Глава 7. БРАТСКАЯ ПОМОЩЬ ИЗ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 7. БРАТСКАЯ ПОМОЩЬ ИЗ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

Официальной датой распределения обязанностей между разведслужбами социалистических стран Восточной Европы принято считать первую декаду марта 1956 года. Дело в том, что в Москве с 7 по 11 марта прошло совещание руководителей служб безопасности стран-участниц Варшавского договора. Его работой руководил председатель КГБ И. А. Серов[203].

Среди обсуждаемых вопросов напрямую были связаны с организацией научно-технической разведки следующие:

Во-первых, «необходимость объединить усилия разведок стран-участниц настоящего совещания против главного агрессора — правительств США и Великобритании». Дело в том, что до начала 40-х годов основные усилия советской НТР были направлены на Германию, хотя работа велась и в США;

Во-вторых, «определение главного направления разведывательной работы каждой страны-участницы». Речь шла о разделении по географическому принципу;

В-третьих, проведение согласованных мероприятий против главных «стран-агрессоров».

Распределение «зон ответственности» произошло во время серии двусторонних переговоров между руководителями спецслужб отдельных стран и СССР.

По оценкам ЦРУ, ряды «охотников», за западными технологиями насчитывали примерно 20 тысяч восточноевропейских граждан. А согласно докладу той же организации, датированному декабрем 1986 года, Восточноевропейским блоком ежегодно выделялось более 2,5 миллиарда долларов на приобретение документов и оборудования из западных конструкторских бюро[204].

Считается, что среди разведслужб стран Варшавского договора восточногерманская разведка была самой эффективной. Особенно когда речь заходит о научно-технической разведке. В начале 80-х годов больше половины всей информации поступало от восточногерманской разведки[205].

Среди основных причин, позволивших Штази занять лидирующие позиции, обычно называют три.

Во-первых, искусственное разделение Германии на две половины. При этом сохранились единый язык, культура и множество родственных связей. Это позволяло офицерам восточногерманской разведки чувствовать себя в ФРГ как дома.

Во-вторых, Германия всегда стремилась занять лидирующую позицию среди стран Европы. Жесткое противостояние с США и борьба за право быть лидером привели к тому, что Западная Германия старалась взять под «контроль» НАТО и все происходящие в альянсе процессы. Другие ведущие западноевропейские державы либо поддерживали США, как, например, Великобритания или Турция, либо стремились вести свою политику, как, например, Франция. Поэтому в Западной Германии сконцентрировалось большинство военно-технических секретов НАТО. И поэтому восточногерманская разведка имела преимущество при добыче этих тайн.

В-третьих, Германия была одной из первых европейских стран, кто создал во второй половине XIX века современную систему внешней разведки и контрразведки. Ее организатор В. Штибер, которого современники прозвали «королем ищеек», в подробном докладе, написанном по просьбе Бисмарка, указал способы наиболее эффективного шпионажа и изучения любого иностранного противника. Потом «наработками» этого человека пользовались не только в Европе и Америке, но и в Японии.

В своем докладе он писал:

«Принятое до сих пор в отношениях между государствами одиночное наблюдение, осуществляемое немногочисленными разведчиками, приносит довольно ограниченные результаты. Потому что наблюдатель-одиночка обращает внимание только на то, что на его взгляд важно, тогда как подробности, коими он пренебрегает, считая их незначительными, зачастую имеют важнейшее значение. Поэтому моя служба наблюдения должна использовать не отдельных разведчиков, как это было прежде, по возможности большое их число. Только целая армия неутомимых разведчиков не станет довольствоваться скудными сведениями, которые добываются с большим риском и вне взаимосвязи могут быть ложно истолкованы. Благодаря такому обилию наблюдателей каждый из них скорее, чаще и легче проникнет в строжайше оберегаемые тайны, чем это было раньше, когда разведку вел один или несколько агентов. К тому же легче проверить важность и достоверность любого донесения армейского лазутчика путем сопоставления его с другими непрерывно поступающими сообщениями, которые могут либо совпадать, либо противоречить друг другу. Таким образом, как бы сама собой складывается правдивая картинка всех условий наблюдаемой страны, ее намерений…»[206].

Описанные В. Штибером технологии, применительно к научно-технической разведке, наиболее оптимально применили в Советском Союзе в 20—30-е годы, когда огромное количество иностранных специалистов приехало в страну «победившего социализма», а их коллеги активно путешествовали по Западной Европе и США, собирая по крохам информацию о ситуации в высокотехнологичных и стратегических отраслях промышленности.

В 70-е годы нам уже не требовалось посылать армию шпионов за рубеж. Достаточно было, словно гигантским пылесосом, собрать всю печатную продукцию. Затем, как золотоискатель промывает горы породы в поисках крупиц золота, проанализировать всю содержащуюся в добыче информацию. Современный вариант того, что рекомендовал В. Штибер. Чем рекламные проспекты хуже донесений агентов? Ведь они зачастую готовятся на основе открытых и легкодоступных источников.

Понятно, что имея такого профессионала, восточногерманские немцы не могли не создать эффективную систему шпионажа в Западной Германии. Ведь им помогали «старшие товарищи» из советской разведки. А у нее, кроме «наработок» Штибера, был богатый собственный опыт — внедрение провокаторов во все оппозиционные организации. Речь идет о противостоянии Департамента полиции царской России и радикально настроенных революционеров.

Хотя говорить о том, что германская разведка в XX веке была самой эффективной, не совсем правильно. Дело в том, что она оказывалась бессильной против основных противников — СССР и США, а отдельные победы чаще всего были связаны с нежеланием руководителей этих двух сверхдержав прислушаться к голосу собственной разведки и контрразведки.

В качестве примера — запутанная история с Э. Ромегт. Эту молодую женщину 21 августа 1963 года в обстановке полной секретности министр юстиции США Р. Кеннеди приказал выслать из страны. По полуофициальной версии, основная вина этой дамы — любовная связь с самим президентом США Д. Кеннеди. Об увлечении главы государства женщинами знали многие, он и не скрывал своей любвеобильной натуры. И спровоциоровало громкий скандал только то, что одна из его любовниц подозревалась в связях с восточногерманской разведкой. Большинство западных журналистов начали активно собирать информацию о «красной шпионке» в постели у американского президента. Правда, сенсации не получилось[207].

На самом деле ФБР, да и аналитики из западногерманской контрразведки подозревали, что Э. Ромегт участвовала в краже американских ракетных технологий. Правда, доказать ничего не удалось. По следующим причинам: во-первых, нежелание клана Кеннеди проводить любое расследование в отношении этой дамы; во-вторых, Главное разведуправление Министерства безопасности ГДР (далее — Штази) крайне редко проводило операции на территории США; в-третьих, отсутствие необходимой инфраструктуры, — разведчиков-нелегалов, которые могли стать связующим звеном между Восточным Берлином и ценными агентами. Так что Э. Ромегт была, скорее всего, просто авантюристкой.

Любой контакт любовницы американского президента с восточногерманскими дипломатами гарантировал международный скандал. Единственное, что просочилось в печать, это факт участия Э. Ромегт в вечеринке организованной одним из американских подрядчиков оборонной отрасли. В любом случае точный ответ на вопрос о роли этой женщины в краже чужих технологий мы никогда не узнаем.

Из восточногерманских разведчиков-«нелегалов», работавших на территории США с 1973 по 1979 год, был арестован ФБР только один — майор Э. Люттих (Брест). Причина его провала — предательство коллеги по Штази, старшего лейтенанта А. Штиллера[208]. После ареста Бреста из США срочно отозвали всех нелегалов. Среди них были офицер и супруги-ученые[209]. Ущерб от предательства А. Штиллера был минимальным.

Были и более весомые основания для сокращения разведывательной деятельности на территории США. Вот что говорил об этом руководитель Штази М. Вольфа: «Подразделения моей службы, занимавшиеся США, стремились совместно с сектором науки и техники распространить свои действия и на их территорию. Однако наш отработанный метод засылки агентов, снабженных документами здравствующих или умерших современников, был очень сложен и трудоемок. Кандидаты с наполовину реальной биографией в качестве так называемых двойных агентов сначала должны были выехать в Южную Африку, Латинскую Америку или Австралию, прежде чем зацепить основную цель — США. Даже если они благополучно устраивались в США, проходило еще довольно много времени, пока они могли там начать непосредственную работу. При благоприятных обстоятельствах они получали возможность добывать интересную информацию в своей профессиональной работе»[210].

Тесное сотрудничество ФБР и западногерманской контрразведки значительно осложняло процесс «инфильтрации» разведчиков-нелегалов.

В своей книге М. Вольф писал: «После этого поражения (ареста Бреста. — Прим. авт.) мы больше так и не стали обосновываться в США. Наши попытки возместить потерю терпели неудачу с самого начала. Внедрять супружеские пары было в большинстве случаев чрезвычайно трудно, с холостяками же мужчинами, которые посредством женитьбы получили бы желанные документы, в США было гораздо сложнее, чем в Федеративной Республике Германии. Мы не могли закрывать глаза на то, что метод «выслеживания сетью» ФБР был настолько эффективен, внедренные нами сотрудники в США подвергались высокому риску. Наши резидентуры в Вашингтоне и в ООН в Нью-Йорке отличались главным образом тем, что были слишком дорогими в кадровом и материальном отношениях и малоэффективными. Мы никогда не сомневались, что они находятся под неусыпным контролем ФБР. Практика показала, что наши резидентуры просвечивались не менее интенсивно, чем резидентуры СССР»[211].

А вот Западная Германия не могла эффективно противостоять Штази и Разведуправлению Национальной народной армии ГДР (аналог советской военной разведки — ГРУ). По современным оценкам на разведку ГДР работало более 20 тысяч жителей Западной Германии. Большинство из них дожило до объединения двух государств, а кто-то унес в могилу тайну своей «двойной жизни»[212].

Только часть агентов была выявлена в начале 90-х годов, когда контрразведка ФРГ получила доступ к секретным архивам Штази и несколько бывших восточногерманских разведчиков начали торговать тайнами своего ведомства, пытаясь заработать на жизнь в объединенной Германии. Хотя и это не помогло выявить всех агентов. Не все из них стали предателями. Кто-то просто рассказал об отдельных операциях, опустив детали и имена участников, ссылаясь на понятие профессиональной этики. А кто-то продолжает до сих пор хранить верность присяге.

В начале 50-х годов десятки тысяч граждан ГДР устремились через еще открытую границу в Западный Берлин и ФРГ. После 17 июня 1953 года когда их прошла серия демонстраций и забостовок в советской зоне оккупации Германии, их стало гораздо больше, чем раньше, и до конца 1957 года Восточную Германию покинуло почти полмиллиона человек. Приятно, что в этот поток беженцев нетрудно было «запустить» агентов Штази.

Отобранные агенты проходили индивидуальное обучение у специально выделенных для этого кадровых сотрудников. Аналогичная практика была и в СССР. Там тоже подготовка велась на индивидуальной основе. Немцы избежали ошибки своих коллег из гитлеровской военной разведки. Там агентов для заброски на территорию СССР готовили в разведшколах. Обучение каждого агента проходило в составе группы. Понятно, что если кто-то из курсантов был внедрен НКВД или, попав за линию фронта, сразу сдавался советским властям, то все его однокурсники были «засвечены» еще до того, как приступили к выполнению задания. Хотя другого рецепта массового обучения никто предложить не мог. Да и задачи тогда стояли совсем другие, менее масштабные.

Агентов Штази обучали элементарным навыкам конспирации и рассказывали о том, чем им предстоит заниматься на Западе. Например, для завербованных студентов и научных работников восточногерманская разведка искала и иногда окольными путями находила рабочие места в таких организациях, как центры ядерных исследований в Юлихе, Карлсруэ и Гамбурге, в фирмах «Сименс» и «Ай-би-эм» и на предприятиях — преемниках концерна «И. Г. Фарбен индустри». Не оставались без внимания и такие предприятия, как «Мессершмитт» и «Белков»[213].

Нелегалам приходилось учитывать, что в лагерях беженцев с ними будут беседовать сотрудники западных спецслужб. Правда, шансы выдержать такую проверку были максимальными благодаря внушающим доверие биографиям и мотивированным причинам ухода на Запад. У всех были негативные эпизоды в прошлой жизни. Начиная от службы в войсках СС, членства в национал-социалистской партии Германии или, в крайнем случае, жесткой критики внутренней политики ГДР.

Имена многих агентов Штази мы никогда не узнаем. Например, ФБР так и не смогло идентифицировать американского инженера, который скрывается под псевдонимом Оптик. Известно только, что он начал работать на Штази в 1985 году и передавал ценную информацию о космической программе США[214].

Перебежчик В. Штиллер заявил сотрудникам западногерманской разведки, что каждые пять миллионов марок, затраченных на промышленный и научный шпионаж, дали возможность ГДР сэкономить на научно-технических, разработках 300 миллионов марок. И ему поверили. Ведь старший лейтенант работал в 1-ом отделении (атомная физика, химия и бактериология) 8-го отдела сектора научно-технической разведки. Также было известно, что технологические карты и прочая техническая документация на новые западные системы вооружений попали в Восточный Берлин раньше, чем в войска стран НАТО[215].

Перед побегом 19 января 1979 года он взломал служебный сейф и унес множество секретных документов. Среди них списки полученных материалов и оперативные псевдонимы источников. Кроме этого, исчезли приказы и распоряжения, служебные инструкции и доклады министра МГБ, которые считались секретными или конфиденциальными. А через два дня выяснилось, что контрразведка готовила его арест и этот побег — последний шанс спастись.

По утверждению М. Вольфа, последствия были не столь катастрофичны, как это пытаются изобразить многие западные журналисты. Одна из причин — предатель занимал низкую должность и поэтому не имел доступа ко многим секретам.

Нужно учитывать и тот факт, что у восточногерманской разведки было достаточно времени, чтобы отозвать большинство нелегалов и предупредить об опасности агентов из числа тех, кто фигурировал в похищенных секретных документах. Ведь западногерманской контрразведке требовалось время для того, чтобы понять, кто скрывался под тем или иным оперативным псевдонимом.

Одной супружеской паре из Гамбурга, которая занималась исследованиями, связанными с реакторами, удалось сбежать в последнюю минуту. Когда сотрудники криминальной полиции позвонили в дверь, то хозяин квартиры хладнокровно сообщил, что тот, кого «незваные гости» спрашивают, живет двумя этажами выше. А когда визитеры, извинившись, начали подниматься по лестнице, супруги незаметно выскользнули из квартиры, которая чуть не стала для них ловушкой.

Сотрудник ядерного исследовательского центра в Карлсруэ по дороге в полицейский участок выпрыгнул из машины и убежал, воспользовавшись тем, что его конвоир поскользнулся на льду и упал.

Однако были и потери. Был арестован профессор Гёттингенского университета, а также физик-ядерщик, работавший во Франции и на которого восточногерманская разведка возлагала большие надежды[216].

Оценить реальный ущерб для Запада от операций НТР, которые проводили восточногерманские разведчики, сложно. Ведь ГДР делилась добытой информацией с Советским Союзом. А сколько средств удалось сэкономить СССР — на этот вопрос не ответит уже никто. На нужды военно-промышленного комплекса (ВПК) и разведки выделялись, разумеется в пределах разумного, любые суммы.

В 50-е годы восточногерманская разведка активно пользовалась услугами секретарш боннских министров и руководителей оборонных предприятий. О многочисленных «ловушках», в которые попадали одинокие дамы, работающие в государственных учреждениях и аппаратах различных политических партий — написано много. А вот истории о том, как секс-шпионаж помог внедрению новых технологий в Советском Союзе до последнего времени продолжали храниться в архивах спецслужб под грифом «секретно».

Основные объекты внимания восточногерманской разведки — предприятия ВПК на севере и юге ФРГ. За этими компаниями очень внимательно наблюдала группа коммерческой координации («Ко-Ко»). Она была учреждена генералом Штази X. Фруком и напрямую подчинялась Э. Мильке и руководству Главного разведывательного управления МВД ГДР.

Руководил «Ко-Ко» Шальк-Голодновский. Кроме проведения разведывательных операций, эта организация занималась зарабатыванием валюты для режима руководителя ЦК СЕПГ (Социалистическая единая партия Германии — восточногерманский аналог КПСС) Э. Хонеккера — «продавала» Западу диссидентов и проводила множество финансовых операций с валютой, лежащей на зарубежных счетах СЕПГ.

Одна из успешно проведенных операций — «заброска» в 1958 году офицера по особым поручениям из Министерства безопасности ГДР. Главная задача, которая была поставлена нелегалу — вербовка сотрудников предприятий ВПК. По легенде он был беженцем, спасающимся от преследований восточногерманских властей. Попав в ФРГ, он сначала обосновался в Гамбурге, а в 1963 году переехал в Мюнхен. Там он знакбмится, а через какое-то время и женится на секретарше одного из руководителей концерна «Мессершмитт-Белков-Блом».

По утверждению следствия, с 1972 по 1983 год, этот человек и его жена передали разведке ГДР чертежи и подробное описание противотанковых ракет, а также планы по стратегическому планированию НАТО до 2000 года. Весной 2000 года эта шпионская пара была арестована германской полицией[217].

Другая знаменитая семейная пара — Р. Рупп и А. Боуэн, более известные как Топаз и Бирюза. В период с 1977 по 1987 год они передали за «железный занавес» более 10 тысяч сверхсекретных документов. А. Боуэн работала секретарем в британской военной миссии при НАТО, а Р. Рупп в Управлении международной экономики НАТО. По утверждению следствия, их шпионская деятельность могла стать причиной поражения НАТО в войне со странами Варшавского договора.

Начав работать на восточногерманскую разведку в 1968 году, Топаз прекратил свою деятельность после того, как ГДР исчезла с политической карты мира. Бирюза прекратила свое сотрудничество в 1980 году, полностью посвятив себя воспитанию детей. Их арестовали только в 1993 году, когда западногерманская контрразведка смогла идентифицировать агента, скрывавшегося под кличкой Топаз. Его приговорили к 15 годам тюремного заключения, ее к 22 месяцам[218]. В 2001 году Р. Рупп был переведен на свободный режим и, возможно, скоро выйдет на свободу[219].

По мнению К. Реслера — высокопоставленного офицера Штази, внедрение Руппа в святая святых Североатлантического союза было, пожалуй, после Г. Гийома (личный референт канцлера ФРГ В. Брандта, работавший на восточногерманскую разведку), самой удачной операцией его управления[220].

Семейный подряд был популярен среди агентов Штази. Математики Петер и Хайдрун Крауты занимались шпионажем более двадцати лет. Зигфрид работал в фирме «Мессершмитт-Белков-Блом», а Кримгильда в корпорации «Индустри Анлаген». Среди переданных ими материалов — чертежи новых танков и самолетов. Их арестовали только в 1991 году. Он получил девять лет тюрьмы, а она семь[221].

В середине 50-х годов в ФРГ эмигрировала Р. Кунце. Ей достаточно быстро удалось сделать карьеру, заняв должность секретаря одного из высокопоставленных сотрудников Министерства обороны этой страны. К сожалению, Ингрид (оперативный псевдоним агента) влюбилась и рассказала жениху о своей тайной жизни. А он сообщил куда следует о признании подруги — в контрразведку. И в 1960 году в Федеративной Республике Германия состоялся первый судебный процесс над нелегалом восточногерманской разведки.

Другая дама, Р. Мозер, была более осторожна в выборе спутника жизни. Оба ее мужа поставляли секретную информацию в Восточный Берлин. Второй муж, например, передал огромный объем информации о танках «Леопард-2» и «Гепард».

Подарок восточногерманской разведки — танк «Леопард-2»

А вот западногерманский журналист X. Эрнст (Генри) любитель женщин, попался глупо. Его автомобиль перевернулся на обледенелом автобане и Генри, едва живого, доставили в ближайшую больницу. Может, все бы и обошлось, не загляни полиция в салон автомобиля. А там пачка секретных документов и пистолет. В результате расследования выяснилась интересная подробность из его частной жизни.

Дело в том, что он состоял в гражданском браке с дамой, которая выполняла обязанности курьера (оперативный псевдоним Лило). В их шпионской семье жила разведенная дочь Лило (оперативный псевдоним Хайко), которая работала в Федеральном ведомстве по военной технике в Кобленце и добывала для Генри чертежи электронных систем оружия. А еще в семье X. Эрнста жила его возлюбленная (оперативный псевдоним Бланш). Она работала секретарем в бюджетном отделе Министерства обороны и снабжала его структурными планами, списками сотрудников и документами по финансовым операциям между Бундесвером и США[222].

В министерстве обороны ФРГ работал Г. Прельвиц. Однажды знакомый бизнесмен, который любил хвастаться своими связями с богатыми французскими лоббистами, предложил чиновнику заработать. Позднее Прельвиц заявил на суде, что у него имелись сильные подозрения о том, что предложение исходило от агента восточногерманской разведки. Несмотря на это он согласился. За 21 год шпионской деятельности Г. Прельвиц сфотографировал более 100 тысяч страниц секретнейших документов. Среди секретов, выданных им, была подробная техническая документация на новый многоцелевой истребитель «Торнадо» и танк «Леопард-Н». Всего он заработал 512 тысяч долларов. Был арестован в апреле 1991 года и приговорен к 10 годам тюремного заключения[223].

Супругам Лутце удалось в конце 60-х годов добыть документацию с подробным описанием разработанной в ФРГ установки по радиопеленгации[224]. Они и их друг Ю. Вигель работали в Министерстве обороны ФРГ. Другое их достижение — чертежи танка «З»[225].

Научный сотрудник Р. Доббертин работал во французском Национальном центре научных исследований и одновременно на разведку ГДР (с 1963 по 1979 год). Существует несколько версий об объеме нанесенного им ущерба обороноспособности НАТО[226].

В 1968 году был арестован физик из атомного центра в Карлсруэ доктор X. Готфрид. Вина этого человека — передача ядерных секретов Восточной Европе. Прокурор заявил о том, что в его доме во время обыска обнаружено более 800 фотографий секретных документов[227].

Старшина военно-морских сил ФРГ Г. Вернер работал на разведуправление Национальной народной армии ГДР. «Звездный час» в его шпионской карьере наступил, когда он сумел украсть экземпляр шифровальной машины «Электротель», переправить ее за «железный занавес» и при этом не быть разоблаченным. Его арестовали только в 1991 году[228].

Бывший специалист по электронной разведке армии США М. А. Пери также оказывал услуги Штази. Он служил на территории Западной Германии в отделе разведки 11-го бронетанкового полка корпуса «V» армии США. В 1989 году он тайно перебрался за «железный занавес» с комплектом секретного оборудования, но через месяц вернулся обратно. В отличие от Г. Вернера он попался.

«У меня не было четкого плана, — признался он на суде. — Мне просто хотелось стряхнуть с себя груз невзгод, с которыми я столкнулся на службе. Мне все не нравилось и я ощущал дискомфорт. Хотелось начать все сначала где-нибудь в другом месте». Вот он и начнет новую жизнь после того, как в 2004 году выйдет из тюрьмы[229].

Бывший глава штаба ВВС Восточной Германии 68-летний X. Цорн был арестован на территории Франции 19 августа 1980 года. Несмотря на преклонный возраст этот человек в течение трех лет добыл множество секретных документов. Среди его источников — сотрудник штаб-квартиры НАТО в Брюсселе и библиотекарь из Министерства обороны Франции. Дело так и не было передано в суд. X. Цорна обменяли на нескольких граждан Западной Германии[230].

В этой операции восточногерманской разведки удивляет не только преклонный возраст агента, но и его высокий уровень профессионализма и хладнокровия. В разгар «холодной войны» посещать, пусть даже под мотивированном предлогом, важные военные объекты противника и вербовать там агентов — на это способны не многие. Тем более, что до этого генерал не занимался агентурной разведкой.

В. Ливер был завербован в 1976 году, когда учился в Техническом университете Западного Берлина. После прохождения краткого курса спецподготовки (радиодело, тайнопись и фотографирование) он приступил к выполнению задания.

С 1983 по 1986 год он работал в Государственном центре ядерных исследований в Карлсруэ и регулярно передавал микрофильмы с копиями секретных документов. Затем его перевели в финансируемую правительством Ассоциацию прикладных наук в Бонне. Он был арестован в феврале 1994 года. Приговорен к трем годам тюрьмы[231].

П. Колер сумел заработать за четыре года 685 700 долларов. Он был простым инженером западногерманского филиала американской компании «Тексис Инструменте». Понятно, что эту сумму ему выплатил не работодатель, а восточногерманская разведка за информацию о производстве компьютерных микрочипов. Предприимчивый инженер был арестован только в 1994 году[232].

Унтер-офицер армии США Д. У. Холл так же работал на восточногерманскую разведку. Он регулярно снабжал «работодателей» секретной информацией об американских спутниках, методах и средствах радиоэлектронного прослушивания и военных планах НАТО. Он был завербован в 1982 году, когда служил в Западной Германии[233].

Почему многочисленные восточногерманские агенты были выявлены только после того, как ГДР исчезла с политической карты мира? Одна из причин — неэффективная работа западногерманской контрразведки. Это не говоря о том, что в ней самой работало множество агентов Штази.

В качестве одного из примеров — история К. Гебауэра. Этот человек возглавлял отдел по организации работы с секретными документами компании «Ай-би-эм Спе-шиал Системз». Фирма располагалась в портовом городке Вильгельмсхафен на берегу Северного моря. Она тесно сотрудничала со сверхсекретным полигоном № 71 западногерманских ВМС в Экерферде, близ Киля на Балтийском море.

В 1975 году К. Гебауэр предложил свои услуги Штази. В его поступке не было ничего удивительного. Ведь после окончания Второй мировой войны он провел несколько лет в тюрьме за соучастие в убийстве американского солдата. По непонятной причине военно-морская контрразведка не знала об этом эпизоде в его биографии.

Среди переданных К. Гебауэром разведке ГДР документов эксперты отмечают подробную информацию о разработанной в рамках проекта «Тенне» систему управления военно-морскими соединениями НАТО. Другой ценный материал — описание шифровальной машины «Экрофокс». Только в течение 1976 года он передал более 13 тысяч листов секретных документов. Его шпионская карьера закончилась арестом в 1990 году. Его приговорили к 12 годам тюрьмы[234].

В 1965 году А. Робертса, сотрудника завода компании «Кодак» в Уилдстоуне, и его сослуживца Д. Конуэя, которого он якобы завербовал, обвинили в том, что они продали технологию антистатического покрытия и детали других технологических процессов, которые применялись при производстве пленки, восточногерманской разведке. Правда, во время судебного заседания выяснилось, что данная информация формально не относится к категории государственной тайны и поэтому нельзя квалифицировать деяние подсудимых как шпионаж. Главный свидетель обвинения химик-технолог Ж. Супэр, который был тройным агентом (продавал информацию СССР, ГДР и Бельгии), запутался в своих показаниях и был уличен во лжи[235].

В 1975 году некто Б. Хагль предложил своему другу инженеру-электронщику Д. Гарперу немного заработать и помочь двум полякам, которые активно собирали информацию о всевозможных технологиях и сложных устройствах, которые использовались преимущественно в военной сфере. В частности речь шла о подробных описаниях и чертежах танковых ракетных установок. Д. Гарпер не разочаровал покупателей и сумел заработать 6 тысяч долларов. Потом Б. Хагль куда-то исчез, а новые польские знакомые начали активно склонять Д. Гарпера к сотрудничеству с иностранной разведкой.

В 1979 году он подписал контракт и начал активно продавать информацию об американских ракетных технологиях в страны СЭВ. В этом ему активно помогала его подруга Р. Шулер. Она работала секретаршей в компании «Системе контроль». Фирма занималась разработкой систем противоракетной защиты для армии США. Главная цель ее разработок — уменьшить уязвимость американских ракет от аналогичного оружия противника.

Джимми, под этим именем Д. Гарпер фигурировал в оперативной переписке, работал очень активно. В июне 1980 года он передал представителям польской разведки 45 кг секретных документов. Группа из 20 советских экспертов, специально прилетевших на сутки из Москвы, в течение ночи в гостиничном номере спешно изучила «товар». Вердикт был кратким — «подлинные и ценные». Агент заработал 100 тысяч долларов.

Технология добычи этих документов была проста. Шулер каждый вечер изымала из сейфа все секретные документы и относила их домой. Ночью они с Джимми их копировали, а утром она возвращала их на место. Через проходную Р. Шулер проносила их либо в сумочке, либо спрятав под одеждой. Правда, носить каждый день тяжелые сумки ей быстро надоело и тогда она составила реестр содержимого сейфа и передала его своему возлюбленному. А тот отдал его польским разведчикам. Те, посоветовавшись с русскими коллегами, выбрали самые ценные. После выполнения заказа Джимми получил 20 тысяч долларов.

В декабре 1980 года он передал очередную порцию из 20 документов. На их продаже он заработал 120 тысяч долларов. Это была последняя сделка.

Постоянное ожидание ареста и подозрительность в отношении подруги не способствовали семейной жизни. Джимми начал консультироваться с адвокатами и собирался явиться с повинной, но не успел. Его арестовали в июле 1983 года. ФБР вышло на него благодаря перебежчику — высокопоставленному офицеру польского генштаба[236].

В июне 1981 года ФБР арестовало служащего корпорации «Хьюз Эйркрафт Корп» У. Белла. Он обвинялся в продаже секретных материалов по ряду конструкторских разработок офицеру польской разведки М. Захарскому.

Они познакомились осенью 1977 года. Офицер разведки работал под «крышей» компании «Поламко» (совместное польско-американское предприятие). Через год инженер дал ему на одну ночь проект «Всепогодная система управления артиллерийским огнем, не поддающаяся обнаружению электронными средствами противника», который сам и разработал. Так началось их сотрудничество.

Осенью 1979 года Белл посетил Австрию, где познакомился с еще одним сотрудником польской разведки А. Иновольским. Тот продиктовал ему список оборудования и документации которые нужно было добыть: ракетные системы ПВО; инструкция по эксплуатации американского военного вертолета; проект мощного лазера, предназначенного для противовоздушной обороны и радиолокационной системы. Больше всего Белла поразил тот факт, что полякам известны шифры и номера документов по этой тематике, разрабатываемых его фирмой.

На очередной заграничной встрече Белл передал информацию о ряде новейших радиолокационных и ракетных системах ПВО. В октябре того же года он передал набор чрезвычайно важных документов: по проекту видеокоррелятора для крылатых ракет, по усовершенствованию систем наведения противотанковых снарядов, по электронному прицелу для самолетов и по управлению огнем всепогодной системы класса «земля — воздух».

А в апреле 1981 года У. Белл привез в Женеву очень ценную информацию — подробное описание новейшего бесшумного радара, не поддающегося обнаружению противником. Это устройство предназначалось для бомбардировщиков В-1 «Лансер» и еще более секретного и совершенного боевого самолета, условно названного «Неуловимый». Кроме того, пленка содержала информацию, касающуюся радиолокационного устройства для истребителя F-15 «Игл», которое позволяет обнаруживать низколетящие самолеты и другие объекты и сбивать их сверху[237]. Поясним, что, по всей видимости, речь идет об импульсно-доплеровской РЛС AN/APG-63.

На самом деле список секретов, которые этот человек передал за «железный занавес» впечатляет. В сводке для сената США, характеризуя ущерб, нанесенный М. Захар-ским (осужден на пожизненное заключение) и Беллом (8 лет тюрьмы), ЦРУ констатировало:

«Была похищена и передана противной стороне следующая секретная информация, имевшая первостепенное значение для обороны Запада: радиолокационное устройство для истребителя F-15, позволяющее эффективно обнаруживать и уничтожать низколетящие цели; не поддающаяся обнаружению противником (бесшумная) радарная система для бомбардировщиков В-1 и „Неуловимый“; всепогодная радарная система для танков; экспериментальная радарная система для военно-морского флота США; снаряды AIM-54A „Феникс“ класса „воздух—воздух“; снаряды „Патриот“ класса „земля—воздух“; буксируемый сонорный локатор для подводных лодок; усовершенствованный снаряд „Хок“ класса „земля—воздух“ и системы ПВО, совместно разрабатываемый странами НАТО.

Раскрытие информации, относящейся к этой военной технике и содержащейся в похищенных материалах, наносит непоправимый ущерб секретности существующих видов вооружения и перспективных систем, разрабатываемых США и его союзниками.

Получение этой информации СССР и Польшей позволяет им сэкономить сотни миллионов долларов на исследовательской и проектно-конструкторской работе по созданию аналогичных видов вооружения, поскольку этим странам оказались представлены разработки, созданные в США и доказавшие свою эффективность в ходе испытаний. Кроме того, представление СССР этой информации позволит ему не только с меньшими затратами, но и значительно быстрее разработать соответствующие средства противодействия новейшей американской боевой технике»[238].

По мнению западных экспертов, документы добытые Беллом, позволили сэкономить Советскому Союзу десятки миллионов долларов и несколько лет, необходимых для разработки новой военной техники[239].

Во время следствия У. Белл согласился сотрудничать с американской контрразведкой и содействовать аресту с поличным польского разведчика. Очередная встреча двойного агента и Захарского прошла под контролем ФБР. Их беседа была записана на диктофон и фигурировала на суде в качестве одной из улик. Приговор был суров. Польский разведчик был приговорен к пожизненному заключению, а двойной агент получил восемь лет тюрьмы[240].

В сфере научно-технической разведки пыталась работать и венгерская спецслужба. Хотя ее успехи были незначительными. Например, в декабре 1977 года была предпринята попытка вербовки унтер-офицера армии США Я. Шмолка. Он приехал в Будапешт на Рождество повидать свою мать. Парень служил в военной криминально-следственной службе, дислоцировавшейся в Майнце на территории Западной Германии.

Американцу предложили поработать на венгерскую разведку. В противном случае у его матери и замужней сестры возникнут большие проблемы. Шантаж — не самый оптимальный стимул заставить человека стать предателем. Тем более, о возможности такого варианта развития событий унтер-офицер был заранее предупрежден военной контрразведкой.

Когда он вернулся в Западную Германию, то обо всем сообщил куда следует. Его срочно перевели в США и военная контрразведка начала свою игру. Сначала Шмолк передавал несекретные документы. Потом наступил черед дезинформации, «создание» которой оплачивало венгерское правительство.

В 1981 году за 16 пленок этот двойной агент получил 3 тысячи долларов. А данные по вооружениям и шифровальной технике были оценены в 100 тысяч. «Бумажная мельница», может, работала бы еще продолжительное время, если бы венгерская разведка, по труднообъяснимой причине, не решила «познакомить» двух агентов. В поле зрения контрразведки попал некто О. Гильберт, венгр по происхождению, приехавший в США в 1957 году. В отличие от Я. Шмолка, этот человек добросовестно соблюдал взятые на себя обязательства и не поставлял дезинформацию. На первой встрече, при попытке передачи секретных документов двойному агенту, Гильберт был арестован. Его приговорили к 15 годам тюрьмы. А «заказчик» — венгерская разведка — оценил материалы всего в 4 тысячи долларов[241].

Старались не отстать и сотрудники чехословацкой внешней разведки. Среди завербованных ими агентов — инженер-атомщик К. Ситта. Этот человек родился и вырос в Чехословакии и был женат на еврейке. Во время Второй мировой войны этого было достаточно, чтобы отправить молодого ученого в концлагерь. Он выжил и добавил к математическому факультету Пражского университета диплом британского ученого-ядерщика. Затем он преподавал в одном из американских вузов.

В 1955 году его пригласили прочитать курс лекций в «Технионе» в Хайфе, (израильский аналог Массачусетско-го технологического института). К. Ситта занял там пост директора департамента физики^. Его арестовали за два дня до того, как первый израильский экспериментальный реактор в Нахль-Сорек был запущен на полную мощность. Выяснилось, что в течение пяти лет он регулярно поставлял информацию в Прагу. На суде он сообщил, что коварные и циничные чехословацкие разведчики шантажировали его жизнью отца, живущего за «железным занавесом»[242].

На чехословацкую разведку работал Н. Прагер. Его завербовали в 1959 году и присвоили оперативный псевдоним Маркони. В 1961 году он представил подробное техническое описание систем глушения РЛС «Блю Дай-вер» и «Ред Стиер», которые устанавливались на стратегических бомбардировщиках класса «V» — ударных ядерных сил Великобритании. В течение последующих десяти лет Прагер работал в компании «Бритиш Электрик» и был связан с секретными военными заказами. Его арестовали в 1972 году[243].

Другая история более запутана. Детали ее продолжают тщательно храниться в тайне заинтересованными организациями и в наши дни. Кратко она звучит так. В феврале 1968 года вице-министр обороны Чехословакии генерал Я. Сейна сбежал в ФРГ и предложил свои услуги ЦРУ. Он рассказал массу интересных подробностей о специфичных методах работы военной разведки и службы военной безопасности своей бывшей родины. На основе сообщенных перебежчиком данных был арестован высокопоставленный турецкий офицер Н. Имре, который одновременно служил и в НАТО.

Поиск иностранных агентов на этом не закончился. Одним из его результатов стала труднообъяснимая гибель нескольких высокопоставленных западногерманских военных. Первым, в октябре 1968 года, застрелился контр-адмирал Г. Людке, руководивший отделом материально-технического обеспечения НАТО в Европе. Затем последовало еще несколько смертей[244].

Говорить о том, что в годы холодной войны научно-техническая разведка стран Варшавского блока работала исключительно на Советский Союз, — не совсем корректно. Дело в том, что ГДР пыталась решить с помощью НТР проблему отставания от ФРГ в области исследований в атомной сфере.

В начале 90-х годов некоторые службы внешней разведки восточноевропейских стран пытались произвести впечатление на свое новое руководство, сосредоточив все усилия на сборе информации по тем западным технологиям, которые с успехом могли применить для модернизации собственной промышленности[245].

И только стремление интегрироваться в систему НАТО заставило их умерить свой пыл. Хотя, высока вероятность того, что мероприятия в сфере научно-технической и военно-технической разведки продолжают проводиться, только с меньшим размахом и менее дерзко.