Проблема цивилизационной «сытости»

Когда говорят о кризисе современной цивилизации, то фактически речь идет о проблеме сытости, низводящего желания личности до голого потребительства, в то время как он в этих благах не нуждается.

Западная цивилизация стремится обеспечить комфортом всех своих граждан. Такая возможность появилась в условиях быстро развивающейся экономики и роста доходов населения, требующих своей «утилизации». Это нормальная и понятная цель со временем, однако, становится стержнем будущего разложения. Сытость появляется, когда отпадает необходимость в напряженном труде, а культура превращается в «досуг», «индустрию развлечений», что способствует душевной и политической апатии. Завязывается клубок проблем, которые в рамках сложившейся культуры и этики не решаются. К тому же возник «зазор» между современной продвинутой цивилизацией и моралью. И разрыв продолжает увеличиваться. В совокупности это приводит к разрушению этноэнергетики. Как устранить проблему угасания жизненных сил «стареющего» общества неизвестно. Гедонизм фактически сознательно отказывается от большинства мер защиты в пользу «свободы» культа удовольствий. В ситуации спада пас- сионарности любая идея-предложение подсознательно корректируется, исходя из возможностей потребительского (и потому отчасти паразитарного) обществом с уже укорененным расслабленным существованием в нем.

Если про какое-то общество говорят, что там доминирует определенная трудовая и социальная этика (протестантская, конфуцианская, исламская и пр.), это значит, что в этом обществе существует и система принуждения к исполнению данной системе норм. Там, где исчезает принуждение, появляется не демократии, не коммунизм, а деградация. И в таком обществе все сложнее говорить о трудовой этике в позитивном смысле, потому что она находится в процессе разрушения.

К проблеме «сытости» примыкает и проблема «сверхобразованности» общества. Когда образование из безусловно благотворной социальной силы превращается в свою противоположность — обременением без пользы. Быть физиком или конструктором, ученым вообще, значит иметь определенный склад ума. Образование дает лишь сумму знаний и профессиональную ориентацию. Если природных данных нет, образование бессильно. Всеобщее высшее образование на деле ведет к росту дилетантизма и культивирования завышенных самооценок («я с дипломом, а мне мало платят» или «я с высшим образованием, а должность дают невысокую»). Распространение всеобщего высшего образования означает отсутствие вопросов: «зачем это нужно?», «что это дает?» Форма (делать как все и получить ненужный диплом) превалирует над содержанием, то есть, целесообразностью. И таких факторов, которые в «пассионарное» время были благом, но затем становятся тормозом, шаг за шагом, накапливается немало, после чего они становятся «неразрешимыми».

Социальная «сытость» не может не вызывать протестную реакцию. Она может выступать в виде религиозного или философско-этического учения, призывающего людей к ограничению (фактически оптимизации) своих потребностей. В Древнем Риме широкую известность получило учение стоиков, которое затем сменило христианство. В наше время — это экологическая пропаганда движения «зеленых».

Примером непродуктивного противодействия «системе» являлся «бунт молодежи» 1960-х годов, породившее свою контркультуру. Выступив с претензией на формирование «нового сознания», освобождающего стихийные силы жизни, якобы закрепощенные буржуазной культурой, движение быстро выродилось. Часть контркультуры, связанной с «сексуальной революцией», влилась в русло высокодоходного порно-бизнеса. Другая часть — коммуны хиппи, от которых ждали создания «новой, неагрессивной разновидности человека», быстро срослась с преступным миром, превратившись в пункты распространения наркотиков. Кумиры рок-музыки, критиковавшие буржуазный образ жизни, с получением огромных доходов, сами с удовольствием окунулись в ранее отвергаемую ими жизнь.

Движение хиппи, в сущности, стало реакция «сытой» молодежи на необходимость много работать и добиваться благополучия в жизни. Альтернативу они увидели в создании раблезианской культуры игры и свободы анархизма. Впервые такой стиль поведения описан в романе Ф. Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» в главе о Телемской обители. То была свобода от семьи, от государства, от традиций, то есть от «власти старших», от власти денег и материального достатка, от необходимости работать, наконец. Карнавал жизни с цветами, абсолютным пацифизмом, свободой секса— стал идеалом жизни, как праздника. Раньше «карнавальную жизнь» позволяла себе только «золотая молодежь» — отпрыски богатых родителей, правда, безо всякой идеологии. Теперь же этот образ жизни могли себе позволить многие. К счастью для западного общества, карнавал, как и полагается, закончился достаточно быстро, и «дети», пошалив вдоволь, как и полагается детям, вернулись в дома родителей, работать и наследовать их дело. Но вопрос «как быть государству и кем быть в сытом обществе?» остался.