3. Организация противолодочной войны

3. Организация противолодочной войны

Описав тот ужас, который сеяли подводные лодки на морских коммуникациях в первые 6 месяцев войны, мы должны коснуться некоторых основным контрмер, которые принесли свои плоды во второй половине 1942 и в следующем году. Самой важной из них было строительство большого числа новых эскортных кораблей (хотя самые лучшие из них — эскортные миноносцы — не поступили на вооружение до 1944). Введение перекрестных прибрежных конвоев мы уже упомянули.

Объем исследований, энергии и затрат, необходимых для организации борьбы с сотней подводных лодок, оказался чудовищным. Именно эта борьба стала основным занятием 2 крупнейших в мире флотов на ближайшие 2 года. Если говорить только о деньгах, то, суммируя стоимость потопленных судов и потерянных грузов, потери времени, затраты на действие военных кораблей и самолетов по защите коммуникаций, мы увидим, что затраты Соединенных Штатов и Британской Империи вылились в сотни миллиардов долларов. Потери в людях от действий подводных лодок считались десятками тысяч. Разгромленные нацисты могли с удовлетворением сказать, что ни одно подразделение ни одной армии не принесло столько разрушений и страданий, как германские подводные лодки, если не считать войск СС, прославившихся истреблением беззащитных жителей.

До марта 1943 не существовал единый центр по координации действий флота в борьбе против подводных лодок. Но в конце концов адмирал Кинг приказал капитану 1 ранга Уайлдеру Д. Бейкеру создать отдел ПЛО в своем штабе в Вашингтоне. Этот отдел отвечал за вооружение, обучение и развитие сил ПЛО.

Важный шаг к единому контролю был сделан 15 мая 1942, когда отдел конвоев штаба ВМФ, который возглавлял контр-адмирал М.К. Меткаф, стал отделом штаба Атлантического флота. С 1 июня этот отдел принял на себя ответственность до организацию движения всех торговых судов в составе конвоев стратегического значения и войсковых конвоях. Адмирал Ингерсолл обеспечивал транспорты и корабли сопровождения. Отдел конвоев организовывал сам конвой и совместно с британским Адмиралтейством выбирал маршрут следования.

До того, как в мае 1943 был создан 10 Флот, адмирал Ингерсолл сам руководил противолодочной войной. Он жил на борту своего флагманского корабля «Виксен», который курсировал между портами Атлантического побережья. Таким образом адмирал держал руку на пульсе событий. Публика не знала о нем ничего. Для большинства людей Атлантический флот оставался чем-то туманным, почти мифической фигурой. Но именно действиям адмирала Ингерсолла союзники в большой степени обязаны теми успехами, которые были достигнуты в борьбе с подводными лодками в 1942 — 43.

Кроме улучшенных глубинным бомб, которые сбрасывались с кормы эскортного корабля, в 1942 флот США принял на вооружение 2 бомбомета, стреляющих по ходу корабля: «хеджехог» и «маустрэп».[5] Эти бомбометы были созданы на основе британского проекта, который капитан 1 ранга Пол Хэммонд предложил Королевскому Флоту. Хеджехог представлял собой стальную люльку, в которой находились 6 рядов штырей. Он выбрасывал вперед по ходу корабля 24 реактивные глубинные бомбы. Так как это происходило без нарушения гидролокационного контакта с лодкой, то шансы добиться попадания значительно повышались. Обычные глубинные бомбы взрывались на определенной глубине вне зависимости от того, попали они или нет. Бомба хеджехога взрывалась только при прямом попадании в цель. Для малый кораблей и катеров была создана уменьшенная модель — маустрэп. Противолодочные корабли также несли и обычное оружие. Пулеметы оказались очень полезны, чтобы очищать палубы лодок, однако не сохранилось данных о потоплении лодок орудиями калибра менее 3?.

И англичане, и мы в период между войнами приняли на вооружение ультразвуковой гидролокатор, который они называли «асдик», а мы «сонар». Он размещался в выдвижном обтекателе под днищем корабля, но мог использоваться только на умеренных ходах из-за шумов в воде. Сонар можно было использовать двояко: прослушивать шумы винтов подводной лодки и пытаться нащупать ее активной локацией. Оператору приходилось судить о дистанции до цели, пеленге и глубине по характеру полученного эха. Изменение высоты тона подсказывало опытному оператору очень много — корабль это или кит, стоит цель или движется, в каком направлении и с какой скоростью.

Чтобы обмануть сонар, германские лодки начали использовать «пилленверфер». Это был патрон со специальным составом, который выстреливали из торпедного аппарата. В воде он создавал облако крошечных пузырьков, которое давало эхо, похожее на эхо подводной лодки. Неопытного оператора подстерегало множество и других ловушек. Стаи рыб, киты, коралловые рифы и даже слои воды с разной температурой могли отражать звуковую волну, как стальной корпус лодки. Флот издавал ежемесячник «Бюллетень противолодочной войны», в котором помещались статьи с подробными описаниями способов различать подобные ложные цели.

Требовались усиленные тренировки, чтобы матросы могли работать на сонаре, а офицеры — правильно использовать полученные данные. В 1939 на базе подводных лодок в Нью Лондоне была создана Школа гидроакустиков Атлантического флота, которую позднее перевели в Ки Уэст. За первые 3 месяца 1943 8-недельные курсы закончили 250 офицеров. 1033 матроса прошли курс первичной подготовки, а 969 прошли курс основной подготовки. Кроме того, школа в Ки Уэсте подготовила 1016 офицеров и матросов 7 различных зарубежных флотов. В Сан Диего на Западном Побережье была создана аналогичная школа, которую закончило около 1200 студентов.

Чтобы детально изучать все бои с подводными лодками и вывести причины успехов и неудач, 2 марта 1942 в Бостоне был создан специальный отдел штаба Атлантического флота. Он занимался анализом всех данных, изучением своих и британских тренажеров и вообще всего, что относилось к противолодочной войне. Таким образом, это бостонское подразделение стало своего рода учительским колледжем.

Ученые упорно трудились в лабораториях, разрабатывая и испытывая новые образцы оружия и техники, которые потом использовались в этой глобальной борьбе. Одна группа ученых работала бок о бок с морскими офицерами, даже на борту кораблей и самолетов. Это было подразделение НКОИ Группа Исследования Противолодочных Операций (ГИПО). Президент Гарвардского университета Джеймс Б. Коннант и другие ученые посетили Англию во время Битвы за Британию. Они вернулись убежденные, что одним из главных факторов, которые спасли Британию от гибели под жуткими ударами Люфтваффе, была группа «действующих» ученых, которые работали в тесном контакте с Истребительным Командованием КВВС, помогая координировать действия радиолокационной сети и истребительных частей. Как отмечал профессор Блэкетт: «До сих пор относительно много работы ученых было вложено в ПРОИЗВОДСТВО новых устройств, и слишком мало в ПРАВИЛЬНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ того, что мы имеем». Призванные заняться противолодочной борьбой ученые должны были ответить на следующие вопросы: «Какая серия глубинных бомб и с какими установками имеет наивысшие шансы уничтожить подводную лодку? Каким курсом должен следовать корабль, чтобы как можно быстрее восстановить утерянный акустический контакт? Какой район океана при различных атмосферных условиях может за час осмотреть корабль или самолет? Какое расположение судов прикрытия обеспечивает наилучшую защиту конвоя?» Ответы на эти и тысячи других вопросов нельзя было искать методом проб и ошибок. Иначе появлялся шанс проиграть битву за Атлантику, так и не успев получить ответы. И для ученого теперь становилось недостаточно сконструировать новое устройство. Он должен проследить за его использованием в бою, чтобы внести необходимые изменения.

По предложению капитана 1 ранга Бейкера 1 апреля 1942 была создана ГИПО. ее возглавил профессор Филип М. Морзе, физик-акустик из Массачусетского технологического института. ГИПО находилась в Вашингтоне, но ее члены часто посещали Норфолк, Ардженшию и штабы морских округов, Тринидад и Бразилию. Они проводили очень важную работу на передовых базах. Сейчас это звучит странно, вооруженные силы давно признали значение науки. Но в 1942 «практические моряки» с кривой ухмылкой смотрели на «длинноволосых», которые пытались их чему-то учить. Однако доктор Морзе руководствовался принципом, что ученый не должен претендовать на какую-то славу, так как не он принимает последнее решение, и не он ведет бой. Ученый только помогает флоту усовершенствовать методы противолодочной борьбы.

Радар был изобретен сэром Робертом Уотсон-Уоттом, однако в его конструкцию был внесен ряд изменений, чтобы удовлетворить требования американцев. К лету 1942 почти все корабли Атлантического флота были оснащены радаром. Новая модель SG уже прошла испытания и в октябре должна была поступить на флот. Значение радара для самолетов было даже больше, чем для кораблей, так как он позволял засечь подводную лодку на поверхности за переделами видимости и выполнить внезапную атаку, вызвав на помощь другие корабли и самолеты. Первые радары, установленные на самолетах, работали в метровом диапазоне. Немцы начали использовать приемник радарного излучения, который свел к нулю их пользу. После этого стало совершенно необходимо устанавливать на самолетах коротковолновые радары. Это и было сделано, союзники начали использовать сантиметровые волны. Немцы так и не смогли научиться обнаруживать или глушить их. Используя коротковолновые радары, самолеты потопили множество лодок весной и летом 1943. Гитлер весьма раздраженно отреагировал на эти изменения, упомянув в своем новогоднем обращении «изобретение наших врагов», которое срывает усилия германского подводного флота.

Конвой не будет сильнее своих глаз и ушей. Радар обеспечил наши конвои кошачьими глазами, сонар ушами, а высокочастотный пеленгатор, который позволил засекать радиопередачи подводных лодок, действовал как длинные и чувствительные кошачьи усики. Королевский Флот первым использовал этот способ обнаружения подводных лодок. Позиции подводных лодок, которые определялись в Вашингтоне и Лондоне по данным пеленгации, несколько раз в день передавались кораблям в море на специальных частотах. Хотя засечки пеленгаторов не были точнее 50 — 100 миль, они позволяли командиру конвоя вовремя изменить курс и уклониться от нежелательной встречи. Это часто срывало действия волчьих стай адмирала Деница.

А сейчас мы приведем прекрасный пример эффективности работы береговых пеленгаторов. 30 июня 1942 примерно в полдень пеленгаторные станции на Бермудах, в Харланд Пойнте, Кингстоне и Джорджтауне засекли передачу. В оперативном отделе штаба на Бермудах на основе пеленгов вычислили позицию лодки. Лейтенант Ричард Э. Шредер, который патрулировал в районе Бермуд на «Маринере» из состава VP-74, получил приказ лететь к цели, находившейся в 30 милях от него. Он быстро нашел стоящую на поверхности U-158, экипаж которой загорал на палубе. Самолет сбросил глубинную бомбу, которая попала в рубку и взорвалась. Лодка затонула.

Следующим шагом стали корабельные пеленгаторы, которые с октября 1942 начали появляться на кораблях сопровождения. Немцы игнорировали эту опасность. Их лодки продолжали болтать между собой и обращались к Деницу, выходя на конвой. Это раскрывало их позицию.

Увеличение числа эскортных кораблей потребовало обеспечить тренировку молодых резервистов, которым предстояло служить на этих кораблях. В мае 1942 в Майами был создан центр подготовки экипажей противолодочных кораблей, которым руководил капитан-лейтенант Э.Ф. МакДаниэл. Когда центр открылся, в нем было 50 учеников, но к 1 января 1944 его закончили 10396 офицеров и 37574 матроса только американского флота. Это были экипажи 285 DE, 256 PC и 397 SС, а также 150 других кораблей. МакДаниэл был превосходным энтузиастом и учителем и полностью отдавался своей работе. В качестве инструкторов в центре МакДаниэла работали только офицеры, действительно охотившиеся за лодками. После нескольких месяцев на берегу они снова возвращались на корабли.

Центр в Майами работал уже несколько месяцев, когда Соединенные Штаты начали поставлять по Ленд-лизу охотники за подводными лодками своим союзникам. Задача подготовки их экипажей тоже легла на МакДаниэла. В 1942 — 43 было подготовлено 360 офицеров и 1374 матроса для 14 разных флотов.