваясь дымом дешевой папиросы, и лицо его, с резко очерченными мешочками под глазами, сразу постарело. — Это очень сложный вопрос. Помимо деловых операций, нас с Марантиди связывали чисто дружеские отношения. Вы знаете, было много общего… — Он покачал головой. — Свобода, купленная такою ценой. Боюсь, она не принесет мне счастья.

— Марантиди — опасный враг. Ему нет дела до мук и надежд России, ее прошлого и будущего. Он как нож, который может в любую минуту ударить под лопатку. — Зявкин поглядел в лицо Невзорова темными гневными глазами. — Нож не должен ударить! Мы обязаны помешать этому!

— Я понимаю, — тусклым голосом произнес Невзоров.

— Подумайте, Григорий Петрович. — Зявкин поднялся со стула, привычным широким движением расправил складки гимнастерки. — То общее, что было у вас с Марантиди, — ваше прошлое. Цепляясь за него, вы отказываетесь от будущего. Есть очень большое счастье — победить самого себя. Неволить вас мы не станем. Но если вы решите идти с нами — тогда до конца.